— Условие?! — я изогнула бровь. О чём говорит союзник?
— Просьба. Да, просьба, — поправился он тут же.
— Валяй... — проговорила я, окосевшая от вина. Я начала воспринимать всё происходящее совсем уж в радужном свете. И будто Пиовр — не враг, который чуть не лишил меня какой-нибудь важной части тела, а закадычный приятель.
— Никто. Слышишь — никто. Даже твои дружки. Особенно твои дружки! — подчеркнул Пиовр. — Не должны знать о нашей сделке. Ты поклянёшься мне в этом?
Я уставилась на него, не совсем догоняя. Бывший костоправ пояснил:
— За мной следят. За тобой следят. Через туман. Камушек Франкшина ты в любой момент можешь посеять, усекла? Расскажешь дружкам — они могут оказаться не такими стойкими как ты, если их схватят и начнут пытать. Никто не должен знать, что мы в сговоре. Ни при каких обстоятельствах. До самого конца. Я серьёзно.
— Я... понимаю, — кивнула я, чуть не икнув.
— Крейн не идиот. То, что он до сих пор ничего не заподозрил — я считаю чудом. В любой момент либо он, либо Бранч могут догадаться о моём шоу, которое я много сотен лет разыгрываю перед ними. Но этот момент должен наступить уже после того, как садовая дверь будет открыта.
— Ясно... — проговорила я. — И я клянусь.
— Где эта Садовая дв... дверь? — уже немного заплетающимся языком спросила я.
— Твои дружки должны знать. Беспризорники. Они покажут. Я верну тебе ключи и твои шмотки.
— Хорошо... о... очень мило с твоей стороны, — проговорила я, медленно усаживаясь на диван.
Что за вино?! Перед глазами всё плыло! Я откинулась на спинку и стала уплывать далеко-далеко во времени. Наверное, к самой Башне с Часами.
— Ты сказал — сотни лет?! — вспомнила я.
Пиовр стоял надо мной и усмехался. Но его усмешка на этот раз грустно-задумчивая.
— Очень много сотен лет. Впервые я вижу, что моё освобождение — не мираж. Но мне предстоит выбрать. Ведь если я освобожусь и убью Крейна, Бранча и их прихвостней, и даже невиновного Франкшина — все, кто в этом Городе, умрут в муках.
— Что-что? Умрут? Кто умрёт? — я мало что соображала. Сон наваливался на меня. Я чувствовала, что Пиовр говорит нечто важное, однако моё сознание беспомощно ускользало.
— Уж точно не ты, ты живучая как чёрт. Ты-то отправишься домой.
Это было последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в сон.
Сон оказался глубоким и крепким, он спас меня от похмелья. Кусок мяса, который я съела вчера и вино вместе с этим сном подкрепили мои силы. Когда я проснулась, за окном маячило серое промозглое утро, а рядом с диваном на полу лежали мои вещи, в полной сохранности. Вещи, с которыми я пришла в Город Неизвестно-Когда-и-Где и которые я считала потерянными. Все мои пальцы на ногах были целы, уши, язык, нос и глаза — тоже. Моя раненая рука оказалась перевязана бинтом с влажной примочкой, которая приятно обволакивала рану и немного снижала боль. Ещё меня кто-то укрыл довольно чистым и тёплым шерстяным одеялом.
На столике я нашла связку ключей, которую украла в первый день у Белада, а также несколько нарезанных ломтиков мяса и хлеба. Мой союзник оказался не в меру любезен! Я подумала о том, что его нужно найти и поблагодарить, прежде чем вот так вот взять и бесцеремонно покинуть тюрьму.
Мне пора возвращаться в нашу хижину. Констанция, Беатрикс и Йоко, должно быть, сильно беспокоятся, куда я запропастилась. Но уйти и не сказать спасибо гостеприимному хозяину тюрьмы я не могла.
В рюкзаке у меня нашлось кое-какое оружие и одежда. Часть одежды я взяла с собой, оружие и ключи тоже, рюкзак же брать не стала, помня уговор с Пиовром, что не выдам наше с ним сотрудничество. Ведь Йоко и Беатрикс, увидев у меня мой рюкзак, сразу могут догадаться, что я была в тюрьме. Интересно, почему Пиовр так акцентировал внимание на том, чтобы я не рассказывала своим? Я мало что понимала в этой всей истории, и решила всё же послушать нежданного товарища. А ещё мне хотелось проникнуть в тайну садовой двери. Посмотреть, выгорит дело или не выгорит. Терять мне нечего. А вот такое подспорье как Пиовр со своей армией, нам очень на руку!
