Я засунула руку в карман и наткнулась на кусок мяса, того самого, коим меня угощал Пиовр. В тот момент, когда знакомая мне собака вбежала в эту каморку, я знала, что делать. Кинула подачку. Собака, полаяв на меня с десяток секунд, принюхалась к мясу, её лай оборвался, она ринулась на еду и стала с благодарностью поглощать. Я получила ещё время.
Случилось чудо: ключ подошёл! Я повернула его в замке шесть раз, прежде чем замок отозвался. Открыто! Дверь слегка поддалась. Её слишком давно не открывали, поэтому она вросла. Пришлось приложить усилия.
Собака съела мясо, подбежала ко мне и принялась обнюхивать. Она хотела ещё и уже знала, что я ей не враг.
— Эй, Шельма! Где же ты?! А ну-ка поди ко мне живо, паскуда какая!
Старик совсем близко. Собака, заслышав хозяина, заскулила, но продолжила выклянчивать у меня еду. Она слегка схватила мою куртку зубами, в том месте, где был карман. Мясо могло испачкать карман изнутри, и собака хотела облизать остатки, очевидно. Всё это очень мило, но мне предстояло сейчас схватиться с Беладом один к одному!
Зашелестела жухлая листва перед входом в тоннель в холме. И тут свет мигнул последний раз и погас. Собака протяжно заскулила, поняв, что мяса у меня больше нет. Тявкнула.
Я дёрнула дверь, она открылась с гулким эхом. Недолго думая, я нырнула за неё, и тут же налегла, крепко зажав. Собака ринулась за мной, но я случайно прищемила ей лапу, и она запищала от боли.
— Прости... — я вздрогнула и зажмурилась, слишком горько и совестно было то, что я причинила боль невинному существу, которое только что покормила.
У меня не хватило ещё времени понять, где я очутилась. Но я вдруг услышала совсем близко от себя:
— Ты открыла её! Отлично. Барьер пал, целостность Разлома нарушена. Там Белад? Они не должны знать, что ты открыла дверь, ни в коем случае не должны. Ты должна убить его. Немедленно!
Я подняла голову. Пиовр стоял совсем рядом. Я вздрогнула. Он что, ждал тут, стоял под дверью с той стороны?!
Мне стало понятно, что я в "нижней" части города. Я стояла в конце большого коридора, за окнами виднелась ночь. Или поздний вечер. Коридор показался мне смутно знакомым, сразу создалось ощущение, что я тут уже была.
— Много лет подряд, из раза в раз, когда я был у Неряхи, я расшатывал и подтачивал тут пол, когда он не видел. Мы пройдём по нему, но третьего веса он не выдержит, — усмехнулся Пиовр.
В дверь с той стороны раздался сильный толчок. Меня отбросило на полметра, но я тут же ринулась к двери снова и стала держать.
— Ты не удержишь. Бесполезно, — покачал Пиовр головой. — Я помогу тебе убить его, пошли, бегом!
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, да так стремительно, что его грязный рваный зелёный плащ создал ветродуй, бывший костоправ быстрым шагом пошёл прочь от двери.
Белад снова рвался.
— Немедля открой, я достану тебя! — верещал противный старикашка. — У тебя мои ключи! У тебя мой кристалл! Я убью тебя!
Ба-бах! Меня снова отшибло, и тут Белад, к несчастью, прорвался. Он оказался настолько стремителен, что я не успела среагировать. Подобно фурии, он ринулся на меня, сшиб с ног и стал душить. Я вырывалась как могла, пытаясь сбросить с себя его щуплое, но при этом невероятно пронырливое и сильное тело. Где он только набрался таких приёмов? От него шло зловоние, его бешеные глазки вперились в мои, он корябал мою кожу своими когтями и дышал мне в лицо смрадом разложения.
— Я придушу тебя, придушу!!!
Рядом выскочила его собака, она истошно лаяла. А Белад истошно верещал, он схватил мою шею двумя руками и стал трясти мне голову. Пиовр не приходил мне на помощь, он прятался где-то... или не мог... или не хотел...
А я на него особо не рассчитывала!
— Придушу, придушу! — Белад брызгал в меня слюной, от этого меня тошнило. Собака лаяла, лаяла, лаяла, ЛАЯЛА. Ав-ав-ав-А-А-А-А-У-У-У-А-В-В-А-В!!!
