Рассэ отстранился на пару шагов, как будто браслет слепил его глаза.
— Да мне он и не нужен, — отмахнулся Чейз, — всё равно настоящую цену никто не заплатит. А ты хотел, вот, забирай.
— Х… хорошо… — Рассэ неуверенно протянул руку и осторожно взял браслет, потом какое-то время завороженно разглядывал плоские грани золотых пластин и вдруг бросился на Чейза, заключая его в объятья.
— Благодарю! Я не забуду… очень признателен...
— Да хватит уже! Отстань! Сумка сейчас упадёт! Растис!
— Я буду беречь его…
— Да мне-то что, отвали! Пошли домой, — Чейз с трудом освободился от растроганного щедрым подарком приятеля, и они поспешили к дому.
Чейз подумывал по дороге завернуть к Арде, чтоб тот проводил Рассэ до садового, но этого не понадобилось. Старший товарищ сидел у подъезда на пенопластовой коробке из-под холодильной камеры, заменявшей тут лавку.
— О, Арда! — воскликнул Рассе, готовый броситься обнимать дружка, но замер на полпути — глаза приятеля были слишком серьёзными и печальными и смотрели только на Чейза.
— Чизи… Дженор умер…
День Памяти Дождя обернулся для Дженора похоронным днём. Новость о его смерти быстро распространилась по заречному району, и в сырую ветхую квартирку потянулись люди. В первый же день с мёртвым Дженором пришло попрощаться столько народа, сколько Чейз не видел рядом с ним за всю жизнь. Разумеется, самыми первыми пришли соседи и знакомые, мало кто из них смотрел на тело опекуна, зато все подходили к Чейзу со словами утешения. Все совали ему в руки деньги, от которых он поначалу отказывался, но Арда, увидев это, начал собирать подношения сам.
— Зачем? Они ему больше не понадобятся, — попытался возразить Чейз.
— Глупый, это тебе… К тому же так положено, — шепнул Арда, похлопывая приятеля по плечу. Арда вообще заметно поменялся, стал серьёзным и собранным, как взрослый. Кстати, именно он договорился о скидке на кремацию Дженора и нашёл человека для похоронного обряда.
После полудня приехал Таир на служебной машине с несколькими коллегами. Они долго проводили диагностику и что-то заносили в свои картотеки, выгнав всех посетителей из комнаты, в которой на лежаке аккуратно уложенное покоилось тело Дженора. Чейз в это время сидел на кухне и смотрел в окно — он не знал, что должен сейчас делать, он не верил в происходящее и всё ещё с немым удивлением воспринимал обращённые в свою сторону жалостливые взгляды.
На следующий день начали приходить незнакомцы. Поутру заявился старик, представившийся Фридом, его под руку вёл Арда.
— Он будет читать, — ответил приятель на молчаливый вопрос Чейза. — Ты опять не спал что ли? Сегодня, может, ко мне?
— Нет.
— А Таир?..
— Нет, Арда, хватит… Всё в порядке, — Чейз поменял в аромалампе масло, поставил её в комнату Дженора, приготовил место для старика Фрида. Тот уселся, уложив ладони в знаке обращения к небу и начал в полголоса напевать.
Ближе к полудню снова один за другим потянулись люди. Для Чейза они вскоре стали просто вереницей лиц, которых он должен был встретить на пороге, провести в комнату, что-то промямлить в ответ на замечания об опекуне, в очередной раз увернуться от чужого прикосновения и снова всё то же самое со следующим вошедшим. Он уже не запоминал их и жалел о том, что не мог нормально выспаться вторую ночь. Всё это время рядом маячил Арда, угощал посетителей поминальным настоем, готовил обед, принимал подношения. Пару раз он пытался отправить Чейза на перекус, но есть совершенно не хотелось, более того, запахи еды вызывали лёгкую тошноту, поэтому пришлось отказаться.
Несколько раз забегал Таир, но ему было некогда, оказалось, что он пытался зарегистрировать Чейза как сироту, чтоб тот получал за Дженора пособие, однако это было не так легко, как хотелось бы, и следовало оформить всё как можно скорее.
