Несёт лодки лёгкие, несёт барки пышные.
К Абде прославленной, в гавань спокойную
К Бэтцу Защитнику — карлику мудрому...»
Артур процитировал «Праздничную песнь паломников», когда старенький автобус-«подкидыш» привёз нас от причала воздушного к причалу водному, десяток минут жёстко просерпантинив по дороге.
— Вот только река не та, — заметила я. — Вьяра — не рокочущая Гвелири. А это, — я кивнула на ожидавшие у причала плавсредства, — не тянет даже на лёгкую лодочку.
— Но разве мы не ликующие паломники? — подмигнул мне Артур.
— Празднующие, но не праздные! — усмехнулась я.
На самом деле у причала стояла и пара катеров, готовых домчать до городского причала за десяток минут, но цена поездки была такой же высокой, как и их скорость. Так что пришлось довольствоваться «ишачком» — водном велосипедике с двумя парами сидений и тентом над головой.
— Быштро, карашо, дйошиво, — на ломаном вермецком верещал смуглолицый паренёк, при взгляде на которого сразу хотелось проверить кошелёк.
Вот только кошелька у меня уже не было. В аэропорту Артур разменял на местные карши небольшую сумму, только чтобы было чем оплатить дорогу. Льян — гид, который встретит его в Эпризе, дал ему инструкции. Он предупредил, что трясти деньгами в аэропорту не стоит, да и курс обмена там грабительский.
— Висего дйесять карш, — продолжал зазывала.
Артур достал из кармана монетку и показал пареньку.
— Веди, — приказал он на вермецком, удивив меня чистотой произношения.
Зазывала отвёл нас к ближайшему ишачку, бывшему когда-то ярко-красным. Но солнце долго трудилось над ним, выбелив до блёкло-розового и тент, и неприкрытые им участки палубы, и бока поплавков. Такими же выцветшими были и балахоны весело трепавшихся на передних сидениях «рикш». Зазывала что-то крикнул им на уапатере. Один из рикш, постарше и помощнее, ответил ему так же громко и многословно, отчего все трое дружно засмеялись, а мой спутник помрачнел. Он что, и уапатер понимает? Артур сунул монету зазывале и решительно ступил на хлипкий палубный настил ишачка. Потом обернулся и подал мне руку, поддерживая и подстраховывая, пока я с опаской перебиралась с причала.
На пассажирских сидениях лежали оранжевые спасательные жилеты.
— Не беспокойтесь, Сонечка Алексеевна, — сказал он, не торопясь выпускать мою руку. — Ишачки совершенно безопасны.
— Поверю вам на слово, Матвей Егорович, — улыбнулась я.
И высвободила руку, чтобы взять спасательный жилет. Свой я нацепила быстро. А вот Артуру, который был крупнее местных мужчин, удалось жилет удалось лишь накинуть на одно плечо.
— Сидать, сидать! — поторопил нас с причала зазывала.
Я села, а рикши разразились очередной тирадой. Вот только Артур не выдержал и резко бросил им что-то на уапатере. Наступила мёртвая тишина, а он, бросив под ноги оранжевую тряпку, величественно опустился в кресло.
Потом старший из рикш что-то сказал Артуру извиняющимся тоном, дал подзатыльник своему напарнику, и рыкнул зазывале. Тот торопливо отвязал канат, которым ишачок был пришвартован к причалу, скрутил его и бросил на настил ишачка. А рикши дружно закрутили педалями, уверенно выводя велосипедик на середину реки, где его подхватило плавное течение.
— Откуда вы знаете уаптер? — с любопытством спросила я у Артура.
— Если бы я был ар-теем, — многозначительно ответил он…
Интересно. Может мудрый карлик и меня чему научит? Я бы, например, охотно занялась переводами с древнего та-кморкого…
Я вспомнила историю про «цвет неба» и рассказала её Артуру. И разговор потёк плавно и неспешно, как Вьяра между высокими скалистыми берегами, напоминавшими серо-голубой слоёный пирог…
Когда река спустя сорок минут выбралась из гор на равнину, берега покрылись зеленью, из которой то тут, то там выглядывали яркие крыши двух-трехэтажных домов, старший из рикш обернулся и уважительно обратился к Артуру. Тот кивнул, что-то серьёзно обсудил с ним, потом, судя по тону, вежливо поблагодарил и перевёл мне:
— Квадир сказал, что моя спутница плохо одета.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Сказал, что злое солнце сожжёт тебя.
