Ничего не ответила, только вздохнула и прикрыла глаза. Я действительно утомилась. Сытый желудок присмирел, по телу разлилась приятная тяжесть.
Через некоторое время послышалось тихое:
— Спи, я пойду. До завтра, Стася.
Кажется, я издала невнятное "угу" и моментально провалилась в сон.
Проснулась от того, что кто-то на меня смотрел. Было не то чтобы неприятно, просто... неуютно. Не люблю, когда кто-то находится рядом, если я сплю.
Приоткрыла глаза и увидела... его. Снова.
Ник сидел на стуле перед кроватью и смотрел, даже не на меня, просто в сторону окна, и думал о чем-то. Между чуть нахмуренных бровей пролегла складка — мысли невеселые.
Мужчина не заметил, что я проснулась. А мне надоело лежать в молчании — я-то его уже рассмотрела.
— Опять ты, — демонстративно вздохнула и уставилась в потолок. Нет, появление Ника не рассердило, наоборот, вспыхнула искорка радости — пришел, как и обещал. Где-то в глубине души. Очень глубоко. Поэтому я смело ее проигнорировала и продолжила изображать буку.
— Не опять, а снова, — мгновенно повеселел мужчина. Вот только веселость его показалась мне наигранной. Нет, радовался Никита, возможно, и искренне, только что-то волновало его гораздо больше. Мыслями он был далеко.
— Уже "завтра"? — я нахмурилась, глянув в окно — на улице только опустились сумерки. Странно, неужели я столько проспала? Или просто не помню больше ничего?
— Нет, — усмехнулся Ник, — еще сегодня. Мне было нечего делать, и я решил проконтролировать, поужинаешь ты или нет.
Ну вот, опя-а-а-ать... Он меня за младенца держит.
Прислушавшись к себе, поняла, что как раз поесть не отказалась бы. В желудке снова образовалась тянущая пустота, грозившая разразиться утробным рычанием. Вот только для начала надо бы решить проблемы более насущные.
— Ник, — напряженно позвала парня и замерла. Впервые назвала его по имени и... так странно это прозвучало. Бывает, когда долго знаешь человека, его имя произносится легко, будто ложится на язык. Вот и сейчас вышло настолько естественно, словно я по десять раз на дню обращаюсь к этому мужчине. Вдруг стало неловко, поэтому повторяться не стала.
— Можешь медсестру позвать?
— Зачем? — нахмурился он. — У тебя что-то болит? Что-то принести? Кушать, пить?
— Нет, — раздраженно выдохнула. — Просто позови.
— Зачем? — продолжал настаивать на своем Никита, а мне безумно захотелось... огреть его чем-нибудь. Ведь говорят позвать, почему нельзя просто сделать, а не задавать глупые вопросы? Если отвечу, и тебе и мне неловко будет!
Но баран попался на редкость упрямый.
Сидел и сверлил меня непреклонным взглядом, как будто я ему денег должна!
Чуть не взвыла. Не знаю, как сдержалась.
— В туалет мне надо! — рыкнула на непроходимого тупицу и стиснула зубы. Интересно, это поможет не покраснеть?
Черт, вроде бы взрослая женщина, а смущаюсь как...
Но несмотря на мои ухищрения и мысленную выволочку самой себе, к щекам прилила кровь.
Отлично! То, что надо!
Вот только Ник моего состояния даже не заметил. С готовностью вскочил со стула и... собрался меня нести? В туалет? Серьезно?!
Тут некстати из туманного марева всплыли картинки... И ведь действительно, за те три дня меня носили на руках по нужде. И даже... там помогали.
Не-е-ет. Пожалуйста, путь это был не он! Я не переживу!
— Давай помогу, медсестра тебя все равно не дотащит, — выдал этот уникум и протянул ко мне руки.
— Я сама! — нервно вскрикнула, и тут же смутилась еще больше от собственной реакции. Досадливо поморщилась, но извиняться не стала.
— Ты же не дойдешь, — попытался вразумить мужчина, возвышаясь надо мной и скрестив руки на груди, отчего я почувствовала себя по-настоящему беспомощной. Еще и смотрел с таким видом, будто говорил: ну, давай попробуй, а я посмотрю, как у тебя получится.