Есть выражение про ужа на сковородке. Всё моё тело болело, саднило, Белад царапал меня, как упырь, вылезший из свежевскопанной могилы и угрожал. Стоял такой немыслимый шум от его фальцета и от лая его Шельмы, что я испугалась, что сюда сбегутся все, кому не лень!
Поэтому превратиться в ужа на сковородке было очень кстати. Не знаю, как я это сделала. Я извернулась и вырвалась из-под Белада, одновременно с этим обрушив на него серию ударов. Попыталась встать, он схватил меня сзади за лодыжку, выкрутил её. Взревев от боли — не хватало мне ещё со сломанной ногой ходить — второй ногой в кроссовке я въехала ему в лицо. На короткий миг его клешня как у рака отпустила меня, я этим воспользовалась и, поднимаясь с четверенек на ходу, побежала вперёд... Просто побежала, без оглядки.
— А ну стоять!!! Стоять, я сказал!!! Я ещё не закончил! Шельма, ВЗЯТЬ! ФАС!
Всё следующее произошло за секунду, может, за две. В какой-то миг пол подо мной проламывается. Я падаю, переставая чувствовать почву под ногами.
Сзади — вой и лай.
Кто-то хватает меня почти что за шкирку, грубо вырывая из разверзающейся прямо под моими ногами трещащей и проваливающейся с диким шумом пропасти.
А потом...
— ФА-А-А-А-А-А-А-А-АС!!! — истошный вопль, очень громкий. Прямо оглушающий.
Ав-ав-ав-ав-ав-ав-ав-ав-ав!!!
Ав-ав-ав-ав-ав!
Меня отбрасывают, я пару раз перекатываюсь и замираю. Моё тело только получило ещё одну порцию истощающих синяков. Я кое-как поднимаюсь. И на негнущихся ногах подхожу к Пиовру.
Снизу доносятся булькающие звуки, поистине жуткие звуки.
— А-а-а! Гх-х-х... А-рх-гх! Буэ-э-э! Р-р-р... Гх-х... Буль! Буль... шмяк шмяк шмяк...
Когда я подошла к Пиовру, стоящему на краю обломков, и заглянула в дыру, то тут же отвернулась от ужаса, отвращения и осознания того, что я там вижу.
Прямо под нами — подвал Неряхи. И громадный чан-заготовка для его смрадного зелья, доверху наполненный нечистотами... экскрементами, гнилью и блевотиной. И в этой вязкой вонючей жиже тонул, заживо глотая её, Белад...
На поверхности плавало его искажённое кошмаром и всё насквозь грязное противное лицо. Последний бульк, и... всё, его засосало туда намертво, как в зыбучий песок. Безнадёжно.
Его собака полаяла ещё несколько минут, а потом, очевидно, решила устроить минуту молчания. Поскулив, она понюхала край дыры, развернулась и вернулась к распахнутой Садовой двери. Меня и собаку теперь разделяла эта пропасть. Однако, я обратила внимание, что слева от двери есть лестница, ведущая вверх, а справа — лестница, ведущая вниз. И та лестница, которая вела вверх, без сомнения, вела на верхние этажи дома, в котором живёт Неряха. А лестница вниз вела в тот самый подвал.
Пиовр цинично ухмыльнулся:
— Все решат, что просто тут давно никто не делал ремонт, вот и всё. Никто, кроме Белада и Сторожа, не знают о Садовой Двери. А Сторожу не придёт в голову, что кто-то её мог открыть. Дело сделано, поздравляю. У тебя минус один враг.
Я не была сейчас в состоянии что-либо отвечать Пиовру. Он тихо и незаметно ушёл, как будто его тут не было. Он каким-то образом обошёл дырищу, подошёл к двери, прикрыл её и стал подниматься по лестнице. Собака, наверное, знающая его, молча пошла за ним как за новым хозяином.
Шатаясь, я оглянулась и увидела позади ещё одну дверь. Когда я подошла туда и открыла её, то очутилась в кухне. Расположение комнат дальше я знала. На кухне никого. Я нашла воду и выпила, наверное, литра три за раз. Потом я вылила вторую банку с водой на себя. Хоть пот лил с меня градом вперемешку с кровью, я вся горела и была мучима жаждой и сушняком. Пережить то, что пережила я за это время, давалось не каждый день и не каждому.
