Месяц назад я бы и не задумалась об этом. Отмахнулась, заявив, что у меня есть целый дракон, который сможет меня защитить. Да и когти вот появились. Но как показала жизнь, Грош не всегда будет рядом, а с когтями еще вообще ничего не определилось. Вдруг больше не смогу ими воспользоваться? Поэтому подобное умение лишним точно не будет.
Вот так мысленно взвесив все "за" и "против", я твердо решила научиться обращаться с ножом. О чем и заявила Йену. Тот с выводами согласился (естественно только по поводу дракона) и принялся за дело.
А потом битый час учил меня метать железку в широченное дерево. Угу, чтобы сложнее было промахнуться. Но я была бы не я, если бы мой нож не улетал в соседнюю сосну! Точнехонько в пространство между раздвоенным стволом и приземлялся в один и тот же куст. Колючий, между прочим!
В общем, все оказалось гораздо сложнее, чем я наивно себе рисовала, и уже через час сдалась, попав в дерево (целых!) два раза. Кроме сбитого глазомера (и где чудо-зрение и реакция, когда они нужны?), выявилась еще одна проблема, рассказать о которой парню я не могла, ибо жутко смущалась. А потом как-то не до того стало... Просто он стоял так близко, одной рукой обхватив за талию, другой за запястье, чтобы направлять полет ножа, а еще дышал в висок, вызывая стайки мурашек вдоль позвоночника... что сосредоточиться на чем-то кроме этого было невозможно. От хриплого низкого шепота на ушко, колени подгибались, а цель перед глазами плыла в розовом мареве. С телом творилось что-то странное: там, где меня касался Йен, кожа просто горела, во рту пересохло, я то и дело облизывала губы, сердечко вдруг сбилось с ритма, а за ним и дыхание стало прерывистым, все чаще вырываясь из груди... Изо всех сил прислушиваясь к указаниям брюнета, пытаясь не потерять суть, ловила себя на том, что специально чуть поворачиваю голову, чтобы коснуться его колючей щеки. И так хочется, чтобы не только горячее дыхание тронуло висок, но и... губы? Ох, драконьи боги!
"Вася, соберись!" — в который раз надавала себе мысленных оплеух, закусила губу, чтобы вспомнить, как правильно держать нож... Сотня иголочек покалывали кожу, стоило снова оказаться вблизи парня. Все это время напряженную спину как могла держала ровно, словно палку проглотила. А попала в злополучное дерево именно тогда, когда сдалась, расслабилась, прислонилась к груди Йена... Плюнув на все, повела рукой... и нож вонзился в ствол как в масло.
Даже расстроилась, едва парень пошел самостоятельно вытаскивать его из дерева, заставив меня зябко поежиться. Но вернулся быстро, чтобы в очередной раз вложить рукоять мне в ладонь.
Теперь меня не волновало ни дерево, ни метание ножа... Я жадно вдыхала аромат, шедший от Йена. Даже не могу описать, что это было, и почему вдруг так неожиданно поняла, что его запах мне безумно нравится. Вроде бы никогда не ощущала его так сильно... Но он окутывал, туманя разум, зажигая искорки в груди. И не хватало самой малости, чтобы они вспыхнули костерком и обернулись пожаром. Но что еще нужно, я не знала. Поэтому осторожно принюхивалась, чтобы мой учитель не заметил, и пыталась сохранить в памяти.
Когда же я чудом попала второй раз... Йен безмерно разочаровал.
— Молодец, Василек. Нужно только почаще тренироваться, — хрипло похвалил он и положил руки на плечи. — Завтра продолжим.
— Почему не сейчас? — с трудом вымолвила и посмотрела на парня.
Снова огонь, такой привычный и такой опасный. Его взгляд обжег. Блуждал по лицу, пока не остановился на моих губах.
Прерывистый вздох вырвался против воли. Интересно, а поцелуй — это так же сказочно, как в книжках?
Пульс грохотал в ушах, а я... ждала.
Ну же...
Йен гулко сглотнул и... сделал шаг назад.
— На сегодня хватит. Ты устала, — пробормотал он, прочистил горло и бросил: — Я у реки, если что.