— Да, — согласилась я. — То, что оно злое, я уже успела прочувствовать, пока мы шли от автобуса.
— А ведь ещё не было и девяти утра. — продолжал Артур. — Дальше будет хуже.
Я мысленно осмотрела себя с ног до головы, оценивая длинную — до щиколоток — юбку и лёгкую блузку с небольшим вырезом и широким рукавами три четверти. Когда собиралась, думала, что этого вполне хватит, но просчиталась. Открытые участки кожи на таком солнце обгорят быстро.
— Но у меня больше ничего нет, — растеряно сказала я.
— Не беспокойтесь, Софья Алексеевна, — уверенно сказал мой спутник. — Нам всё равно надо идти менять деньги. Обменник рядом с базаром. Так что успеем прикупить что-нибудь подходящее и вам, и мне.
— Но у меня не так много денег, — начала я, лихорадочно пытаясь сообразить, сколько у меня осталось после покупки маски.
— Не беспокойтесь, Софья Алексеевна, — ответил он. — У меня достаточно. Одолжу, если будет не хватать.
Кажется, я должна вознести хвалу Отцу Небесному за предусмотрительного спутника. Но, Сумран сотри мои файлы, почему мне кажется, что я уже задела рукой клейкую нить паучьей сети?
До нужного места очередной велорикша, теперь уже сухопутный, домчал нас с ветерком. Но всё равно я обливалась потом, радуясь только тому, что по совету «колобка», взявшего надо мной шефство в Зарянске, оставила там куртку в камере хранения. И с радостью скользнула вслед за Артуром в крохотную кондиционированную комнатку обменника. Мой спутник выложил на прилавок солидную пачку купюр. Я, подумав, добавила часть своей изрядно похудевшей заначки. Другая, спрятанная в упаковку из-под прокладок, осталась в сумке — на обратную дорогу.
Купюры исчезли, а на прилавке появились пёстрые бумажки каршей и стопка мелких монеток. Монеты отправились в карман широких полотняных штанов Артура, а пёстрые бумажки — ему за пазуху.
— Не украдут? — с беспокойством спросила я. — На базаре… Может… мне за пазуху?
Артур бросил на моё скромное декольте взгляд, заставивший покраснеть, потом улыбнулся и шёпотом сказал:
— Открою вам страшную тайну, Сонечка Алексеевна! Моя матушка перед поездкой нашила на рубашки внутренние карманы для денег. Так что не украдут!
И мы отправились на базар.
Артур шел впереди, словно ледоход, раздвигая перед собой мелких и смуглых местных, временами перекидываясь с словечком-другим с зазывалами. Следом на буксире, крепко держа его за руку, тащилась я, прижимая к груди сумку с компьютером, то и дело вознося благодарность за спутника Хранителю путей — одна бы мгновенно потерялась в лабиринте торговых рядов. Я выдохнула с облегчением, когда мы, наконец, остановились в самом конце одёжного ряда у небольшой лавочки. Артур вежливо поклонился сидевшему за прилавком старику в смешной плоской шляпе с огромным козырьком и обратился к нему с длинной почтительной речью, из которой я разобрала только «Квадир». Вслушиваться в разговор я не стала, переключившись на висевшие по стенам женские халаты с капюшонами. У самого входа висели красные, изумрудные, оранжевые, расшитые блёстками и золотой нитью.
За ними следовали синие и фиолетовые, шитые серебром. В самой глубине, за всей этой пестротой, прятались скромные — сероватые, зеленоватые, голубоватые… Я двинулась туда.
Старик что-то крикнул мне, Артур перевёл:
— Квад говорит, что это халаты для старух.
Я обернулась. Старик, хитро глядя на меня, продолжал что-то говорить.
