Если ты теряешь этот ключ, то тебе нужно сделать точно такой же, иначе сундук не откроется. Конечно, ты можешь найти похожие и, возможно, они даже войдут в замочную скважину, но столь долгожданного щелчка всё же не произойдёт. Вот и тут так же, сила замыкающего ведьмака – это замок. Ключ к нему – это идентичная сила. Имея её, ты можешь завершить заклинание или же развеять его – закрыть или открыть замок. Похожие ключи – это лишь подобная сила, родственная, которую можно влить в чары только для их поддержки – вставить в замок, но не открыть.
- То есть закрыть прореху может только тот, у кого окажется сила первого Бессмертного?
- Именно. Именно такой одарённый и будет считаться избранным. А до момента его рождения чары подпитывали родственной волшбой, дабы они совсем не разрушились, и не пришлось начинать всё сначала.
Я в задумчивости почесал макушку, стараясь уложить в голове всё сказанное учёным котом. Занятно. Только ошибается немного Баюн, именно в этом вопросе был у меня наставник, но, к моей печали, в историю он не углублялся. Оттого не совсем в моей глупости проблема. В ином тут дело – не плетут у нас уже так чары. Нет уж таких сложностей, нет нужды в замыкающих. Сейчас с помощью особых артефактов любую волшбу на определённое время сдружить можно. Из всех трудностей, что нечисть перечислила, лишь одна проблема осталась – сильным одарённым пару для жизни себе сыскать. Именно это я поведал своему собеседнику.
- Вот так диво! Сколь многое я пропустил, покуда заперт был! Сколь многое наверстать мне следует! – протянул учёный зверь – Однако, коли мы продолжаем про червоточину говорить, то все эти новшества ничего не меняют. Никто бы не решился туда с артефактами вашими диковинными полезть, а ежели бы и решился, то кто бы ему позволил? Чары сложные, старые, не ясно, что произойти может, ежели их начать исправлять на новый лад. Вероятней всего такая беда будет, что изначальный разрыв благом покажется.
- Понятно. – протянул слегка рассеянно, а потом с интересом посмотрел на кота. – Так ты, всезнающий Баюн, что думаешь? Что моя буйная сила – это и есть сила Бессмертного? Что мне роль избранного перепала?
- Есть у меня такие подозрения, змеиный царевич, есть, скрывать не буду. Только вот их подтвердить требуется. Но одно могу сказать, коли ты замахнулся на то, чтобы своё имя в вечность вписать, героем стать, о котором сказы до конца веков слагать будут, то ты всем богам молиться должен, чтобы мои подозрения подтвердились. А иначе, как ты мог бы догадаться, никакую прореху ты не залатаешь, а просто сломаешь то, что пока ещё сдерживает навье войско.
- И как же мне узнать, та ли у меня сила или не та?
- Скрывать не буду, есть способ, даже несколько подсказать могу. Первый – найти чары, что сам Бессмертный накладывал, да попробовать их со своими сравнить. Второй – к богине смерти воззвать, у неё ответ получить. Третий – найти того, кто с предком твоим лицом к лицу сталкивался, кто силу признать его сможет. Выбирай тот, что тебе ближе. Но время поразмышлять у тебя будет, а покуда давай к лесу живому выбираться, сил моих нет более в тишине этой находиться.
Я рассеянно глядел на зеленоватые искры от творимого мною заклинания, что особо явно виднелись над чёрными водами вязкой топи. Баюн был прав, время поразмышлять у меня, конечно, будет, но всё равно некоторые вопросы не хотелось откладывать и оставлять без ответов. Любое промедление и незнание для меня смерти подобно, уж это я хорошо усвоил. Оттого, медленно шагая по водной глади, усиленно думал.