И вот стою я... Смотрю на удаляющуюся спину и медленно, но верно заливаюсь краской.
Святые драконы!
Охнув, прижала дрожащие ладошки к пылающим щекам. Что же это такое! И что он обо мне теперь подумает?
О трудностях взросления
Все время пока Йен отсутствовал, я в смятении металась по нашей полянке, так ни разу не присев.
И что это такое было? Эти странные и совершенно неожиданные чувства?
Я не спорю, что парень мне нравится. Йен красивый, и сильный, и смелый, и вообще замечательный... Но впервые мне захотелось кого-то поцеловать. И это так... Так необычно.
Стоять, Василь. Нужно подумать. Да, точно, сесть и подумать.
Но как бы я ни старалась, вихрь мыслей в голове не желал приводиться в порядок. И несмотря на страх, а временами и откровенную панику, на сердце разливалось сладкое томление, а душа так и норовила запеть.
— Хватит, — одернула себя. — Думами уж точно не поможешь.
И отринув все сомнения, направилась к реке. В горле пересохло от переживаний, пить хотелось неимоверно.
Вот только выйдя на берег, вспомнила, почему этого делать не следовало.
Размашистыми гребками Йен переплывал реку. Руки двигались уверенно и четко, рассекая водную гладь, парень шумно выдыхал и отфыркивался отводы. В сумерках его тело сложно было бы разглядеть, если бы не мое пресловутое улучшенное зрение. Словно в наказание, я ясно видела брызги, летящие в стороны, смуглые мускулистые руки, а когда он добрался до мелководья и встал в полный рост, так, что вода прикрывала лишь ноги... Сдавленный выдох вырвался сам собой. Запылали даже уши, стоит ли говорить о лице?
Нужно было отвернуться, спрятать глаза, бежать оттуда со все ног, но я стояла. Как приклеенная. Созерцала широкую спину с буграми мышц, следила за ручейками воды, стекающими вниз к...
Ох, мамочки!
Вот тут исследовательский интерес к мужскому телу ослаб и уступил место смущению. Я закрыла лицо руками, но не выдержав и пяти секунд, развела в стороны пальцы.
Он... Совершенный. Идеальный. И такой... сказочный. Совсем как принц! И пусть без короны и государства, но... мой принц.
Тот самый. О котором в сказках пишут.
Сердечко зашлось в бешеном ритме, но больше наблюдать мне не дали шанса. Йен развернулся и нырнул, в намерении плыть обратно, а я шагнула под сень куста и поспешила удалиться обратно к костру, пока меня не обнаружили.
Если бы еще уснуть к его возвращению...
Но провидение распорядилось по-своему.
Я лежала на одеяле, крепко зажмурив глаза, считая про себя рыжих дракошиков в розовых облаках, прислушиваясь к каждому шороху и старательно изображая сон. Вот только перед глазами были совсем не крылатые ящеры, а одна мокрая голая спина.
У-у-у! Сколько можно же! Хотелось взвыть от издевательств собственного разума, но не успела. Тихие шаги со стороны реки приблизились, замерли. Йен укрыл меня курткой, а сам устроился на другом одеяле чуть поодаль.
Ну вот. И почему нельзя было лечь рядом?
Без него я вдруг начала мерзнуть. И не фальшиво как вчера, а на самом деле. Воздух стал колючим, маленькими иголочками покалывая кожу, будто ледяной водой на ветру окатили, а вскоре и зуб на зуб перестал попадать. Не желая признаваться, что не сплю, я попробовала свернуться калачиком, подтянула колени к груди, но это не сильно помогло. Холод словно впитывался через кожу, тоненькими ручейками стекаясь к животу и обращаясь тянущей болью.
Ну, точно, рыба была какая-то ядовитая. Месть это такая за то, что ее поймали. Или грибы? Да нет, самые обычные. Если рыбу такую я раньше не встречала, то грибочки недалеко от замка растут. Мы их с Грошем часто едим.
— Вась? Василек, все в порядке? — в голосе парня прорезались обеспокоенные нотки.
— Угу, — пробурчала и натянула на плечи куртку.
