Один из родственников его покойного отца, желая помочь юноше, испросил для него должность младшего помощника хранителя сандалий Владыки Та-Кмора. Это было очень хорошее предложение, которое бы позволило ему увезти мать подальше от пустыни и зажить сыто и спокойно. Но в ту же ночь Лаухету приснился ар-тенуа, сон-подсказка. Наутро юноша, огорчив до слёз мать и рассердив благодетеля, отказался от должности. Ар-тенуа помог Лаухету выбрать правильный путь, который в результате привёл его к должности наместника провинции. А если бы он согласился… Возможно, дорос бы до хранителя сандалий Владыки.»
Лаухет… История могущественного вельможи упоминалась в «Пурпуре на песке», книге, посвящённой богам Та-Кмора. Благодарственная молитва Бэтцу была высечена на стене его гробницы, вот только до сих пор никто не смог расшифровать, что же такое «ар-тенуа».
«Я спросила у Бэтцу, был ли мой сон про небесную армаду ар-тенуа или просто сном. Он ответил, что лучше мне спросить у ар-тея. Я сказала, что не знаю способа задать вопрос в прошлое, а он довольно захихикал и гордо объявил, что у него теперь есть ар-тей и в настоящем.»
Интересно, как мне его найти?
В глубокой задумчивости я встала, собралась и отправилась в парк бегать. Олег оказался беспощаден и открутиться от данного ему обещания не удалось. На все попытки объяснить, что последний раз я бегала, кажется, ещё девочкой (да и то навряд ли, поскольку родители считали, что воспитанные девочки должна спокойно ходить, а не носиться, как мальчишка) разбивались о его чуть насмешливое «Вы же обещали, Сания.» Для первой пробежки я выбрала дальние аллеи парка, где некому было наблюдать за моим позором. Некому, кроме Олега, но его я не стеснялась, наоборот, подспудно надеясь доказать бесплодность затеи. Но сосед, несмотря на больную ногу, легко поспевал за мной. На следующее утро непривычно болели ноги, но настойчивый звонок в дверь выковырял меня из квартиры… Сегодня, спустя пять дней с первой пробежки, я уже втянулась и даже начала получать удовольствие от неспешного бега по осеннему парку.
Пробежки стали частью рутины. Дни в замкнутом пространстве текли, похожие один на другой: работа — посиделки с Олегом — весёлый щебет Нютки по телефону. Воскресенье не отличалось от среды, а вторник от пятницы. Отличить один день от другого помогали лишь листья в парке, которые понемногу перебирались с деревьев на землю, постепенно увеличивающиеся номера переводимых страниц приключений Рина Саботье, да визиты уборщицы Тани, приходившей раз в неделю по понедельникам — наводить чистоту ко мне и к моим соседям.
Таня, маленькая смуглая шенойка, чьё настоящее имя было длиннее закрученной вокруг её головы толстой чёрной косы, передвигалась по квартире практически бесшумно, изо всех сил стараясь не тревожить «гаспадину». Высказать своё мнение она осмелилась лишь однажды, впервые увидев на стене в спальне изображение Бэтц — небольшую распечатку фрески из такморского храма, датируемой 5 веком до прихода Небесной Четы. Внимательно рассмотрев такморца, Таня низко ему поклонилась и уважительно произнесла:
- Хороший Каиба. Сильный Каиба.
И с тех пор кланялась ему каждый раз, заходя в спальню.
Я же не поленилась заглянуть в сеть и узнала, что каибой шенойцы называли стража дома, охранявшего людей от злых духов — нгиа.
До сих пор я прибывала в уверенности, что шенойка просто не умеет говорить громко. Да и сегодня ничто не предвещало беды. Таня бесшумно скользила по дому, так что я, погрузившись в поиск подходящих терминов для перевода нюансов кладки тигельных печей, практически забыла о её существовании. Но едва она перебралась к соседке, раздался пронзительный визг. А затем шенойка завопила, да так, что я через стену смогла различить каждое слово:
— Нгиа, нгиа тута. Плохо, беда-беда!