Продолжая находиться всё ещё вне себя от стресса, я вышла из дверей казематов Неряхи. И чуть не врезалась в фургон патруля, припаркованный совсем рядом. Так и есть, царит ночь. И туман. Я засунула руку во внутренний карман. Кристалл на месте, хвала небесам! А ключи я где-то потеряла... Ох, карамба.
Я решила не возвращаться за этой увесистой связкой.
Как так получилось, что уже ночь? Сколько времени я пробыла в холме? Я отправилась туда, когда было утро!
Патрульные стояли рядом, тут же. Но они не трогали меня, даже не посмотрели в мою сторону. Скорее всего, Пиовр им всё рассказал про меня, что я союзник, у меня кристалл и поэтому они могут не "играть на камеру" и не хватать меня без надобности. Я пригляделась к увечным инвалидам, Хатука среди них не нашла. Их трое, и на троих у них всего четыре глаза. А у того, что с двумя глазами, нет уха и трёх пальцев руки. То есть на троих у них было пять ушей. И двадцать семь пальцев, если смотреть только на руки. На ногах сколько у кого было пальцев — я не считала.
Нужно возвращаться на Окраину. Нет, нужно сначала побыть одной. Меня только что чуть не убили, а ещё до этого я видела то, что по идее не должна была видеть.
Одним врагом меньше. Наверное, это хорошо. Белад почти придушил меня. Моя шея сильно помята и долго будет помнить его граблеподобные клешни.
Как же болит голова... И как же я хочу лечь и лежать.
Город одинокий,
И Утёс Высокий
И невозможно докопаться до ответа,
И надо отсюда выбираться как можно раньше до рассвета...
Как можно раньше до рассвета
Как можно раньше до рассвета
Как можно раньше до рассвета.
Как можно раньше до рассвета!
Остаток ночи я провела на берегу моря. Я приводила в порядок сначала самоё себя — тело, раны, одежду, а потом — свои мысли. Труднее всего в голове укладывалось то, что творилось с пространством. Со временем — ещё ладно. Машины по всему городу, видения, Разломы... Но труднее всего принять тот факт, что я могла преодолеть много километров, улиц и кварталов по городу, проходя из точки А в точку Б — равнялось тому же самому расстоянию, если я просто стою в точке А, открываю дверь, перешагиваю порог и оказываюсь в точке Б. Или, идя по земле, трачу полчаса на то, чтобы добраться куда мне нужно, а спускаясь под землю, по канализации я дохожу до того самого места за пять с лишним минут.
Моему мозгу исключительно сложно это всё понять. От этого голова раскалывалась, да не то слово — она взрывалась! Ещё очень больно от ран по всему телу. Каждая из них сама по себе не смертельна. Тут синяк, там ссадина, сям кровоизлияние под кожей, ушиб, царапина, лёгкое растяжение... Но в совокупности эти раны приносили небывалое мучение. Очень хотелось добыть морфий или нечто подобное. Но здесь такого нет.
Как же хотелось вернуться домой. И забыть этот Город как страшный сон. Я лежала на жёстких холодных камнях на берегу моря, засунув босые ноги в холодную воду. Море слегка колыхалось. Редкостное затишье! Где-то справа, ближе к горизонту, виднелись громады скал, и там находилась тюрьма. Повсюду зияли осколки зеленоватого тумана.
Здесь холодно и хищно. Я скучаю по дому. Моё сердце сжалось от ностальгии. Там дома тёплая постель. Там можно забыть и отвлечься от всех тревог. Там не нужно думать о том, где я завтра буду воровать еду, и кого из моих врагов мне нужно убить, кому нужно верить, а кому нет. Море слегка успокаивающе шелестело. Я чуть не заплакала.
Нет. Нужно собраться. Наша битва ещё не окончена. Наша битва за свободу. Нельзя сдаваться на полпути. Мы должны пройти этот путь до конца.