Но кое-кого мой ответ не удовлетворил. Йен приблизился, тронул за руку...
— Да ты же ледяная вся! Не могла сказать? — укорил он, принес свое одеяло, укрыл и примостился рядышком.
На то, что обнял, даже внимания не обратила.
Бр-р-р... Почему так холодно? И живот болит. Надо было, наверное, встать и прогуляться до хм... леса, но так не хотелось покидать теплых объятий.
Некоторое время спустя я начала немного согреваться и расслабилась. Отвлеклась от собственного состояния на жаркое дыхание, что щекотно шевелило волосы на затылке, пальцы, поглаживающие запястье.
А потом стало не до этого. Тело решило, что ему жарко.
Я кое-как, не делая лишних движений, выпуталась из куртки, прикрылась одеялом, но уже через несколько минут благополучно сбросила его на парня.
— Вась, — позвал Йен, — все в порядке?
Нет. Вообще не в порядке. Снова свернулась и положила руку на живот. Боль была не сильной, но слишком неприятной. Еще и не понять никак, жарко мне или холодно.
Но ответа от меня все-таки добились.
Йен повернул к себе, потрогал лоб, обеспокоенный взгляд прошелся по лицу. Признаться все же пришлось.
— Живот болит, — прошептала, стараясь не обращать внимание на предательский румянец, и отвернулась.
— Кроме ужина ела что-нибудь? — не собирался отставать он.
Лишь помотала головой и снова накрылась.
Так меня мучили еще с полчаса, а, может, и целую вечность. Йен крепко прижимал к себе, поглаживал живот и время от времени задавал не очень удобные вопросы. В конце концов, я не выдержала и сбежала. Угу, в известном направлении.
Отсутствовала долго, брюнет мой даже поволноваться успел, но когда, наконец, появилась с круглыми испуганными глазами и бледная как полотно, вот тогда он струхнул не на шутку. Кружил коршуном, пытал, жалел, снова пытал, а добиться ответа не мог. Я бы и рада сказать хоть что-то, да язык к небу прирос. И только одно чувство — паника.
— У меня к-кровь, — запинаясь, прошептала.
— Где? Показывай. Поранилась? — не унимался он.
— Нет, не поранилась. Не знаю... — губы дрожали, а ноги приклеились к месту, что и сдвинуться не могла. А попытался дотронуться, как тут же отшатнулась:
— Не надо! — вышло истерично.
И Йен стоял, хмурился, о чем-то напряженно размышлял, а потом вдруг облегченно выдохнул.
— Ах вот ты о чем... — Но не дождавшись никакой реакции, кроме все того же испуганного взгляда, изменился в лице. — У тебя так еще ни разу не было?
Мы точно об одном и том же говорим?
Видимо вопрос отразился на моем лице, потому что крайне серьезный и немного смущенный брюнет пустился в объяснения.
То есть, сначала он пихнул мне в руки тряпку из тех, что остались вместо бинтов, заикаясь, сказал, что с ней делать, и отправил красную как свекла меня обратно в лес. А вот потом долго и путано разъяснял, что это нормально, так бывает раз в месяц, и значит, что я кгм... взрослая. А еще обрадовал, что мучиться мне целую неделю.
Вот так повезло! Жуть какая. И почему Грош не предупредил, что у девушек все так сложно?
Неприятные ощущения никуда не делись. А меня уложили обратно, обняли, несмотря на мое вялое сопротивление, рукой грели животик, сетуя, что нет возможности сделать отвар, чтобы облегчить самочувствие, а еще водили носом по волосам.
Хорошо-то как. Книга размещена бесплатно на странице автора на сайте Продаман: https://prodaman.ru/Arina-Zaryanova/books/Vaskina-skazka
Но вот разрозненные мысли и новые познания немного упорядочились, как я подумала, что мама бы о таком рассказала. А еще можно было бы задать все волнующие вопросы, посоветоваться. Разве с парнем или тем более драконом о таком поговоришь?
На глаза вдруг навернулись слезы. Они одна за другой стекали по лицу. Я не рыдала, не всхлипывала, даже носом старалась лишний раз не шмыгать, чтобы не волновать Йена. Вот только на душе было горько.