Растис пришёл вместе с Шедис в четвёртом часу. Солнце в это время двигалось к горизонту и на улицах заметно похолодало.
— Как ты, Чизи? — вежливо поинтересовалась женщина у утомлённого Чейза.
— Всё в порядке.
— Где Таир?
— Он приедет на рассвете. Отвезёт на восточную окраину.
— Денег хватило?
— Да, достаточно. Всё хорошо.
— Шед, оставь его в покое, — возмущённо фыркнул из кухни Арда. — Сама-то принесла хоть крат? Не жмись!
Губы Шедис сомкнулись в узкую полоску. Передав Чейзу пухлый конверт, она направилась к племяннику. Всё это время Рассэ просто молча стоял рядом. Когда Шедис покинула коридор, он подошёл к Чейзу, как будто хотел что-то сказать, но только в нерешительности покусал губы и удалился в комнату Дженора. Через некоторое время Чейз услышал, как к приглушённому пению Фрида присоединился мелодичный голос Рассэ.
— Ничего себе, — из кухни снова показалась голова Арды, — а он здорово поёт. Не думал, что Растис обрядовые песни знает.
— В отличие от тебя, он много чего знает, — не упустила возможности поддеть племянника Шедис.
К вечеру поток людей наконец иссяк. Растис ушёл вместе с Шедис, которая не позволила ему задержаться, несмотря на то, что старик Фрид очень просил дать мальчика в помощники. Арда намеревался заночевать, но Чейз выпроводил и его, снова оставаясь один на один с телом опекуна, молчаливым, холодным и спокойным.
Чейз сел в комнате у лежака. Лицо Дженора, освещённое масляной лампой, казалось умиротворённым и расслабленным, таким он никогда не был при жизни. Завтра, в день Памяти Дождя, его пепел будет развеян на окраине города в свете таких же масляных аромаламп и восходящего солнца, а Чейз до сих пор не мог поверить в его смерть. Казалось, что вот-вот из кухни раздастся его грозный крик, что поутру он проснётся, с руганью вытолкает Чейза из-под одеяла и заставит готовить завтрак.
Таир приехал ещё затемно. Он взял с собой помощников, поэтому Чейзу ничего не пришлось делать, кроме как сесть в машину рядом с наставником и ждать.
— Чи, ты ужасно выглядишь. После кремации зайди ко мне, пожалуйста. Меня не будет до позднего вечера, но я хочу, чтоб ты подождал меня, хорошо?
Чейз рассеянно кивнул. Таиру было сложно возражать, особенно сейчас.
Потом был обряд. Он запомнился плохо — всё происходило в какой-то суматохе. Кругом мелькали лица, люди, у крематория было невыносимо много народа, много покойников, нескончаемый плачь и скорбь на лицах. Чейз казался себе чудовищем, не проронив ни слезинки по Дженору, заботившемуся о нём несколько лет. Он просто шёл и делал то, что ему говорили, стоял там, где ему полагалось, и произносил полагающиеся слова — он всё ещё не верил. Наверное, это просто затянувшийся дурной сон. Ведь не может такого быть, чтоб Дженора не стало, ведь тогда… тогда… Чейз останется совсем один.
Пепел развеивали на пустырях. Часть забрали какие-то незнакомые дружки Дженора — Чейз видел их впервые на кремации. После обряда они долго разговаривали с Таиром, потом подошли к Чейзу.
— Держишься, парень? — глухим мрачным голосом спросил один из них.
— Я в порядке, — в который раз повторил Чейз, разглядывая светло-зелёные глаза незнакомца.
— Вот тебе наследие от Дженора, — мужчина протянул Чейзу что-то упакованное в чёрный дерматиновый чехол, а вот от отца, — в другой руке незнакомца оказалась бумажная книга в толстом переплёте, застёгнутая на маленькие замочки по бокам. Чейз удивлённо воззрился на подарки. Особенно на книгу — бумажных не было даже у Таира.
— Вы… вы знали моего отца?