Я встала. Ну вот, отлежала себе всё что только можно. Я не заметила, как ноги затекли от холода. Кое-как нацепила носки и ботинки. Нужно вернуться к ребятам. И найти Констанцию и Гилберта. Прошло слишком много времени с тех пор, как я ушла. Морская вода лишь немного обмыла мои раны, принесла прохладу и облегчение, но не до конца. Тенями между домов я дошла до Окраины.
Когда подходила к нашей хижине, уже на приличном расстоянии услышала весёлые громкие возбуждённые голоса. Я догадалась, что там по крайней мере четверо: Йоко, Беатрикс, Шустик и Констанция.
— Ты смотри-ка, вот вы тоже ухарские чертяки! — весело заявляла Констанция.
— Где ж ваша подружка? Она, должно быть, обзавидуется, — деланно подхватил Шустик.
— Мы понятия не имеем. Мы были уверены, что она пошла тебя искать. Но теперь мы ни в чём не уверены, — голос Йоко. — Да мне и всё равно, где она.
— Тс-с-с! — призвала его к совести Беатрикс. — Вдруг она не нашла Шустика и её схватили? Её уже нет довольно долго. Если она не вернётся до утра...
— Вернётся, — сказала я, входя в Хижину.
Моё появление вызвало триумф. Шустик и Констанция сразу же вскочили, а Беатрикс... она подбежала ко мне и крепко обняла меня. А потом вскрикнула в ужасе:
— Клот! Что с твоим лицом? Ты дралась?
— Да, и убила врага, — сказала я, но никто не придал значения моим словам.
Потому что следующей закричала я, и это было потрясённое ругательство:
— Карамба и тысяча чертей!!!
Я увидела нечто в центре, на полу Хижины. Это нечто испускало зеленоватое сияние. Оно большое. Длиной с полруки. И толщиной сантиметров пять-семь. Оно блестело и гипнотически переливалось всеми гранями. А ребята, сидящие тут, сильно напоминали довольных котов, объевшихся сметаной. Беатрикс подхватила эту вещь и продемонстрировала мне. Как послушный член племени, показывающий добычу вернувшемуся уставшему и раненому вождю.
— Вот, посмотри! Мы добыли его!
— Что это?!
— Кристалл! — в один голос заметили Шустик, Констанция и счастливая Беатрикс.
— Это наш билет домой! — добавила девушка.
— Ну, не то что бы билет. Но если верить нашей сороке-воровке, оно нам поможет, — даже Йоко пребывал в весёлом настроении духа.
У меня продолжала отвисать челюсть. Во-первых, эта вещь была поразительно красивой, потрясающей. Во-вторых, сам факт, что эта вещь у нас на руках — невероятен. Этот факт означал только одно: мы каким-то образом её добыли.
Стоп.
Мы ли?
Целесообразно ли тут применять слово "мы", учитывая обстоятельства? Йоко поглядывал на меня косо, несмотря на деланное благодушие. Оно и понятно: я, по его мнению, слонялась не известно где.
Да я и сама не была уверена в правильности моего выбора и моего поступка с этой чудной дверью. Я уже думала о том, что туман — ни что иное как химико-биологическое оружие, которое вызывает галлюцинации. Возможно всё, что я видела там, возле двери, явилось иллюзией воспалённого наркотиками мозга. А с Пиовром и вовсе не стоило связываться.
Кристалл — вот что реально, что могло помочь. Парадоксально, но никто из нас не знал, как это штука работает, а верили в неё все мы. Включая "старожилов" этого города. Констанция стала бурно рассказывать:
— Теперь они нас не увидят, когда мы поплывём на лодке. Сегодняшняя ночь — последняя, завтра будет Ночь-Без-Тумана и завтра будет лодка. Это такой большой кристалл, что укроет всех нас, если он будет в лодке. Мы подплывём к самой башне!
— Ночь-Без-Тумана завтра? — поражённо выдохнула я, совсем потерявшаяся во времени.
— Да, момент Икс, — кивнул Йоко. — Надеюсь, ты к этому готова. Мы с Беатрикс лично собираемся домой. А ты?
Он провокационно взглянул на меня. Я заявила:
— Я тоже.
— Хм... — произнёс Риббок и отвернулся. Я подозревала, что стоит мне и ему остаться наедине, как он потребует объяснений, где я была и что делала.
