Возвращаться в Хижину не хотелось. У меня нет ничего общего с этими ребятами. У Йоко какая-то тайна. Это и объясняет его нелюбезное поведение по отношению ко мне. Беатрикс хоть и растеряна и напугана, но стойко держится. Она во всём полагается на авторитет Йоко, не отходит от него ни на шаг. Поддерживает, стоит рядом с ним, и когда я что-то говорю, а Йоко возражает, даже если он не прав. Оно и понятно, она знает его дольше, верит ему больше, тем более что они оба старше меня. А по опыту — ну точно слепые котята. Маленькие девочка и мальчик. Я вспомнила невольно Грэнжера, как он их охарактеризовал. Дети, да и только!
Теперь тайна появилась и у меня. По этой же причине я не хотела показываться им на глаза. У меня появился союзник, как ресурс, с помощью которого мы можем вернуться домой. Перспективы весьма туманны. Всё шатко, валко, размыто, нечётко.
Я села прямо на холодные влажные камни и принялась смотреть на море. Расслабляющее занятие, от которого кайфуют многие, отправляющиеся в долгожданный отпуск. О да, расслабляющее, если ты не в Городе Неизвестно-Когда-и-Где с девяносто девяти процентными шансами остаться тут навсегда и с однопроцентным шансом умереть от разных и самых сумасшедших причин. Я мрачно вглядывалась в пелену за горизонтом. Линия горизонта, где серое море перетекало в не менее серую мглу неба, была неточной. Там тоже туман. Я не видела там ни островов, ни скал. Если я побуду наверху, на Разломе или над Разломом, то увижу ли я тот Высокий Утёс?
В том, что я очутилась на улице, в нескольких сотнях метрах от хижины, у меня появилось преимущество. Я первой увидела нашего ещё одного союзника. Человека, который в страшном риске вступил с нами в сговор и согласился провести лодку мимо мин. Человека, который не побоялся встретить смерть лицом к лицу, если вдруг нас схватят или у нас не получится. Моряка.
Он рослый, широкоплечий, лет двадцати пяти. Рядом с ним Констанция казалась совсем крохой. Но девчонка шла невозмутимо, задорно заглядывая ему снизу вверх в его обветренное загорелое лицо, что-то ему говорила, он отвечал. Он улыбался непринуждённо, бесхитростно, просто и искренне, как и сама маленькая воровка. Его светло-рыжеватые волосы, длиной примерно до плеч, развевались на ветру.
По-видимому, Констанцию он знал давно. Со стороны их можно было принять за брата и сестру. Пока они доходили до меня, я считывала походку, манеры и жесты этого молодого человека. И он мне понравился. Он производил впечатление того, в жизни которого не было места трагедиям и разочарованиям. Он ослепительно улыбался в лицо мрачному серому морю и туманному воздуху, пропахшему интригами, подлостью и ужасом.
Они подошли. Моряк был настоящим моряком — в высоких старых сапогах, потёртых брюках и старой грязноватой тельняшке.
— Теперь он с нами, — с выражением выполненного дела на лице презентовала Констанция.
Моряк протянул широкую ладонь для рукопожатия:
— Гилберт Дак.
Я ответила на приветствие:
— Клот. Клот Итчи.
— Так ты одна из тех, кто рвётся на Башню? — в его взгляде читались неподдельное удивление и интерес.
— Не то что бы "рвётся", — пояснила я. — Насколько нам сказали, это единственный способ вернуться из Города Неизвестно-Когда-и-Где.
— Вернуться... — моряк по имени Гилберт Дак задумчиво посмотрел вдаль, в море. — И вы как следует всё продумали? Вы можете умереть. Даже с большей вероятностью вы погибните.
— Нам нечего терять. Мы понимаем, на что идём. Одна из нас видит кошмары, и за ней сейчас охотятся Хозяева. Так ты поможешь нам? — я пытливо взглянула на моряка.
— Да, я помогу вам, — после незначительной паузы с готовностью ответил он.
— Что мы тебе должны за это?