От последней мысли я окончательно разозлилась и только на этой злости смогла приподняться на подушке, а потом и сесть. Даже загипсованную ногу удалось скинуть с кровати. А дальше все. От резких движений голова закружилась, в глазах потемнело, к горлу подкатил горький ком, так знакомо намекая, что мой обед готов меня покинуть...
Я не сдержала стона и крепко зажмурилась, пережидая, пока перед глазами перестанут плясать разноцветные пятна. Глубоко дышала, пытаясь унять приступ тошноты, и не сразу заметила, как на плечи опустились теплые ладони.
— Стась, Стася... Ты как?
— Нормально, — прохрипела я. Открыла глаза — палата уже не кружилась. Отлично, можно вставать.
Только на этот раз моего разрешения никто не спрашивал. Ник молча подхватил на руки, проигнорировав возмущенное мычание. Мне оставалось лишь безвольно повиснуть, обхватить крепкую шею одной рукой и следить за тем, чтобы загипсованная нога вписалась в дверной проем. Да, еще и сердито сопеть. Но совершенно напрасно — меня все равно не слушали.
Знаете в чем единственная прелесть вип-палаты? Угу, именно в отдельном туалете. Когда не нужно торчать в очереди в кабинку (в лучшем случае, кабинку с дверью), а еще можно сесть по-человечески, что в моем случае просто спасение. Нужно поскорее набираться сил и учиться ходить на костылях — это решило бы некоторые проблемы. Например, кое-кто не нашел бы предлога таскать меня на руках.
Стоило об этом подумать, как меня осторожно поставили на ногу. Неуверенно покачнувшись, ухватилась за плечи Ника, натужно размышляя, как бы не шлепнуться, когда он выйдет. Вот только у мужчины были другие планы.
— Ты как? Держишься? — напряженно спросил он, заглядывая в глаза.
Быстро кивнула и тут же уперлась взглядом в пол, чувствуя себя до ужаса неловко. Когда меня в последний раз на горшок провожали, если не считать проведенные в полнейшем тумане последние три дня?
А здесь еще и мужчина. Который, кстати, ни малейшего замешательства не испытывал. Неужели он и правда...?
Мысль оборвалась, потому что руки Ника уверенно скользнули с талии под длинную футболку, на секунду замерли на поясе спортивных штанов...
— Что ты... — едва пискнула и... в следующее мгновение оказалась сидящей на унитазе, со спущенными штанами и пылающим лицом, а Ник спокойно развернулся и вышел, бросив напоследок:
— Потом позови.
Господи, такого унижения я еще не испытывала. Одно дело изводить медсестру, раздеваться перед врачом, и совсем другое... вот так. Возникло совершенно детское желание закрыться в туалете и не выходить отсюда никогда. Кошмар, как же я теперь в глаза этому мужчине смотреть буду. Точнее как это делать, чтобы не сгореть со стыда и не заливаться краской при воспоминании о...
Так, Настя, хватит! А то с кое-кого станется зайти и проверить, как ты тут.
Одевалась я сама. Было неудобно делать это одной рукой, а другой держаться за раковину, но гораздо лучше, чем если бы мне помогали.
Какое счастье, что до сегодняшнего дня я себя не осознавала и не помнила толком, что со мной происходило, иначе единственным вариантом было бы провалиться сквозь землю. И сколько бы разумных доводов не приходило на ум, это не спасало.
Почти повиснув на умывальнике, я стояла и смотрела на свое отражение. Только вот себя не узнавала. Болезненный зеленоватый цвет лица, фиолетовые круги под глазами, желтый след от синяка на лбу, свисающие клоками нечесаные волосы... Ужас, хоть бы голову помыть что ли. А еще лучше самой помыться.
Принюхалась к одежде — не пахнет, да и футболка и штаны совсем не те, в которых я была в первый день. Вещи точно привез Стас. А вот переодевал кто?
Для собственного спокойствия решила, что это была медсестра. Ну не стал бы, в самом деле, мужчина — Стас или Ник не важно — переодевать на мне белье? Ведь так?
Наивность — наше все, не так ли?