Ежели опираться на подсказки учёного кота, то, пожалуй, не стоит отрицать то, что я действительно могу владеть силой Бессмертного. Всё же есть много мелочей, что на это указывает. В основном, пожалуй, они не особо значащие, однако один момент из всех всё же выделялся – реакция Яги, когда она мою силу увидала. Уж её сабля мне хорошо помнилась. Как и её злость, желание меня ритуалом сломить. Слова Костия, что, возможно, она хотела волшбу во мне таким образом пробудить, отнюдь меня не убедили. Отчего-то в глубине души я был уверен – тогда меня хотели убить.
А уж что после этого ритуала старая карга себе надумала, мне неведомо. Но, как видится, не сулят мне её придумки ничего хорошего. Коли прав Баюн, то держать мне ухо востро следует. Всё же Бессмертного ведьма лютой ненавистью ненавидела, во всём произошедшем с её дочкой его винила. Ну, право слово, не себя же в случившемся ужасе обвинять? Такое вынести мало какому родителю под силу.
Так вот, как бы былые чувства в ней моя волшба не всколыхнула. Как бы не решила она на мне отыграться, коли с тем заклятым врагом не вышло. К тому же слишком уж та давняя история сегодняшней подобна.
Вновь у неё есть дочка, точнее воспитанница. Однако не сильно это уточнение дело и меняет. Ежели на слова шурина опираться, так старуха Лиску ребёнком из рук не выпускала, значит чувства к моей квакушке у Яги сильные.
Вновь есть царский отпрыск, в этот раз хоть законный, но отнюдь не наследник да к тому же дураком в народе слывёт. И опять есть нерушимые брачные узы, что на их запястьях проявились. Будь я на месте старой карги, то подумал бы, что боги надо мной издеваются. Ежели я в верном направлении мыслю, то пахнет всё это дело поистине дурно. Причём в первую очередь для меня.
Одного понять не могу, ежели ведьма признала силу, что я сейчас владею, отчего же она ни единым словом не заикнулась, что червоточину можно уничтожить? Лишь сокрушалась, что царский род обязанности свои не выполняет, да всячески показывала, сколь её сильно рушащиеся чары на прорехе беспокоят. Что за игра это хитрая, и к чему она привести должна?
- О чём ты так задумался, змеиный отпрыск, что едва заклинание своё держишь? – прозвучал над ухом шипящий голос нечисти, отчего я, действительно, едва не прервал своё колдовство.
Чего делать было никак нельзя. Чёрная гладь под ногами напоминала больше воды нави, чем застоявшееся болото. К тому же не так много времени ворожить и осталось – уж предо мной явственно виднелась суша, пару десятков шагов над трясиной смертельной осталось пройти.
И, едва моя нога коснулась столь заветной суши, я рвано выдохнул от облегчения. Отправил весточку Костию под подозрительным взглядом учёного зверя. Отчего пришлось объяснять, что по-иному ему к жене моей никак не попасть, коли её брат на руках своих его, Баюна всезнающего, в навь не отнесёт. А после этого решил, что не худо было бы выудить ещё сведений из оказавшегося столь полезного кота.
- А думаю я о чарах, коими прореху пытались закрыть. Какой резон Яге их столь ревностно охранять и в то же время делать так, чтобы они постепенно таяли. С одной стороны, помогать царской семье, стену костяную создавать, нежить не выпускать, но в то же время будто нарочно делать так, чтобы чары на червоточине не подпитывались, в навь царевичи не спускались. Ничего понять не могу.
- Хочешь понять, что в голове у покойницы проклятой? Так тогда тебе самому помереть надобно, возможно, тогда и узнаешь. Как по иному-то понять, что у мертвечины в мыслях? Но тебе же всё равно в навь дорога стелется, так что, может, там и разгадаешь, что она задумала.
- Так мне до нави это понять следует, иначе, боюсь, и не выйти мне оттуда. – задумчиво прошептал в ответ на такой совет.
Однако Баюн меня не слышал. Нечисть, что была заперта в мёртвой чащобе много веков, дорвалась до свободы: бегала по лесу, не могла надышаться, наслушаться птичий гомон, шелест листьев да трели сверчков.