Собравшись, я вышла в коридор. Там никого не было, и я не представляла, где искать Пиовра. Наверное, он со своими людьми. Или внизу, в подвалах. Или на арене-ринге. Я спустилась по лестнице вниз и вышла во двор. Все двери оказались открытыми. Самого Пиовра и его Мозгов не видно. Неужели не судьба с ним повидаться?
Оказалось — правда не судьба. Возле тюрьмы меня ждал единственный человек из Патруля — тот самый Хатук. Он поглядел на меня весьма осмысленно и заявил безапелляционным тоном:
— Господин велел отвести тебя в город.
— Э... я бы хотела... с ним поговорить, вот, — немного растерявшись, попыталась попросить я.
Хатук повторил более строго, настойчиво и будто объясняя не выученный урок ребёнку:
— Господин велел отвести тебя в город.
— А... вот как. Ну так я и сама могу найти дорогу! — я повернулась на сто восемьдесят градусов и приготовилась зашагать в уже знакомую сторону мимо ущелья, где вдали виднелись мрачные серые строения.
Но Хатук настойчиво зашагал рядом:
— Господин велел отвести тебя в город.
Вот упрямый как баран!
— Ладно, веди, — разрешила я.
Не стоит и упоминать, что мы не разговаривали. Хатук вряд ли был твердолобым солдафоном, полностью зомбированным дисциплиной. Но он предан и верен своему сеньору. Свою работу он выполнил чётко и качественно: довёл меня до поворота на главную дорогу, ведущую в город, выведя за забор. По этой самой дороге выезжал каждую ночь их фургон на патрулирование. Как дальше идти, я знала.
Я ушла с территории тюрьмы, не оглядываясь. Рассвет в городе продолжался. Коварный ядовитый туман отступал. Вместе с туманом и отступали кошмары ночи. Я содрогнулась, вспоминая увиденное вчера, перед тем как я попала к Татуировщику. Как стала свидетелем жуткой гибели какого-то человека, и ничего не сделала, чтоб его спасти. После рассказа Пиовра я многое поняла про этот город и про этих людей, стоящих за всем этим. Здесь была система власти, настоящая машина жестокости и беспринципности, и каждый, кто попадал в эту машину безвольной марионеткой, неминуемо перемешивался как фарш в мясорубке. От этого становилось ещё более страшно. И от осознания этого у меня в глубине души поднимался гнев.
Я была намерена изменить существующий порядок вещей. Пиовр ведь тоже хотел этого. Ему чего-то не хватало. Маленькой помощи. У него было всё — громадная армия, хитрый и изощрённый ум головореза-костоправа — под стать уму его мучителей-садистов. У меня же не было ничего, однако кое-что я могла дать Пиовру, что ему не хватало.
"Почему я верю ему?" — в который раз задумалась я.
Это может быть ловушка.
Или всё же нет? Стоит ведь отдать ему должное: второй раз я возвращаюсь из его тюрьмы при всех двадцати пальцах на руках и ногах.
Так и быть, я помогу ему.
Мои "дружки" не спали. Констанция встретила меня долгим внимательным взглядом. Я ожидала, что она первой спросит, где я была, но она не спросила ничего. А просто сказала:
— Подождите немного, и я приведу вам моряка. Никуда не уходите отсюда.
Потом она убежала. Я поднялась в хижину, поскольку с Констанцией мы встретились у подножия скалы. Она догадалась, что банку я Татуировщику передала и о лодке договорилась.
Беатрикс и Йоко засыпали меня вопросами:
— Клот, где ты была так долго? Ты где-то переночевала? Мы беспокоились!
— Ты была в верхней части города? Мы слышали, как совсем близко к Окраине проезжал этот ужасный фургон Пиовра!
— Почему ты так долго?
— Удалось ли договориться с Татуировщиком? Расскажи нам про него!