Послышался осторожный стук в дверь.
— Насть, все нормально?
"Нет!" — хотелось рыкнуть, но я сдержалась.
— Насть? — Дверь открылась, Ник сначала просунул голову, а увидев меня у умывальника, тут же подошел и придержал за талию. — Голова не кружится?
— Терпимо, — вздохнула и открыла кран, стараясь больше не смотреть в зеркало. Ни на себя, ни на мужчину.
Холодная вода немного остудила лицо, а побрызгав ей еще и на шею, я окончательно пришла в себя. Слабость никуда не делась, руки и ноги дрожали, но соображалось не в пример лучше. Вот только одышка мешала. Будто по лестнице вверх бежала, а не постояла минутку. Срочно нужно поправляться. Не собираюсь быть развалиной. Еще и Ник этот с его заботой...
Устало привалилась спиной к мужской груди и проворчала:
— Не смей так больше делать.
— Хорошо, не буду, — слишком легко согласился он, так, что я удивленно взглянула на отражение — не смеялся.
Странно.
— Есть хочешь? — перевел тему мужчина.
— Да, — Лучше переключиться на что-то другое, чем продолжать думать о злосчастном походе в туалет. Не было ничего.
— Ложку отдай, — процедила я, глядя на то, как Никита нацелился ей на суп. Снова меня кормить собрался.
Мой грозный взгляд помог получить прибор, а вот тарелку мне не доверили. В итоге во второй руке оказался кусок хлеба. Справедливо рассудив, что так действительно удобнее, я сдалась. На этот раз был нормальный суп, не вода, и даже не рыбный бульон. Густая куриная лапша, которая казалась бесконечной. Даже рука устала подносить ложку ко рту, поэтому предпоследнюю я едва не пролила на себя. По подбородку потекла противная капля, грозя упасть на грудь, но Ник оказался быстрей — вытер салфеткой и невозмутимо указал на оставшуюся жижку в тарелке.
Но эта капля стала последней в чаше моего терпения и стойкости. На сегодняшний день оказалось достаточно неловких ситуаций.
Я упрямо поджала губы, чувствуя, как глаза защипало. Да, ничего такого не произошло, просто... Просто я устала. Не хочу, чтобы со мной нянчились, не хочу лежать и изображать беспомощную куклу, которую нужно одеть, причесать, накормить...
Наверное, слишком резко меня вернули, слишком много противоречивых эмоций за день... Потому я не выдержала.
Часто моргая, чтобы не заплакать, зло буркнула:
— Я наелась.
— Стась, ты чего? — опешил мужчина.
Где-то глубоко шевельнулось чувство вины — все-таки он хочет как лучше, — но было быстро загнано обратно. Я ничего такого не просила! Не просила бегать за мной, кормить с ложечки! Выплескивать раздражение оказалось удобнее, чем реветь от собственной неловкости.
— Ничего. И не называй меня так. Дурацкое имя.
— А как тебе больше нравится? — загорелся энтузиазмом Ник.
И как у него получается так быстро переключаться с одного на другое?
— Настюша, Настена, Настенька, Настасья?
— И ни разу не угадал. Меня Настя зовут. — Недовольство удивительным образом стало испаряться. Просто не получалось долго злиться на этого невозможного человека, когда он так усердно пытался меня отвлечь от неприятных мыслей.
— Анастасия... — задумчиво проговорил мужчина, явно размышляя, как бы сократить имя, и бормоча под нос: — А..на..с...
— Угу, Ананас еще скажи, — проворчала я и... улыбнулась. Все-таки забавный он.
— Нет, — сверкнул глазами Ник, — будешь Асей!
— Лучше уж Ася, — смилостивилась и вздохнула: — И чем тебя нормальные имена не устраивают...
— Так не интересно, — мужчина совсем по-мальчишески отмахнулся и озарил радостной улыбкой. — Точно наелась? Может, еще что-то? — предложил он, забирая их моих рук ложку и оставшуюся корочку.
— Точно, — больше я не осилю. Хотя от чего-нибудь сладенького не отказалась бы. Или от горячего кофе.
Желудок, словно откликнувшись на мои мысли, заурчал.