Через время прибыл Костий, и учёный кот, предусмотрительно стребовав с шурина все возможные клятвы, отправился с ним в чертоги богини смерти. Мне же следовало добираться до деревни ведьмаков самостоятельно. И уж там томиться в ожидании Кощеевого сына, дабы пересказать ему все сведения, что я у Баюна разузнал. Ежели, конечно эта хитрая нечисть сама всё семейству Бессмертных не поведает, дабы выбить себе постель помягче да пищи побольше. Мне бы тоже не мешало отоспаться, но, глядя на пустую поляну, я всё медлил.
Сказ мною сегодня услышанный был хорош. Да только не тем, что прознал я, что Яга прореху создала, а тем, что окончательно утвердил меня в мысли, что оставшиеся ответы не в царских палатах искать следует, да не в землях гиблых – к жрецам мне прямая дорога. Слишком много на них в этой истории завязано. Оттого обождёт и сон, и беседа с шурином. Пожалуй, пора мне с нянюшкой своей вновь свидеться – сегодня вечером ждут меня ни леса непроходимые, ни нежить злобная, а пыльные улицы стольного града.
Главный город нашего государства встретил меня тишиной, что лишь изредка нарушалась лаем собак да громким топотом проходящих мимо патрулей. Ведь к моменту, как мне удалось проскользнуть на знакомые с детства улицы, над стольным градом уж давно взошла желтоватая луна. Конечно, ежели свернуть в злачные районы, то там шума будет вдосталь и ночью, однако же путь мой лежал вовсе не туда.
Нет, попасть мне следовало в ту часть города, где под сенью двух раскидистых дубов когда-то я, сбегая из-под матушкиного надзора, беседовал со своей любимой нянюшкой. Весточку ей я отправил заранее, и уж очень надеялся на то, что она, несмотря на глубокую полночь, не откажет мне во встрече.
Тихо скользя по мокрой от росы траве, я приблизился к хорошо знакомой мне по детству лавке, сейчас едва видневшейся в ночной мгле. Однако разглядеть на ней одинокую женскую фигуру, закутанную в тёмную шаль, мне труда не составило.
- Что шуршишь в траве, соколик, оборачивайся. – раздался в тишине слегка насмешливый голос вещуньи. – Не с гадом же мне беседы вести. Коли увидит кто их храмовских, скажет, что вовсе из ума старуха выжила. Пусть лучше языки злые болтают, что я полюбовника себе молодого завела, уж такой слух хоть скуку мне здесь скрасит.
Действительно, глупо было надеяться, что мой второй лик останется тайной для той, что зреет прямо в душу. Для той, кто знает, и кем человек родится, и как умрёт.
- Вы, нянюшка, всегда любили гусей дразнить, рад, что и сейчас это не изменилось. – с улыбкой поприветствовал я женщину, вернув себе человеческий лик и присев рядом.
- О, так я ещё не начинала! – смеясь отозвалась моя собеседница и легко похлопала меня по руке, при этом внимательно меня разглядывая. – Похудел, зарос, устал. Вон синяки под глазами даже сейчас видны – тяжко тебе приходится, касатик, вижу, что тяжко. Однако порадовать мне тебя нечем, ещё даже половину своего сложного пути ты не прошёл. Но я тебе не раз говорила, кому много даётся...
- С того много и спрашивается. – продолжая улыбаться, закончил я одну из излюбленных присказок женщины. – Скучал я по вашим советам да наставлениям, нянюшка.
- Так скучал, что аж ночью прибежал в город, где тебя на каждом шагу ищут, чтобы их послушать? – вновь раздался тихий смех вещуньи. – Ну кто же я такая, чтоб царевичу в такой прихоти отказать? Особливо, если прихоть эта и мне удовольствие доставит. О чём узнать хочешь, соколик?
- О многом тебя, нянюшка, поспрашивать мне надобно. – ответил, кинув на нас чары тишины. – Права ты, тяжёл мой путь оказался. Вопросов у меня столько, что и припомнить все их сложно. Только вот не только они с будущим моим связаны, но и с прошлым моего рода. Уж не знаю, сможешь ли ты мне ответы дать, обета своего не нарушив. Ведь храм свои секреты хорошо охраняет, со всех, кто к ним доступ имеет, клятвы берёт.