На все вопросы я отвечала сдержано и многое привирала:
— Да, я была у Татуировщика. Мне пришлось долго отсиживаться за бочками в подворотне возле его дома, потому что там ходили охранники. Потом они наконец ушли, я и отправилась добыть еду. Да, договориться удалось. Он сначала ерепенился. Но потом обещал нам лодку через два дня, не раньше. Говорил что-то про Чаячий Причал.
— А где ты раздобыла еду? — Йоко пытливо взглянул на меня.
— Я совершила кое-какую махинацию. Обмен. Кое-что сделала для кого-то... из наших, ну, из Воришек. И мне дали еду, — соврала я. Потому что Йоко подозрительно и пристально слушал всё, что я ему заливаю. Он не верил мне, хоть и молчал про это. Даже несмотря на то, что я старалась выглядеть убедительной.
Откуда у него такой скептицизм? Что с ним вообще такое? Всё меньше и меньше мне нравилось его поведение.
— Ты встретила воришек ночью? Это был Шустик? — спросила Беатрикс.
— Нет. Это были ребята, которые... Мы виделись с ними, когда отбили те булочки у Крысаков. Те зеваки. Это не важно. Главное, у нас есть еда. Держите. Это мясо.
Мясо ребят порадовало. Полуголодные, они смолотили его подчистую за полторы минуты. Меня беспокоил другой вопрос. Совсем другой.
— Где Шустик, он приходил сюда?
— Мы не знаем, — пожала плечами Беатрикс. — Констанция велела нам сидеть в хижине и не высовываться до того, как ты вернёшься.
— Да, сама она паслась неподалёку. Может, Шустик и приходил, — поддержал Риббок.
— Слушайте. Я кое-что недавно слышала. Те Крысаки... Они говорили про большой изумруд, — вот чёрт дёрнул меня это сказать!
Но до меня всё дошло, когда Пиовр начал рассказывать про камни, и я сопоставила слова про Изумруды как про устройства, мешающие Крейну и Бранчу следить за нами через свой туман. Пиовр говорил о Малых и Больших Кристаллах Франкшина. Так он их называл.
— Что за изумруд? — всполошились ребята.
— Это не просто изумруд. Это штуковина, про которую говорили Констанция и Шустик. Что это что-то вроде генератора защитного поля, которое поможет нам скрыть лодку от их камер видеонаблюдения. Фиг знает, как это работает. Но я уверена, что одна из этих штук у Крысаков. Мне нужно поговорить на эту тему с Констанцией и Шустиком.
Йоко и Беатрикс потрясённо замолчали. Я бы вздохнула с облегчением, если б они сейчас возмущённо закричали, что за чушь я порю. Но нет. Они поверили. И я ещё раз крепко пожалела, что распустила язык.
— Если она у Крысаков, надо пойти и взять. Нам она нужнее, — уверенно заявил Риббок. — Я хочу попасть домой.
— Мы должны всё как следует обсудить с Констанцией. Она лучше знает Крысаков и как к ним подойти, — попыталась призвать я к благоразумию.
— Да что тут обсуждать?! — едва не взорвался Йоко. — Нужно спуститься к ним в подвал, найти их главного и потребовать, чтоб отдали нам!
— Какой ты наивный, — покачала я головой. — Дурачок. Это я ещё очень мягко говорю. Да ты болван, Йоко Риббок. Не далее как вчера главарь Крысаков едва не выбил тебе последние зубы, а ты чуть не наложил в штаны!
— Да я... да ты... — начал кипеть Йоко.
Беатрикс примирительно положила ему руку на плечо:
— Т-с. Она права. Давай всё обдумаем и обсудим.
Я тем временем выглянула через окошко хижины и увидела гуляющего по морскому берегу Шустика. Он бросал камушки в воду, весело бежал, удаляясь от нас. Редкостная удача!
— Я сейчас. Там Шустик.
— Эй! Констанция велела никуда не уходить, пока она не вернётся с моряком! — возмущённо крикнул Йоко, воображая себя командиром отряда. Я еле удержалась, чтоб не показать ему неприличный жест.
Я хотела поговорить в первую очередь с Шустиком про Садовую Дверь. Во-первых, он с нами не так знаком и дружен, как Констанция. Констанция могла и догадаться о моей запретной сделке. Во-вторых, раз Шустик имеет довольно большой вес у местных беспризорников, это могло помочь.