Ник усмехнулся, положил руку мне на живот, склонился ближе...
— И кто это там у нас не наелся?
Ледяная волна прокатилась по позвоночнику вниз и обратно и осела где-то в груди, заставив болезненно сжаться сердце.
Я поняла, что это была шутка... Вот только не удалась она. Совсем.
Настроение упало ниже нулевой отметки, горло сдавило спазмом.
— Нет там никого, — безжизненно отозвалась я и отвернулась к окну, не собираясь показывать этому мужчине свои слезы. Это уж точно только моя проблема. Да и что он может понять...
Из уголка глаза скатилась слезинка.
— Мля, — глухо выругался Ник и взял меня за руку. — Насть... Я... Прости, я не подумал. Ляпнул... Правда, Насть...
Ничего не ответила. Снова накатила тоска, грозя закрутить меня в своих волнах и утащить на глубину. Снова всколыхнулись мысли, от которых становилось безумно горько...
— Настя, посмотри на меня, — с отчаянием в голосе просил мужчина, практически переходя на шепот. — Ась, пожалуйста, только не молчи. Наори на меня, ударь, поплачь, только не замыкайся в себе снова. Слышишь?
Он так искренне говорил, что я не выдержала, повернулась просто посмотреть и замерла, глядя в зеленые омуты.
Страх... Вот что я прочитала в его взгляде. Отчаяние, боль... Он переживал, боялся. Чего? Что я снова отрешусь от мира, уйду в себя, в свое горе?
Но почему? Кто он такой, чтобы настолько сильно волноваться о практически незнакомом человеке?
Стас горевал, я видела это, но даже его чувства не сравнились бы с тем, что я прочла во взгляде Никиты...
— Почему? Почему ты здесь, почему ты за мной ухаживаешь? — С каждым вопросом во мне все больше поднималось недовольство. Мне нужно было понять...
— Если я скажу, что ты мне нравишься, ты мне поверишь?
На несколько мгновений я растерялась. Я? Ему? Бред какой-то...
Подумала и поняла, что действительно бред. Вспомнилось мое же отражение... Кстати, я так и не расчесалась...
Нет, я просто не могу нравится такому... вот такому как он.
Нахмурившись, изучала Ника. Говорил он серьезно, только... только в глазах плясали уже знакомые смешинки.
Вот зараза!
— Нет, конечно! — вырвала ладонь из его цепких пальцев и надулась.
— Вот поэтому и не говорю, — тепло улыбнулся мужчина. Отговорился, короче.
Придумать достойный ответ мне не позволила открывшаяся дверь. В проеме возник Стас.
— Опять ты, — с порога проворчал отчим, недовольно зыркнув в сторону Ника.
Кто бы мне еще объяснил, почему...
— И вы туда же, — хохотнул блондин. — Ася меня так же приветствовала. Но к вашей, Станислав Олегович, радости, я уже ухожу. — Никита глянул на пустую тарелку на столе и повернулся ко мне:
— Свою миссию я на сегодня выполнил. — Уголок его губ приподнялся, а теплые пальцы в прощальном жесте скользнули по моей руке. — Еще раз прости... За все.
Мужчина вдруг стал задумчивым, даже грустным. А мне очень не хотелось, чтобы между нами снова повисла отчужденность, как несколько мгновений назад. Да, Ник меня раздражал временами, но с ним я... словно взглянула на мир через решетчатое окно собственной темницы, и, неожиданно, вид этот понравился, запал в душу...
— Снова будешь меня кормить? — насмешливо уточнила я.
Блондин замер на секунду, смерил меня удивленным взглядом и просиял.
— Только если захочешь. Но контролировать буду.
Затем коротко кивнул и вышел, протиснувшись мимо Стаса, который провожал мужчину недобрым взглядом.
— И как это понимать? — я устроилась удобнее на подушке и изобразила внимание, сложив руки на животе.
— Настя...
Словно скинув оцепенение, Стас встряхнулся.
— Девочка, как ты? — Мои руки оказались в широких ладонях мужчины, едва тот присел на кровать, где минутой ранее сидел Ник.
— Нормально, — вздохнула, не собираясь посвящать того в подробности. Нет, у меня почти ничего не болело, а дискомфорт от невозможности нормально двигаться...
