Пора выдвигаться. Я дала незаряженный пистолет и один из ножей Констанции, сама взяла оба других заряженных пистолета, свой усыпляющий "Степлер", другие ножи, рассовала всё в одежду и на ремни. Большой кристалл завернула тряпку, спрятала в заплечный мешок, тот самый, в котором переносила зелье для Татуировщика. Мы отправились на выход.
— Воды... — вдруг раздалось сзади. Слабо. Но требовательно.
Мы одновременно оглянулись. Йоко проснулся. Его взгляд вполне осмыслен.
— Пить... — изрёк он, лёжа на полу, опираясь на локте. И жалобно смотрел на нас. Как будто мы его уже обидели. — Куда вы идёте? Дайте мне пить...
Вот капризов больного нам ещё тут не хватало! Сильный возник соблазн шарахнуть ему ботинком по голове, чтоб дрых дальше, до самого дому. Я протянула ему бутылку, сев на корточки и недовольно зыркая на него. Из-за его причуд и своеволия похитили Беатрикс. Куда он ходил с ней? Небось по своей инициативе! Как он только мог пойти с ней?! Да ещё и когда я была рядом, не посоветовавшись! Да ещё и потерял Кристалл!
Он пил воду. Потом вернул бутылку, утёр рукавом рот и посмотрел на меня. В его взгляде я прочла нескрываемую благодарность, чему удивилась.
— Спасибо, — обезоруживающим тоном выдохнул он.
Сразу расхотелось его лупить. И расспрашивать о чём-либо. Я вздохнула:
— Ты это... поспи немного. Тебе надо отдохнуть. Мы попросим Шустика принести тебе еды и посидеть с тобой.
— Чего? — Йоко встрепенулся и стал подниматься. Что-то резво он для больного! Через секунду он уже возвышался надо мной: — Куда ты собралась?! Куда ты всё время ходишь?!
— Знаешь что, — я встала сама и посмотрела на Йоко. — Я бы тебе сказала, куда я хожу и куда тебе надо было бы сейчас пойти. Однако ситуация не такая, чтоб препираться. Беатрикс в беде. Если ты до сих пор не вспомнил — сам же пришёл и сказал, что её украли. И нам пора домой. Но ты ранен, немощен, слаб, поэтому ты остаёшься.
— Нет. Я иду с вами, слышишь? Не стой у меня на пути! — Риббок почти кричал! Вот это прыть...
— Да ты на ногах еле стоишь!
— Справлюсь как-нибудь. Беатрикс пропала по моей вине. Я должен сам спасти её. Я иду с вами.
Он напирал на меня как танк. Из-за узкого маленького пространства хижины у него вполне бы получилось смести меня, учитывая насколько он тяжёлый.
Мы мерились взглядами недолго. В его взгляде — решимость, отчаяние и ненависть. Ненависть, адресованная, как ни странно, не мне, а нашим врагам. Был всё-таки в Йоко некий стержень. Не совсем он тюфяк, как его обозвал Грэнжер. И я поняла, что нельзя его тут оставить! Йоко принял, что проштрафился и не смог вовремя защитить свою девушку, и теперь как истинный рыцарь шёл её спасать.
Без всяких слов я протянула ему заряженный пистолет сорок пятого калибра.
— Ты умеешь этим пользоваться, надеюсь?
— Разберусь. Боевики смотрел.
— Слушай сюда, рэмбо. Что ты там смотрел — тут уже по фигу, усёк? С этого момента командование операцией принимаю я. Ты же слушаешься меня беспрекословно, — подавила я своим авторитетом.
— Усёк, босс.
В его тоне — ни капли издевательства. Просто молчаливое согласие, как и должно быть. Я сочла, что мы полностью готовы.
— Ухарские чертяки, идёмте? — окликнула нас воровка.
Мы молча кивнули и пошли за ней.
Чаячий Причал располагался на "втором этаже" Города Неизвестно-Когда-и-Где. Чтобы добраться до него, нам пришлось преодолеть приличное расстояние. Сначала Констанция вела нас по канализации. Мы шли молча, не разговаривали. Я думала, Йоко не сможет идти долго и будет задерживать движение. Но нет, он был живчик — для своего состояния, во всяком случае, держался нормально. Да, бледен, да, видно, что у него нелады с координацией и явно болит башка, но он держался.