— О... немногое. Мне нужна карта. Карта кромки берега на подступах к Высокому Утёсу, вот и всё. Ещё один из тех зелёных камней, желательно побольше. Ну и лодка нужна.
— Карта... Сейчас, — я вспомнила и вытащила её из-за пазухи. Накануне я положила её туда, её мне вернул Пиовр вместе со всеми моими вещами. Это была та самая карта, которую я украла у Сторожа на маяке.
— Поразительно! — Гилберт разложил карту на камнях, присев рядом на корточки. — Это то, что нужно!
Он поднял на меня глаза и улыбнулся с искренней радостью.
— Насчёт зелёного камня — я пока решаю этот вопрос. А лодка должна быть у Чаячьего причала через ночь. Так сказал Татуировщик. Ты знаешь, где Чаячий причал?
— Я знаю, — поддержала Констанция.
— Так как мы оплатим твою услугу? — повторила я свой вопрос для Гилберта. Лучше сразу, на берегу, договориться о цене.
Но моряк покачал головой:
— Мне ничего не нужно.
— Для чего ты нам помогаешь? — допытывалась я. Должен же быть у него резон связываться с нами?
Но следующий ответ сказал сам за себя:
— Констанция мой друг, — Гилберт тепло взглянул на девочку. Может быть, правда, они родственники?
Как редко бывает, чтобы кто-то бескорыстно помогал ближнему. Редко, но бывает. За один день я в этом враждебном холодном месте обрела аж двух верных союзников. Гилберту я поверила сразу. Пиовру — не до конца. Вера в Пиовра была сопряжена с огромным риском. Всё-таки он безумец, маньяк и головорез. И он не был другом Констанции.
— А я вам помогаю — я тебе уже говорила, почему, — заявила воровка таким тоном, что стало понятно, что спрашивать уже незачем об этом.
Гилберт же не задавал вообще лишних вопросов. Либо он слишком умён, либо Констанция накануне объяснила ему всё. Он долго и сосредоточенно рассматривал карту:
— Посмотрите, — привлёк он наше внимание. — Вот это — Чаячий Причал. От него мы проплывём семьсот метров к северо-западу, к молу, а оттуда — на северо-восток. Вот тут начинается зона мин.
— Ты плавал там? — с нескрываемым любопытством спросила я.
— Удил рыбу.
— Здесь есть рыба? — ещё больше удивилась я.
— Тс, — приложила Блайми палец к губам. — Об этом не разглагольствуют в полный голос.
Гилберт добавил, понизив голос:
— Официально еды в городе нет. Её контролирует Неряха. Либо поставками занимается Бранч, который умеет выходить вовне. Но у мола есть место, куда заплывает рыба извне. Случайно. И её можно ловить.
— Сегодня у нас будет рыба на обед. Я пойду отнесу Беатрикс и Йоко выпотрошить её, — похвасталась Констанция, покрутив мешком перед нами. Гилберт весело подмигнул ей, воровка убежала в сторону хижины.
Мы остались с картой. Я догадалась, что в Городе Неизвестно-Когда-и-Где в некоторых местах есть эти самые "разломы", где пространство истончалось и в Город могли проникать и попадать предметы, люди, рыба, прочие животные из "нашего" мира и времени. Путь в Город был открыт через эти дыры. Путь из Города сулил жуткую мучительную смерть либо ранение и уродство, примером чему служила моя плохо функционирующая правая кисть.
— Тебя знают Основатели? — спросила я.
— Нет, навряд ли. Они никогда не интересовались мной.
— Ты живёшь в верхней части города?
— Да, она больше, чем эта. И там безопаснее. Если не привлекать лишнего внимания Основателей, они не замечают тебя. На рыбную ловлю выхожу обычно на рассвете. Эту часть города, признаюсь, не люблю. Она меньше, и ночами здесь не спокойно. Патрулю Пиовра лучше не попадаться. Вам повезло, что вы тут сидите, сюда ему заезжать не удобно. Но имейте в виду, что однажды его люди могут заинтересоваться вашей хижиной и дойти сюда пешком.