— Василечек, ты чего? — все-таки услышал. Навис надо мной.
— Как бы я хотела, чтобы у меня была мама...
— Вась... — выдохнул растерянно.
— Почему они меня бросили? Грош ведь меня в лесу нашел... А если потерялась, то почему не искали?
— Может, просто не нашли? — большим пальцем стер слезинку с щеки.
— Может, просто не хотели? — едко отозвалась я. Повернулась к парню лицом и уткнулась носом в его шею. — Не понимаю... Как можно было бросить своего ребенка? Почему?
— Знаешь, Василь, — заговорил Йен после недолгого молчания, — иногда бывают в жизни такие ситуации, когда невозможно поступить иначе.
— Ты бы так поступил? — вскинулась я, сердито глядя на брюнета. — Бросил беспомощного ребенка в лесу?
— Наверняка они знали, что ты у дракона и в безопасности, — ушел от ответа он.
— Даже если знали, что это меняет?
— Тебе же не известна причина. Может, они спасали тебя.
Не понимаю. И никогда, наверно, не пойму. Если бы у родителей спросить, узнать, может, и я смогла бы согласиться с таким решением, но... Некого спрашивать.
— Знаешь, — подумав, ответила, — даже если пойму... Это ничего не изменит. Поздно.
Мамы не было рядом, пока я росла, когда у меня выпадали зубки, когда я свалилась в озеро, а потом болела, и Грош меня лечил. Когда из окна сиганула, подражая дракону, или когда разбивала коленки. Он меня растил, лечил, кормил, учил, показывал как готовить, дул на ранки, когда было больно, и утешал, если снились кошмары. Да он мне до сих пор одеяло поправляет каждую ночь, думая, что я сплю и ничего не вижу! Меня воспитал дракон! Зверь! От которого нормальные люди разбегаются в панике! А мать... Где она была все это время?
— Мне всегда так хотелось, чтобы мама была рядом... Нет, я ничего не имею против дракона. Я Грошисса очень люблю, он — моя семья. У меня было замечательное детство. Ведь не каждый может похвастать тем, что уже в семь лет летал на драконе. — Я грустно улыбнулась, вспоминая свой первый полет, и тут же вздохнула: — Но мамы в нем не было.
Слезы высохли. Гнев иссяк, но обида и пустота остались.
— Иногда мне кажется, что я помню ее голос. Как она пела колыбельную... Даже не знаю, правда это, или мне просто хочется верить...
Я все говорила и говорила. Йен молча гладил по волосам, прижимался щекой к макушке, грустно вздыхал. Я даже уснула под собственный шепот — все не могла остановиться.
— Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь их простить, Василек, — прошептал голос где-то рядом, и я скользнула в сон.
О ночных визитерах
Утро не обошлось без сюрпризов.
Я спала на чем-то мягком и очень удобном. Точнее это мягкое и удобное обнимала. Спросонья даже подумала, что дракона, но приоткрыв один глаз, осознала свою ошибку. Да и вообще поняла, как попала.
Лежала я на... Йене. Буквально. Голова покоилась на плече, руку пристроила у него на груди, в аккурат где гулко билось сердце, а ногу для еще большего удобства на бедро закинула. Казалось бы, как, извернувшись таким кренделем, можно вообще спать? Между прочим, удобно! Дракона так точно не обнимешь.
Но раз уж проснулась, надобно и как-то встать. Поразмыслила, как это провернуть, не потревожив моего "принца", начала потихоньку отлипать от его тела, убрала ногу, руку... Парень пошевелился, и я испуганно отпрянула, приложившись макушкой о его подбородок.
Послышался стон, а затем Йен прижал меня к себе и пробормотал:
— И тебе доброго утра, принцесса. Или лучше сказать "бесенок"?
Ну вот, будить не хотела. В момент расстроилась и виновато пискнула:
— Прости.
— Зубы на месте, — отмахнулся парень.