— Не-е-ет, — протянул мужчина, — я дружил с твоей мамкой. Ты на неё похож, кстати говоря. Но внутри явно отцово — взгляд его. Достаточно было увидеть один раз…
Незнакомец хищно прищурился какому-то своему воспоминанию, запихал руки в карманы и отвернулся, давая понять, что разговор закончен.
После похорон Чейз вернулся в квартиру. Какое-то время он стоял в пустой комнате опекуна и смотрел невидящим взором на разложенный лежак, где совсем недавно покоилось тело. Потом пошёл на кухню, просто потому что в собственную каморку без окон идти не хотелось, как и прибираться в Дженоровой комнате — вдруг вскоре появится хозяин и отругает за то, что считал его мёртвым. Но время шло, а в квартире по-прежнему было тихо и пахло ароматическим маслом.
За окнами уже смеркалось, Чейз сидел на своём привычном стуле, другой край стола предназначался Дженору. Между ними сейчас лежали книга и новенький электро, который оказался в дерматиновом чехле. Хотелось спросить об этих «подарках» опекуна, особенно о книге, не желавшей открываться, хоть Чейз и сделал попытку поковырять замочки.
С противоположного края стола по-прежнему не доносилось ни звука. Чейз подумал о денежных подношениях, которые куда-то спрятал Арда — Дженор был бы им рад. Да и лекарства теперь есть на что купить, вот только… они больше не понадобятся.
В дверь постучали, а Чейз остался сидеть на стуле в темноте, прислонившись спиной к стене. Где-то там с ичерского моста пускали огненные цветы, слабое свечение на юго-западе было видно даже отсюда. Возможно, там и Саммэй с родителями, и Арда с Шедис наверняка пойдут, а Таир придёт поздно, потому что у него тоже найдутся близкие люди, с которыми хотелось бы побыть рядом в момент прощания с предками, вспомнить былые деньки. Время так скоротечно, неудивительно, что хочется провести с семьёй как можно больше мгновений.
Снова раздался стук в дверь.
«Это не может быть Дженор. Его же больше нет», — отстранённо подумал Чейз, разглядывая серебристые отблески полного диска Велиоса на кухонной посуде. Он слышал, как открылась входная дверь, и вспомнил, что не запер её. Но даже когда он почувствовал присутствие в комнате, не повернулся к вошедшему. Какая разница теперь…
— Чейз...
Голос Рассэ. Что он здесь забыл? Шедис потом отругает… Вот дурачьё.
— Чи, ты…
Уже не первый раз Рассэ называет его «Чи», как будто они близкие друзья. Почему? Особенно сейчас…
Рассэ подошёл, положил руки на плечи Чейза, заставляя его повернуться.
— Пойдём к Таиру, тут холодно.
— Зачем? Зачем ты пришёл, Растис? Иди домой, — Чейз попытался улыбнуться, но не был уверен, что получилось. — Сегодня же день Памяти Дождя… надо быть с семьёй…
— Поэтому я и пришёл, — решительно оборвал Рассэ. — Сейчас же вставай!
Рассэ обошёл Чейза и подтолкнул его, заставив нехотя сползти со стула. Чейз пошатнулся, с чего вдруг закружилась голова и подавляемая весь день тошнота усилилась?
— Ты сегодня ел? — грозно поинтересовался Рассэ, спеша поддержать приятеля.
— Не помню, наверное, — соврал Чейз.
Рассэ в ответ только покачал головой. Потом он отвёл Чейза в квартиру Таира и заставил идти в душевую. Горячий душ и ками-печь немного согрели, неожиданно проснулся аппетит. На кухне Таира нашёлся и заботливо приготовленный врачом ужин.
— Где Арда и Шедис? — спросил Чейз, чтоб хоть как-то поддержать разговор, когда с ужином было покончено, и приятели уселись в кабинете Таира, разложив на столе книгу и электро.
— Не знаю, — пожал плечами Рассэ, — я тебя искал. Думал, ты на мосту. Но когда не нашёл, прибежал сюда.
Он обошёл столик и присел рядом с Чейзом.