— Он говорит, — продолжал переводить Артур, — что такой красивой женщине идеально подойдёт вон тот синий халат.
Но я упрямо покачала головой и ухватила за рукав песочный, украшенный парой строчек коричневой вышивки. Ткань оказалась удивительно тонкой и мягкой на ощупь. Пожалуй, тоньше, чем у «придверных», ярких.
— Спросите, Матвей Егорович, сколько будет стоить этот? — попросила я.
Названная стариком сумма, которую озвучил Артур, составляла примерно половину обмененных мной денег. Подумав, я готова была согласиться, но мой спутник начал торговаться. Остановился он только тогда, когда я забеспокоилась, что до отхода теплохода в Эприз осталось сорок минут.
В результате торга, которым хозяин лавки, похоже, наслаждался, за две трети первоначальной суммы я стала обладательницей выбранного халата с глубоким капюшоном, лёгких сандалий, большой плетёной сумки, в которую легко спряталась моя компьютерная. А ещё двух изящных бронзовых палочек для волос, украшенных на конце резными бутонами лотоса, длинных и острых, как стилет.
То, чего нельзя сделать за деньги, можно сделать за большие деньги. В крайнем случае, за очень большие. В этом ещё раз убедился Андр, когда через два дня после визита в музей древностей статуэтка грозно ощерившегося карлика в боевой ипостаси, вырезанная из камня почти три тысячи лет назад, заняла место ночника на прикроватной тумбочке. Музейные искусники постарались, заменив дубинку в его руке узким патроном лампочки — немыслимое кощунство, по словам руководительницы отдела Та-Кморских древностей, ставшее мыслимым за немыслимую для неё сумму моральной компенсации — и мастерски замаскировав протянутый к нему провод. У богатых свои причуды. И кому какое дело, что Андр бормочет себе под нос, перед тем, как лечь спать?
Андр же каждый вечер благодарил Бэтцу за помощь, понимая, что тот сдерживает псов Инпура из последних сил. Головная боль понемногу усиливалась. Но …
Из оставленного Адели особняка он перебрался в дом, принадлежавший «Калесе». Поэтому первым, кто встретил его там, был Аркадий. Калесный представил ему дворецкого, двух горничных и садовника — опытных сотрудников своего агентства, а потом провёл экскурсию по хозяйской половине.
— Ну и как тебе? — спросил он с гордой улыбкой.
— Даже лучше, чем на фотографиях, — ответил Андр. — К этим интерьерам даже журнальные ненавистники не смогут придраться.
— Не беспокойся, — усмехнулся Аркадий, — мои люди сюда их не пропустят. Мой дом — твоя крепость.
— Спасибо, — ответил Андр. — Тем более, что планы у меня поменялись. Я не собираюсь здесь отсиживаться. Мне срочно надо в Абду.
По мере его разговора выражение лица Калесного менялось от слегка удивлённого до ошеломлённого.
— Куда тебе надо? — растеряно переспросил он.
— По делам фонда, в Абду. Это в пустыне Уапте, — пояснил Андр. — И чем скорее, тем лучше.
— Кхм.., — выдавил из себя Аркадий, лихорадочно соображая, как обезопасить клиента в путешествии. — Это будет официальная поездка?
— Нет, — покачал головой Андр. — Если я поеду официально, за мной потянутся журналисты и всякая шушера… Да и гостеприимство тамошних аксилей… весьма специфично.
— Тогда, — задумчиво произнёс Калесный, — вам, Андрей Вениаминович, лучше ехать под чужим именем… Скажем, Андрея Игнатова… А здесь вместо вас «поболеет», никого не принимая, мой сотрудник.
На подготовку документов, проработку маршрутов и сборы ушло два дня, и в воскресенье утром, как и планировал, Андр был готов к вылету. Но спокойно улететь ему не удалось.
— Андрей Вениаминович, — чуть смущённо доложил ему Калесный, — объект отставил прощальную записку и выбыл с места постоянного проживания. Только что приобретены билеты до Верхнеплесья. Что прикажете делать? Искать?
Глянув на записку, Андр присвистнул. Вот вам и скромная, предсказуемая серая мышка. Это какие-таки срочные дела у неё появились?