Мгновение спустя хлопнула дверь в квартиру, за ней дверь на лестницу. Кажется, перепуганная Таня опрометью сбежала от злых духов.
Интересно, что за нгиа поселились «тута». Может, стоит дремнуть к эксперту по злым духам за консультацией? Бэтцу наверняка сможет что-нибудь подсказать...
Но уснуть я не успела, потому что скандал за стеной продолжился. Теперь кричала соседка. Похоже, её лексикону могут позавидовать портовые грузчики вместе с водителями-дальнобойщиками вместе взятые. Интересно, что же там произошло?!
Незадолго до полуночи усталый таксист высадил на углу Верхнесветной улицы и Трехдверного переулка колоритную парочку — толстяка в широкополой канареечной шляпе и взъерошенную, неумело наштукатуренную высокую блондинку в сине-зелёно-фиолетовом спортивном костюме.
— Куда теперь? — спросила Адель, когда огни автомобиля скрылись за углом.
— К дому Алмазова, — ответил Кощей, устраивая на плече поудобнее вместительную сумку спутницы.
— Алмазова? — удивилась Адель.
Деревянный двухэтажный дом, чудом уцелевший в самом центре Зарянска и казавшийся антикварной брошью на вечернем платье столицы, был одной из достопримечательностей города.
— Но нам же нужен заброшенный дом! — воскликнула она и топнула ножкой.
Но в кроссовках жест оказался не таким эффектным, как в туфельках, и на Кощея не произвёл особого впечатления.
— Ты просила не заброшенный, а нежилой, — уточнил он. И усмехнулся в усы (короткие, но пышные, бывшие предметом его заботы и гордости):
— Алмазов пережил и своих сверстников, и свою известность, и три года назад скончался от продолжительной болезни, именуемой старость. А его молодая вдова обрадовалась обретённой свободе до смерти.
— Бедняжка, — с притворным сочувствием вздохнула Адель, — столько лет мечтать о гоночной машине, чтобы разбиться по дороге из салона!
— Наследников у неё не осталось, — продолжал Кощей, — а за наследство старика уже три года судятся родственники по линии его официального родителя и его биологического отца. Разумеется, ни о тех, ни о других Георгий Алмазов и знать не знал. Но для нас это неважно, а важно то, что уже три года дом стоит пустой. И потому он вполне подходит для наших целей.
— А как мы туда попадём?
— Раз в месяц туда приходит смотритель, приглядывающий, чтобы в доме ничего не потекло и не развалилось. Вот он за денежку малую иногда «теряет» ключи от дома.
— И ты знаешь, где он сегодня «потерял» ключи? — хихикнула Адель, пряча беспокойство за показной весёлостью.
Чем ближе они подходили к месту, тем сильнее её бил мандраж. Она боялась, что в темноте не удастся найти ключи, что не удастся попасть в дом, что не получится точно нарисовать печать призыва…
Но ключи Кощей обнаружил с первой попытки, дверь отворилась без сопротивления и малейшего скрипа, включённый свет в просторном подвале оказался ярким.
— Наконец-то, — пробормотала она, сдёргивая с головы блондинистый парик и расстёгивая молнию спортивной куртки. Здесь, в подвале можно было и не прятаться от лишних глаз.
Женщина расстегнула сумку и извлекла оттуда книгу в яркой аляповатой суперобложке с обнимающейся полуодетой парочкой.
— «Истинное сокровище», — вслух прочитал Кощей название. И не удержался от комментария:
— Дель, сокровище моё, ты что, «зачитываешь» развод любовными романчиками?
Адель только рассмеялась:
— Пусть некоторые так и думают. Взгляни.
Она протянула томик, оказавшийся слишком увесистым даже для сборника романов.
— «Пурпурный рог»! — удивлённо присвистнул Кощей.
— Именно! — торжествующе ответила Адель. — Ты даже не представляешь, что это за книга! Истинное сокровище для Бешеной Лисицы.
— Ты всерьёз рассчитываешь, что ритуал отсюда сработает? — с сомнением посмотрел на подругу Кощей. — Я тебе, конечно, помогу в любом случае…
— Уверена! Уже сработал!