— Чи, я хотел сказать тебе… что… — Рассэ покусал губу, отчаянно краснея, — я хотел сказать, что ты не один! Даже если твой опекун… и твои родители… В общем, если что у тебя есть я, понятно? — Он вдруг часто заморгал, но глубоко вздохнув, продолжил. — Я имел в виду, что у тебя есть я и Арда… мы будем с тобой, всегда! Мы не умрём так рано! Мы будем с тобой! Ты не один, запомни!
Чейз почувствовал на своих щеках влажные дорожки слёз. Сколько лет прошло с тех пор, как он плакал в последний раз?
— Не один… — прошептал Чейз. Не по-мужски вот так реветь к тому же на глазах младшего товарища, но тот вовсе не смеялся, не ехидничал, наоборот, потянулся и обнял Чейза, гладя по волосам и спине, утешая, совсем как матери утешают своих плачущих детей.
арт с Растисом, Чейзом, Ардой и Таиром -
и
(Чейз-15, Растис — почти 14, Арда -17)
Яркий солнечный луч уже полтора часа хищно полз по одеялу, и вот, наконец, добрался до своей цели, замерев на золотистых волосах, разметавшихся по подушке, на изящно изогнутой брови, на кончике смоляных ресниц.
— Чи-и-и… закрой окно, пожалуйста…
— Сам встань и закрой.
— Но я сплю…
— Уже нет, Растис. Тебе ближе. Или пни Арду.
— После вчерашнего его до обеда не разбудишь… Ну, Чи-и-и…
Одеяло в дальнем конце комнаты зашевелилось. Из-под него показалась черноволосая голова, украшенная белыми прядями. Следом за головой высунулась рука, швырнула в нарушителя сонного царства подушку и залезла обратно. Всё-таки конец сезона Дождя — ещё не сезон Огня: в комнате было довольно прохладно, несмотря на наличие трёх валяющихся на полу тел.
— А вот это ты зря сделал! — получив по лицу подушкой, Рассэ резво вскочил. — Я мог бы ещё поспать, но тебе лишь бы меня разбудить, да? Ты должен за это поплатиться, Чейз!
Подушка полетела обратно, затем и вторая, а следом на обидчика накинулся сам Рассэ. Но Чейз ожидаемо был сильнее. Пусть за прошедшие два года Растис значительно вытянулся, однако закалённые в уличных драках приятели всё ещё были гораздо выше и шире в плечах.
Попытавшись завернуть обидчика в одеяло, Рассэ задумал обезопасить себя от возможных мощных ударов, правда, в шуточных драках с ним Чейз всегда сдерживал свою силу, зато с Ардой он дрался на равных и так, что Рассэ порой боялся, что эти двое поубивают друг друга.
Ты считаешь меня слишком слабым, верно, Чи?
Завёртывание в одеяло не удалось — Чейз поднырнул под руку Рассэ, поднял его вместе с одеялом, дотащил до мирно посапывающего Арды и кинул сверху.
Но я не собираюсь оставлять всё как есть. Ты увидишь! Меня не нужно больше опекать и защищать! Вскоре я сам смогу защитить себя и вас с Ардой за компанию.
Арда вскрикнул, никак не ожидая, что во сне дом, который он пытался обчистить, вдруг развалится, а обвалившийся потолок придавит заживо. Но спустя секунду сон сменился явью, и он понял, что происходит. Тем временем Рассэ дёрнул ухмыляющегося своему превосходству Чейза за руку, заставляя повалиться на себя и окончательно придавить Арду.
— Вы чего творите! — завопил тот. — Откуда у вас столько энергии с утра пораньше?!
Поднапрягшись, Арда скинул с себя хохочущих приятелей.
На полу было не так тепло — Рассэ зябко передёрнул плечами и забрался обратно, к себе под одеяло, а Чейз направился за одеждой, давая понять, что игра окончена.
— Чего ты так нервничаешь? Тебе сегодня не надо на работу, расслабься. — Чейз уже натягивал свою любимую тёмно-серую кофту.
Не носит то, что я ему подарил… Не нравится? Но ему так подходят светлые оттенки: контрастируют с цветом кожи и подчёркивает фигуру, а зелёные тона гармонируют с цветом глаз… Арда вон всё таскает! И за пару месяцев превращает хорошие вещи в нищенские тряпки.