Догнала мальчишку, когда он почти уже убежал в сторону города.
— Эй, Шустик! Поди сюда.
— Чего тебе? — взглянул он на меня лукавыми глазками из-под кепчонки. Морской ветер трепал его светлые волосы. И мои тоже.
Я подошла к нему, шурша подошвами по неровным камням. Море шумело. Наверное, точно также где-то и когда-то Пиовр и его возлюбленная Аделия ходили по морскому бережку, пока не подошли к Крейну и Бранчу, что-то выделывающим на кромке волн в наступивших сумерках.
— Где находится Садовая Дверь? — без обиняков приступила я к допросу.
Шустик склонил голову на другой бок. Прищурился. Нехороший знак. Я ведь не до конца придумала легенду. Пока я возвращалась из Тюрьмы к Окраине, я думала про Изумруд. Вот почему я так с пылу с жару и с лёту неосторожно ляпнула про "большой изумруд" Йоко и Беатрикс.
— Зачем тебе?
— Надо.
— Кто тебе сказал?
Нехороший вопрос.
— Не скажу. Я много где была, много рыскала и много чего видела. Я не сижу, боясь высунуть нос и дрожа на ветру как рак в своей раковине, — как можно наглее и бесшабашнее заявила я.
Шустику понравился мой деловой тон.
— Про Садовую Дверь знают только Основатели. Они очень охраняют её. Там находится такая же штука, из-за которой тебе чуть не оттяпало твою правую ладонь, — бесцеремонно заявил парнишка. — Известное дело, что Садовая Дверь находится в Саду.
— Как попасть в Сад? Что рядом с ним?
— Сад наверху, — Шустик указал прямо пальцем в небо, но я прекрасно поняла его. — Вот там, ага. Ума не приложу, зачем тебе туда, и кто тебе сказал про эту дверь. Но я бы на твоём месте держался б от неё подальше.
— Так где? Где ориентиры? Я не видела ни одного дерева в городе. Неужели есть сад?
— Есть сад. Кладбищенский. Около разрушенной церкви. Где дом Татуировщика, знаешь? Так вот, там есть оградка, перелезаешь её, оказываешься во дворе. В углу стоят бочки и коробки и большущая стена. По бочкам лезешь на эту стену, до парапета. Карабкаешься — там ещё один забор. Это и есть забор той самой разрушенной церкви. Кладбище и деревца увидишь сразу. Ну а садовая дверь... Там холм такой, в холме тоннель, и там же эта дверь. Её не открыть. Единственный ключ к ней у Белада.
"А мне так и сказали, что он есть в той связке", — чуть не брякнула я.
Внезапно до меня дошло ещё одно досадное открытие-недоразумение. Связка ключей огромная и тяжеловесная, а я так и не удосужилась узнать у Пиовра, какой нужный ключ! Придётся перебирать все ключи. Их там сто штук или около того. Хотя, спроси я это у Пиовра, толку от его ответа наверняка было бы мало, наверняка ведь и он сам не знал!
— Ты чё, сваландаешься туда? — Шустик закатил глазки.
— Я хочу посмотреть. Просто посмотреть.
— Ты, конечно, Сорвиголова всех Сорвиголов после этого. Когда пойдёшь туда, не забудь предупредить свою девушку и своего парня, чтоб они тебя не ждали уже никогда.
— Что, так всё серьёзно и смертельно?
— Да не то слово. Мой тебе совет — не ходи туда. Кто бы тебе ни говорил. Всё-таки кто ж тебе сказал? Крысаки небось?
— Я не вожусь с Крысаками.
— Да я не про то! Ты небось одного из них прижала, он и разболтал! — Шустик уважительно-добродушно пнул меня. И улыбнулся своей догадке. Тут же его лицо сделалось серьёзным: — Забей. Будем считать, что это так. Я тебе всё сказал, дальше решать тебе, хочешь ты свернуть себе шею или вогнать кол в задницу или пока ещё не хочешь.
Шустик внезапно развернулся и пошёл прочь, продолжая идти к городу. Несколько раз он оглядывался и многозначительно смотрел на меня. В мою голову закрались опасения, правильно ли я сделала, что спросила про Садовую Дверь именно его? Может, лучше было бы спросить Констанцию. Но в тот момент, когда я увидела его, я решила, что его спросить будет лучше. Замкнутый круг.