Гилберт говорил серьёзно. Предостерегал нас. Так и хотелось ему объяснить, что Пиовр нам не враг, что я уже два раза была у него! Но нельзя. Клятва есть клятва, тем более клятва с бывшим костоправом-пальцеотрезателем, скреплённая вином.
Я испугалась, что я слишком могла выдать себя, облизывая губы и не разрешая себе раскрыть тайну ещё одного нашего нежданного союзника. Поэтому быстро сменила тему:
— Как давно ты здесь?
— Сколько себя помню. Очень давно.
— Э... так ты тут родился и вырос? Или как?
— Нет, я тут не родился, не вырос и вряд ли постарею. Здесь не стареют, не меняются. Я смутно помню, где я родился и вырос. Кажется, это была небольшая деревня под названием Невелнигарп. И кажется, это был тысяча девятьсот двенадцатый, когда я ушёл удить рыбу, начался шторм, мою лодку перевернуло и я в тумане чудом доплыл до берега. А потом я жил здесь, по моим ощущениям прошло лет тридцать. Но я сомневаюсь. Тут что-то не то со временем, мы все это подмечаем.
По мере того как моряк по имени Гилберт Дак рассказывал эту историю, мне всё становилось не по себе. Потому что эту историю я слышала недавно... день назад... неделю назад... пять лет назад... из уст старой дамы Марианны из Невелнигарп. Молодого старшего брата её звали Гилберт, и он без вести пропал, уплыв удить рыбу, также в тысяча девятьсот двенадцатом году.
Но следующее то, что он рассказал, грустно глядя в море, полностью подтвердило верность моих догадок:
— У меня была маленькая сестра, её звали Марианна. Иногда очень по ней скучаю. Констанция мне как сестра, она такого же возраста, может, чуток постарше. Марианна сейчас наверное уже большая, цветущая молодая девушка, должно быть красавица. Либо она давным-давно умерла от старости, но про такое лучше не думать. Лучше думать, что она красавица.
Я замкнулась. Не говорить же Гилберту, что его сестра — девяносто семилетняя старуха? Которая тоже помнит его и до сих пор тоскует. Это слишком горько и болезненно.
— Здесь не важно, из какого ты города, из какого ты года. Здесь важно само течение. Как-то можно жить, можно наблюдать за теми, кто сюда приходит. Пока не поднимаешь шуму — тебя не замечают, и ты спокойно живёшь. Констанция хочет свести счёты с Основателями. Получится у неё с вашей помощью или вы все погибнете — выбор за вами. Я помогу вам, и если будет нужно, тоже погибну вместе с вами. Я прожил насыщенную жизнь.
Этот Гилберт рассуждает как старик. Да и не мудрено, ведь ему по факту более ста десяти лет, если считать год, когда он родился и приплюсовать к две тысяча второму, который сейчас остался в "нашем" мире. Он хороший, честный, открытый, отзывчивый человек. Мне очень бы не хотелось, чтобы он погиб.
— Надеюсь, мы не погибнем и у нас всё получится, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно бодрее.
— Да, мы можем надеяться. Иногда остаётся только это. — Моряк перевёл взгляд с моря на меня: — Ты не хочешь пойти пообедать? Я помогу вам освежевать и пожарить рыбу.
— Хорошая мысль, — улыбнулась я.
На лодке я поплыла
Близ призрачных улиц во мгле,
И вдруг заметила я
Таинственный огонь вдалеке
Обед сблизил нас. Мы расположились с подветренной стороны гряды скал, усевшись так, чтобы нас не было видно ни со стороны города, ни со стороны кромки берега, по которому мы недавно ходили.
Нас пятеро союзников, пятеро повстанцев "отряда сопротивления" против Хозяев, или Основателей, как их тут называли. Был ещё Шустик, он бегал где-то, решал дела в Городе. И был ещё Пиовр.
Гилберт сразу завоевал доверие. И не мудрено — за него поручилась Констанция. Он оказался её старинным товарищем, они общались между собой так, будто читали мысли друг друга. Даже бука Йоко разговорился с моряком и несколько раз вполне искренне улыбнулся.