- Ну ты начни спрашивать, а я тебе отвечу, смогу ли помочь, али без ничего от меня сегодня уйдёшь.
- Узнал я, нянюшка, что за тайну проклятые земли скрывают, что охраняет там Яга червоточину между мирами. Узнал, как связан я, род мой, с прорехой этой. Для чего ритуал со стрелами нужен был, как сила моя важна оказалась. Только вот не принесли мне знания эти покоя, лишь запутали больше. Ежели поможешь мне до конца распутать клубок этих тайн древних, то век тебе благодарен буду.
- Сам говоришь, тайн целый ворох, так с какой именно мне тебе подсобить следует?
- Намедни я сказ услыхал о Яге. Правдив он али нет сказать не берусь, но точно необычен. Будто бы много веков назад она, будучи простой ведьмой, придумала, как до власти дорваться с помощью своего дитя. Только вот не так вышло, как она хотела, не с тем её дочь связали узами брачными. Да непростыми узами, а такими же, что на моём запястье и супруги моей чернеют. Отчего Яга захотела уморить зятя, да не вышло, вместо этого ребёнка своего загубила. Из-за чего яростью лютой загорелась, и ради мести своей решила всех изничтожить. Ритуал особый провела, что и создал прореху между мирами. Из-за преступления столь жуткого была покарана она богиней. Отказано ей было и в покое, и в смерти, участью её стало вечной стражницей гиблых земель быть.
- Интересный сказ. – хмуро отозвалась жрица, забарабанив пальцами по скамье. – Но неполный.
- Так это не конец сказа, лишь начало. Зять её оказался сильным одарённым, отчего не сразу, но через пару десятков лет, всё же придумал вместе с жрецами, как исправить совершённое ведьмой действо. И помогла ему в этом игла зачарованная, что была создана для того, чтобы ткань мироздания сшить. Однако, то ли сил молодцу не хватило, то ли чары подвели, не получилось у него до конца замысел выполнить. Но люду простому он всё же помог – выгорел, но увёл за собой в навье царство полчища нежити, что хаос и смерть повсюду сеяли. Только вот так и не смог обрести покой - игла не дала. Пришлось молодцу, что в народе Бессмертным величать начали, в подсолнечном царстве жить, на гиблых землях править да следить, чтоб твари злобные в явь не вернулись. А помогали ему в этом его потомки, что каждый век в навь спускались да колдовство его неоконченное подпитывали. Все ждали того, чьё рождение было предсказано, едва основали наше царство – одарённого, что может завершить сложную волшбу да окончательно закрыть прореху. Да только ошиблись жрецы, перепутали, не появился на свет долгожданный ребёнок. Отчего чары Бессмертного стали слабеть, особенно, когда их создатель получил долгожданный покой, а его потомки ослабли да не могли спуститься в навь.
- Да нет, — вдруг неожиданно перебила меня нянюшка. – не ошиблись жрецы, родился долгожданный герой, девочка, и даже к стражнице Калинового моста отправилась, да только вот не дошла. Нежить её задрала, её да избранника, что ей зачарованная стрела выбрала. Баяли, что прилетели тогда вороны мёртвые, черные да кружить, каркать над палатами царскими начали, отчего понял государь, что беда с его дочерью приключилась. Отправил он гонца к Яге-костяной ноге, а та в ответ и сообщила, что царевна сгинула по пути к ней. Но не это самое страшное было в ответе её было, а то, что почил ещё и тот, кто владел колдовской иглой, кто не давал нежити на свободу вырваться. Один день и одна ночь лишь остались люду в царстве мирной жизнью жить: есть да пить и спать спокойно. В ужас пришёл царь, и ничего толкового не придумав, оседлал коня да направился к червоточине, поглядеть, что сделать можно. А там уж его встретила хозяйка колдовского леса, накормила, напоила, да предложила, как беде не дать случиться. На место Бессмертного иного ведьмака поставить, а дабы нежить не лезла, так есть у неё чары хитрые, что помочь могут.