Я же убрала из груди весь страх, засунула поглубже в задницу все сомнения и опасения. С Беатрикс всё будет хорошо, внушала себе я. Ночь ещё не наступила. Беатрикс нужна им живая. А значит, пока не наступит Ночь, они ничего ей не сделают, а мы доберёмся туда и порешим их всех.
Больше всего я сосредоточилась на деле. На нашей проходке по канализации. На ходах и поворотах, куда нас лихо вела Констанция. Констанция — наш ключ к спасению. Верная, преданная подруга. Нужно отговорить её плыть с нами в лодке. Она никогда не была на Башне-с-Часами, там она нам не помощник. Но может погибнуть. Поэтому пусть остаётся в Городе, прячется вместе с Шустиком. Да, так и сделаю, когда приведёт нас к Чаячьему Причалу.
Мы вылезли из люка недалеко от порта.
— Пригнитесь! И тихо, ни звука, за мной! — шепнула нам Блайми.
Как мыши, мы по теням перебежали порядочное расстояние до бочек и скрылись там. К нашему удивлению, за одним из рядов из бочек прятался Гилберт. Мы встретились с ним.
Молча кивнули друг другу. В нескольких шагах от нас прохаживались охранники, вооружённые дробовиками. У Гилберта оказалась подзорная труба. Он протянул её сначала Блайми и знаками показал, куда смотреть. Девочка направила трубу в сторону порта. Он находился ниже того места, где мы затаились. Я вглядывалась туда, рассматривая привычные портовые сооружения. Были там и пришвартованные корабли, разномастные. Я насчитала их шесть штук, а также там было несколько шлюпок. Корабли принадлежали к разным эпохам. Военного времени двадцатого столетия, парусник семнадцатого века, круизный лайнер. Ещё там был пароход, дальше всех. И возле него тоже прохаживались охранники.
Констанция не спускала подзорную трубу с парохода. Потом передала инструмент мне.
Я плохо разбираюсь в пароходах. Этот выглядел угрожающе. Весь чёрный, словно неоднократно горевший. Он издавал утробные гудки и гул, готовясь к отплытию. Я всё поняла: на этом пароходе Беатрикс. Её вот-вот увезут.
Поменять наш план? Прямо сейчас с гиком напасть на пароход и по-пиратски захватить его? У нас пистолеты, ножи, сильный Гилберт с большими кулачищами и я, умеющая хорошо драться разными приёмами единоборств. Может, прорвёмся? А если на пароходе Бранч, то... и ему наваляем?
Нет. Слишком опрометчиво. Охранников гораздо больше. И они ждут, что кто-то может напасть. Это хорошо подстроенная ловушка, капкан, на обочине которого мы сидим сейчас.
Йоко почти вырвал у меня подзорную трубу.
— Что вы там высматривайте, дайте мне! — нетерпеливо зашептал он.
— Тс-с-с! Ш-ш-ш! — предупредительно зашипели мы ему с Блайми.
Риббок понял то же, что поняли мы все. Он, не подумав, стал подниматься.
— Сиди, дурак! — я дёрнула его за рукав, пытаясь образумить.
Но он лишь отмахнулся от меня как от назойливой мухи, встал во весь рост и собрался двинуться прямо к пароходу. Гилберт среагировал мгновенно, мигом скрутив Йоко сзади и возвращая в укрытие.
— Нельзя. Нам их сейчас не победить, — проговорил благоразумный моряк.
Пароход издал пронзительный гуд, продолжающийся минуту или две. Несколько охранников двинулись в нашу сторону. Мы стали поспешно отползать, как змеи. Бочки и ящики пока ещё спасали нас.
— Скорей, шевелите поршнями, ну же! — шустрая Блайми ползла вперёд нас.
Когда мы выползли из-за бочек, то в полуприсяди побежали под укрытие теней мрачных серых домов.
— Чаячий причал — в другой стороне. Мы вам покажем, — пояснил Гилберт шёпотом.
Мы пробежали мимо домов, по булыжникам кривой мостовой. Несколько раз я оглядывалась, опасаясь погони. Но охрана, к счастью, нас не заметила. Я уже знала, что пароход уплывал. Он снова дал гудок, теперь уже удаляющийся.