— Нет, — решительно сказал он. — Искать не будем. Контракт на сопровождение объекта закрываем.
Калесный принял его решение без дальнейших вопросов, а вот Анюте ему пришлось объяснять подробнее. Дочка позвонила ему в панике — мать написала ей, что уезжает и на время пропадёт со связи.
— Анечка, детка, — ласково сказал он. — Если ты помнишь, твоя мать была крайне недовольна моим вмешательством в её жизнь.
— Ну да, — вздохнула девочка.
Обычно крайне сдержанная мама не скрывала своего недовольства своим заточением.
— А я просил её воздержаться от общения с внешним миром, чтобы на неё не набросились пираньи из жёлтых журналов.
— Ну да, — снова вздохнула дочка. — Но то с внешним миром. Со мной-то она общалась.
— И снова будет общаться. Когда спадёт волна ажиотажа, вызванная твоим появлением в свете, а интерес писак обратится на другую цель.
— Но вдруг ей угрожает какая-то опасность! Ты должен её найти!
— Анют, не думаю, что твоей маме что-то угрожает. К тому же мои поиски скорее привлекут к ней ненужное внимание…
— Ну, паа…
Нютка, похоже, собиралась пустить в ход самый убийственный аргумент, но Андр опередил её.
— Анют, Софья Алексеевна — не преступница, а взрослая и свободная женщина, которая приложила определённые усилия, чтобы я не смог её сразу найти. Ты уверена, что нам стоит идти против её воли?
— Взрослая, — недовольно пробурчала Анюта. — Но не практичная. Помнишь, как её здесь с квартирой пытались обмануть.
— Ну, если обманут, она всегда может обратиться за помощью ко мне. А так… пусть попытается.
А про себя подумал, что будет даже лучше, если Соня столкнётся с жизнью … и оценит его щедрость.
По плану, представленному фондом «Побед Радана» властям Уапте, эксперта Андрея Игнатова, ехавшего для предварительной оценки состояния руин, размера и состава предполагаемой экспедиции, должен был сопровождать фотограф. Были запланированы посещения развалин храма Бэтцу, а также руины храмов Уап-ау и Тлоли — черепахи, из панциря которой по преданиям был сотворён Та-Кмор. С телохранителем, приставленным к нему Калесным под видом фотографа, Андр встретился в аэропорту. Аркадий заранее переслал ему фотографию и краткую характеристику — отставной военный, хороший стрелок, мастер рукопашного боя — своего специалиста. Так что, когда в аэропорту к нему подошёл «сосед» Сони, на плече которого висел солидный кофр с объективом, у Андра мелькнула мысль, что тому привычнее смотреть в окуляр прицела, чем в видоискатель фотоаппарата.
— Олег Аистов, — сухо представился мужчина, протянув руку для пожатия.
И вот тут Измайлов испытал настоящее потрясение, заметив на пальце телохранителя массивный серебряный перстень, украшенный… знаком Бэтцу.
— Андрей Игнатов, — протянул он в ответ свою руку с платиновой печаткой.
Невозмутимое лицо Олега на миг дрогнуло, когда он увидел такой же знак в обрамлении бриллиантов и изумрудов.
— Сания? — спросил он у Андра.
— Сания, — с лёгкой усмешкой подтвердил Андр.
Андр подхватил свою сумку — обычно его багажом занимались другие, да и путешествовать налегке ему не приходилось — и отправился следом за Олегом в зал ожидания. Зал ожидания первого класса с дизайнерском мебелью и футуристической подсветкой не впечатлил Андра, привыкшего к роскоши частных аэропортов, а карта вин показалась ему скромной. Но ради того, чтобы избежать участи буйного безумца, Андр готов был стойко переносить подобные лишения.
Стоило им опуститься в кресла, как рядом с ним и тут же материализовалась красотка в мини-юбке с макси-декольте.
— Чего изволите? — промурлыкала она таким тоном, словно изволить они могли не только алкоголь или еду.
Скорее всего, так и было, но Андра больше волновала усиливающаяся головная боль, чем её прелести.