А я кривовато оскалилась, что, по моему мнению, должно было сойти за улыбку, немного полюбовалась на сонную мину того, кого я когда-то обозвала Каменюкой, умилилась обиженной моське и гордо сбежала к реке. Угу, водные процедуры с утра пораньше — самое оно!
Вот так мысленно взвесив все "за" и "против", я твердо решила научиться обращаться с ножом. О чем и заявила Йену. Тот с выводами согласился (естественно только по поводу дракона) и принялся за дело.
А потом битый час учил меня метать железку в широченное дерево. Угу, чтобы сложнее было промахнуться. Но я была бы не я, если бы мой нож не улетал в соседнюю сосну! Точнехонько в пространство между раздвоенным стволом и приземлялся в один и тот же куст. Колючий, между прочим!
В общем, все оказалось гораздо сложнее, чем я наивно себе рисовала, и уже через час сдалась, попав в дерево (целых!) два раза. Кроме сбитого глазомера (и где чудо-зрение и реакция, когда они нужны?), выявилась еще одна проблема, рассказать о которой парню я не могла, ибо жутко смущалась. А потом как-то не до того стало... Просто он стоял так близко, одной рукой обхватив за талию, другой за запястье, чтобы направлять полет ножа, а еще дышал в висок, вызывая стайки мурашек вдоль позвоночника... что сосредоточиться на чем-то кроме этого было невозможно. От хриплого низкого шепота на ушко, колени подгибались, а цель перед глазами плыла в розовом мареве. С телом творилось что-то странное: там, где меня касался Йен, кожа просто горела, во рту пересохло, я то и дело облизывала губы, сердечко вдруг сбилось с ритма, а за ним и дыхание стало прерывистым, все чаще вырываясь из груди... Изо всех сил прислушиваясь к указаниям брюнета, пытаясь не потерять суть, ловила себя на том, что специально чуть поворачиваю голову, чтобы коснуться его колючей щеки. И так хочется, чтобы не только горячее дыхание тронуло висок, но и... губы? Ох, драконьи боги!
"Вася, соберись!" — в который раз надавала себе мысленных оплеух, закусила губу, чтобы вспомнить, как правильно держать нож... Сотня иголочек покалывали кожу, стоило снова оказаться вблизи парня. Все это время напряженную спину как могла держала ровно, словно палку проглотила. А попала в злополучное дерево именно тогда, когда сдалась, расслабилась, прислонилась к груди Йена... Плюнув на все, повела рукой... и нож вонзился в ствол как в масло.
Даже расстроилась, едва парень пошел самостоятельно вытаскивать его из дерева, заставив меня зябко поежиться. Но вернулся быстро, чтобы в очередной раз вложить рукоять мне в ладонь.
Теперь меня не волновало ни дерево, ни метание ножа... Я жадно вдыхала аромат, шедший от Йена. Даже не могу описать, что это было, и почему вдруг так неожиданно поняла, что его запах мне безумно нравится. Вроде бы никогда не ощущала его так сильно... Но он окутывал, туманя разум, зажигая искорки в груди. И не хватало самой малости, чтобы они вспыхнули костерком и обернулись пожаром. Но что еще нужно, я не знала. Поэтому осторожно принюхивалась, чтобы мой учитель не заметил, и пыталась сохранить в памяти.
Когда же я чудом попала второй раз... Йен безмерно разочаровал.
— Молодец, Василек. Нужно только почаще тренироваться, — хрипло похвалил он и положил руки на плечи. — Завтра продолжим.
— Почему не сейчас? — с трудом вымолвила и посмотрела на парня.
Снова огонь, такой привычный и такой опасный. Его взгляд обжег. Блуждал по лицу, пока не остановился на моих губах.
Прерывистый вздох вырвался против воли. Интересно, а поцелуй — это так же сказочно, как в книжках?
Пульс грохотал в ушах, а я... ждала.
Ну же...
Йен гулко сглотнул и... сделал шаг назад.
— На сегодня хватит. Ты устала, — пробормотал он, прочистил горло и бросил: — Я у реки, если что.
И вот стою я... Смотрю на удаляющуюся спину и медленно, но верно заливаюсь краской.
Святые драконы!