- То есть закрыть прореху может только тот, у кого окажется сила первого Бессмертного?
- Именно. Именно такой одарённый и будет считаться избранным. А до момента его рождения чары подпитывали родственной волшбой, дабы они совсем не разрушились, и не пришлось начинать всё сначала.
Я в задумчивости почесал макушку, стараясь уложить в голове всё сказанное учёным котом. Занятно. Только ошибается немного Баюн, именно в этом вопросе был у меня наставник, но, к моей печали, в историю он не углублялся. Оттого не совсем в моей глупости проблема. В ином тут дело – не плетут у нас уже так чары. Нет уж таких сложностей, нет нужды в замыкающих. Сейчас с помощью особых артефактов любую волшбу на определённое время сдружить можно. Из всех трудностей, что нечисть перечислила, лишь одна проблема осталась – сильным одарённым пару для жизни себе сыскать. Именно это я поведал своему собеседнику.
- Вот так диво! Сколь многое я пропустил, покуда заперт был! Сколь многое наверстать мне следует! – протянул учёный зверь – Однако, коли мы продолжаем про червоточину говорить, то все эти новшества ничего не меняют. Никто бы не решился туда с артефактами вашими диковинными полезть, а ежели бы и решился, то кто бы ему позволил? Чары сложные, старые, не ясно, что произойти может, ежели их начать исправлять на новый лад. Вероятней всего такая беда будет, что изначальный разрыв благом покажется.
- Понятно. – протянул слегка рассеянно, а потом с интересом посмотрел на кота. – Так ты, всезнающий Баюн, что думаешь? Что моя буйная сила – это и есть сила Бессмертного? Что мне роль избранного перепала?
- Есть у меня такие подозрения, змеиный царевич, есть, скрывать не буду. Только вот их подтвердить требуется. Но одно могу сказать, коли ты замахнулся на то, чтобы своё имя в вечность вписать, героем стать, о котором сказы до конца веков слагать будут, то ты всем богам молиться должен, чтобы мои подозрения подтвердились. А иначе, как ты мог бы догадаться, никакую прореху ты не залатаешь, а просто сломаешь то, что пока ещё сдерживает навье войско.
- И как же мне узнать, та ли у меня сила или не та?
- Скрывать не буду, есть способ, даже несколько подсказать могу. Первый – найти чары, что сам Бессмертный накладывал, да попробовать их со своими сравнить. Второй – к богине смерти воззвать, у неё ответ получить. Третий – найти того, кто с предком твоим лицом к лицу сталкивался, кто силу признать его сможет. Выбирай тот, что тебе ближе. Но время поразмышлять у тебя будет, а покуда давай к лесу живому выбираться, сил моих нет более в тишине этой находиться.
Глава 13
Я рассеянно глядел на зеленоватые искры от творимого мною заклинания, что особо явно виднелись над чёрными водами вязкой топи. Баюн был прав, время поразмышлять у меня, конечно, будет, но всё равно некоторые вопросы не хотелось откладывать и оставлять без ответов. Любое промедление и незнание для меня смерти подобно, уж это я хорошо усвоил. Оттого, медленно шагая по водной глади, усиленно думал.
Ежели опираться на подсказки учёного кота, то, пожалуй, не стоит отрицать то, что я действительно могу владеть силой Бессмертного. Всё же есть много мелочей, что на это указывает. В основном, пожалуй, они не особо значащие, однако один момент из всех всё же выделялся – реакция Яги, когда она мою силу увидала. Уж её сабля мне хорошо помнилась. Как и её злость, желание меня ритуалом сломить. Слова Костия, что, возможно, она хотела волшбу во мне таким образом пробудить, отнюдь меня не убедили. Отчего-то в глубине души я был уверен – тогда меня хотели убить.