К Абде прославленной, в гавань спокойную
К Бэтцу Защитнику — карлику мудрому...»
Артур процитировал «Праздничную песнь паломников», когда старенький автобус-«подкидыш» привёз нас от причала воздушного к причалу водному, десяток минут жёстко просерпантинив по дороге.
— Вот только река не та, — заметила я. — Вьяра — не рокочущая Гвелири. А это, — я кивнула на ожидавшие у причала плавсредства, — не тянет даже на лёгкую лодочку.
— Но разве мы не ликующие паломники? — подмигнул мне Артур.
— Празднующие, но не праздные! — усмехнулась я.
На самом деле у причала стояла и пара катеров, готовых домчать до городского причала за десяток минут, но цена поездки была такой же высокой, как и их скорость. Так что пришлось довольствоваться «ишачком» — водном велосипедике с двумя парами сидений и тентом над головой.
— Быштро, карашо, дйошиво, — на ломаном вермецком верещал смуглолицый паренёк, при взгляде на которого сразу хотелось проверить кошелёк.
Вот только кошелька у меня уже не было. В аэропорту Артур разменял на местные карши небольшую сумму, только чтобы было чем оплатить дорогу. Льян — гид, который встретит его в Эпризе, дал ему инструкции. Он предупредил, что трясти деньгами в аэропорту не стоит, да и курс обмена там грабительский.
— Висего дйесять карш, — продолжал зазывала.
Артур достал из кармана монетку и показал пареньку.
— Веди, — приказал он на вермецком, удивив меня чистотой произношения.
Зазывала отвёл нас к ближайшему ишачку, бывшему когда-то ярко-красным. Но солнце долго трудилось над ним, выбелив до блёкло-розового и тент, и неприкрытые им участки палубы, и бока поплавков. Такими же выцветшими были и балахоны весело трепавшихся на передних сидениях «рикш». Зазывала что-то крикнул им на уапатере. Один из рикш, постарше и помощнее, ответил ему так же громко и многословно, отчего все трое дружно засмеялись, а мой спутник помрачнел. Он что, и уапатер понимает? Артур сунул монету зазывале и решительно ступил на хлипкий палубный настил ишачка. Потом обернулся и подал мне руку, поддерживая и подстраховывая, пока я с опаской перебиралась с причала.
На пассажирских сидениях лежали оранжевые спасательные жилеты.
— Не беспокойтесь, Сонечка Алексеевна, — сказал он, не торопясь выпускать мою руку. — Ишачки совершенно безопасны.
— Поверю вам на слово, Матвей Егорович, — улыбнулась я.
И высвободила руку, чтобы взять спасательный жилет. Свой я нацепила быстро. А вот Артуру, который был крупнее местных мужчин, удалось жилет удалось лишь накинуть на одно плечо.
— Сидать, сидать! — поторопил нас с причала зазывала.
Я села, а рикши разразились очередной тирадой. Вот только Артур не выдержал и резко бросил им что-то на уапатере. Наступила мёртвая тишина, а он, бросив под ноги оранжевую тряпку, величественно опустился в кресло.
Потом старший из рикш что-то сказал Артуру извиняющимся тоном, дал подзатыльник своему напарнику, и рыкнул зазывале. Тот торопливо отвязал канат, которым ишачок был пришвартован к причалу, скрутил его и бросил на настил ишачка. А рикши дружно закрутили педалями, уверенно выводя велосипедик на середину реки, где его подхватило плавное течение.
— Откуда вы знаете уаптер? — с любопытством спросила я у Артура.
— Если бы я был ар-теем, — многозначительно ответил он…
Интересно. Может мудрый карлик и меня чему научит? Я бы, например, охотно занялась переводами с древнего та-кморкого…
Я вспомнила историю про «цвет неба» и рассказала её Артуру. И разговор потёк плавно и неспешно, как Вьяра между высокими скалистыми берегами, напоминавшими серо-голубой слоёный пирог…
Когда река спустя сорок минут выбралась из гор на равнину, берега покрылись зеленью, из которой то тут, то там выглядывали яркие крыши двух-трехэтажных домов, старший из рикш обернулся и уважительно обратился к Артуру. Тот кивнул, что-то серьёзно обсудил с ним, потом, судя по тону, вежливо поблагодарил и перевёл мне:
— Квадир сказал, что моя спутница плохо одета.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Сказал, что злое солнце сожжёт тебя.