— Беатрикс... Там была Беатрикс! — Йоко остановился посреди дороги и развернулся.
Я налетела на него, одним локтём приперев его к стенке:
— Совсем оборзел?! Нам не совладать сейчас с ними! Мы не готовы, мы так не договаривались!
— Они увезли её... Пусти меня туда, на этот пароход!
— Проклятый Риббок, у тебя туман ещё из ушей не до конца вышел! Что мне с тобой сделать, чтоб у тебя нормально заработали шестерёнки?! — прошипела ему я. — Ты ещё успеешь там побывать!
В небе раздался гром. А ещё полгорода озарила продолжительная вспышка молнии. Начинало заметно темнеть. От грома звуковая волна прошлась по Городу Неизвестно-Когда-и-Где, и мостовая под нами затряслась.
— Возьми себя в руки, будь мужчиной! — Гилберт внезапно пришёл мне на помощь, образумив Йоко, он схватил парня за плечи и хорошенько тряхнул.
— Сначала мы доберёмся до Чаячьего причала, потом сядем в лодку и доберёмся до Башни-с-Часами. И там ты уже можешь буйствовать сколько душе угодно, — выдохнула я.
Безумие из глаз Йоко постепенно уходило, уступая место растерянности.
— Вот, так-то лучше, — кивнула я. — Готов идти?
— Да, готов, — глухо ответил он, высвобождаясь из хватки моряка. — Далеко ещё?
— Нет, не особо, — ответил Гилберт, внимательно смотря на Риббока.
Мы скоро добрались до разрушенной части города. Я не представляла, как далеко она находится от дома Татуировщика, кладбища со зловещим Садом и здания Совета Правления, потому что видела это место в первый раз. Здесь внушительное пространство покрывали либо руины, либо высокие косые дома с зияющими страшными окнами, битыми стёклами и грозящие обрушить остатки стен. При других обстоятельствах я бы с любопытством осмотрела столь колоритное место, но не теперь, когда одну из моих подопечных похитили, а второй вот-вот слетит с катушек.
Между двумя полуразрушенными домами протоптанная тропинка выводила вниз, к бушующему морю. Небо тёмно-серое, уже почти наступала ночь. На горизонте виднелась зеленоватая полоска мути, из которой то здесь, то там доносились яркие белёсые сполохи. Снова раздался гром и затряслась земля под нами. Мы приостановились. С одного из заброшенных домов вниз упало несколько кирпичей.
Ещё мы заслышали жалобные крики нескольких десятков чаек. Когда мы приблизились к тонкой полоске старого пирса, чайки сходили с ума, носясь кругами над волнами, вздымающимися словно хищные щупальца подводных чудищ. Чайки хотели присесть на море, поплавать там и покушать рыбы, но море с цепи сорвалось.
К пирсу привязана единственная лодка. Наша лодка. Я сглотнула. Как мы теперь отправимся преследовать пароход в такой шторм?
Пароход напомнил о себе новым длинным пронзительным гудком.
— Пригнитесь! — велел нам Гилберт.
Мы спрятались за руинами порушившейся стены. Справа от нас по волнам в сторону горизонта плыло что-то тёмное.
— Беатрикс... — прошептал Йоко.
— Тс! — снова шикнула я.
— Подождём, пока они проплывут, — предупредил Гилберт.
— Разве Кристалл не предохранит нас от того, что они нас не увидят? — спросила я.
При слове "Кристалл" Риббок посмотрел на меня, а потом сразу же отвёл глаза. Наверняка он всё понял. Что потерял Кристалл, и что я его нашла. Хорошо, что понял. И молчаливо согласился с моим правом занять теперь главенствующую роль.
Мы пронаблюдали, пока пароход скрылся в волнах. Когда, по мнению Гилберта, он был достаточно далеко, мы встали и устремились к пирсу. Небо становилось темнее.
— Хватит. Надоело прятаться ото всех, — с остервенением сказал Йоко и обогнал Гилберта, побежал первым к лодке. Взбежав на пирс, крикнул нам: — Я отвязываю?
— Подожди. Нужно проверить, всё ли там в порядке. Днище, вёсла, — обозначил Гилберт.