Впрочем, таких объяснений вправе потребовать я. То, что Йоко и Беатрикс взяли Кристалл одни, — мы так не договаривались. Я осторожно спросила, стараясь не разжечь конфликт в и без того сложной обстановке:
Случилось чудо: ключ подошёл! Я повернула его в замке шесть раз, прежде чем замок отозвался. Открыто! Дверь слегка поддалась. Её слишком давно не открывали, поэтому она вросла. Пришлось приложить усилия.
Собака съела мясо, подбежала ко мне и принялась обнюхивать. Она хотела ещё и уже знала, что я ей не враг.
— Эй, Шельма! Где же ты?! А ну-ка поди ко мне живо, паскуда какая!
Старик совсем близко. Собака, заслышав хозяина, заскулила, но продолжила выклянчивать у меня еду. Она слегка схватила мою куртку зубами, в том месте, где был карман. Мясо могло испачкать карман изнутри, и собака хотела облизать остатки, очевидно. Всё это очень мило, но мне предстояло сейчас схватиться с Беладом один к одному!
Зашелестела жухлая листва перед входом в тоннель в холме. И тут свет мигнул последний раз и погас. Собака протяжно заскулила, поняв, что мяса у меня больше нет. Тявкнула.
Я дёрнула дверь, она открылась с гулким эхом. Недолго думая, я нырнула за неё, и тут же налегла, крепко зажав. Собака ринулась за мной, но я случайно прищемила ей лапу, и она запищала от боли.
— Прости... — я вздрогнула и зажмурилась, слишком горько и совестно было то, что я причинила боль невинному существу, которое только что покормила.
У меня не хватило ещё времени понять, где я очутилась. Но я вдруг услышала совсем близко от себя:
— Ты открыла её! Отлично. Барьер пал, целостность Разлома нарушена. Там Белад? Они не должны знать, что ты открыла дверь, ни в коем случае не должны. Ты должна убить его. Немедленно!
Я подняла голову. Пиовр стоял совсем рядом. Я вздрогнула. Он что, ждал тут, стоял под дверью с той стороны?!
Мне стало понятно, что я в "нижней" части города. Я стояла в конце большого коридора, за окнами виднелась ночь. Или поздний вечер. Коридор показался мне смутно знакомым, сразу создалось ощущение, что я тут уже была.
— Много лет подряд, из раза в раз, когда я был у Неряхи, я расшатывал и подтачивал тут пол, когда он не видел. Мы пройдём по нему, но третьего веса он не выдержит, — усмехнулся Пиовр.
В дверь с той стороны раздался сильный толчок. Меня отбросило на полметра, но я тут же ринулась к двери снова и стала держать.
— Ты не удержишь. Бесполезно, — покачал Пиовр головой. — Я помогу тебе убить его, пошли, бегом!
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, да так стремительно, что его грязный рваный зелёный плащ создал ветродуй, бывший костоправ быстрым шагом пошёл прочь от двери.
Белад снова рвался.
— Немедля открой, я достану тебя! — верещал противный старикашка. — У тебя мои ключи! У тебя мой кристалл! Я убью тебя!
Ба-бах! Меня снова отшибло, и тут Белад, к несчастью, прорвался. Он оказался настолько стремителен, что я не успела среагировать. Подобно фурии, он ринулся на меня, сшиб с ног и стал душить. Я вырывалась как могла, пытаясь сбросить с себя его щуплое, но при этом невероятно пронырливое и сильное тело. Где он только набрался таких приёмов? От него шло зловоние, его бешеные глазки вперились в мои, он корябал мою кожу своими когтями и дышал мне в лицо смрадом разложения.
— Я придушу тебя, придушу!!!
Рядом выскочила его собака, она истошно лаяла. А Белад истошно верещал, он схватил мою шею двумя руками и стал трясти мне голову. Пиовр не приходил мне на помощь, он прятался где-то... или не мог... или не хотел...
А я на него особо не рассчитывала!
— Придушу, придушу! — Белад брызгал в меня слюной, от этого меня тошнило. Собака лаяла, лаяла, лаяла, ЛАЯЛА. Ав-ав-ав-А-А-А-А-У-У-У-А-В-В-А-В!!!