Охнув, прижала дрожащие ладошки к пылающим щекам. Что же это такое! И что он обо мне теперь подумает?
Глава 23
О трудностях взросления
Все время пока Йен отсутствовал, я в смятении металась по нашей полянке, так ни разу не присев.
И что это такое было? Эти странные и совершенно неожиданные чувства?
Я не спорю, что парень мне нравится. Йен красивый, и сильный, и смелый, и вообще замечательный... Но впервые мне захотелось кого-то поцеловать. И это так... Так необычно.
Стоять, Василь. Нужно подумать. Да, точно, сесть и подумать.
Но как бы я ни старалась, вихрь мыслей в голове не желал приводиться в порядок. И несмотря на страх, а временами и откровенную панику, на сердце разливалось сладкое томление, а душа так и норовила запеть.
— Хватит, — одернула себя. — Думами уж точно не поможешь.
И отринув все сомнения, направилась к реке. В горле пересохло от переживаний, пить хотелось неимоверно.
Вот только выйдя на берег, вспомнила, почему этого делать не следовало.
Размашистыми гребками Йен переплывал реку. Руки двигались уверенно и четко, рассекая водную гладь, парень шумно выдыхал и отфыркивался отводы. В сумерках его тело сложно было бы разглядеть, если бы не мое пресловутое улучшенное зрение. Словно в наказание, я ясно видела брызги, летящие в стороны, смуглые мускулистые руки, а когда он добрался до мелководья и встал в полный рост, так, что вода прикрывала лишь ноги... Сдавленный выдох вырвался сам собой. Запылали даже уши, стоит ли говорить о лице?
Нужно было отвернуться, спрятать глаза, бежать оттуда со все ног, но я стояла. Как приклеенная. Созерцала широкую спину с буграми мышц, следила за ручейками воды, стекающими вниз к...
Ох, мамочки!
Вот тут исследовательский интерес к мужскому телу ослаб и уступил место смущению. Я закрыла лицо руками, но не выдержав и пяти секунд, развела в стороны пальцы.
Он... Совершенный. Идеальный. И такой... сказочный. Совсем как принц! И пусть без короны и государства, но... мой принц.
Тот самый. О котором в сказках пишут.
Сердечко зашлось в бешеном ритме, но больше наблюдать мне не дали шанса. Йен развернулся и нырнул, в намерении плыть обратно, а я шагнула под сень куста и поспешила удалиться обратно к костру, пока меня не обнаружили.
Если бы еще уснуть к его возвращению...
Но провидение распорядилось по-своему.
Я лежала на одеяле, крепко зажмурив глаза, считая про себя рыжих дракошиков в розовых облаках, прислушиваясь к каждому шороху и старательно изображая сон. Вот только перед глазами были совсем не крылатые ящеры, а одна мокрая голая спина.
У-у-у! Сколько можно же! Хотелось взвыть от издевательств собственного разума, но не успела. Тихие шаги со стороны реки приблизились, замерли. Йен укрыл меня курткой, а сам устроился на другом одеяле чуть поодаль.
Ну вот. И почему нельзя было лечь рядом?
Без него я вдруг начала мерзнуть. И не фальшиво как вчера, а на самом деле. Воздух стал колючим, маленькими иголочками покалывая кожу, будто ледяной водой на ветру окатили, а вскоре и зуб на зуб перестал попадать. Не желая признаваться, что не сплю, я попробовала свернуться калачиком, подтянула колени к груди, но это не сильно помогло. Холод словно впитывался через кожу, тоненькими ручейками стекаясь к животу и обращаясь тянущей болью.
Ну, точно, рыба была какая-то ядовитая. Месть это такая за то, что ее поймали. Или грибы? Да нет, самые обычные. Если рыбу такую я раньше не встречала, то грибочки недалеко от замка растут. Мы их с Грошем часто едим.
— Вась? Василек, все в порядке? — в голосе парня прорезались обеспокоенные нотки.
— Угу, — пробурчала и натянула на плечи куртку.
Но кое-кого мой ответ не удовлетворил. Йен приблизился, тронул за руку...
— Да ты же ледяная вся! Не могла сказать? — укорил он, принес свое одеяло, укрыл и примостился рядышком.