Широкими шагами он добрался до пирса вторым. Мы с Констанцией оставались чуть позади. Гилберт аккуратно отстранил Йоко, чтобы тот дал ему слезть с пирса в лодку. Мы подходили к пирсу, когда сзади раздался длинный свист.
— Крендель... — Констанция обернулась первой и быстро подняла камень с земли, швырнула его.
Из-за руин показались головы мальчишек, которые уже угрожали нам. Если верить рассказу Йоко и Беатрикс, у них мы утащили Кристалл. Но когда мы увидели свистящего, наши глаза расширились от ужаса: Крендель вёл под руку изрядно потрёпанного и избитого Шустика. Лицо того было в синяках и кровоподтёках.
— Полюбуйтесь, девочки! — злобно ухмыльнулся главный Крысак и пнул Шустика вперёд.
У того были сломаны или вывихнуты обе ноги, это мы поняли сразу, по тому, как он упал, и он прополз к нам. Корчась от боли, он проговорил:
— Драпайте отсюдова. Татуировщик предал вас... Сдал Неря...
Увесистый камень ударил Шустику в висок, и тот со стоном затих. Камень швырнул мальчишка, появившийся совсем близко, из куста.
— Шустик!!! — крикнула в отчаянии Констанция.
В меня полетели камни. Кидали и метили в голову, в живот.
Гилберт и Йоко, метнувшиеся нам на помощь, тоже оказались атакованы. Крысаки всё пребывали. Их тут собралось человек двадцать, и все кидали в нас камни. Я не успела выхватить оружие, только бухнулась на корточки и закрыла голову руками. А потом... меня ударили чем-то тяжёлым, больно ударили в затылок, и я услышала гнусавый низкий противный голос Сторожа:
— Это тебе за то, что ходила без спросу на мой маяк!
Я провалилась в кровавую черноту, полную страдания, безысходности и адской боли.
Прошло не известно сколько времени. Я ничего не помнила. В себя пришла, не сразу осознав, где и в каком положении я нахожусь. В лицо бил свирепый ветер. Сильно кружилась голова. Ещё я чувствовала боль от застоявшейся и затёкшей крови в конечностях. И как будто мои глаза наполняются кровью или серым веществом моего собственного мозга. А ещё дикий шум снизу — шум волн. И словно я находилась между небом и землёй.
Первое, что пришло на ум при моём таком странном пробуждении, была карта Таро "Повешенный". Там обозначался человек, подвешенный где-то на высоте вниз головой, за одну ногу. И та карта вроде бы символизировала нестабильность. Да, я сейчас в очень нестабильном положении.
Я была повешенной. За обе ноги, обвязанные крепко верёвкой. А на мои руки были надеты вполне себе современные наручники. Ноги были высоко над головой, а руки внизу. И верёвка раскачивалась как маятник — туда-сюда, сюда-туда. Не очень приятное пробуждение. Я распахнула глаза и увидела камень скалы. А внизу, подо мной — бушующее голодное море.
Там внизу было что-то ещё. Что-то жуткое, невероятно опасное.
Разлом.
Он колыхался, готовясь принять кровавую жертву. Тот самый разлом под скалами, куда недавно провалился тот несчастный человек, свидетелем убийства которого я невольно сделалась. Знание об этом пришло сразу, словно я соприкоснулась с полотном вечности, где записана мой судьба.
Поначалу то ощущение подвешенности мне казалось сном. И я в течение нескольких секунд думала, что я проснусь. И всё будет хорошо, мы окажемся на Чаячьем Причале, сядем в лодку, Гилберт опытный сильный моряк и он проведёт нас мимо мин к Башне-с-Часами.
Размечталась.
Гилберт висел слева от меня. И Констанция там же. Справа от меня точно также висел Йоко. Его стон пробудил меня к жизни и дёрнул к действительности сильнее всего. Всё его лицо оказалось в кровавых подтёках, много же ему досталось!
Мы вчетвером висели над бездной. Трое из нас висело вниз головой — я, Йоко и Гилберт. Констанцию подвесили наоборот за руки, и её ноги беспомощно болтались внизу. Нас подвесили на четырёх пеньковых верёвках, привязанных морскими узлами к торчащим из скал осколкам булыжников и корням чахлых деревьев. Ветер обдувал нас могильным холодом, а из моря и мерцающего Разлома внизу доносились звуки самого Ада.