— Да мне он и не нужен, — отмахнулся Чейз, — всё равно настоящую цену никто не заплатит. А ты хотел, вот, забирай.
— Х… хорошо… — Рассэ неуверенно протянул руку и осторожно взял браслет, потом какое-то время завороженно разглядывал плоские грани золотых пластин и вдруг бросился на Чейза, заключая его в объятья.
— Благодарю! Я не забуду… очень признателен...
— Да хватит уже! Отстань! Сумка сейчас упадёт! Растис!
— Я буду беречь его…
— Да мне-то что, отвали! Пошли домой, — Чейз с трудом освободился от растроганного щедрым подарком приятеля, и они поспешили к дому.
Чейз подумывал по дороге завернуть к Арде, чтоб тот проводил Рассэ до садового, но этого не понадобилось. Старший товарищ сидел у подъезда на пенопластовой коробке из-под холодильной камеры, заменявшей тут лавку.
— О, Арда! — воскликнул Рассе, готовый броситься обнимать дружка, но замер на полпути — глаза приятеля были слишком серьёзными и печальными и смотрели только на Чейза.
— Чизи… Дженор умер…
***
День Памяти Дождя обернулся для Дженора похоронным днём. Новость о его смерти быстро распространилась по заречному району, и в сырую ветхую квартирку потянулись люди. В первый же день с мёртвым Дженором пришло попрощаться столько народа, сколько Чейз не видел рядом с ним за всю жизнь. Разумеется, самыми первыми пришли соседи и знакомые, мало кто из них смотрел на тело опекуна, зато все подходили к Чейзу со словами утешения. Все совали ему в руки деньги, от которых он поначалу отказывался, но Арда, увидев это, начал собирать подношения сам.
— Зачем? Они ему больше не понадобятся, — попытался возразить Чейз.
— Глупый, это тебе… К тому же так положено, — шепнул Арда, похлопывая приятеля по плечу. Арда вообще заметно поменялся, стал серьёзным и собранным, как взрослый. Кстати, именно он договорился о скидке на кремацию Дженора и нашёл человека для похоронного обряда.
После полудня приехал Таир на служебной машине с несколькими коллегами. Они долго проводили диагностику и что-то заносили в свои картотеки, выгнав всех посетителей из комнаты, в которой на лежаке аккуратно уложенное покоилось тело Дженора. Чейз в это время сидел на кухне и смотрел в окно — он не знал, что должен сейчас делать, он не верил в происходящее и всё ещё с немым удивлением воспринимал обращённые в свою сторону жалостливые взгляды.
На следующий день начали приходить незнакомцы. Поутру заявился старик, представившийся Фридом, его под руку вёл Арда.
— Он будет читать, — ответил приятель на молчаливый вопрос Чейза. — Ты опять не спал что ли? Сегодня, может, ко мне?
— Нет.
— А Таир?..
— Нет, Арда, хватит… Всё в порядке, — Чейз поменял в аромалампе масло, поставил её в комнату Дженора, приготовил место для старика Фрида. Тот уселся, уложив ладони в знаке обращения к небу и начал в полголоса напевать.
Ближе к полудню снова один за другим потянулись люди. Для Чейза они вскоре стали просто вереницей лиц, которых он должен был встретить на пороге, провести в комнату, что-то промямлить в ответ на замечания об опекуне, в очередной раз увернуться от чужого прикосновения и снова всё то же самое со следующим вошедшим. Он уже не запоминал их и жалел о том, что не мог нормально выспаться вторую ночь. Всё это время рядом маячил Арда, угощал посетителей поминальным настоем, готовил обед, принимал подношения. Пару раз он пытался отправить Чейза на перекус, но есть совершенно не хотелось, более того, запахи еды вызывали лёгкую тошноту, поэтому пришлось отказаться.
Несколько раз забегал Таир, но ему было некогда, оказалось, что он пытался зарегистрировать Чейза как сироту, чтоб тот получал за Дженора пособие, однако это было не так легко, как хотелось бы, и следовало оформить всё как можно скорее.
Растис пришёл вместе с Шедис в четвёртом часу. Солнце в это время двигалось к горизонту и на улицах заметно похолодало.