— Просьба. Да, просьба, — поправился он тут же.
— Валяй... — проговорила я, окосевшая от вина. Я начала воспринимать всё происходящее совсем уж в радужном свете. И будто Пиовр — не враг, который чуть не лишил меня какой-нибудь важной части тела, а закадычный приятель.
— Никто. Слышишь — никто. Даже твои дружки. Особенно твои дружки! — подчеркнул Пиовр. — Не должны знать о нашей сделке. Ты поклянёшься мне в этом?
Я уставилась на него, не совсем догоняя. Бывший костоправ пояснил:
— За мной следят. За тобой следят. Через туман. Камушек Франкшина ты в любой момент можешь посеять, усекла? Расскажешь дружкам — они могут оказаться не такими стойкими как ты, если их схватят и начнут пытать. Никто не должен знать, что мы в сговоре. Ни при каких обстоятельствах. До самого конца. Я серьёзно.
— Я... понимаю, — кивнула я, чуть не икнув.
— Крейн не идиот. То, что он до сих пор ничего не заподозрил — я считаю чудом. В любой момент либо он, либо Бранч могут догадаться о моём шоу, которое я много сотен лет разыгрываю перед ними. Но этот момент должен наступить уже после того, как садовая дверь будет открыта.
— Ясно... — проговорила я. — И я клянусь.
— Где эта Садовая дв... дверь? — уже немного заплетающимся языком спросила я.
— Твои дружки должны знать. Беспризорники. Они покажут. Я верну тебе ключи и твои шмотки.
— Хорошо... о... очень мило с твоей стороны, — проговорила я, медленно усаживаясь на диван.
Что за вино?! Перед глазами всё плыло! Я откинулась на спинку и стала уплывать далеко-далеко во времени. Наверное, к самой Башне с Часами.
— Ты сказал — сотни лет?! — вспомнила я.
Пиовр стоял надо мной и усмехался. Но его усмешка на этот раз грустно-задумчивая.
— Очень много сотен лет. Впервые я вижу, что моё освобождение — не мираж. Но мне предстоит выбрать. Ведь если я освобожусь и убью Крейна, Бранча и их прихвостней, и даже невиновного Франкшина — все, кто в этом Городе, умрут в муках.
— Что-что? Умрут? Кто умрёт? — я мало что соображала. Сон наваливался на меня. Я чувствовала, что Пиовр говорит нечто важное, однако моё сознание беспомощно ускользало.
— Уж точно не ты, ты живучая как чёрт. Ты-то отправишься домой.
Это было последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в сон.
Сон оказался глубоким и крепким, он спас меня от похмелья. Кусок мяса, который я съела вчера и вино вместе с этим сном подкрепили мои силы. Когда я проснулась, за окном маячило серое промозглое утро, а рядом с диваном на полу лежали мои вещи, в полной сохранности. Вещи, с которыми я пришла в Город Неизвестно-Когда-и-Где и которые я считала потерянными. Все мои пальцы на ногах были целы, уши, язык, нос и глаза — тоже. Моя раненая рука оказалась перевязана бинтом с влажной примочкой, которая приятно обволакивала рану и немного снижала боль. Ещё меня кто-то укрыл довольно чистым и тёплым шерстяным одеялом.
На столике я нашла связку ключей, которую украла в первый день у Белада, а также несколько нарезанных ломтиков мяса и хлеба. Мой союзник оказался не в меру любезен! Я подумала о том, что его нужно найти и поблагодарить, прежде чем вот так вот взять и бесцеремонно покинуть тюрьму.
Мне пора возвращаться в нашу хижину. Констанция, Беатрикс и Йоко, должно быть, сильно беспокоятся, куда я запропастилась. Но уйти и не сказать спасибо гостеприимному хозяину тюрьмы я не могла.
В рюкзаке у меня нашлось кое-какое оружие и одежда. Часть одежды я взяла с собой, оружие и ключи тоже, рюкзак же брать не стала, помня уговор с Пиовром, что не выдам наше с ним сотрудничество. Ведь Йоко и Беатрикс, увидев у меня мой рюкзак, сразу могут догадаться, что я была в тюрьме. Интересно, почему Пиовр так акцентировал внимание на том, чтобы я не рассказывала своим? Я мало что понимала в этой всей истории, и решила всё же послушать нежданного товарища. А ещё мне хотелось проникнуть в тайну садовой двери. Посмотреть, выгорит дело или не выгорит. Терять мне нечего. А вот такое подспорье как Пиовр со своей армией, нам очень на руку!