Моряк многое умел. И многое знал о городе. Я пожалела, что мы не познакомились с ним раньше. Он жил скромно, и его никто из Основателей не замечал, зато он подмечал всех. Хоть у него и нет кулона, как у Шустика — знака принадлежности к слугам Основателей, Гилберта не трогали. Потому что он умудрялся жить так, что никому не мешал. Гилберт не видел кошмаров. То есть не представлял интереса для Крейна и Бранча.
— Когда Ночь-Без-Тумана, мы все сидим тихо, — рассказывал моряк. — На горизонте в верхней части города виден большой огонь, марево во всё небо. В нижней части города всё по-прежнему, не видно ничего, но там всё сотрясается. Во время Ночи-Без-Тумана жильцы нижнего Города стремятся попасть в Верхний Город. Всё происходит примерно одинаково, из раза в раз. Огонь гаснет, и снова день. Землетрясение в нижней части города здесь прекращается. В городе начинают появляться новые вещи, газеты, еда, драгоценности. Деньги — почти никогда. Основатели скрывают от жителей, в какую эпоху приходит Город. Это же касается и газет, их люди Сторожа стараются изъять. Но Воришки и Крысаки рыскают и забирают эти газеты. По газетам избранные немногие узнают, какой сейчас год и где мы в географическом плане. Город всегда встаёт так, чтобы был берег и море. Ни разу не было, чтобы не было моря и не было заплывающей рыбы. Заган Бранч каким-то образом устраивает, чтобы в Городе появилась еда — достаточная еда для поддержания жизни всех, кто тут живёт, кто носит кулоны. Есть несколько жителей, которые перебиваются рыбой, простыми овощами, мясом и молоком животных — иногда сюда удаётся заловить козу или корову. Еда находится у Неряхи, а также ещё у нескольких посредников, которые работают на Основателей. Ещё появляются люди. Бранч старается сам привести людей сюда, как можно больше. Особенно их интересуют юноши и девушки, моложе двадцати лет. Чтобы запустить Машину-Часы, нужен молодой мозг, генерирующий кошмары. Я плохо представляю, как это работает. Через туман Основатели наблюдают за всеми, кто приходит. И выбирают из них тех, кого возьмут как топливо.
Это мы уже знали.
— Ты знаешь, как подобраться к Крейну и Бранчу поближе? У них есть слабые места? — спросила я.
— Обычно это они могут внезапно подобраться поближе. Но если бы у нас был большой зелёный камень, величиной примерно с локоть, то да, он бы укрыл нас всех. Без этого камня отправляться на лодке бессмысленно.
— Нам нужно сделать всё возможное, чтобы у нас появился этот камень, — рассуждала Беатрикс.
— Камень у Крысаков, мы это знаем. Нужно отправиться к ним туда и забрать, — заявил Йоко. — И побыстрее.
В тот момент до меня не сразу дошло, что они уже всё решили... Я сказала на это:
— Я придумаю военную операцию. Нужно дождаться Шустика и поговорить с ним. Шустик знает Крысаков.
Я тогда не обратила внимание, как Йоко и Беатрикс переглянулись между собой многозначительными взглядами. И не обратила я внимания и на то, что Йоко, обычно ерепенящийся, когда я начинала командовать, просто ответил мне:
— Да, я согласен, надо всё досконально продумать.
— Полагаю, мы тут всё обсудили, — Гилберт встал: — Нужно осмотреть Чаячий Причал. Я отправлюсь туда, проверю всё.
— Спасибо за рыбу, — поблагодарили мы.
Констанция произнесла, также вставая:
— Отправлюсь надыбить чего-нибудь интересненького.
Мы кивнули, понимая, что ей хочется отправиться вместе с Гилбертом, чтобы что-то обсудить. А ещё я была в мыслях в тот момент занята тем, что продумывала план проникнуть в Сад.
После того, как маленькая воровка и моряк ушли, Беатрикс сказала:
— Гилберт — хороший человек. Я верю ему.
— Да, ему можно верить, — кивнул Йоко. И внезапно поддержал меня в моих мыслях: — Я всё-таки не до конца понял, какой ему резон помогать нам и что мы ему должны.
— Как бы там ни было, мы это выясним. Время ещё есть. Нам тут уже нет смысла сидеть. Пойдёмте в хижину. Идите вперёд меня, я разберу костёр и спрячу наши следы, на всякий случай, — предусмотрительно заметила я.
— Мы поможем тебе, — вызвалась Беатрикс.
Теперь тайна появилась и у меня. По этой же причине я не хотела показываться им на глаза. У меня появился союзник, как ресурс, с помощью которого мы можем вернуться домой. Перспективы весьма туманны. Всё шатко, валко, размыто, нечётко.
Я села прямо на холодные влажные камни и принялась смотреть на море. Расслабляющее занятие, от которого кайфуют многие, отправляющиеся в долгожданный отпуск. О да, расслабляющее, если ты не в Городе Неизвестно-Когда-и-Где с девяносто девяти процентными шансами остаться тут навсегда и с однопроцентным шансом умереть от разных и самых сумасшедших причин. Я мрачно вглядывалась в пелену за горизонтом. Линия горизонта, где серое море перетекало в не менее серую мглу неба, была неточной. Там тоже туман. Я не видела там ни островов, ни скал. Если я побуду наверху, на Разломе или над Разломом, то увижу ли я тот Высокий Утёс?
В том, что я очутилась на улице, в нескольких сотнях метрах от хижины, у меня появилось преимущество. Я первой увидела нашего ещё одного союзника. Человека, который в страшном риске вступил с нами в сговор и согласился провести лодку мимо мин. Человека, который не побоялся встретить смерть лицом к лицу, если вдруг нас схватят или у нас не получится. Моряка.
Он рослый, широкоплечий, лет двадцати пяти. Рядом с ним Констанция казалась совсем крохой. Но девчонка шла невозмутимо, задорно заглядывая ему снизу вверх в его обветренное загорелое лицо, что-то ему говорила, он отвечал. Он улыбался непринуждённо, бесхитростно, просто и искренне, как и сама маленькая воровка. Его светло-рыжеватые волосы, длиной примерно до плеч, развевались на ветру.
По-видимому, Констанцию он знал давно. Со стороны их можно было принять за брата и сестру. Пока они доходили до меня, я считывала походку, манеры и жесты этого молодого человека. И он мне понравился. Он производил впечатление того, в жизни которого не было места трагедиям и разочарованиям. Он ослепительно улыбался в лицо мрачному серому морю и туманному воздуху, пропахшему интригами, подлостью и ужасом.
Они подошли. Моряк был настоящим моряком — в высоких старых сапогах, потёртых брюках и старой грязноватой тельняшке.
— Теперь он с нами, — с выражением выполненного дела на лице презентовала Констанция.
Моряк протянул широкую ладонь для рукопожатия:
— Гилберт Дак.
Я ответила на приветствие:
— Клот. Клот Итчи.
— Так ты одна из тех, кто рвётся на Башню? — в его взгляде читались неподдельное удивление и интерес.
— Не то что бы "рвётся", — пояснила я. — Насколько нам сказали, это единственный способ вернуться из Города Неизвестно-Когда-и-Где.
— Вернуться... — моряк по имени Гилберт Дак задумчиво посмотрел вдаль, в море. — И вы как следует всё продумали? Вы можете умереть. Даже с большей вероятностью вы погибните.
— Нам нечего терять. Мы понимаем, на что идём. Одна из нас видит кошмары, и за ней сейчас охотятся Хозяева. Так ты поможешь нам? — я пытливо взглянула на моряка.
— Да, я помогу вам, — после незначительной паузы с готовностью ответил он.
— Что мы тебе должны за это?
— О... немногое. Мне нужна карта. Карта кромки берега на подступах к Высокому Утёсу, вот и всё. Ещё один из тех зелёных камней, желательно побольше. Ну и лодка нужна.
— Карта... Сейчас, — я вспомнила и вытащила её из-за пазухи. Накануне я положила её туда, её мне вернул Пиовр вместе со всеми моими вещами. Это была та самая карта, которую я украла у Сторожа на маяке.
— Поразительно! — Гилберт разложил карту на камнях, присев рядом на корточки. — Это то, что нужно!
Он поднял на меня глаза и улыбнулся с искренней радостью.
— Насчёт зелёного камня — я пока решаю этот вопрос. А лодка должна быть у Чаячьего причала через ночь. Так сказал Татуировщик. Ты знаешь, где Чаячий причал?
— Я знаю, — поддержала Констанция.
— Так как мы оплатим твою услугу? — повторила я свой вопрос для Гилберта. Лучше сразу, на берегу, договориться о цене.
Но моряк покачал головой:
— Мне ничего не нужно.
— Для чего ты нам помогаешь? — допытывалась я. Должен же быть у него резон связываться с нами?
Но следующий ответ сказал сам за себя:
— Констанция мой друг, — Гилберт тепло взглянул на девочку. Может быть, правда, они родственники?
Как редко бывает, чтобы кто-то бескорыстно помогал ближнему. Редко, но бывает. За один день я в этом враждебном холодном месте обрела аж двух верных союзников. Гилберту я поверила сразу. Пиовру — не до конца. Вера в Пиовра была сопряжена с огромным риском. Всё-таки он безумец, маньяк и головорез. И он не был другом Констанции.
— А я вам помогаю — я тебе уже говорила, почему, — заявила воровка таким тоном, что стало понятно, что спрашивать уже незачем об этом.
Гилберт же не задавал вообще лишних вопросов. Либо он слишком умён, либо Констанция накануне объяснила ему всё. Он долго и сосредоточенно рассматривал карту:
— Посмотрите, — привлёк он наше внимание. — Вот это — Чаячий Причал. От него мы проплывём семьсот метров к северо-западу, к молу, а оттуда — на северо-восток. Вот тут начинается зона мин.
— Ты плавал там? — с нескрываемым любопытством спросила я.
— Удил рыбу.
— Здесь есть рыба? — ещё больше удивилась я.
— Тс, — приложила Блайми палец к губам. — Об этом не разглагольствуют в полный голос.
Гилберт добавил, понизив голос:
— Официально еды в городе нет. Её контролирует Неряха. Либо поставками занимается Бранч, который умеет выходить вовне. Но у мола есть место, куда заплывает рыба извне. Случайно. И её можно ловить.
— Сегодня у нас будет рыба на обед. Я пойду отнесу Беатрикс и Йоко выпотрошить её, — похвасталась Констанция, покрутив мешком перед нами. Гилберт весело подмигнул ей, воровка убежала в сторону хижины.
Мы остались с картой. Я догадалась, что в Городе Неизвестно-Когда-и-Где в некоторых местах есть эти самые "разломы", где пространство истончалось и в Город могли проникать и попадать предметы, люди, рыба, прочие животные из "нашего" мира и времени. Путь в Город был открыт через эти дыры. Путь из Города сулил жуткую мучительную смерть либо ранение и уродство, примером чему служила моя плохо функционирующая правая кисть.
— Тебя знают Основатели? — спросила я.
— Нет, навряд ли. Они никогда не интересовались мной.
— Ты живёшь в верхней части города?
— Да, она больше, чем эта. И там безопаснее. Если не привлекать лишнего внимания Основателей, они не замечают тебя. На рыбную ловлю выхожу обычно на рассвете. Эту часть города, признаюсь, не люблю. Она меньше, и ночами здесь не спокойно. Патрулю Пиовра лучше не попадаться. Вам повезло, что вы тут сидите, сюда ему заезжать не удобно. Но имейте в виду, что однажды его люди могут заинтересоваться вашей хижиной и дойти сюда пешком.
Гилберт говорил серьёзно. Предостерегал нас. Так и хотелось ему объяснить, что Пиовр нам не враг, что я уже два раза была у него! Но нельзя. Клятва есть клятва, тем более клятва с бывшим костоправом-пальцеотрезателем, скреплённая вином.
Я испугалась, что я слишком могла выдать себя, облизывая губы и не разрешая себе раскрыть тайну ещё одного нашего нежданного союзника. Поэтому быстро сменила тему:
— Как давно ты здесь?
— Сколько себя помню. Очень давно.
— Э... так ты тут родился и вырос? Или как?
— Нет, я тут не родился, не вырос и вряд ли постарею. Здесь не стареют, не меняются. Я смутно помню, где я родился и вырос. Кажется, это была небольшая деревня под названием Невелнигарп. И кажется, это был тысяча девятьсот двенадцатый, когда я ушёл удить рыбу, начался шторм, мою лодку перевернуло и я в тумане чудом доплыл до берега. А потом я жил здесь, по моим ощущениям прошло лет тридцать. Но я сомневаюсь. Тут что-то не то со временем, мы все это подмечаем.
По мере того как моряк по имени Гилберт Дак рассказывал эту историю, мне всё становилось не по себе. Потому что эту историю я слышала недавно... день назад... неделю назад... пять лет назад... из уст старой дамы Марианны из Невелнигарп. Молодого старшего брата её звали Гилберт, и он без вести пропал, уплыв удить рыбу, также в тысяча девятьсот двенадцатом году.
Но следующее то, что он рассказал, грустно глядя в море, полностью подтвердило верность моих догадок:
— У меня была маленькая сестра, её звали Марианна. Иногда очень по ней скучаю. Констанция мне как сестра, она такого же возраста, может, чуток постарше. Марианна сейчас наверное уже большая, цветущая молодая девушка, должно быть красавица. Либо она давным-давно умерла от старости, но про такое лучше не думать. Лучше думать, что она красавица.
Я замкнулась. Не говорить же Гилберту, что его сестра — девяносто семилетняя старуха? Которая тоже помнит его и до сих пор тоскует. Это слишком горько и болезненно.
— Здесь не важно, из какого ты города, из какого ты года. Здесь важно само течение. Как-то можно жить, можно наблюдать за теми, кто сюда приходит. Пока не поднимаешь шуму — тебя не замечают, и ты спокойно живёшь. Констанция хочет свести счёты с Основателями. Получится у неё с вашей помощью или вы все погибнете — выбор за вами. Я помогу вам, и если будет нужно, тоже погибну вместе с вами. Я прожил насыщенную жизнь.
Этот Гилберт рассуждает как старик. Да и не мудрено, ведь ему по факту более ста десяти лет, если считать год, когда он родился и приплюсовать к две тысяча второму, который сейчас остался в "нашем" мире. Он хороший, честный, открытый, отзывчивый человек. Мне очень бы не хотелось, чтобы он погиб.
— Надеюсь, мы не погибнем и у нас всё получится, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно бодрее.
— Да, мы можем надеяться. Иногда остаётся только это. — Моряк перевёл взгляд с моря на меня: — Ты не хочешь пойти пообедать? Я помогу вам освежевать и пожарить рыбу.
— Хорошая мысль, — улыбнулась я.
Глава 11. Садовая дверь
На лодке я поплыла
Близ призрачных улиц во мгле,
И вдруг заметила я
Таинственный огонь вдалеке
Обед сблизил нас. Мы расположились с подветренной стороны гряды скал, усевшись так, чтобы нас не было видно ни со стороны города, ни со стороны кромки берега, по которому мы недавно ходили.
Нас пятеро союзников, пятеро повстанцев "отряда сопротивления" против Хозяев, или Основателей, как их тут называли. Был ещё Шустик, он бегал где-то, решал дела в Городе. И был ещё Пиовр.
Гилберт сразу завоевал доверие. И не мудрено — за него поручилась Констанция. Он оказался её старинным товарищем, они общались между собой так, будто читали мысли друг друга. Даже бука Йоко разговорился с моряком и несколько раз вполне искренне улыбнулся.
Моряк многое умел. И многое знал о городе. Я пожалела, что мы не познакомились с ним раньше. Он жил скромно, и его никто из Основателей не замечал, зато он подмечал всех. Хоть у него и нет кулона, как у Шустика — знака принадлежности к слугам Основателей, Гилберта не трогали. Потому что он умудрялся жить так, что никому не мешал. Гилберт не видел кошмаров. То есть не представлял интереса для Крейна и Бранча.