Верёвка над моими ногами закреплена примерно на четыре метра на скале.
— Воды... — вдруг раздалось сзади. Слабо. Но требовательно.
Мы одновременно оглянулись. Йоко проснулся. Его взгляд вполне осмыслен.
— Пить... — изрёк он, лёжа на полу, опираясь на локте. И жалобно смотрел на нас. Как будто мы его уже обидели. — Куда вы идёте? Дайте мне пить...
Вот капризов больного нам ещё тут не хватало! Сильный возник соблазн шарахнуть ему ботинком по голове, чтоб дрых дальше, до самого дому. Я протянула ему бутылку, сев на корточки и недовольно зыркая на него. Из-за его причуд и своеволия похитили Беатрикс. Куда он ходил с ней? Небось по своей инициативе! Как он только мог пойти с ней?! Да ещё и когда я была рядом, не посоветовавшись! Да ещё и потерял Кристалл!
Он пил воду. Потом вернул бутылку, утёр рукавом рот и посмотрел на меня. В его взгляде я прочла нескрываемую благодарность, чему удивилась.
— Спасибо, — обезоруживающим тоном выдохнул он.
Сразу расхотелось его лупить. И расспрашивать о чём-либо. Я вздохнула:
— Ты это... поспи немного. Тебе надо отдохнуть. Мы попросим Шустика принести тебе еды и посидеть с тобой.
— Чего? — Йоко встрепенулся и стал подниматься. Что-то резво он для больного! Через секунду он уже возвышался надо мной: — Куда ты собралась?! Куда ты всё время ходишь?!
— Знаешь что, — я встала сама и посмотрела на Йоко. — Я бы тебе сказала, куда я хожу и куда тебе надо было бы сейчас пойти. Однако ситуация не такая, чтоб препираться. Беатрикс в беде. Если ты до сих пор не вспомнил — сам же пришёл и сказал, что её украли. И нам пора домой. Но ты ранен, немощен, слаб, поэтому ты остаёшься.
— Нет. Я иду с вами, слышишь? Не стой у меня на пути! — Риббок почти кричал! Вот это прыть...
— Да ты на ногах еле стоишь!
— Справлюсь как-нибудь. Беатрикс пропала по моей вине. Я должен сам спасти её. Я иду с вами.
Он напирал на меня как танк. Из-за узкого маленького пространства хижины у него вполне бы получилось смести меня, учитывая насколько он тяжёлый.
Мы мерились взглядами недолго. В его взгляде — решимость, отчаяние и ненависть. Ненависть, адресованная, как ни странно, не мне, а нашим врагам. Был всё-таки в Йоко некий стержень. Не совсем он тюфяк, как его обозвал Грэнжер. И я поняла, что нельзя его тут оставить! Йоко принял, что проштрафился и не смог вовремя защитить свою девушку, и теперь как истинный рыцарь шёл её спасать.
Без всяких слов я протянула ему заряженный пистолет сорок пятого калибра.
— Ты умеешь этим пользоваться, надеюсь?
— Разберусь. Боевики смотрел.
— Слушай сюда, рэмбо. Что ты там смотрел — тут уже по фигу, усёк? С этого момента командование операцией принимаю я. Ты же слушаешься меня беспрекословно, — подавила я своим авторитетом.
— Усёк, босс.
В его тоне — ни капли издевательства. Просто молчаливое согласие, как и должно быть. Я сочла, что мы полностью готовы.
— Ухарские чертяки, идёмте? — окликнула нас воровка.
Мы молча кивнули и пошли за ней.
Чаячий Причал располагался на "втором этаже" Города Неизвестно-Когда-и-Где. Чтобы добраться до него, нам пришлось преодолеть приличное расстояние. Сначала Констанция вела нас по канализации. Мы шли молча, не разговаривали. Я думала, Йоко не сможет идти долго и будет задерживать движение. Но нет, он был живчик — для своего состояния, во всяком случае, держался нормально. Да, бледен, да, видно, что у него нелады с координацией и явно болит башка, но он держался.