— Да, — согласилась я. — То, что оно злое, я уже успела прочувствовать, пока мы шли от автобуса.
— А ведь ещё не было и девяти утра. — продолжал Артур. — Дальше будет хуже.
Я мысленно осмотрела себя с ног до головы, оценивая длинную — до щиколоток — юбку и лёгкую блузку с небольшим вырезом и широким рукавами три четверти. Когда собиралась, думала, что этого вполне хватит, но просчиталась. Открытые участки кожи на таком солнце обгорят быстро.
— Но у меня больше ничего нет, — растеряно сказала я.
— Не беспокойтесь, Софья Алексеевна, — уверенно сказал мой спутник. — Нам всё равно надо идти менять деньги. Обменник рядом с базаром. Так что успеем прикупить что-нибудь подходящее и вам, и мне.
— Но у меня не так много денег, — начала я, лихорадочно пытаясь сообразить, сколько у меня осталось после покупки маски.
— Не беспокойтесь, Софья Алексеевна, — ответил он. — У меня достаточно. Одолжу, если будет не хватать.
Кажется, я должна вознести хвалу Отцу Небесному за предусмотрительного спутника. Но, Сумран сотри мои файлы, почему мне кажется, что я уже задела рукой клейкую нить паучьей сети?
До нужного места очередной велорикша, теперь уже сухопутный, домчал нас с ветерком. Но всё равно я обливалась потом, радуясь только тому, что по совету «колобка», взявшего надо мной шефство в Зарянске, оставила там куртку в камере хранения. И с радостью скользнула вслед за Артуром в крохотную кондиционированную комнатку обменника. Мой спутник выложил на прилавок солидную пачку купюр. Я, подумав, добавила часть своей изрядно похудевшей заначки. Другая, спрятанная в упаковку из-под прокладок, осталась в сумке — на обратную дорогу.
Купюры исчезли, а на прилавке появились пёстрые бумажки каршей и стопка мелких монеток. Монеты отправились в карман широких полотняных штанов Артура, а пёстрые бумажки — ему за пазуху.
— Не украдут? — с беспокойством спросила я. — На базаре… Может… мне за пазуху?
Артур бросил на моё скромное декольте взгляд, заставивший покраснеть, потом улыбнулся и шёпотом сказал:
— Открою вам страшную тайну, Сонечка Алексеевна! Моя матушка перед поездкой нашила на рубашки внутренние карманы для денег. Так что не украдут!
И мы отправились на базар.
Артур шел впереди, словно ледоход, раздвигая перед собой мелких и смуглых местных, временами перекидываясь с словечком-другим с зазывалами. Следом на буксире, крепко держа его за руку, тащилась я, прижимая к груди сумку с компьютером, то и дело вознося благодарность за спутника Хранителю путей — одна бы мгновенно потерялась в лабиринте торговых рядов. Я выдохнула с облегчением, когда мы, наконец, остановились в самом конце одёжного ряда у небольшой лавочки. Артур вежливо поклонился сидевшему за прилавком старику в смешной плоской шляпе с огромным козырьком и обратился к нему с длинной почтительной речью, из которой я разобрала только «Квадир». Вслушиваться в разговор я не стала, переключившись на висевшие по стенам женские халаты с капюшонами. У самого входа висели красные, изумрудные, оранжевые, расшитые блёстками и золотой нитью.
За ними следовали синие и фиолетовые, шитые серебром. В самой глубине, за всей этой пестротой, прятались скромные — сероватые, зеленоватые, голубоватые… Я двинулась туда.
Старик что-то крикнул мне, Артур перевёл:
— Квад говорит, что это халаты для старух.
Я обернулась. Старик, хитро глядя на меня, продолжал что-то говорить.
— Он говорит, — продолжал переводить Артур, — что такой красивой женщине идеально подойдёт вон тот синий халат.