На то, что обнял, даже внимания не обратила.
Бр-р-р... Почему так холодно? И живот болит. Надо было, наверное, встать и прогуляться до хм... леса, но так не хотелось покидать теплых объятий.
Некоторое время спустя я начала немного согреваться и расслабилась. Отвлеклась от собственного состояния на жаркое дыхание, что щекотно шевелило волосы на затылке, пальцы, поглаживающие запястье.
А потом стало не до этого. Тело решило, что ему жарко.
Я кое-как, не делая лишних движений, выпуталась из куртки, прикрылась одеялом, но уже через несколько минут благополучно сбросила его на парня.
— Вась, — позвал Йен, — все в порядке?
Нет. Вообще не в порядке. Снова свернулась и положила руку на живот. Боль была не сильной, но слишком неприятной. Еще и не понять никак, жарко мне или холодно.
Но ответа от меня все-таки добились.
Йен повернул к себе, потрогал лоб, обеспокоенный взгляд прошелся по лицу. Признаться все же пришлось.
— Живот болит, — прошептала, стараясь не обращать внимание на предательский румянец, и отвернулась.
— Кроме ужина ела что-нибудь? — не собирался отставать он.
Лишь помотала головой и снова накрылась.
Так меня мучили еще с полчаса, а, может, и целую вечность. Йен крепко прижимал к себе, поглаживал живот и время от времени задавал не очень удобные вопросы. В конце концов, я не выдержала и сбежала. Угу, в известном направлении.
Отсутствовала долго, брюнет мой даже поволноваться успел, но когда, наконец, появилась с круглыми испуганными глазами и бледная как полотно, вот тогда он струхнул не на шутку. Кружил коршуном, пытал, жалел, снова пытал, а добиться ответа не мог. Я бы и рада сказать хоть что-то, да язык к небу прирос. И только одно чувство — паника.
— У меня к-кровь, — запинаясь, прошептала.
— Где? Показывай. Поранилась? — не унимался он.
— Нет, не поранилась. Не знаю... — губы дрожали, а ноги приклеились к месту, что и сдвинуться не могла. А попытался дотронуться, как тут же отшатнулась:
— Не надо! — вышло истерично.
И Йен стоял, хмурился, о чем-то напряженно размышлял, а потом вдруг облегченно выдохнул.
— Ах вот ты о чем... — Но не дождавшись никакой реакции, кроме все того же испуганного взгляда, изменился в лице. — У тебя так еще ни разу не было?
Мы точно об одном и том же говорим?
Видимо вопрос отразился на моем лице, потому что крайне серьезный и немного смущенный брюнет пустился в объяснения.
То есть, сначала он пихнул мне в руки тряпку из тех, что остались вместо бинтов, заикаясь, сказал, что с ней делать, и отправил красную как свекла меня обратно в лес. А вот потом долго и путано разъяснял, что это нормально, так бывает раз в месяц, и значит, что я кгм... взрослая. А еще обрадовал, что мучиться мне целую неделю.
Вот так повезло! Жуть какая. И почему Грош не предупредил, что у девушек все так сложно?
Неприятные ощущения никуда не делись. А меня уложили обратно, обняли, несмотря на мое вялое сопротивление, рукой грели животик, сетуя, что нет возможности сделать отвар, чтобы облегчить самочувствие, а еще водили носом по волосам.
Хорошо-то как. Книга размещена бесплатно на странице автора на сайте Продаман: https://prodaman.ru/Arina-Zaryanova/books/Vaskina-skazka
Но вот разрозненные мысли и новые познания немного упорядочились, как я подумала, что мама бы о таком рассказала. А еще можно было бы задать все волнующие вопросы, посоветоваться. Разве с парнем или тем более драконом о таком поговоришь?
На глаза вдруг навернулись слезы. Они одна за другой стекали по лицу. Я не рыдала, не всхлипывала, даже носом старалась лишний раз не шмыгать, чтобы не волновать Йена. Вот только на душе было горько.
— Василечек, ты чего? — все-таки услышал. Навис надо мной.
— Как бы я хотела, чтобы у меня была мама...
— Вась... — выдохнул растерянно.
— Почему они меня бросили? Грош ведь меня в лесу нашел... А если потерялась, то почему не искали?
— Может, просто не нашли? — большим пальцем стер слезинку с щеки.
— Может, просто не хотели? — едко отозвалась я. Повернулась к парню лицом и уткнулась носом в его шею. — Не понимаю... Как можно было бросить своего ребенка? Почему?
— Знаешь, Василь, — заговорил Йен после недолгого молчания, — иногда бывают в жизни такие ситуации, когда невозможно поступить иначе.
— Ты бы так поступил? — вскинулась я, сердито глядя на брюнета. — Бросил беспомощного ребенка в лесу?
— Наверняка они знали, что ты у дракона и в безопасности, — ушел от ответа он.
— Даже если знали, что это меняет?
— Тебе же не известна причина. Может, они спасали тебя.
Не понимаю. И никогда, наверно, не пойму. Если бы у родителей спросить, узнать, может, и я смогла бы согласиться с таким решением, но... Некого спрашивать.
— Знаешь, — подумав, ответила, — даже если пойму... Это ничего не изменит. Поздно.
Мамы не было рядом, пока я росла, когда у меня выпадали зубки, когда я свалилась в озеро, а потом болела, и Грош меня лечил. Когда из окна сиганула, подражая дракону, или когда разбивала коленки. Он меня растил, лечил, кормил, учил, показывал как готовить, дул на ранки, когда было больно, и утешал, если снились кошмары. Да он мне до сих пор одеяло поправляет каждую ночь, думая, что я сплю и ничего не вижу! Меня воспитал дракон! Зверь! От которого нормальные люди разбегаются в панике! А мать... Где она была все это время?
— Мне всегда так хотелось, чтобы мама была рядом... Нет, я ничего не имею против дракона. Я Грошисса очень люблю, он — моя семья. У меня было замечательное детство. Ведь не каждый может похвастать тем, что уже в семь лет летал на драконе. — Я грустно улыбнулась, вспоминая свой первый полет, и тут же вздохнула: — Но мамы в нем не было.
Слезы высохли. Гнев иссяк, но обида и пустота остались.
— Иногда мне кажется, что я помню ее голос. Как она пела колыбельную... Даже не знаю, правда это, или мне просто хочется верить...
Я все говорила и говорила. Йен молча гладил по волосам, прижимался щекой к макушке, грустно вздыхал. Я даже уснула под собственный шепот — все не могла остановиться.
— Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь их простить, Василек, — прошептал голос где-то рядом, и я скользнула в сон.
Глава 24
О ночных визитерах
Утро не обошлось без сюрпризов.
Я спала на чем-то мягком и очень удобном. Точнее это мягкое и удобное обнимала. Спросонья даже подумала, что дракона, но приоткрыв один глаз, осознала свою ошибку. Да и вообще поняла, как попала.
Лежала я на... Йене. Буквально. Голова покоилась на плече, руку пристроила у него на груди, в аккурат где гулко билось сердце, а ногу для еще большего удобства на бедро закинула. Казалось бы, как, извернувшись таким кренделем, можно вообще спать? Между прочим, удобно! Дракона так точно не обнимешь.
Но раз уж проснулась, надобно и как-то встать. Поразмыслила, как это провернуть, не потревожив моего "принца", начала потихоньку отлипать от его тела, убрала ногу, руку... Парень пошевелился, и я испуганно отпрянула, приложившись макушкой о его подбородок.
Послышался стон, а затем Йен прижал меня к себе и пробормотал:
— И тебе доброго утра, принцесса. Или лучше сказать "бесенок"?
Ну вот, будить не хотела. В момент расстроилась и виновато пискнула:
— Прости.
— Зубы на месте, — отмахнулся парень.
А я кривовато оскалилась, что, по моему мнению, должно было сойти за улыбку, немного полюбовалась на сонную мину того, кого я когда-то обозвала Каменюкой, умилилась обиженной моське и гордо сбежала к реке. Угу, водные процедуры с утра пораньше — самое оно!