Я же убрала из груди весь страх, засунула поглубже в задницу все сомнения и опасения. С Беатрикс всё будет хорошо, внушала себе я. Ночь ещё не наступила. Беатрикс нужна им живая. А значит, пока не наступит Ночь, они ничего ей не сделают, а мы доберёмся туда и порешим их всех.
Больше всего я сосредоточилась на деле. На нашей проходке по канализации. На ходах и поворотах, куда нас лихо вела Констанция. Констанция — наш ключ к спасению. Верная, преданная подруга. Нужно отговорить её плыть с нами в лодке. Она никогда не была на Башне-с-Часами, там она нам не помощник. Но может погибнуть. Поэтому пусть остаётся в Городе, прячется вместе с Шустиком. Да, так и сделаю, когда приведёт нас к Чаячьему Причалу.
Мы вылезли из люка недалеко от порта.
— Пригнитесь! И тихо, ни звука, за мной! — шепнула нам Блайми.
Как мыши, мы по теням перебежали порядочное расстояние до бочек и скрылись там. К нашему удивлению, за одним из рядов из бочек прятался Гилберт. Мы встретились с ним.
Молча кивнули друг другу. В нескольких шагах от нас прохаживались охранники, вооружённые дробовиками. У Гилберта оказалась подзорная труба. Он протянул её сначала Блайми и знаками показал, куда смотреть. Девочка направила трубу в сторону порта. Он находился ниже того места, где мы затаились. Я вглядывалась туда, рассматривая привычные портовые сооружения. Были там и пришвартованные корабли, разномастные. Я насчитала их шесть штук, а также там было несколько шлюпок. Корабли принадлежали к разным эпохам. Военного времени двадцатого столетия, парусник семнадцатого века, круизный лайнер. Ещё там был пароход, дальше всех. И возле него тоже прохаживались охранники.
Констанция не спускала подзорную трубу с парохода. Потом передала инструмент мне.
Я плохо разбираюсь в пароходах. Этот выглядел угрожающе. Весь чёрный, словно неоднократно горевший. Он издавал утробные гудки и гул, готовясь к отплытию. Я всё поняла: на этом пароходе Беатрикс. Её вот-вот увезут.
Поменять наш план? Прямо сейчас с гиком напасть на пароход и по-пиратски захватить его? У нас пистолеты, ножи, сильный Гилберт с большими кулачищами и я, умеющая хорошо драться разными приёмами единоборств. Может, прорвёмся? А если на пароходе Бранч, то... и ему наваляем?
Нет. Слишком опрометчиво. Охранников гораздо больше. И они ждут, что кто-то может напасть. Это хорошо подстроенная ловушка, капкан, на обочине которого мы сидим сейчас.
Йоко почти вырвал у меня подзорную трубу.
— Что вы там высматривайте, дайте мне! — нетерпеливо зашептал он.
— Тс-с-с! Ш-ш-ш! — предупредительно зашипели мы ему с Блайми.
Риббок понял то же, что поняли мы все. Он, не подумав, стал подниматься.
— Сиди, дурак! — я дёрнула его за рукав, пытаясь образумить.
Но он лишь отмахнулся от меня как от назойливой мухи, встал во весь рост и собрался двинуться прямо к пароходу. Гилберт среагировал мгновенно, мигом скрутив Йоко сзади и возвращая в укрытие.
— Нельзя. Нам их сейчас не победить, — проговорил благоразумный моряк.
Пароход издал пронзительный гуд, продолжающийся минуту или две. Несколько охранников двинулись в нашу сторону. Мы стали поспешно отползать, как змеи. Бочки и ящики пока ещё спасали нас.
— Скорей, шевелите поршнями, ну же! — шустрая Блайми ползла вперёд нас.
Когда мы выползли из-за бочек, то в полуприсяди побежали под укрытие теней мрачных серых домов.
— Чаячий причал — в другой стороне. Мы вам покажем, — пояснил Гилберт шёпотом.
Мы пробежали мимо домов, по булыжникам кривой мостовой. Несколько раз я оглядывалась, опасаясь погони. Но охрана, к счастью, нас не заметила. Я уже знала, что пароход уплывал. Он снова дал гудок, теперь уже удаляющийся.
— Беатрикс... Там была Беатрикс! — Йоко остановился посреди дороги и развернулся.