— Когда Ночь-Без-Тумана, мы все сидим тихо, — рассказывал моряк. — На горизонте в верхней части города виден большой огонь, марево во всё небо. В нижней части города всё по-прежнему, не видно ничего, но там всё сотрясается. Во время Ночи-Без-Тумана жильцы нижнего Города стремятся попасть в Верхний Город. Всё происходит примерно одинаково, из раза в раз. Огонь гаснет, и снова день. Землетрясение в нижней части города здесь прекращается. В городе начинают появляться новые вещи, газеты, еда, драгоценности. Деньги — почти никогда. Основатели скрывают от жителей, в какую эпоху приходит Город. Это же касается и газет, их люди Сторожа стараются изъять. Но Воришки и Крысаки рыскают и забирают эти газеты. По газетам избранные немногие узнают, какой сейчас год и где мы в географическом плане. Город всегда встаёт так, чтобы был берег и море. Ни разу не было, чтобы не было моря и не было заплывающей рыбы. Заган Бранч каким-то образом устраивает, чтобы в Городе появилась еда — достаточная еда для поддержания жизни всех, кто тут живёт, кто носит кулоны. Есть несколько жителей, которые перебиваются рыбой, простыми овощами, мясом и молоком животных — иногда сюда удаётся заловить козу или корову. Еда находится у Неряхи, а также ещё у нескольких посредников, которые работают на Основателей. Ещё появляются люди. Бранч старается сам привести людей сюда, как можно больше. Особенно их интересуют юноши и девушки, моложе двадцати лет. Чтобы запустить Машину-Часы, нужен молодой мозг, генерирующий кошмары. Я плохо представляю, как это работает. Через туман Основатели наблюдают за всеми, кто приходит. И выбирают из них тех, кого возьмут как топливо.
Это мы уже знали.
— Ты знаешь, как подобраться к Крейну и Бранчу поближе? У них есть слабые места? — спросила я.
— Обычно это они могут внезапно подобраться поближе. Но если бы у нас был большой зелёный камень, величиной примерно с локоть, то да, он бы укрыл нас всех. Без этого камня отправляться на лодке бессмысленно.
— Нам нужно сделать всё возможное, чтобы у нас появился этот камень, — рассуждала Беатрикс.
— Камень у Крысаков, мы это знаем. Нужно отправиться к ним туда и забрать, — заявил Йоко. — И побыстрее.
В тот момент до меня не сразу дошло, что они уже всё решили... Я сказала на это:
— Я придумаю военную операцию. Нужно дождаться Шустика и поговорить с ним. Шустик знает Крысаков.
Я тогда не обратила внимание, как Йоко и Беатрикс переглянулись между собой многозначительными взглядами. И не обратила я внимания и на то, что Йоко, обычно ерепенящийся, когда я начинала командовать, просто ответил мне:
— Да, я согласен, надо всё досконально продумать.
— Полагаю, мы тут всё обсудили, — Гилберт встал: — Нужно осмотреть Чаячий Причал. Я отправлюсь туда, проверю всё.
— Спасибо за рыбу, — поблагодарили мы.
Констанция произнесла, также вставая:
— Отправлюсь надыбить чего-нибудь интересненького.
Мы кивнули, понимая, что ей хочется отправиться вместе с Гилбертом, чтобы что-то обсудить. А ещё я была в мыслях в тот момент занята тем, что продумывала план проникнуть в Сад.
После того, как маленькая воровка и моряк ушли, Беатрикс сказала:
— Гилберт — хороший человек. Я верю ему.
— Да, ему можно верить, — кивнул Йоко. И внезапно поддержал меня в моих мыслях: — Я всё-таки не до конца понял, какой ему резон помогать нам и что мы ему должны.
— Как бы там ни было, мы это выясним. Время ещё есть. Нам тут уже нет смысла сидеть. Пойдёмте в хижину. Идите вперёд меня, я разберу костёр и спрячу наши следы, на всякий случай, — предусмотрительно заметила я.
— Мы поможем тебе, — вызвалась Беатрикс.