Но я упрямо покачала головой и ухватила за рукав песочный, украшенный парой строчек коричневой вышивки. Ткань оказалась удивительно тонкой и мягкой на ощупь. Пожалуй, тоньше, чем у «придверных», ярких.
— Спросите, Матвей Егорович, сколько будет стоить этот? — попросила я.
Названная стариком сумма, которую озвучил Артур, составляла примерно половину обмененных мной денег. Подумав, я готова была согласиться, но мой спутник начал торговаться. Остановился он только тогда, когда я забеспокоилась, что до отхода теплохода в Эприз осталось сорок минут.
В результате торга, которым хозяин лавки, похоже, наслаждался, за две трети первоначальной суммы я стала обладательницей выбранного халата с глубоким капюшоном, лёгких сандалий, большой плетёной сумки, в которую легко спряталась моя компьютерная. А ещё двух изящных бронзовых палочек для волос, украшенных на конце резными бутонами лотоса, длинных и острых, как стилет.
Глава 3 Под знаком Бэтцу
То, чего нельзя сделать за деньги, можно сделать за большие деньги. В крайнем случае, за очень большие. В этом ещё раз убедился Андр, когда через два дня после визита в музей древностей статуэтка грозно ощерившегося карлика в боевой ипостаси, вырезанная из камня почти три тысячи лет назад, заняла место ночника на прикроватной тумбочке. Музейные искусники постарались, заменив дубинку в его руке узким патроном лампочки — немыслимое кощунство, по словам руководительницы отдела Та-Кморских древностей, ставшее мыслимым за немыслимую для неё сумму моральной компенсации — и мастерски замаскировав протянутый к нему провод. У богатых свои причуды. И кому какое дело, что Андр бормочет себе под нос, перед тем, как лечь спать?
Андр же каждый вечер благодарил Бэтцу за помощь, понимая, что тот сдерживает псов Инпура из последних сил. Головная боль понемногу усиливалась. Но …
Из оставленного Адели особняка он перебрался в дом, принадлежавший «Калесе». Поэтому первым, кто встретил его там, был Аркадий. Калесный представил ему дворецкого, двух горничных и садовника — опытных сотрудников своего агентства, а потом провёл экскурсию по хозяйской половине.
— Ну и как тебе? — спросил он с гордой улыбкой.
— Даже лучше, чем на фотографиях, — ответил Андр. — К этим интерьерам даже журнальные ненавистники не смогут придраться.
— Не беспокойся, — усмехнулся Аркадий, — мои люди сюда их не пропустят. Мой дом — твоя крепость.
— Спасибо, — ответил Андр. — Тем более, что планы у меня поменялись. Я не собираюсь здесь отсиживаться. Мне срочно надо в Абду.
По мере его разговора выражение лица Калесного менялось от слегка удивлённого до ошеломлённого.
— Куда тебе надо? — растеряно переспросил он.
— По делам фонда, в Абду. Это в пустыне Уапте, — пояснил Андр. — И чем скорее, тем лучше.
— Кхм.., — выдавил из себя Аркадий, лихорадочно соображая, как обезопасить клиента в путешествии. — Это будет официальная поездка?
— Нет, — покачал головой Андр. — Если я поеду официально, за мной потянутся журналисты и всякая шушера… Да и гостеприимство тамошних аксилей… весьма специфично.
— Тогда, — задумчиво произнёс Калесный, — вам, Андрей Вениаминович, лучше ехать под чужим именем… Скажем, Андрея Игнатова… А здесь вместо вас «поболеет», никого не принимая, мой сотрудник.
На подготовку документов, проработку маршрутов и сборы ушло два дня, и в воскресенье утром, как и планировал, Андр был готов к вылету. Но спокойно улететь ему не удалось.
— Андрей Вениаминович, — чуть смущённо доложил ему Калесный, — объект отставил прощальную записку и выбыл с места постоянного проживания. Только что приобретены билеты до Верхнеплесья. Что прикажете делать? Искать?
Глянув на записку, Андр присвистнул. Вот вам и скромная, предсказуемая серая мышка. Это какие-таки срочные дела у неё появились?