Собравшись, я вышла в коридор. Там никого не было, и я не представляла, где искать Пиовра. Наверное, он со своими людьми. Или внизу, в подвалах. Или на арене-ринге. Я спустилась по лестнице вниз и вышла во двор. Все двери оказались открытыми. Самого Пиовра и его Мозгов не видно. Неужели не судьба с ним повидаться?
Оказалось — правда не судьба. Возле тюрьмы меня ждал единственный человек из Патруля — тот самый Хатук. Он поглядел на меня весьма осмысленно и заявил безапелляционным тоном:
— Господин велел отвести тебя в город.
— Э... я бы хотела... с ним поговорить, вот, — немного растерявшись, попыталась попросить я.
Хатук повторил более строго, настойчиво и будто объясняя не выученный урок ребёнку:
— Господин велел отвести тебя в город.
— А... вот как. Ну так я и сама могу найти дорогу! — я повернулась на сто восемьдесят градусов и приготовилась зашагать в уже знакомую сторону мимо ущелья, где вдали виднелись мрачные серые строения.
Но Хатук настойчиво зашагал рядом:
— Господин велел отвести тебя в город.
Вот упрямый как баран!
— Ладно, веди, — разрешила я.
Не стоит и упоминать, что мы не разговаривали. Хатук вряд ли был твердолобым солдафоном, полностью зомбированным дисциплиной. Но он предан и верен своему сеньору. Свою работу он выполнил чётко и качественно: довёл меня до поворота на главную дорогу, ведущую в город, выведя за забор. По этой самой дороге выезжал каждую ночь их фургон на патрулирование. Как дальше идти, я знала.
Я ушла с территории тюрьмы, не оглядываясь. Рассвет в городе продолжался. Коварный ядовитый туман отступал. Вместе с туманом и отступали кошмары ночи. Я содрогнулась, вспоминая увиденное вчера, перед тем как я попала к Татуировщику. Как стала свидетелем жуткой гибели какого-то человека, и ничего не сделала, чтоб его спасти. После рассказа Пиовра я многое поняла про этот город и про этих людей, стоящих за всем этим. Здесь была система власти, настоящая машина жестокости и беспринципности, и каждый, кто попадал в эту машину безвольной марионеткой, неминуемо перемешивался как фарш в мясорубке. От этого становилось ещё более страшно. И от осознания этого у меня в глубине души поднимался гнев.
Я была намерена изменить существующий порядок вещей. Пиовр ведь тоже хотел этого. Ему чего-то не хватало. Маленькой помощи. У него было всё — громадная армия, хитрый и изощрённый ум головореза-костоправа — под стать уму его мучителей-садистов. У меня же не было ничего, однако кое-что я могла дать Пиовру, что ему не хватало.
"Почему я верю ему?" — в который раз задумалась я.
Это может быть ловушка.
Или всё же нет? Стоит ведь отдать ему должное: второй раз я возвращаюсь из его тюрьмы при всех двадцати пальцах на руках и ногах.
Так и быть, я помогу ему.
Мои "дружки" не спали. Констанция встретила меня долгим внимательным взглядом. Я ожидала, что она первой спросит, где я была, но она не спросила ничего. А просто сказала:
— Подождите немного, и я приведу вам моряка. Никуда не уходите отсюда.
Потом она убежала. Я поднялась в хижину, поскольку с Констанцией мы встретились у подножия скалы. Она догадалась, что банку я Татуировщику передала и о лодке договорилась.
Беатрикс и Йоко засыпали меня вопросами:
— Клот, где ты была так долго? Ты где-то переночевала? Мы беспокоились!
— Ты была в верхней части города? Мы слышали, как совсем близко к Окраине проезжал этот ужасный фургон Пиовра!
— Почему ты так долго?
— Удалось ли договориться с Татуировщиком? Расскажи нам про него!