— Как ты, Чизи? — вежливо поинтересовалась женщина у утомлённого Чейза.
— Всё в порядке.
— Где Таир?
— Он приедет на рассвете. Отвезёт на восточную окраину.
— Денег хватило?
— Да, достаточно. Всё хорошо.
— Шед, оставь его в покое, — возмущённо фыркнул из кухни Арда. — Сама-то принесла хоть крат? Не жмись!
Губы Шедис сомкнулись в узкую полоску. Передав Чейзу пухлый конверт, она направилась к племяннику. Всё это время Рассэ просто молча стоял рядом. Когда Шедис покинула коридор, он подошёл к Чейзу, как будто хотел что-то сказать, но только в нерешительности покусал губы и удалился в комнату Дженора. Через некоторое время Чейз услышал, как к приглушённому пению Фрида присоединился мелодичный голос Рассэ.
— Ничего себе, — из кухни снова показалась голова Арды, — а он здорово поёт. Не думал, что Растис обрядовые песни знает.
— В отличие от тебя, он много чего знает, — не упустила возможности поддеть племянника Шедис.
К вечеру поток людей наконец иссяк. Растис ушёл вместе с Шедис, которая не позволила ему задержаться, несмотря на то, что старик Фрид очень просил дать мальчика в помощники. Арда намеревался заночевать, но Чейз выпроводил и его, снова оставаясь один на один с телом опекуна, молчаливым, холодным и спокойным.
Чейз сел в комнате у лежака. Лицо Дженора, освещённое масляной лампой, казалось умиротворённым и расслабленным, таким он никогда не был при жизни. Завтра, в день Памяти Дождя, его пепел будет развеян на окраине города в свете таких же масляных аромаламп и восходящего солнца, а Чейз до сих пор не мог поверить в его смерть. Казалось, что вот-вот из кухни раздастся его грозный крик, что поутру он проснётся, с руганью вытолкает Чейза из-под одеяла и заставит готовить завтрак.
Таир приехал ещё затемно. Он взял с собой помощников, поэтому Чейзу ничего не пришлось делать, кроме как сесть в машину рядом с наставником и ждать.
— Чи, ты ужасно выглядишь. После кремации зайди ко мне, пожалуйста. Меня не будет до позднего вечера, но я хочу, чтоб ты подождал меня, хорошо?
Чейз рассеянно кивнул. Таиру было сложно возражать, особенно сейчас.
Потом был обряд. Он запомнился плохо — всё происходило в какой-то суматохе. Кругом мелькали лица, люди, у крематория было невыносимо много народа, много покойников, нескончаемый плачь и скорбь на лицах. Чейз казался себе чудовищем, не проронив ни слезинки по Дженору, заботившемуся о нём несколько лет. Он просто шёл и делал то, что ему говорили, стоял там, где ему полагалось, и произносил полагающиеся слова — он всё ещё не верил. Наверное, это просто затянувшийся дурной сон. Ведь не может такого быть, чтоб Дженора не стало, ведь тогда… тогда… Чейз останется совсем один.
Пепел развеивали на пустырях. Часть забрали какие-то незнакомые дружки Дженора — Чейз видел их впервые на кремации. После обряда они долго разговаривали с Таиром, потом подошли к Чейзу.
— Держишься, парень? — глухим мрачным голосом спросил один из них.
— Я в порядке, — в который раз повторил Чейз, разглядывая светло-зелёные глаза незнакомца.
— Вот тебе наследие от Дженора, — мужчина протянул Чейзу что-то упакованное в чёрный дерматиновый чехол, а вот от отца, — в другой руке незнакомца оказалась бумажная книга в толстом переплёте, застёгнутая на маленькие замочки по бокам. Чейз удивлённо воззрился на подарки. Особенно на книгу — бумажных не было даже у Таира.
— Вы… вы знали моего отца?
— Не-е-ет, — протянул мужчина, — я дружил с твоей мамкой. Ты на неё похож, кстати говоря. Но внутри явно отцово — взгляд его. Достаточно было увидеть один раз…
Незнакомец хищно прищурился какому-то своему воспоминанию, запихал руки в карманы и отвернулся, давая понять, что разговор закончен.