А уж что после этого ритуала старая карга себе надумала, мне неведомо. Но, как видится, не сулят мне её придумки ничего хорошего. Коли прав Баюн, то держать мне ухо востро следует. Всё же Бессмертного ведьма лютой ненавистью ненавидела, во всём произошедшем с её дочкой его винила. Ну, право слово, не себя же в случившемся ужасе обвинять? Такое вынести мало какому родителю под силу.
Так вот, как бы былые чувства в ней моя волшба не всколыхнула. Как бы не решила она на мне отыграться, коли с тем заклятым врагом не вышло. К тому же слишком уж та давняя история сегодняшней подобна.
Вновь у неё есть дочка, точнее воспитанница. Однако не сильно это уточнение дело и меняет. Ежели на слова шурина опираться, так старуха Лиску ребёнком из рук не выпускала, значит чувства к моей квакушке у Яги сильные.
Вновь есть царский отпрыск, в этот раз хоть законный, но отнюдь не наследник да к тому же дураком в народе слывёт. И опять есть нерушимые брачные узы, что на их запястьях проявились. Будь я на месте старой карги, то подумал бы, что боги надо мной издеваются. Ежели я в верном направлении мыслю, то пахнет всё это дело поистине дурно. Причём в первую очередь для меня.
Одного понять не могу, ежели ведьма признала силу, что я сейчас владею, отчего же она ни единым словом не заикнулась, что червоточину можно уничтожить? Лишь сокрушалась, что царский род обязанности свои не выполняет, да всячески показывала, сколь её сильно рушащиеся чары на прорехе беспокоят. Что за игра это хитрая, и к чему она привести должна?
- О чём ты так задумался, змеиный отпрыск, что едва заклинание своё держишь? – прозвучал над ухом шипящий голос нечисти, отчего я, действительно, едва не прервал своё колдовство.
Чего делать было никак нельзя. Чёрная гладь под ногами напоминала больше воды нави, чем застоявшееся болото. К тому же не так много времени ворожить и осталось – уж предо мной явственно виднелась суша, пару десятков шагов над трясиной смертельной осталось пройти.
И, едва моя нога коснулась столь заветной суши, я рвано выдохнул от облегчения. Отправил весточку Костию под подозрительным взглядом учёного зверя. Отчего пришлось объяснять, что по-иному ему к жене моей никак не попасть, коли её брат на руках своих его, Баюна всезнающего, в навь не отнесёт. А после этого решил, что не худо было бы выудить ещё сведений из оказавшегося столь полезного кота.
- А думаю я о чарах, коими прореху пытались закрыть. Какой резон Яге их столь ревностно охранять и в то же время делать так, чтобы они постепенно таяли. С одной стороны, помогать царской семье, стену костяную создавать, нежить не выпускать, но в то же время будто нарочно делать так, чтобы чары на червоточине не подпитывались, в навь царевичи не спускались. Ничего понять не могу.
- Хочешь понять, что в голове у покойницы проклятой? Так тогда тебе самому помереть надобно, возможно, тогда и узнаешь. Как по иному-то понять, что у мертвечины в мыслях? Но тебе же всё равно в навь дорога стелется, так что, может, там и разгадаешь, что она задумала.
- Так мне до нави это понять следует, иначе, боюсь, и не выйти мне оттуда. – задумчиво прошептал в ответ на такой совет.
Прода от 06.08.2025, 23:21
Однако Баюн меня не слышал. Нечисть, что была заперта в мёртвой чащобе много веков, дорвалась до свободы: бегала по лесу, не могла надышаться, наслушаться птичий гомон, шелест листьев да трели сверчков.
Через время прибыл Костий, и учёный кот, предусмотрительно стребовав с шурина все возможные клятвы, отправился с ним в чертоги богини смерти. Мне же следовало добираться до деревни ведьмаков самостоятельно. И уж там томиться в ожидании Кощеевого сына, дабы пересказать ему все сведения, что я у Баюна разузнал. Ежели, конечно эта хитрая нечисть сама всё семейству Бессмертных не поведает, дабы выбить себе постель помягче да пищи побольше. Мне бы тоже не мешало отоспаться, но, глядя на пустую поляну, я всё медлил.