На все вопросы я отвечала сдержано и многое привирала:
— Да, я была у Татуировщика. Мне пришлось долго отсиживаться за бочками в подворотне возле его дома, потому что там ходили охранники. Потом они наконец ушли, я и отправилась добыть еду. Да, договориться удалось. Он сначала ерепенился. Но потом обещал нам лодку через два дня, не раньше. Говорил что-то про Чаячий Причал.
— А где ты раздобыла еду? — Йоко пытливо взглянул на меня.
— Я совершила кое-какую махинацию. Обмен. Кое-что сделала для кого-то... из наших, ну, из Воришек. И мне дали еду, — соврала я. Потому что Йоко подозрительно и пристально слушал всё, что я ему заливаю. Он не верил мне, хоть и молчал про это. Даже несмотря на то, что я старалась выглядеть убедительной.
Откуда у него такой скептицизм? Что с ним вообще такое? Всё меньше и меньше мне нравилось его поведение.
— Ты встретила воришек ночью? Это был Шустик? — спросила Беатрикс.
— Нет. Это были ребята, которые... Мы виделись с ними, когда отбили те булочки у Крысаков. Те зеваки. Это не важно. Главное, у нас есть еда. Держите. Это мясо.
Мясо ребят порадовало. Полуголодные, они смолотили его подчистую за полторы минуты. Меня беспокоил другой вопрос. Совсем другой.
— Где Шустик, он приходил сюда?
— Мы не знаем, — пожала плечами Беатрикс. — Констанция велела нам сидеть в хижине и не высовываться до того, как ты вернёшься.
— Да, сама она паслась неподалёку. Может, Шустик и приходил, — поддержал Риббок.
— Слушайте. Я кое-что недавно слышала. Те Крысаки... Они говорили про большой изумруд, — вот чёрт дёрнул меня это сказать!
Но до меня всё дошло, когда Пиовр начал рассказывать про камни, и я сопоставила слова про Изумруды как про устройства, мешающие Крейну и Бранчу следить за нами через свой туман. Пиовр говорил о Малых и Больших Кристаллах Франкшина. Так он их называл.
— Что за изумруд? — всполошились ребята.
— Это не просто изумруд. Это штуковина, про которую говорили Констанция и Шустик. Что это что-то вроде генератора защитного поля, которое поможет нам скрыть лодку от их камер видеонаблюдения. Фиг знает, как это работает. Но я уверена, что одна из этих штук у Крысаков. Мне нужно поговорить на эту тему с Констанцией и Шустиком.
Йоко и Беатрикс потрясённо замолчали. Я бы вздохнула с облегчением, если б они сейчас возмущённо закричали, что за чушь я порю. Но нет. Они поверили. И я ещё раз крепко пожалела, что распустила язык.
— Если она у Крысаков, надо пойти и взять. Нам она нужнее, — уверенно заявил Риббок. — Я хочу попасть домой.
— Мы должны всё как следует обсудить с Констанцией. Она лучше знает Крысаков и как к ним подойти, — попыталась призвать я к благоразумию.
— Да что тут обсуждать?! — едва не взорвался Йоко. — Нужно спуститься к ним в подвал, найти их главного и потребовать, чтоб отдали нам!
— Какой ты наивный, — покачала я головой. — Дурачок. Это я ещё очень мягко говорю. Да ты болван, Йоко Риббок. Не далее как вчера главарь Крысаков едва не выбил тебе последние зубы, а ты чуть не наложил в штаны!
— Да я... да ты... — начал кипеть Йоко.
Беатрикс примирительно положила ему руку на плечо:
— Т-с. Она права. Давай всё обдумаем и обсудим.
Я тем временем выглянула через окошко хижины и увидела гуляющего по морскому берегу Шустика. Он бросал камушки в воду, весело бежал, удаляясь от нас. Редкостная удача!
— Я сейчас. Там Шустик.
— Эй! Констанция велела никуда не уходить, пока она не вернётся с моряком! — возмущённо крикнул Йоко, воображая себя командиром отряда. Я еле удержалась, чтоб не показать ему неприличный жест.
Я хотела поговорить в первую очередь с Шустиком про Садовую Дверь. Во-первых, он с нами не так знаком и дружен, как Констанция. Констанция могла и догадаться о моей запретной сделке. Во-вторых, раз Шустик имеет довольно большой вес у местных беспризорников, это могло помочь.
Догнала мальчишку, когда он почти уже убежал в сторону города.