После похорон Чейз вернулся в квартиру. Какое-то время он стоял в пустой комнате опекуна и смотрел невидящим взором на разложенный лежак, где совсем недавно покоилось тело. Потом пошёл на кухню, просто потому что в собственную каморку без окон идти не хотелось, как и прибираться в Дженоровой комнате — вдруг вскоре появится хозяин и отругает за то, что считал его мёртвым. Но время шло, а в квартире по-прежнему было тихо и пахло ароматическим маслом.
За окнами уже смеркалось, Чейз сидел на своём привычном стуле, другой край стола предназначался Дженору. Между ними сейчас лежали книга и новенький электро, который оказался в дерматиновом чехле. Хотелось спросить об этих «подарках» опекуна, особенно о книге, не желавшей открываться, хоть Чейз и сделал попытку поковырять замочки.
С противоположного края стола по-прежнему не доносилось ни звука. Чейз подумал о денежных подношениях, которые куда-то спрятал Арда — Дженор был бы им рад. Да и лекарства теперь есть на что купить, вот только… они больше не понадобятся.
В дверь постучали, а Чейз остался сидеть на стуле в темноте, прислонившись спиной к стене. Где-то там с ичерского моста пускали огненные цветы, слабое свечение на юго-западе было видно даже отсюда. Возможно, там и Саммэй с родителями, и Арда с Шедис наверняка пойдут, а Таир придёт поздно, потому что у него тоже найдутся близкие люди, с которыми хотелось бы побыть рядом в момент прощания с предками, вспомнить былые деньки. Время так скоротечно, неудивительно, что хочется провести с семьёй как можно больше мгновений.
Снова раздался стук в дверь.
«Это не может быть Дженор. Его же больше нет», — отстранённо подумал Чейз, разглядывая серебристые отблески полного диска Велиоса на кухонной посуде. Он слышал, как открылась входная дверь, и вспомнил, что не запер её. Но даже когда он почувствовал присутствие в комнате, не повернулся к вошедшему. Какая разница теперь…
— Чейз...
Голос Рассэ. Что он здесь забыл? Шедис потом отругает… Вот дурачьё.
— Чи, ты…
Уже не первый раз Рассэ называет его «Чи», как будто они близкие друзья. Почему? Особенно сейчас…
Рассэ подошёл, положил руки на плечи Чейза, заставляя его повернуться.
— Пойдём к Таиру, тут холодно.
— Зачем? Зачем ты пришёл, Растис? Иди домой, — Чейз попытался улыбнуться, но не был уверен, что получилось. — Сегодня же день Памяти Дождя… надо быть с семьёй…
— Поэтому я и пришёл, — решительно оборвал Рассэ. — Сейчас же вставай!
Рассэ обошёл Чейза и подтолкнул его, заставив нехотя сползти со стула. Чейз пошатнулся, с чего вдруг закружилась голова и подавляемая весь день тошнота усилилась?
— Ты сегодня ел? — грозно поинтересовался Рассэ, спеша поддержать приятеля.
— Не помню, наверное, — соврал Чейз.
Рассэ в ответ только покачал головой. Потом он отвёл Чейза в квартиру Таира и заставил идти в душевую. Горячий душ и ками-печь немного согрели, неожиданно проснулся аппетит. На кухне Таира нашёлся и заботливо приготовленный врачом ужин.
— Где Арда и Шедис? — спросил Чейз, чтоб хоть как-то поддержать разговор, когда с ужином было покончено, и приятели уселись в кабинете Таира, разложив на столе книгу и электро.
— Не знаю, — пожал плечами Рассэ, — я тебя искал. Думал, ты на мосту. Но когда не нашёл, прибежал сюда.
Он обошёл столик и присел рядом с Чейзом.
— Чи, я хотел сказать тебе… что… — Рассэ покусал губу, отчаянно краснея, — я хотел сказать, что ты не один! Даже если твой опекун… и твои родители… В общем, если что у тебя есть я, понятно? — Он вдруг часто заморгал, но глубоко вздохнув, продолжил. — Я имел в виду, что у тебя есть я и Арда… мы будем с тобой, всегда! Мы не умрём так рано! Мы будем с тобой! Ты не один, запомни!