Сказ мною сегодня услышанный был хорош. Да только не тем, что прознал я, что Яга прореху создала, а тем, что окончательно утвердил меня в мысли, что оставшиеся ответы не в царских палатах искать следует, да не в землях гиблых – к жрецам мне прямая дорога. Слишком много на них в этой истории завязано. Оттого обождёт и сон, и беседа с шурином. Пожалуй, пора мне с нянюшкой своей вновь свидеться – сегодня вечером ждут меня ни леса непроходимые, ни нежить злобная, а пыльные улицы стольного града.
***
Главный город нашего государства встретил меня тишиной, что лишь изредка нарушалась лаем собак да громким топотом проходящих мимо патрулей. Ведь к моменту, как мне удалось проскользнуть на знакомые с детства улицы, над стольным градом уж давно взошла желтоватая луна. Конечно, ежели свернуть в злачные районы, то там шума будет вдосталь и ночью, однако же путь мой лежал вовсе не туда.
Нет, попасть мне следовало в ту часть города, где под сенью двух раскидистых дубов когда-то я, сбегая из-под матушкиного надзора, беседовал со своей любимой нянюшкой. Весточку ей я отправил заранее, и уж очень надеялся на то, что она, несмотря на глубокую полночь, не откажет мне во встрече.
Тихо скользя по мокрой от росы траве, я приблизился к хорошо знакомой мне по детству лавке, сейчас едва видневшейся в ночной мгле. Однако разглядеть на ней одинокую женскую фигуру, закутанную в тёмную шаль, мне труда не составило.
- Что шуршишь в траве, соколик, оборачивайся. – раздался в тишине слегка насмешливый голос вещуньи. – Не с гадом же мне беседы вести. Коли увидит кто их храмовских, скажет, что вовсе из ума старуха выжила. Пусть лучше языки злые болтают, что я полюбовника себе молодого завела, уж такой слух хоть скуку мне здесь скрасит.
Действительно, глупо было надеяться, что мой второй лик останется тайной для той, что зреет прямо в душу. Для той, кто знает, и кем человек родится, и как умрёт.
- Вы, нянюшка, всегда любили гусей дразнить, рад, что и сейчас это не изменилось. – с улыбкой поприветствовал я женщину, вернув себе человеческий лик и присев рядом.
- О, так я ещё не начинала! – смеясь отозвалась моя собеседница и легко похлопала меня по руке, при этом внимательно меня разглядывая. – Похудел, зарос, устал. Вон синяки под глазами даже сейчас видны – тяжко тебе приходится, касатик, вижу, что тяжко. Однако порадовать мне тебя нечем, ещё даже половину своего сложного пути ты не прошёл. Но я тебе не раз говорила, кому много даётся...
- С того много и спрашивается. – продолжая улыбаться, закончил я одну из излюбленных присказок женщины. – Скучал я по вашим советам да наставлениям, нянюшка.
- Так скучал, что аж ночью прибежал в город, где тебя на каждом шагу ищут, чтобы их послушать? – вновь раздался тихий смех вещуньи. – Ну кто же я такая, чтоб царевичу в такой прихоти отказать? Особливо, если прихоть эта и мне удовольствие доставит. О чём узнать хочешь, соколик?
- О многом тебя, нянюшка, поспрашивать мне надобно. – ответил, кинув на нас чары тишины. – Права ты, тяжёл мой путь оказался. Вопросов у меня столько, что и припомнить все их сложно. Только вот не только они с будущим моим связаны, но и с прошлым моего рода. Уж не знаю, сможешь ли ты мне ответы дать, обета своего не нарушив. Ведь храм свои секреты хорошо охраняет, со всех, кто к ним доступ имеет, клятвы берёт.
- Ну ты начни спрашивать, а я тебе отвечу, смогу ли помочь, али без ничего от меня сегодня уйдёшь.
- Узнал я, нянюшка, что за тайну проклятые земли скрывают, что охраняет там Яга червоточину между мирами. Узнал, как связан я, род мой, с прорехой этой. Для чего ритуал со стрелами нужен был, как сила моя важна оказалась. Только вот не принесли мне знания эти покоя, лишь запутали больше. Ежели поможешь мне до конца распутать клубок этих тайн древних, то век тебе благодарен буду.
- Сам говоришь, тайн целый ворох, так с какой именно мне тебе подсобить следует?
- Намедни я сказ услыхал о Яге. Правдив он али нет сказать не берусь, но точно необычен. Будто бы много веков назад она, будучи простой ведьмой, придумала, как до власти дорваться с помощью своего дитя. Только вот не так вышло, как она хотела, не с тем её дочь связали узами брачными. Да непростыми узами, а такими же, что на моём запястье и супруги моей чернеют. Отчего Яга захотела уморить зятя, да не вышло, вместо этого ребёнка своего загубила. Из-за чего яростью лютой загорелась, и ради мести своей решила всех изничтожить. Ритуал особый провела, что и создал прореху между мирами. Из-за преступления столь жуткого была покарана она богиней. Отказано ей было и в покое, и в смерти, участью её стало вечной стражницей гиблых земель быть.
- Интересный сказ. – хмуро отозвалась жрица, забарабанив пальцами по скамье. – Но неполный.
- Так это не конец сказа, лишь начало. Зять её оказался сильным одарённым, отчего не сразу, но через пару десятков лет, всё же придумал вместе с жрецами, как исправить совершённое ведьмой действо. И помогла ему в этом игла зачарованная, что была создана для того, чтобы ткань мироздания сшить. Однако, то ли сил молодцу не хватило, то ли чары подвели, не получилось у него до конца замысел выполнить. Но люду простому он всё же помог – выгорел, но увёл за собой в навье царство полчища нежити, что хаос и смерть повсюду сеяли. Только вот так и не смог обрести покой - игла не дала. Пришлось молодцу, что в народе Бессмертным величать начали, в подсолнечном царстве жить, на гиблых землях править да следить, чтоб твари злобные в явь не вернулись. А помогали ему в этом его потомки, что каждый век в навь спускались да колдовство его неоконченное подпитывали. Все ждали того, чьё рождение было предсказано, едва основали наше царство – одарённого, что может завершить сложную волшбу да окончательно закрыть прореху. Да только ошиблись жрецы, перепутали, не появился на свет долгожданный ребёнок. Отчего чары Бессмертного стали слабеть, особенно, когда их создатель получил долгожданный покой, а его потомки ослабли да не могли спуститься в навь.
- Да нет, — вдруг неожиданно перебила меня нянюшка. – не ошиблись жрецы, родился долгожданный герой, девочка, и даже к стражнице Калинового моста отправилась, да только вот не дошла. Нежить её задрала, её да избранника, что ей зачарованная стрела выбрала. Баяли, что прилетели тогда вороны мёртвые, черные да кружить, каркать над палатами царскими начали, отчего понял государь, что беда с его дочерью приключилась. Отправил он гонца к Яге-костяной ноге, а та в ответ и сообщила, что царевна сгинула по пути к ней. Но не это самое страшное было в ответе её было, а то, что почил ещё и тот, кто владел колдовской иглой, кто не давал нежити на свободу вырваться. Один день и одна ночь лишь остались люду в царстве мирной жизнью жить: есть да пить и спать спокойно. В ужас пришёл царь, и ничего толкового не придумав, оседлал коня да направился к червоточине, поглядеть, что сделать можно. А там уж его встретила хозяйка колдовского леса, накормила, напоила, да предложила, как беде не дать случиться. На место Бессмертного иного ведьмака поставить, а дабы нежить не лезла, так есть у неё чары хитрые, что помочь могут.