— Нет, — решительно сказал он. — Искать не будем. Контракт на сопровождение объекта закрываем.
Калесный принял его решение без дальнейших вопросов, а вот Анюте ему пришлось объяснять подробнее. Дочка позвонила ему в панике — мать написала ей, что уезжает и на время пропадёт со связи.
— Анечка, детка, — ласково сказал он. — Если ты помнишь, твоя мать была крайне недовольна моим вмешательством в её жизнь.
— Ну да, — вздохнула девочка.
Обычно крайне сдержанная мама не скрывала своего недовольства своим заточением.
— А я просил её воздержаться от общения с внешним миром, чтобы на неё не набросились пираньи из жёлтых журналов.
— Ну да, — снова вздохнула дочка. — Но то с внешним миром. Со мной-то она общалась.
— И снова будет общаться. Когда спадёт волна ажиотажа, вызванная твоим появлением в свете, а интерес писак обратится на другую цель.
— Но вдруг ей угрожает какая-то опасность! Ты должен её найти!
— Анют, не думаю, что твоей маме что-то угрожает. К тому же мои поиски скорее привлекут к ней ненужное внимание…
— Ну, паа…
Нютка, похоже, собиралась пустить в ход самый убийственный аргумент, но Андр опередил её.
— Анют, Софья Алексеевна — не преступница, а взрослая и свободная женщина, которая приложила определённые усилия, чтобы я не смог её сразу найти. Ты уверена, что нам стоит идти против её воли?
— Взрослая, — недовольно пробурчала Анюта. — Но не практичная. Помнишь, как её здесь с квартирой пытались обмануть.
— Ну, если обманут, она всегда может обратиться за помощью ко мне. А так… пусть попытается.
А про себя подумал, что будет даже лучше, если Соня столкнётся с жизнью … и оценит его щедрость.
По плану, представленному фондом «Побед Радана» властям Уапте, эксперта Андрея Игнатова, ехавшего для предварительной оценки состояния руин, размера и состава предполагаемой экспедиции, должен был сопровождать фотограф. Были запланированы посещения развалин храма Бэтцу, а также руины храмов Уап-ау и Тлоли — черепахи, из панциря которой по преданиям был сотворён Та-Кмор. С телохранителем, приставленным к нему Калесным под видом фотографа, Андр встретился в аэропорту. Аркадий заранее переслал ему фотографию и краткую характеристику — отставной военный, хороший стрелок, мастер рукопашного боя — своего специалиста. Так что, когда в аэропорту к нему подошёл «сосед» Сони, на плече которого висел солидный кофр с объективом, у Андра мелькнула мысль, что тому привычнее смотреть в окуляр прицела, чем в видоискатель фотоаппарата.
— Олег Аистов, — сухо представился мужчина, протянув руку для пожатия.
И вот тут Измайлов испытал настоящее потрясение, заметив на пальце телохранителя массивный серебряный перстень, украшенный… знаком Бэтцу.
— Андрей Игнатов, — протянул он в ответ свою руку с платиновой печаткой.
Невозмутимое лицо Олега на миг дрогнуло, когда он увидел такой же знак в обрамлении бриллиантов и изумрудов.
— Сания? — спросил он у Андра.
— Сания, — с лёгкой усмешкой подтвердил Андр.
Андр подхватил свою сумку — обычно его багажом занимались другие, да и путешествовать налегке ему не приходилось — и отправился следом за Олегом в зал ожидания. Зал ожидания первого класса с дизайнерском мебелью и футуристической подсветкой не впечатлил Андра, привыкшего к роскоши частных аэропортов, а карта вин показалась ему скромной. Но ради того, чтобы избежать участи буйного безумца, Андр готов был стойко переносить подобные лишения.
Стоило им опуститься в кресла, как рядом с ним и тут же материализовалась красотка в мини-юбке с макси-декольте.
— Чего изволите? — промурлыкала она таким тоном, словно изволить они могли не только алкоголь или еду.
Скорее всего, так и было, но Андра больше волновала усиливающаяся головная боль, чем её прелести.