Есть выражение про ужа на сковородке. Всё моё тело болело, саднило, Белад царапал меня, как упырь, вылезший из свежевскопанной могилы и угрожал. Стоял такой немыслимый шум от его фальцета и от лая его Шельмы, что я испугалась, что сюда сбегутся все, кому не лень!
Поэтому превратиться в ужа на сковородке было очень кстати. Не знаю, как я это сделала. Я извернулась и вырвалась из-под Белада, одновременно с этим обрушив на него серию ударов. Попыталась встать, он схватил меня сзади за лодыжку, выкрутил её. Взревев от боли — не хватало мне ещё со сломанной ногой ходить — второй ногой в кроссовке я въехала ему в лицо. На короткий миг его клешня как у рака отпустила меня, я этим воспользовалась и, поднимаясь с четверенек на ходу, побежала вперёд... Просто побежала, без оглядки.
— А ну стоять!!! Стоять, я сказал!!! Я ещё не закончил! Шельма, ВЗЯТЬ! ФАС!
Всё следующее произошло за секунду, может, за две. В какой-то миг пол подо мной проламывается. Я падаю, переставая чувствовать почву под ногами.
Сзади — вой и лай.
Кто-то хватает меня почти что за шкирку, грубо вырывая из разверзающейся прямо под моими ногами трещащей и проваливающейся с диким шумом пропасти.
А потом...
— ФА-А-А-А-А-А-А-А-АС!!! — истошный вопль, очень громкий. Прямо оглушающий.
Ав-ав-ав-ав-ав-ав-ав-ав-ав!!!
Ав-ав-ав-ав-ав!
Меня отбрасывают, я пару раз перекатываюсь и замираю. Моё тело только получило ещё одну порцию истощающих синяков. Я кое-как поднимаюсь. И на негнущихся ногах подхожу к Пиовру.
Снизу доносятся булькающие звуки, поистине жуткие звуки.
— А-а-а! Гх-х-х... А-рх-гх! Буэ-э-э! Р-р-р... Гх-х... Буль! Буль... шмяк шмяк шмяк...
Когда я подошла к Пиовру, стоящему на краю обломков, и заглянула в дыру, то тут же отвернулась от ужаса, отвращения и осознания того, что я там вижу.
Прямо под нами — подвал Неряхи. И громадный чан-заготовка для его смрадного зелья, доверху наполненный нечистотами... экскрементами, гнилью и блевотиной. И в этой вязкой вонючей жиже тонул, заживо глотая её, Белад...
На поверхности плавало его искажённое кошмаром и всё насквозь грязное противное лицо. Последний бульк, и... всё, его засосало туда намертво, как в зыбучий песок. Безнадёжно.
Его собака полаяла ещё несколько минут, а потом, очевидно, решила устроить минуту молчания. Поскулив, она понюхала край дыры, развернулась и вернулась к распахнутой Садовой двери. Меня и собаку теперь разделяла эта пропасть. Однако, я обратила внимание, что слева от двери есть лестница, ведущая вверх, а справа — лестница, ведущая вниз. И та лестница, которая вела вверх, без сомнения, вела на верхние этажи дома, в котором живёт Неряха. А лестница вниз вела в тот самый подвал.
Пиовр цинично ухмыльнулся:
— Все решат, что просто тут давно никто не делал ремонт, вот и всё. Никто, кроме Белада и Сторожа, не знают о Садовой Двери. А Сторожу не придёт в голову, что кто-то её мог открыть. Дело сделано, поздравляю. У тебя минус один враг.
Я не была сейчас в состоянии что-либо отвечать Пиовру. Он тихо и незаметно ушёл, как будто его тут не было. Он каким-то образом обошёл дырищу, подошёл к двери, прикрыл её и стал подниматься по лестнице. Собака, наверное, знающая его, молча пошла за ним как за новым хозяином.
Шатаясь, я оглянулась и увидела позади ещё одну дверь. Когда я подошла туда и открыла её, то очутилась в кухне. Расположение комнат дальше я знала. На кухне никого. Я нашла воду и выпила, наверное, литра три за раз. Потом я вылила вторую банку с водой на себя. Хоть пот лил с меня градом вперемешку с кровью, я вся горела и была мучима жаждой и сушняком. Пережить то, что пережила я за это время, давалось не каждый день и не каждому.