— Не может быть!
— Ещё как может! — гордо ответила Адель. — Ты слышал, что Андр завёл новую любовницу?
— Нет, — покачал головой Кощей. — Он, вроде, всё вокруг новой дочки вытанцовывает.
— Вот, ты не слышал, и никто не слышал. — с ухмылкой произнесла Адель. — Потому что девицу эту он держит в тайне. Это ж надо, связаться с тупой провинциалкой, которую даже людям стыдно показать! Выдумал какой-то маскарад, катается на убогих тачках, арендованных на чужое имя, меняется одеждой то с водителем, то с массажистом…
— Это ты с него сегодня взяла пример? — спросил Кощей, кивая на канареечную шляпу, лежавшую на стуле рядом с париком.
— Почти. Его-то всё равно мой человек выследил. И сфотографировал у дома вместе с этой самой Ларисой. Они, конечно, пытались сделать вид, что между ними ничего нет, но…
Адель зло сжала кулаки, и Кощей поспешил отвлечь её от мыслей о сопернице.
— И какое отношение эта провинциальная охотница за мужчинами имеет к «Пурпурному рогу»?
— В этой чудесной книге, — Адель отняла у него том и нежно погладила переплёт, — описан ритуал «стези невезения». Ритуал несложный, привязывает мелкого духа-шкодника к предмету без посредничества Сумрана. Вот я в понедельник утром и прислала Ларочке в подарочек колечко со шкодником якобы от поклонника.
Она улыбнулась так хищно, что у Кощея мурашки побежали по коже. Такую Адель он откровенно побаивался.
— По информации моего человека, как только девица примерила кольцо, шенойская уборщица разбила флакон дорогущих духов, которые Ларочка купила только в воскресенье, а потом устроила скандал.
— Лара шенойке?
— Если бы! — усмехнулась Адель. — Шенойка Ларе! А потом уборщица с воплями убежала, а Лара, захлопнув за ней дверь, прищемила ею подол платья. Рванулась, упала, зацепилась за вешалку и на ровном месте сломала ногу. Не повезло бедняжке!
Она снова хищно улыбнулась.
— И ты собираешься приготовить сегодня подарочек ещё кому-то?
— Почти. Меня бесит, что Андр словно забыл о нашем мальчике. Вычеркнул из памяти. «Вытанцовывает», как ты сказал, вокруг неизвестно откуда взявшейся девчонки. И к ней самой не подобраться, охрану к ней он приставил серьёзную. Беспокоится, чтобы даже волос с неё не упал.
Она чуть помолчала, потом зло улыбнулась.
— Но волос-то упал, и горничная для меня сняла его с пиджака Андра.
— Ты уверена, что это её?
— Да, цвет её, да и с ней он в тот день как раз и ездил. Вот волосок-то нам и понадобится для «тени Иштарны».
— И что даст эта тень? — с любопытством спросил Кощей.
— Она заставит девчонку вешаться на шею всем встречным и поперечным. Пусть Андр узнает, что за штучку он собирается удочерить!
— Бедный Счастливчик, — с показным сочувствием вздохнул Кощей, отчего Адель довольно рассмеялась.
— Довольно разговоров, — сказала она, отсмеявшись, — пора заняться делом.
Адель раскрыла «Пурпурный рог» на нужной странице, прижав уголки книги, чтобы не захлопнулась, массивными свечками. И они с Кощеем начали рисовать мелом печать на полу подвала. Она твёрдой рукой выводила круг за кругом, линию за линией, время от времени проверяя, что получается у напарника. В конце концов печать была нарисована. Адель три раза проверила, что она полностью совпадает с образцом из «Седьмого рога Иштарна», потом расставила свечи в нужных точках, а в середине печати водрузила небольшую металлическую жаровню.
После этого она приказала Кощею надрезать палец и кровью обвести все линии рисунка.