Я налетела на него, одним локтём приперев его к стенке:
— Совсем оборзел?! Нам не совладать сейчас с ними! Мы не готовы, мы так не договаривались!
— Они увезли её... Пусти меня туда, на этот пароход!
— Проклятый Риббок, у тебя туман ещё из ушей не до конца вышел! Что мне с тобой сделать, чтоб у тебя нормально заработали шестерёнки?! — прошипела ему я. — Ты ещё успеешь там побывать!
В небе раздался гром. А ещё полгорода озарила продолжительная вспышка молнии. Начинало заметно темнеть. От грома звуковая волна прошлась по Городу Неизвестно-Когда-и-Где, и мостовая под нами затряслась.
— Возьми себя в руки, будь мужчиной! — Гилберт внезапно пришёл мне на помощь, образумив Йоко, он схватил парня за плечи и хорошенько тряхнул.
— Сначала мы доберёмся до Чаячьего причала, потом сядем в лодку и доберёмся до Башни-с-Часами. И там ты уже можешь буйствовать сколько душе угодно, — выдохнула я.
Безумие из глаз Йоко постепенно уходило, уступая место растерянности.
— Вот, так-то лучше, — кивнула я. — Готов идти?
— Да, готов, — глухо ответил он, высвобождаясь из хватки моряка. — Далеко ещё?
— Нет, не особо, — ответил Гилберт, внимательно смотря на Риббока.
Мы скоро добрались до разрушенной части города. Я не представляла, как далеко она находится от дома Татуировщика, кладбища со зловещим Садом и здания Совета Правления, потому что видела это место в первый раз. Здесь внушительное пространство покрывали либо руины, либо высокие косые дома с зияющими страшными окнами, битыми стёклами и грозящие обрушить остатки стен. При других обстоятельствах я бы с любопытством осмотрела столь колоритное место, но не теперь, когда одну из моих подопечных похитили, а второй вот-вот слетит с катушек.
Между двумя полуразрушенными домами протоптанная тропинка выводила вниз, к бушующему морю. Небо тёмно-серое, уже почти наступала ночь. На горизонте виднелась зеленоватая полоска мути, из которой то здесь, то там доносились яркие белёсые сполохи. Снова раздался гром и затряслась земля под нами. Мы приостановились. С одного из заброшенных домов вниз упало несколько кирпичей.
Ещё мы заслышали жалобные крики нескольких десятков чаек. Когда мы приблизились к тонкой полоске старого пирса, чайки сходили с ума, носясь кругами над волнами, вздымающимися словно хищные щупальца подводных чудищ. Чайки хотели присесть на море, поплавать там и покушать рыбы, но море с цепи сорвалось.
К пирсу привязана единственная лодка. Наша лодка. Я сглотнула. Как мы теперь отправимся преследовать пароход в такой шторм?
Пароход напомнил о себе новым длинным пронзительным гудком.
— Пригнитесь! — велел нам Гилберт.
Мы спрятались за руинами порушившейся стены. Справа от нас по волнам в сторону горизонта плыло что-то тёмное.
— Беатрикс... — прошептал Йоко.
— Тс! — снова шикнула я.
— Подождём, пока они проплывут, — предупредил Гилберт.
— Разве Кристалл не предохранит нас от того, что они нас не увидят? — спросила я.
При слове "Кристалл" Риббок посмотрел на меня, а потом сразу же отвёл глаза. Наверняка он всё понял. Что потерял Кристалл, и что я его нашла. Хорошо, что понял. И молчаливо согласился с моим правом занять теперь главенствующую роль.
Мы пронаблюдали, пока пароход скрылся в волнах. Когда, по мнению Гилберта, он был достаточно далеко, мы встали и устремились к пирсу. Небо становилось темнее.
— Хватит. Надоело прятаться ото всех, — с остервенением сказал Йоко и обогнал Гилберта, побежал первым к лодке. Взбежав на пирс, крикнул нам: — Я отвязываю?
— Подожди. Нужно проверить, всё ли там в порядке. Днище, вёсла, — обозначил Гилберт.
Широкими шагами он добрался до пирса вторым. Мы с Констанцией оставались чуть позади. Гилберт аккуратно отстранил Йоко, чтобы тот дал ему слезть с пирса в лодку. Мы подходили к пирсу, когда сзади раздался длинный свист.