Через некоторое время послышалось тихое:
— Спи, я пойду. До завтра, Стася.
Кажется, я издала невнятное "угу" и моментально провалилась в сон.
***
Проснулась от того, что кто-то на меня смотрел. Было не то чтобы неприятно, просто... неуютно. Не люблю, когда кто-то находится рядом, если я сплю.
Приоткрыла глаза и увидела... его. Снова.
Ник сидел на стуле перед кроватью и смотрел, даже не на меня, просто в сторону окна, и думал о чем-то. Между чуть нахмуренных бровей пролегла складка — мысли невеселые.
Мужчина не заметил, что я проснулась. А мне надоело лежать в молчании — я-то его уже рассмотрела.
— Опять ты, — демонстративно вздохнула и уставилась в потолок. Нет, появление Ника не рассердило, наоборот, вспыхнула искорка радости — пришел, как и обещал. Где-то в глубине души. Очень глубоко. Поэтому я смело ее проигнорировала и продолжила изображать буку.
— Не опять, а снова, — мгновенно повеселел мужчина. Вот только веселость его показалась мне наигранной. Нет, радовался Никита, возможно, и искренне, только что-то волновало его гораздо больше. Мыслями он был далеко.
— Уже "завтра"? — я нахмурилась, глянув в окно — на улице только опустились сумерки. Странно, неужели я столько проспала? Или просто не помню больше ничего?
— Нет, — усмехнулся Ник, — еще сегодня. Мне было нечего делать, и я решил проконтролировать, поужинаешь ты или нет.
Ну вот, опя-а-а-ать... Он меня за младенца держит.
Прислушавшись к себе, поняла, что как раз поесть не отказалась бы. В желудке снова образовалась тянущая пустота, грозившая разразиться утробным рычанием. Вот только для начала надо бы решить проблемы более насущные.
— Ник, — напряженно позвала парня и замерла. Впервые назвала его по имени и... так странно это прозвучало. Бывает, когда долго знаешь человека, его имя произносится легко, будто ложится на язык. Вот и сейчас вышло настолько естественно, словно я по десять раз на дню обращаюсь к этому мужчине. Вдруг стало неловко, поэтому повторяться не стала.
— Можешь медсестру позвать?
— Зачем? — нахмурился он. — У тебя что-то болит? Что-то принести? Кушать, пить?
— Нет, — раздраженно выдохнула. — Просто позови.
— Зачем? — продолжал настаивать на своем Никита, а мне безумно захотелось... огреть его чем-нибудь. Ведь говорят позвать, почему нельзя просто сделать, а не задавать глупые вопросы? Если отвечу, и тебе и мне неловко будет!
Но баран попался на редкость упрямый.
Сидел и сверлил меня непреклонным взглядом, как будто я ему денег должна!
Чуть не взвыла. Не знаю, как сдержалась.
— В туалет мне надо! — рыкнула на непроходимого тупицу и стиснула зубы. Интересно, это поможет не покраснеть?
Черт, вроде бы взрослая женщина, а смущаюсь как...
Но несмотря на мои ухищрения и мысленную выволочку самой себе, к щекам прилила кровь.
Отлично! То, что надо!
Вот только Ник моего состояния даже не заметил. С готовностью вскочил со стула и... собрался меня нести? В туалет? Серьезно?!
Тут некстати из туманного марева всплыли картинки... И ведь действительно, за те три дня меня носили на руках по нужде. И даже... там помогали.
Не-е-ет. Пожалуйста, путь это был не он! Я не переживу!
— Давай помогу, медсестра тебя все равно не дотащит, — выдал этот уникум и протянул ко мне руки.
— Я сама! — нервно вскрикнула, и тут же смутилась еще больше от собственной реакции. Досадливо поморщилась, но извиняться не стала.
— Ты же не дойдешь, — попытался вразумить мужчина, возвышаясь надо мной и скрестив руки на груди, отчего я почувствовала себя по-настоящему беспомощной. Еще и смотрел с таким видом, будто говорил: ну, давай попробуй, а я посмотрю, как у тебя получится.