Чейз почувствовал на своих щеках влажные дорожки слёз. Сколько лет прошло с тех пор, как он плакал в последний раз?
— Не один… — прошептал Чейз. Не по-мужски вот так реветь к тому же на глазах младшего товарища, но тот вовсе не смеялся, не ехидничал, наоборот, потянулся и обнял Чейза, гладя по волосам и спине, утешая, совсем как матери утешают своих плачущих детей.
арт с Растисом, Чейзом, Ардой и Таиром -
и
Глава первая, четвёртая, в которой сокращаются расстояния
(Чейз-15, Растис — почти 14, Арда -17)
Яркий солнечный луч уже полтора часа хищно полз по одеялу, и вот, наконец, добрался до своей цели, замерев на золотистых волосах, разметавшихся по подушке, на изящно изогнутой брови, на кончике смоляных ресниц.
— Чи-и-и… закрой окно, пожалуйста…
— Сам встань и закрой.
— Но я сплю…
— Уже нет, Растис. Тебе ближе. Или пни Арду.
— После вчерашнего его до обеда не разбудишь… Ну, Чи-и-и…
Одеяло в дальнем конце комнаты зашевелилось. Из-под него показалась черноволосая голова, украшенная белыми прядями. Следом за головой высунулась рука, швырнула в нарушителя сонного царства подушку и залезла обратно. Всё-таки конец сезона Дождя — ещё не сезон Огня: в комнате было довольно прохладно, несмотря на наличие трёх валяющихся на полу тел.
— А вот это ты зря сделал! — получив по лицу подушкой, Рассэ резво вскочил. — Я мог бы ещё поспать, но тебе лишь бы меня разбудить, да? Ты должен за это поплатиться, Чейз!
Подушка полетела обратно, затем и вторая, а следом на обидчика накинулся сам Рассэ. Но Чейз ожидаемо был сильнее. Пусть за прошедшие два года Растис значительно вытянулся, однако закалённые в уличных драках приятели всё ещё были гораздо выше и шире в плечах.
Попытавшись завернуть обидчика в одеяло, Рассэ задумал обезопасить себя от возможных мощных ударов, правда, в шуточных драках с ним Чейз всегда сдерживал свою силу, зато с Ардой он дрался на равных и так, что Рассэ порой боялся, что эти двое поубивают друг друга.
Ты считаешь меня слишком слабым, верно, Чи?
Завёртывание в одеяло не удалось — Чейз поднырнул под руку Рассэ, поднял его вместе с одеялом, дотащил до мирно посапывающего Арды и кинул сверху.
Но я не собираюсь оставлять всё как есть. Ты увидишь! Меня не нужно больше опекать и защищать! Вскоре я сам смогу защитить себя и вас с Ардой за компанию.
Арда вскрикнул, никак не ожидая, что во сне дом, который он пытался обчистить, вдруг развалится, а обвалившийся потолок придавит заживо. Но спустя секунду сон сменился явью, и он понял, что происходит. Тем временем Рассэ дёрнул ухмыляющегося своему превосходству Чейза за руку, заставляя повалиться на себя и окончательно придавить Арду.
— Вы чего творите! — завопил тот. — Откуда у вас столько энергии с утра пораньше?!
Поднапрягшись, Арда скинул с себя хохочущих приятелей.
На полу было не так тепло — Рассэ зябко передёрнул плечами и забрался обратно, к себе под одеяло, а Чейз направился за одеждой, давая понять, что игра окончена.
— Чего ты так нервничаешь? Тебе сегодня не надо на работу, расслабься. — Чейз уже натягивал свою любимую тёмно-серую кофту.
Не носит то, что я ему подарил… Не нравится? Но ему так подходят светлые оттенки: контрастируют с цветом кожи и подчёркивает фигуру, а зелёные тона гармонируют с цветом глаз… Арда вон всё таскает! И за пару месяцев превращает хорошие вещи в нищенские тряпки.