— Крендель... — Констанция обернулась первой и быстро подняла камень с земли, швырнула его.
Из-за руин показались головы мальчишек, которые уже угрожали нам. Если верить рассказу Йоко и Беатрикс, у них мы утащили Кристалл. Но когда мы увидели свистящего, наши глаза расширились от ужаса: Крендель вёл под руку изрядно потрёпанного и избитого Шустика. Лицо того было в синяках и кровоподтёках.
— Полюбуйтесь, девочки! — злобно ухмыльнулся главный Крысак и пнул Шустика вперёд.
У того были сломаны или вывихнуты обе ноги, это мы поняли сразу, по тому, как он упал, и он прополз к нам. Корчась от боли, он проговорил:
— Драпайте отсюдова. Татуировщик предал вас... Сдал Неря...
Увесистый камень ударил Шустику в висок, и тот со стоном затих. Камень швырнул мальчишка, появившийся совсем близко, из куста.
— Шустик!!! — крикнула в отчаянии Констанция.
В меня полетели камни. Кидали и метили в голову, в живот.
Гилберт и Йоко, метнувшиеся нам на помощь, тоже оказались атакованы. Крысаки всё пребывали. Их тут собралось человек двадцать, и все кидали в нас камни. Я не успела выхватить оружие, только бухнулась на корточки и закрыла голову руками. А потом... меня ударили чем-то тяжёлым, больно ударили в затылок, и я услышала гнусавый низкий противный голос Сторожа:
— Это тебе за то, что ходила без спросу на мой маяк!
Я провалилась в кровавую черноту, полную страдания, безысходности и адской боли.
Прошло не известно сколько времени. Я ничего не помнила. В себя пришла, не сразу осознав, где и в каком положении я нахожусь. В лицо бил свирепый ветер. Сильно кружилась голова. Ещё я чувствовала боль от застоявшейся и затёкшей крови в конечностях. И как будто мои глаза наполняются кровью или серым веществом моего собственного мозга. А ещё дикий шум снизу — шум волн. И словно я находилась между небом и землёй.
Первое, что пришло на ум при моём таком странном пробуждении, была карта Таро "Повешенный". Там обозначался человек, подвешенный где-то на высоте вниз головой, за одну ногу. И та карта вроде бы символизировала нестабильность. Да, я сейчас в очень нестабильном положении.
Я была повешенной. За обе ноги, обвязанные крепко верёвкой. А на мои руки были надеты вполне себе современные наручники. Ноги были высоко над головой, а руки внизу. И верёвка раскачивалась как маятник — туда-сюда, сюда-туда. Не очень приятное пробуждение. Я распахнула глаза и увидела камень скалы. А внизу, подо мной — бушующее голодное море.
Там внизу было что-то ещё. Что-то жуткое, невероятно опасное.
Разлом.
Он колыхался, готовясь принять кровавую жертву. Тот самый разлом под скалами, куда недавно провалился тот несчастный человек, свидетелем убийства которого я невольно сделалась. Знание об этом пришло сразу, словно я соприкоснулась с полотном вечности, где записана мой судьба.
Поначалу то ощущение подвешенности мне казалось сном. И я в течение нескольких секунд думала, что я проснусь. И всё будет хорошо, мы окажемся на Чаячьем Причале, сядем в лодку, Гилберт опытный сильный моряк и он проведёт нас мимо мин к Башне-с-Часами.
Размечталась.
Гилберт висел слева от меня. И Констанция там же. Справа от меня точно также висел Йоко. Его стон пробудил меня к жизни и дёрнул к действительности сильнее всего. Всё его лицо оказалось в кровавых подтёках, много же ему досталось!
Мы вчетвером висели над бездной. Трое из нас висело вниз головой — я, Йоко и Гилберт. Констанцию подвесили наоборот за руки, и её ноги беспомощно болтались внизу. Нас подвесили на четырёх пеньковых верёвках, привязанных морскими узлами к торчащим из скал осколкам булыжников и корням чахлых деревьев. Ветер обдувал нас могильным холодом, а из моря и мерцающего Разлома внизу доносились звуки самого Ада.
Верёвка над моими ногами закреплена примерно на четыре метра на скале.