От последней мысли я окончательно разозлилась и только на этой злости смогла приподняться на подушке, а потом и сесть. Даже загипсованную ногу удалось скинуть с кровати. А дальше все. От резких движений голова закружилась, в глазах потемнело, к горлу подкатил горький ком, так знакомо намекая, что мой обед готов меня покинуть...
Я не сдержала стона и крепко зажмурилась, пережидая, пока перед глазами перестанут плясать разноцветные пятна. Глубоко дышала, пытаясь унять приступ тошноты, и не сразу заметила, как на плечи опустились теплые ладони.
— Стась, Стася... Ты как?
— Нормально, — прохрипела я. Открыла глаза — палата уже не кружилась. Отлично, можно вставать.
Только на этот раз моего разрешения никто не спрашивал. Ник молча подхватил на руки, проигнорировав возмущенное мычание. Мне оставалось лишь безвольно повиснуть, обхватить крепкую шею одной рукой и следить за тем, чтобы загипсованная нога вписалась в дверной проем. Да, еще и сердито сопеть. Но совершенно напрасно — меня все равно не слушали.
Знаете в чем единственная прелесть вип-палаты? Угу, именно в отдельном туалете. Когда не нужно торчать в очереди в кабинку (в лучшем случае, кабинку с дверью), а еще можно сесть по-человечески, что в моем случае просто спасение. Нужно поскорее набираться сил и учиться ходить на костылях — это решило бы некоторые проблемы. Например, кое-кто не нашел бы предлога таскать меня на руках.
Стоило об этом подумать, как меня осторожно поставили на ногу. Неуверенно покачнувшись, ухватилась за плечи Ника, натужно размышляя, как бы не шлепнуться, когда он выйдет. Вот только у мужчины были другие планы.
— Ты как? Держишься? — напряженно спросил он, заглядывая в глаза.
Быстро кивнула и тут же уперлась взглядом в пол, чувствуя себя до ужаса неловко. Когда меня в последний раз на горшок провожали, если не считать проведенные в полнейшем тумане последние три дня?
А здесь еще и мужчина. Который, кстати, ни малейшего замешательства не испытывал. Неужели он и правда...?
Мысль оборвалась, потому что руки Ника уверенно скользнули с талии под длинную футболку, на секунду замерли на поясе спортивных штанов...
— Что ты... — едва пискнула и... в следующее мгновение оказалась сидящей на унитазе, со спущенными штанами и пылающим лицом, а Ник спокойно развернулся и вышел, бросив напоследок:
— Потом позови.
Господи, такого унижения я еще не испытывала. Одно дело изводить медсестру, раздеваться перед врачом, и совсем другое... вот так. Возникло совершенно детское желание закрыться в туалете и не выходить отсюда никогда. Кошмар, как же я теперь в глаза этому мужчине смотреть буду. Точнее как это делать, чтобы не сгореть со стыда и не заливаться краской при воспоминании о...
Так, Настя, хватит! А то с кое-кого станется зайти и проверить, как ты тут.
Одевалась я сама. Было неудобно делать это одной рукой, а другой держаться за раковину, но гораздо лучше, чем если бы мне помогали.
Какое счастье, что до сегодняшнего дня я себя не осознавала и не помнила толком, что со мной происходило, иначе единственным вариантом было бы провалиться сквозь землю. И сколько бы разумных доводов не приходило на ум, это не спасало.
Почти повиснув на умывальнике, я стояла и смотрела на свое отражение. Только вот себя не узнавала. Болезненный зеленоватый цвет лица, фиолетовые круги под глазами, желтый след от синяка на лбу, свисающие клоками нечесаные волосы... Ужас, хоть бы голову помыть что ли. А еще лучше самой помыться.
Принюхалась к одежде — не пахнет, да и футболка и штаны совсем не те, в которых я была в первый день. Вещи точно привез Стас. А вот переодевал кто?
Для собственного спокойствия решила, что это была медсестра. Ну не стал бы, в самом деле, мужчина — Стас или Ник не важно — переодевать на мне белье? Ведь так?
Наивность — наше все, не так ли?
Послышался осторожный стук в дверь.
— Насть, все нормально?
"Нет!" — хотелось рыкнуть, но я сдержалась.
— Насть? — Дверь открылась, Ник сначала просунул голову, а увидев меня у умывальника, тут же подошел и придержал за талию. — Голова не кружится?
— Терпимо, — вздохнула и открыла кран, стараясь больше не смотреть в зеркало. Ни на себя, ни на мужчину.
Холодная вода немного остудила лицо, а побрызгав ей еще и на шею, я окончательно пришла в себя. Слабость никуда не делась, руки и ноги дрожали, но соображалось не в пример лучше. Вот только одышка мешала. Будто по лестнице вверх бежала, а не постояла минутку. Срочно нужно поправляться. Не собираюсь быть развалиной. Еще и Ник этот с его заботой...
Устало привалилась спиной к мужской груди и проворчала:
— Не смей так больше делать.
— Хорошо, не буду, — слишком легко согласился он, так, что я удивленно взглянула на отражение — не смеялся.
Странно.
— Есть хочешь? — перевел тему мужчина.
— Да, — Лучше переключиться на что-то другое, чем продолжать думать о злосчастном походе в туалет. Не было ничего.
— Ложку отдай, — процедила я, глядя на то, как Никита нацелился ей на суп. Снова меня кормить собрался.
Мой грозный взгляд помог получить прибор, а вот тарелку мне не доверили. В итоге во второй руке оказался кусок хлеба. Справедливо рассудив, что так действительно удобнее, я сдалась. На этот раз был нормальный суп, не вода, и даже не рыбный бульон. Густая куриная лапша, которая казалась бесконечной. Даже рука устала подносить ложку ко рту, поэтому предпоследнюю я едва не пролила на себя. По подбородку потекла противная капля, грозя упасть на грудь, но Ник оказался быстрей — вытер салфеткой и невозмутимо указал на оставшуюся жижку в тарелке.
Но эта капля стала последней в чаше моего терпения и стойкости. На сегодняшний день оказалось достаточно неловких ситуаций.
Я упрямо поджала губы, чувствуя, как глаза защипало. Да, ничего такого не произошло, просто... Просто я устала. Не хочу, чтобы со мной нянчились, не хочу лежать и изображать беспомощную куклу, которую нужно одеть, причесать, накормить...
Наверное, слишком резко меня вернули, слишком много противоречивых эмоций за день... Потому я не выдержала.
Часто моргая, чтобы не заплакать, зло буркнула:
— Я наелась.
— Стась, ты чего? — опешил мужчина.
Где-то глубоко шевельнулось чувство вины — все-таки он хочет как лучше, — но было быстро загнано обратно. Я ничего такого не просила! Не просила бегать за мной, кормить с ложечки! Выплескивать раздражение оказалось удобнее, чем реветь от собственной неловкости.
— Ничего. И не называй меня так. Дурацкое имя.
— А как тебе больше нравится? — загорелся энтузиазмом Ник.
И как у него получается так быстро переключаться с одного на другое?
— Настюша, Настена, Настенька, Настасья?
— И ни разу не угадал. Меня Настя зовут. — Недовольство удивительным образом стало испаряться. Просто не получалось долго злиться на этого невозможного человека, когда он так усердно пытался меня отвлечь от неприятных мыслей.
— Анастасия... — задумчиво проговорил мужчина, явно размышляя, как бы сократить имя, и бормоча под нос: — А..на..с...
— Угу, Ананас еще скажи, — проворчала я и... улыбнулась. Все-таки забавный он.
— Нет, — сверкнул глазами Ник, — будешь Асей!
— Лучше уж Ася, — смилостивилась и вздохнула: — И чем тебя нормальные имена не устраивают...
— Так не интересно, — мужчина совсем по-мальчишески отмахнулся и озарил радостной улыбкой. — Точно наелась? Может, еще что-то? — предложил он, забирая их моих рук ложку и оставшуюся корочку.
— Точно, — больше я не осилю. Хотя от чего-нибудь сладенького не отказалась бы. Или от горячего кофе.
Желудок, словно откликнувшись на мои мысли, заурчал.
Ник усмехнулся, положил руку мне на живот, склонился ближе...
— И кто это там у нас не наелся?
Ледяная волна прокатилась по позвоночнику вниз и обратно и осела где-то в груди, заставив болезненно сжаться сердце.
Я поняла, что это была шутка... Вот только не удалась она. Совсем.
Настроение упало ниже нулевой отметки, горло сдавило спазмом.
— Нет там никого, — безжизненно отозвалась я и отвернулась к окну, не собираясь показывать этому мужчине свои слезы. Это уж точно только моя проблема. Да и что он может понять...
Из уголка глаза скатилась слезинка.
— Мля, — глухо выругался Ник и взял меня за руку. — Насть... Я... Прости, я не подумал. Ляпнул... Правда, Насть...
Ничего не ответила. Снова накатила тоска, грозя закрутить меня в своих волнах и утащить на глубину. Снова всколыхнулись мысли, от которых становилось безумно горько...
— Настя, посмотри на меня, — с отчаянием в голосе просил мужчина, практически переходя на шепот. — Ась, пожалуйста, только не молчи. Наори на меня, ударь, поплачь, только не замыкайся в себе снова. Слышишь?
Он так искренне говорил, что я не выдержала, повернулась просто посмотреть и замерла, глядя в зеленые омуты.
Страх... Вот что я прочитала в его взгляде. Отчаяние, боль... Он переживал, боялся. Чего? Что я снова отрешусь от мира, уйду в себя, в свое горе?
Но почему? Кто он такой, чтобы настолько сильно волноваться о практически незнакомом человеке?
Стас горевал, я видела это, но даже его чувства не сравнились бы с тем, что я прочла во взгляде Никиты...
— Почему? Почему ты здесь, почему ты за мной ухаживаешь? — С каждым вопросом во мне все больше поднималось недовольство. Мне нужно было понять...
— Если я скажу, что ты мне нравишься, ты мне поверишь?
На несколько мгновений я растерялась. Я? Ему? Бред какой-то...
Подумала и поняла, что действительно бред. Вспомнилось мое же отражение... Кстати, я так и не расчесалась...
Нет, я просто не могу нравится такому... вот такому как он.
Нахмурившись, изучала Ника. Говорил он серьезно, только... только в глазах плясали уже знакомые смешинки.
Вот зараза!
— Нет, конечно! — вырвала ладонь из его цепких пальцев и надулась.
— Вот поэтому и не говорю, — тепло улыбнулся мужчина. Отговорился, короче.
Придумать достойный ответ мне не позволила открывшаяся дверь. В проеме возник Стас.
— Опять ты, — с порога проворчал отчим, недовольно зыркнув в сторону Ника.
Кто бы мне еще объяснил, почему...
— И вы туда же, — хохотнул блондин. — Ася меня так же приветствовала. Но к вашей, Станислав Олегович, радости, я уже ухожу. — Никита глянул на пустую тарелку на столе и повернулся ко мне:
— Свою миссию я на сегодня выполнил. — Уголок его губ приподнялся, а теплые пальцы в прощальном жесте скользнули по моей руке. — Еще раз прости... За все.
Мужчина вдруг стал задумчивым, даже грустным. А мне очень не хотелось, чтобы между нами снова повисла отчужденность, как несколько мгновений назад. Да, Ник меня раздражал временами, но с ним я... словно взглянула на мир через решетчатое окно собственной темницы, и, неожиданно, вид этот понравился, запал в душу...
— Снова будешь меня кормить? — насмешливо уточнила я.
Блондин замер на секунду, смерил меня удивленным взглядом и просиял.
— Только если захочешь. Но контролировать буду.
Затем коротко кивнул и вышел, протиснувшись мимо Стаса, который провожал мужчину недобрым взглядом.
— И как это понимать? — я устроилась удобнее на подушке и изобразила внимание, сложив руки на животе.
— Настя...
Словно скинув оцепенение, Стас встряхнулся.
— Девочка, как ты? — Мои руки оказались в широких ладонях мужчины, едва тот присел на кровать, где минутой ранее сидел Ник.
— Нормально, — вздохнула, не собираясь посвящать того в подробности. Нет, у меня почти ничего не болело, а дискомфорт от невозможности нормально двигаться...