— Эй, Шустик! Поди сюда.
— Чего тебе? — взглянул он на меня лукавыми глазками из-под кепчонки. Морской ветер трепал его светлые волосы. И мои тоже.
Я подошла к нему, шурша подошвами по неровным камням. Море шумело. Наверное, точно также где-то и когда-то Пиовр и его возлюбленная Аделия ходили по морскому бережку, пока не подошли к Крейну и Бранчу, что-то выделывающим на кромке волн в наступивших сумерках.
— Где находится Садовая Дверь? — без обиняков приступила я к допросу.
Шустик склонил голову на другой бок. Прищурился. Нехороший знак. Я ведь не до конца придумала легенду. Пока я возвращалась из Тюрьмы к Окраине, я думала про Изумруд. Вот почему я так с пылу с жару и с лёту неосторожно ляпнула про "большой изумруд" Йоко и Беатрикс.
— Зачем тебе?
— Надо.
— Кто тебе сказал?
Нехороший вопрос.
— Не скажу. Я много где была, много рыскала и много чего видела. Я не сижу, боясь высунуть нос и дрожа на ветру как рак в своей раковине, — как можно наглее и бесшабашнее заявила я.
Шустику понравился мой деловой тон.
— Про Садовую Дверь знают только Основатели. Они очень охраняют её. Там находится такая же штука, из-за которой тебе чуть не оттяпало твою правую ладонь, — бесцеремонно заявил парнишка. — Известное дело, что Садовая Дверь находится в Саду.
— Как попасть в Сад? Что рядом с ним?
— Сад наверху, — Шустик указал прямо пальцем в небо, но я прекрасно поняла его. — Вот там, ага. Ума не приложу, зачем тебе туда, и кто тебе сказал про эту дверь. Но я бы на твоём месте держался б от неё подальше.
— Так где? Где ориентиры? Я не видела ни одного дерева в городе. Неужели есть сад?
— Есть сад. Кладбищенский. Около разрушенной церкви. Где дом Татуировщика, знаешь? Так вот, там есть оградка, перелезаешь её, оказываешься во дворе. В углу стоят бочки и коробки и большущая стена. По бочкам лезешь на эту стену, до парапета. Карабкаешься — там ещё один забор. Это и есть забор той самой разрушенной церкви. Кладбище и деревца увидишь сразу. Ну а садовая дверь... Там холм такой, в холме тоннель, и там же эта дверь. Её не открыть. Единственный ключ к ней у Белада.
"А мне так и сказали, что он есть в той связке", — чуть не брякнула я.
Внезапно до меня дошло ещё одно досадное открытие-недоразумение. Связка ключей огромная и тяжеловесная, а я так и не удосужилась узнать у Пиовра, какой нужный ключ! Придётся перебирать все ключи. Их там сто штук или около того. Хотя, спроси я это у Пиовра, толку от его ответа наверняка было бы мало, наверняка ведь и он сам не знал!
— Ты чё, сваландаешься туда? — Шустик закатил глазки.
— Я хочу посмотреть. Просто посмотреть.
— Ты, конечно, Сорвиголова всех Сорвиголов после этого. Когда пойдёшь туда, не забудь предупредить свою девушку и своего парня, чтоб они тебя не ждали уже никогда.
— Что, так всё серьёзно и смертельно?
— Да не то слово. Мой тебе совет — не ходи туда. Кто бы тебе ни говорил. Всё-таки кто ж тебе сказал? Крысаки небось?
— Я не вожусь с Крысаками.
— Да я не про то! Ты небось одного из них прижала, он и разболтал! — Шустик уважительно-добродушно пнул меня. И улыбнулся своей догадке. Тут же его лицо сделалось серьёзным: — Забей. Будем считать, что это так. Я тебе всё сказал, дальше решать тебе, хочешь ты свернуть себе шею или вогнать кол в задницу или пока ещё не хочешь.
Шустик внезапно развернулся и пошёл прочь, продолжая идти к городу. Несколько раз он оглядывался и многозначительно смотрел на меня. В мою голову закрались опасения, правильно ли я сделала, что спросила про Садовую Дверь именно его? Может, лучше было бы спросить Констанцию. Но в тот момент, когда я увидела его, я решила, что его спросить будет лучше. Замкнутый круг.