Продолжая находиться всё ещё вне себя от стресса, я вышла из дверей казематов Неряхи. И чуть не врезалась в фургон патруля, припаркованный совсем рядом. Так и есть, царит ночь. И туман. Я засунула руку во внутренний карман. Кристалл на месте, хвала небесам! А ключи я где-то потеряла... Ох, карамба.
Я решила не возвращаться за этой увесистой связкой.
Как так получилось, что уже ночь? Сколько времени я пробыла в холме? Я отправилась туда, когда было утро!
Патрульные стояли рядом, тут же. Но они не трогали меня, даже не посмотрели в мою сторону. Скорее всего, Пиовр им всё рассказал про меня, что я союзник, у меня кристалл и поэтому они могут не "играть на камеру" и не хватать меня без надобности. Я пригляделась к увечным инвалидам, Хатука среди них не нашла. Их трое, и на троих у них всего четыре глаза. А у того, что с двумя глазами, нет уха и трёх пальцев руки. То есть на троих у них было пять ушей. И двадцать семь пальцев, если смотреть только на руки. На ногах сколько у кого было пальцев — я не считала.
Нужно возвращаться на Окраину. Нет, нужно сначала побыть одной. Меня только что чуть не убили, а ещё до этого я видела то, что по идее не должна была видеть.
Одним врагом меньше. Наверное, это хорошо. Белад почти придушил меня. Моя шея сильно помята и долго будет помнить его граблеподобные клешни.
Как же болит голова... И как же я хочу лечь и лежать.
Глава 12. Кристалл
Город одинокий,
И Утёс Высокий
И невозможно докопаться до ответа,
И надо отсюда выбираться как можно раньше до рассвета...
Как можно раньше до рассвета
Как можно раньше до рассвета
Как можно раньше до рассвета.
Как можно раньше до рассвета!
Остаток ночи я провела на берегу моря. Я приводила в порядок сначала самоё себя — тело, раны, одежду, а потом — свои мысли. Труднее всего в голове укладывалось то, что творилось с пространством. Со временем — ещё ладно. Машины по всему городу, видения, Разломы... Но труднее всего принять тот факт, что я могла преодолеть много километров, улиц и кварталов по городу, проходя из точки А в точку Б — равнялось тому же самому расстоянию, если я просто стою в точке А, открываю дверь, перешагиваю порог и оказываюсь в точке Б. Или, идя по земле, трачу полчаса на то, чтобы добраться куда мне нужно, а спускаясь под землю, по канализации я дохожу до того самого места за пять с лишним минут.
Моему мозгу исключительно сложно это всё понять. От этого голова раскалывалась, да не то слово — она взрывалась! Ещё очень больно от ран по всему телу. Каждая из них сама по себе не смертельна. Тут синяк, там ссадина, сям кровоизлияние под кожей, ушиб, царапина, лёгкое растяжение... Но в совокупности эти раны приносили небывалое мучение. Очень хотелось добыть морфий или нечто подобное. Но здесь такого нет.
Как же хотелось вернуться домой. И забыть этот Город как страшный сон. Я лежала на жёстких холодных камнях на берегу моря, засунув босые ноги в холодную воду. Море слегка колыхалось. Редкостное затишье! Где-то справа, ближе к горизонту, виднелись громады скал, и там находилась тюрьма. Повсюду зияли осколки зеленоватого тумана.
Здесь холодно и хищно. Я скучаю по дому. Моё сердце сжалось от ностальгии. Там дома тёплая постель. Там можно забыть и отвлечься от всех тревог. Там не нужно думать о том, где я завтра буду воровать еду, и кого из моих врагов мне нужно убить, кому нужно верить, а кому нет. Море слегка успокаивающе шелестело. Я чуть не заплакала.
Нет. Нужно собраться. Наша битва ещё не окончена. Наша битва за свободу. Нельзя сдаваться на полпути. Мы должны пройти этот путь до конца.
Я встала. Ну вот, отлежала себе всё что только можно. Я не заметила, как ноги затекли от холода. Кое-как нацепила носки и ботинки. Нужно вернуться к ребятам. И найти Констанцию и Гилберта. Прошло слишком много времени с тех пор, как я ушла. Морская вода лишь немного обмыла мои раны, принесла прохладу и облегчение, но не до конца. Тенями между домов я дошла до Окраины.