Кощей не любил боли, ещё больше не любил наклоняться к полу, но Адель была неумолима. Она неотрывно следила за тем, как на полу возникает кровавый рисунок. Перо из пальца получилось скверным, но Кощей, умаявшись и прокляв всё на свете, в первую очередь себя за то, что согласился — пусть и за приличные деньги — согласиться на участие в этой авантюре, всё-таки дорисовал печать.
Он надеялся отдохнуть после «работы», но Адель не дала. Она перевязала палец, сунула ему в руки «Пурпурный рог», а сама разожгла жаровню и начала в порядке, указанном в книге, бросать неё сушёные листья луноцвета, порошок из корня аспидника, толчёные орехи абассу... По подвалу поплыл дурманящий аромат, потянулись тонкие струйки дыма.
— Давай, — кивнула она напарнику.
И Кощей, взяв книгу, принялся нараспев читать:
Тайной заката,
Секретом рассвета,
Хладом небесным,
Жаром подземным
Я заклинаю тебя, Иштарна:
Услышь меня.
Пламя зажжённых свечей дрогнуло, мигнула лампочка под потолком, но голос Кощея звучал уверенно.
Дверь отвори,
Госпожа Востока.
Сердце открой
Для безумной страсти.
Адель достала из полиэтиленового пакетика длинный каштановый с рыжим отливом волос и бросила его в огонь, а Кощей продолжил:
Пусть та, чей волос
В огне сгорает,
Страстью пылает
Неутолимой.
Пусть тень твоя,
Госпожа Востока
Её терзает
И днём, и ночью.
Я заклинаю тебя, Иштарна:
Травой и ветром,
Волной и камнем.
Да будет так!
С последними словами Адель бросила в огонь щепотку толчёного корня любостока. Пламя в жаровне взметнулось высоко вверх, а потом погасло. Лампочка под потолком вспыхнула нестерпимо ярко, а затем погасла.
Наступившую тишину прорезал дрожащий голос Кощея:
— Это что сейчас было, Дель?
Звонок в дверь — требовательный и резкий — прогремел в половине одиннадцатого, когда я уже смирилась с тем, что Таня сегодня не придёт.
— Кто там? — спросила я, не торопясь открывать.
— Уборка. — ответил низкий женский голос.
Я распахнула дверь. На пороге стояла высокая, мощная деваха, на которой кожаный байкерский прикид смотрелся бы уместнее, чем фирменное зелёное платье с логотипом «Арк-дома».
— Входите. — сказала я, отступая на шаг, чтобы пропустить её в квартиру.
И обнаружила, что казавшийся прежде просторным коридор тесен, так что пришлось вжаться в стенку, чтобы разойтись в нём с новой уборщицей. Мне почудилось, что даже свет померк, словно с ней в квартиру проскользнула тень.
— Я – Шура, — громогласно представилась она, захлопнув дверь за собой. И потребовала:
— Показывайте, где тут у вас что.
Я показала, где в кладовке хранились оставленные Таней принадлежности для уборки, и вернулась к работе. Попыталась вернуться. Но сосредоточиться на переводе не получалось. Шумная и шебутная, Шура шуровала, с грохотом переставляя вещи с места на место, и болтая без умолку. Я нацепила наушники, но шурино шебуршание с лёгкостью прорывалась и сквозь них. Работать было невозможно. Можно было бы попробовать сбежать к Олегу... Но смогу ли я работать там?
Неожиданно вспомнились утренние занятия. Бонусом к пробежке прилагалось шоу, которое Олег скромно называл «тренировкой на спортплощадке». Нет, он-то, конечно, тренировался, а вот я, делая наклоны и приседания, тщетно старалась не следить за тем, как бугрятся под тонким спортивным костюмом его мышцы… Да, тщетно, хотя это странно и неприлично для женщины в моём возрасте. Нет, сбегать к Олегу — тоже не выход.
Раздражение на шумную Шуру росло с каждой минутой. Смирившись с тем, что поработать в ближайший час мне не удастся, я закрыла файл с переводом, выключила компьютер и достала из шкатулки пяльцы с вышивкой, до которой у меня в последнее время не доходили руки. Вышивание требовало полной сосредоточенности, так что я надеялась переключить внимание и перестать злиться на уборщицу. Но стоило мне взяться за иголку, как из спальни донёсся её громкий голос:
— Вот образина так образина! Во имя кос Сияны, кто ж такого уродца на стены вешает!
Лаухет… История могущественного вельможи упоминалась в «Пурпуре на песке», книге, посвящённой богам Та-Кмора. Благодарственная молитва Бэтцу была высечена на стене его гробницы, вот только до сих пор никто не смог расшифровать, что же такое «ар-тенуа».
«Я спросила у Бэтцу, был ли мой сон про небесную армаду ар-тенуа или просто сном. Он ответил, что лучше мне спросить у ар-тея. Я сказала, что не знаю способа задать вопрос в прошлое, а он довольно захихикал и гордо объявил, что у него теперь есть ар-тей и в настоящем.»
Интересно, как мне его найти?
В глубокой задумчивости я встала, собралась и отправилась в парк бегать. Олег оказался беспощаден и открутиться от данного ему обещания не удалось. На все попытки объяснить, что последний раз я бегала, кажется, ещё девочкой (да и то навряд ли, поскольку родители считали, что воспитанные девочки должна спокойно ходить, а не носиться, как мальчишка) разбивались о его чуть насмешливое «Вы же обещали, Сания.» Для первой пробежки я выбрала дальние аллеи парка, где некому было наблюдать за моим позором. Некому, кроме Олега, но его я не стеснялась, наоборот, подспудно надеясь доказать бесплодность затеи. Но сосед, несмотря на больную ногу, легко поспевал за мной. На следующее утро непривычно болели ноги, но настойчивый звонок в дверь выковырял меня из квартиры… Сегодня, спустя пять дней с первой пробежки, я уже втянулась и даже начала получать удовольствие от неспешного бега по осеннему парку.
Пробежки стали частью рутины. Дни в замкнутом пространстве текли, похожие один на другой: работа — посиделки с Олегом — весёлый щебет Нютки по телефону. Воскресенье не отличалось от среды, а вторник от пятницы. Отличить один день от другого помогали лишь листья в парке, которые понемногу перебирались с деревьев на землю, постепенно увеличивающиеся номера переводимых страниц приключений Рина Саботье, да визиты уборщицы Тани, приходившей раз в неделю по понедельникам — наводить чистоту ко мне и к моим соседям.
Таня, маленькая смуглая шенойка, чьё настоящее имя было длиннее закрученной вокруг её головы толстой чёрной косы, передвигалась по квартире практически бесшумно, изо всех сил стараясь не тревожить «гаспадину». Высказать своё мнение она осмелилась лишь однажды, впервые увидев на стене в спальне изображение Бэтц — небольшую распечатку фрески из такморского храма, датируемой 5 веком до прихода Небесной Четы. Внимательно рассмотрев такморца, Таня низко ему поклонилась и уважительно произнесла:
- Хороший Каиба. Сильный Каиба.
И с тех пор кланялась ему каждый раз, заходя в спальню.
Я же не поленилась заглянуть в сеть и узнала, что каибой шенойцы называли стража дома, охранявшего людей от злых духов — нгиа.
До сих пор я прибывала в уверенности, что шенойка просто не умеет говорить громко. Да и сегодня ничто не предвещало беды. Таня бесшумно скользила по дому, так что я, погрузившись в поиск подходящих терминов для перевода нюансов кладки тигельных печей, практически забыла о её существовании. Но едва она перебралась к соседке, раздался пронзительный визг. А затем шенойка завопила, да так, что я через стену смогла различить каждое слово:
— Нгиа, нгиа тута. Плохо, беда-беда!
Мгновение спустя хлопнула дверь в квартиру, за ней дверь на лестницу. Кажется, перепуганная Таня опрометью сбежала от злых духов.
Интересно, что за нгиа поселились «тута». Может, стоит дремнуть к эксперту по злым духам за консультацией? Бэтцу наверняка сможет что-нибудь подсказать...
Но уснуть я не успела, потому что скандал за стеной продолжился. Теперь кричала соседка. Похоже, её лексикону могут позавидовать портовые грузчики вместе с водителями-дальнобойщиками вместе взятые. Интересно, что же там произошло?!
Глава 15 Истинное сокровище
Незадолго до полуночи усталый таксист высадил на углу Верхнесветной улицы и Трехдверного переулка колоритную парочку — толстяка в широкополой канареечной шляпе и взъерошенную, неумело наштукатуренную высокую блондинку в сине-зелёно-фиолетовом спортивном костюме.
— Куда теперь? — спросила Адель, когда огни автомобиля скрылись за углом.
— К дому Алмазова, — ответил Кощей, устраивая на плече поудобнее вместительную сумку спутницы.
— Алмазова? — удивилась Адель.
Деревянный двухэтажный дом, чудом уцелевший в самом центре Зарянска и казавшийся антикварной брошью на вечернем платье столицы, был одной из достопримечательностей города.
— Но нам же нужен заброшенный дом! — воскликнула она и топнула ножкой.
Но в кроссовках жест оказался не таким эффектным, как в туфельках, и на Кощея не произвёл особого впечатления.
— Ты просила не заброшенный, а нежилой, — уточнил он. И усмехнулся в усы (короткие, но пышные, бывшие предметом его заботы и гордости):
— Алмазов пережил и своих сверстников, и свою известность, и три года назад скончался от продолжительной болезни, именуемой старость. А его молодая вдова обрадовалась обретённой свободе до смерти.
— Бедняжка, — с притворным сочувствием вздохнула Адель, — столько лет мечтать о гоночной машине, чтобы разбиться по дороге из салона!
— Наследников у неё не осталось, — продолжал Кощей, — а за наследство старика уже три года судятся родственники по линии его официального родителя и его биологического отца. Разумеется, ни о тех, ни о других Георгий Алмазов и знать не знал. Но для нас это неважно, а важно то, что уже три года дом стоит пустой. И потому он вполне подходит для наших целей.
— А как мы туда попадём?
— Раз в месяц туда приходит смотритель, приглядывающий, чтобы в доме ничего не потекло и не развалилось. Вот он за денежку малую иногда «теряет» ключи от дома.
— И ты знаешь, где он сегодня «потерял» ключи? — хихикнула Адель, пряча беспокойство за показной весёлостью.
Чем ближе они подходили к месту, тем сильнее её бил мандраж. Она боялась, что в темноте не удастся найти ключи, что не удастся попасть в дом, что не получится точно нарисовать печать призыва…
Но ключи Кощей обнаружил с первой попытки, дверь отворилась без сопротивления и малейшего скрипа, включённый свет в просторном подвале оказался ярким.
— Наконец-то, — пробормотала она, сдёргивая с головы блондинистый парик и расстёгивая молнию спортивной куртки. Здесь, в подвале можно было и не прятаться от лишних глаз.
Женщина расстегнула сумку и извлекла оттуда книгу в яркой аляповатой суперобложке с обнимающейся полуодетой парочкой.
— «Истинное сокровище», — вслух прочитал Кощей название. И не удержался от комментария:
— Дель, сокровище моё, ты что, «зачитываешь» развод любовными романчиками?
Адель только рассмеялась:
— Пусть некоторые так и думают. Взгляни.
Она протянула томик, оказавшийся слишком увесистым даже для сборника романов.
— «Пурпурный рог»! — удивлённо присвистнул Кощей.
— Именно! — торжествующе ответила Адель. — Ты даже не представляешь, что это за книга! Истинное сокровище для Бешеной Лисицы.
— Ты всерьёз рассчитываешь, что ритуал отсюда сработает? — с сомнением посмотрел на подругу Кощей. — Я тебе, конечно, помогу в любом случае…
— Уверена! Уже сработал!
— Не может быть!
— Ещё как может! — гордо ответила Адель. — Ты слышал, что Андр завёл новую любовницу?
— Нет, — покачал головой Кощей. — Он, вроде, всё вокруг новой дочки вытанцовывает.
— Вот, ты не слышал, и никто не слышал. — с ухмылкой произнесла Адель. — Потому что девицу эту он держит в тайне. Это ж надо, связаться с тупой провинциалкой, которую даже людям стыдно показать! Выдумал какой-то маскарад, катается на убогих тачках, арендованных на чужое имя, меняется одеждой то с водителем, то с массажистом…
— Это ты с него сегодня взяла пример? — спросил Кощей, кивая на канареечную шляпу, лежавшую на стуле рядом с париком.
— Почти. Его-то всё равно мой человек выследил. И сфотографировал у дома вместе с этой самой Ларисой. Они, конечно, пытались сделать вид, что между ними ничего нет, но…
Адель зло сжала кулаки, и Кощей поспешил отвлечь её от мыслей о сопернице.
— И какое отношение эта провинциальная охотница за мужчинами имеет к «Пурпурному рогу»?
— В этой чудесной книге, — Адель отняла у него том и нежно погладила переплёт, — описан ритуал «стези невезения». Ритуал несложный, привязывает мелкого духа-шкодника к предмету без посредничества Сумрана. Вот я в понедельник утром и прислала Ларочке в подарочек колечко со шкодником якобы от поклонника.
Она улыбнулась так хищно, что у Кощея мурашки побежали по коже. Такую Адель он откровенно побаивался.
— По информации моего человека, как только девица примерила кольцо, шенойская уборщица разбила флакон дорогущих духов, которые Ларочка купила только в воскресенье, а потом устроила скандал.
— Лара шенойке?
— Если бы! — усмехнулась Адель. — Шенойка Ларе! А потом уборщица с воплями убежала, а Лара, захлопнув за ней дверь, прищемила ею подол платья. Рванулась, упала, зацепилась за вешалку и на ровном месте сломала ногу. Не повезло бедняжке!
Она снова хищно улыбнулась.
— И ты собираешься приготовить сегодня подарочек ещё кому-то?
— Почти. Меня бесит, что Андр словно забыл о нашем мальчике. Вычеркнул из памяти. «Вытанцовывает», как ты сказал, вокруг неизвестно откуда взявшейся девчонки. И к ней самой не подобраться, охрану к ней он приставил серьёзную. Беспокоится, чтобы даже волос с неё не упал.
Она чуть помолчала, потом зло улыбнулась.
— Но волос-то упал, и горничная для меня сняла его с пиджака Андра.
— Ты уверена, что это её?
— Да, цвет её, да и с ней он в тот день как раз и ездил. Вот волосок-то нам и понадобится для «тени Иштарны».
— И что даст эта тень? — с любопытством спросил Кощей.
— Она заставит девчонку вешаться на шею всем встречным и поперечным. Пусть Андр узнает, что за штучку он собирается удочерить!
— Бедный Счастливчик, — с показным сочувствием вздохнул Кощей, отчего Адель довольно рассмеялась.
— Довольно разговоров, — сказала она, отсмеявшись, — пора заняться делом.
Адель раскрыла «Пурпурный рог» на нужной странице, прижав уголки книги, чтобы не захлопнулась, массивными свечками. И они с Кощеем начали рисовать мелом печать на полу подвала. Она твёрдой рукой выводила круг за кругом, линию за линией, время от времени проверяя, что получается у напарника. В конце концов печать была нарисована. Адель три раза проверила, что она полностью совпадает с образцом из «Седьмого рога Иштарна», потом расставила свечи в нужных точках, а в середине печати водрузила небольшую металлическую жаровню.
После этого она приказала Кощею надрезать палец и кровью обвести все линии рисунка.
Кощей не любил боли, ещё больше не любил наклоняться к полу, но Адель была неумолима. Она неотрывно следила за тем, как на полу возникает кровавый рисунок. Перо из пальца получилось скверным, но Кощей, умаявшись и прокляв всё на свете, в первую очередь себя за то, что согласился — пусть и за приличные деньги — согласиться на участие в этой авантюре, всё-таки дорисовал печать.
Он надеялся отдохнуть после «работы», но Адель не дала. Она перевязала палец, сунула ему в руки «Пурпурный рог», а сама разожгла жаровню и начала в порядке, указанном в книге, бросать неё сушёные листья луноцвета, порошок из корня аспидника, толчёные орехи абассу... По подвалу поплыл дурманящий аромат, потянулись тонкие струйки дыма.
— Давай, — кивнула она напарнику.
И Кощей, взяв книгу, принялся нараспев читать:
Тайной заката,
Секретом рассвета,
Хладом небесным,
Жаром подземным
Я заклинаю тебя, Иштарна:
Услышь меня.
Пламя зажжённых свечей дрогнуло, мигнула лампочка под потолком, но голос Кощея звучал уверенно.
Дверь отвори,
Госпожа Востока.
Сердце открой
Для безумной страсти.
Адель достала из полиэтиленового пакетика длинный каштановый с рыжим отливом волос и бросила его в огонь, а Кощей продолжил:
Пусть та, чей волос
В огне сгорает,
Страстью пылает
Неутолимой.
Пусть тень твоя,
Госпожа Востока
Её терзает
И днём, и ночью.
Я заклинаю тебя, Иштарна:
Травой и ветром,
Волной и камнем.
Да будет так!
С последними словами Адель бросила в огонь щепотку толчёного корня любостока. Пламя в жаровне взметнулось высоко вверх, а потом погасло. Лампочка под потолком вспыхнула нестерпимо ярко, а затем погасла.
Наступившую тишину прорезал дрожащий голос Кощея:
— Это что сейчас было, Дель?
Глава 16 Шумная Шура
Звонок в дверь — требовательный и резкий — прогремел в половине одиннадцатого, когда я уже смирилась с тем, что Таня сегодня не придёт.
— Кто там? — спросила я, не торопясь открывать.
— Уборка. — ответил низкий женский голос.
Я распахнула дверь. На пороге стояла высокая, мощная деваха, на которой кожаный байкерский прикид смотрелся бы уместнее, чем фирменное зелёное платье с логотипом «Арк-дома».
— Входите. — сказала я, отступая на шаг, чтобы пропустить её в квартиру.
И обнаружила, что казавшийся прежде просторным коридор тесен, так что пришлось вжаться в стенку, чтобы разойтись в нём с новой уборщицей. Мне почудилось, что даже свет померк, словно с ней в квартиру проскользнула тень.
— Я – Шура, — громогласно представилась она, захлопнув дверь за собой. И потребовала:
— Показывайте, где тут у вас что.
Я показала, где в кладовке хранились оставленные Таней принадлежности для уборки, и вернулась к работе. Попыталась вернуться. Но сосредоточиться на переводе не получалось. Шумная и шебутная, Шура шуровала, с грохотом переставляя вещи с места на место, и болтая без умолку. Я нацепила наушники, но шурино шебуршание с лёгкостью прорывалась и сквозь них. Работать было невозможно. Можно было бы попробовать сбежать к Олегу... Но смогу ли я работать там?
Неожиданно вспомнились утренние занятия. Бонусом к пробежке прилагалось шоу, которое Олег скромно называл «тренировкой на спортплощадке». Нет, он-то, конечно, тренировался, а вот я, делая наклоны и приседания, тщетно старалась не следить за тем, как бугрятся под тонким спортивным костюмом его мышцы… Да, тщетно, хотя это странно и неприлично для женщины в моём возрасте. Нет, сбегать к Олегу — тоже не выход.
Раздражение на шумную Шуру росло с каждой минутой. Смирившись с тем, что поработать в ближайший час мне не удастся, я закрыла файл с переводом, выключила компьютер и достала из шкатулки пяльцы с вышивкой, до которой у меня в последнее время не доходили руки. Вышивание требовало полной сосредоточенности, так что я надеялась переключить внимание и перестать злиться на уборщицу. Но стоило мне взяться за иголку, как из спальни донёсся её громкий голос:
— Вот образина так образина! Во имя кос Сияны, кто ж такого уродца на стены вешает!