Когда подходила к нашей хижине, уже на приличном расстоянии услышала весёлые громкие возбуждённые голоса. Я догадалась, что там по крайней мере четверо: Йоко, Беатрикс, Шустик и Констанция.
— Ты смотри-ка, вот вы тоже ухарские чертяки! — весело заявляла Констанция.
— Где ж ваша подружка? Она, должно быть, обзавидуется, — деланно подхватил Шустик.
— Мы понятия не имеем. Мы были уверены, что она пошла тебя искать. Но теперь мы ни в чём не уверены, — голос Йоко. — Да мне и всё равно, где она.
— Тс-с-с! — призвала его к совести Беатрикс. — Вдруг она не нашла Шустика и её схватили? Её уже нет довольно долго. Если она не вернётся до утра...
— Вернётся, — сказала я, входя в Хижину.
Моё появление вызвало триумф. Шустик и Констанция сразу же вскочили, а Беатрикс... она подбежала ко мне и крепко обняла меня. А потом вскрикнула в ужасе:
— Клот! Что с твоим лицом? Ты дралась?
— Да, и убила врага, — сказала я, но никто не придал значения моим словам.
Потому что следующей закричала я, и это было потрясённое ругательство:
— Карамба и тысяча чертей!!!
Я увидела нечто в центре, на полу Хижины. Это нечто испускало зеленоватое сияние. Оно большое. Длиной с полруки. И толщиной сантиметров пять-семь. Оно блестело и гипнотически переливалось всеми гранями. А ребята, сидящие тут, сильно напоминали довольных котов, объевшихся сметаной. Беатрикс подхватила эту вещь и продемонстрировала мне. Как послушный член племени, показывающий добычу вернувшемуся уставшему и раненому вождю.
— Вот, посмотри! Мы добыли его!
— Что это?!
— Кристалл! — в один голос заметили Шустик, Констанция и счастливая Беатрикс.
— Это наш билет домой! — добавила девушка.
— Ну, не то что бы билет. Но если верить нашей сороке-воровке, оно нам поможет, — даже Йоко пребывал в весёлом настроении духа.
У меня продолжала отвисать челюсть. Во-первых, эта вещь была поразительно красивой, потрясающей. Во-вторых, сам факт, что эта вещь у нас на руках — невероятен. Этот факт означал только одно: мы каким-то образом её добыли.
Стоп.
Мы ли?
Целесообразно ли тут применять слово "мы", учитывая обстоятельства? Йоко поглядывал на меня косо, несмотря на деланное благодушие. Оно и понятно: я, по его мнению, слонялась не известно где.
Да я и сама не была уверена в правильности моего выбора и моего поступка с этой чудной дверью. Я уже думала о том, что туман — ни что иное как химико-биологическое оружие, которое вызывает галлюцинации. Возможно всё, что я видела там, возле двери, явилось иллюзией воспалённого наркотиками мозга. А с Пиовром и вовсе не стоило связываться.
Кристалл — вот что реально, что могло помочь. Парадоксально, но никто из нас не знал, как это штука работает, а верили в неё все мы. Включая "старожилов" этого города. Констанция стала бурно рассказывать:
— Теперь они нас не увидят, когда мы поплывём на лодке. Сегодняшняя ночь — последняя, завтра будет Ночь-Без-Тумана и завтра будет лодка. Это такой большой кристалл, что укроет всех нас, если он будет в лодке. Мы подплывём к самой башне!
— Ночь-Без-Тумана завтра? — поражённо выдохнула я, совсем потерявшаяся во времени.
— Да, момент Икс, — кивнул Йоко. — Надеюсь, ты к этому готова. Мы с Беатрикс лично собираемся домой. А ты?
Он провокационно взглянул на меня. Я заявила:
— Я тоже.
— Хм... — произнёс Риббок и отвернулся. Я подозревала, что стоит мне и ему остаться наедине, как он потребует объяснений, где я была и что делала.
Впрочем, таких объяснений вправе потребовать я. То, что Йоко и Беатрикс взяли Кристалл одни, — мы так не договаривались. Я осторожно спросила, стараясь не разжечь конфликт в и без того сложной обстановке:
