Джон чуть отступил в сторону, опасаясь нападения, и взгляд Джорджа безошибочно переместился вслед за ним.
— Ты можешь снять мантию, Гарри, я всё равно знаю, что ты здесь, и если захотел бы на тебя напасть, просто использовал бы…
От выпущенного луча заклинания Джордж просто увернулся. Мотнул головой и рявкнул:
— Хочешь спасти своего друга из лап Мориарти? Или можем подраться пока.
Джон тут же опустил палочку. Джордж хохотнул: в этом смехе не было ничего от искреннего заливистого хохота одного из близнецов Уизли. Напротив, вместо веселости слышались какие-то истерические нотки.
— Слушай, Гарри… — Джордж вздохнул и повернулся к нему спиной, касаясь рамы зеркала, — я не хочу лишних жертв, ты не думай. И я буду рад, если ты успеешь спасти этого парня, Шерлока Холмса. Мориарти псих, конченный, и точно хочет его убить. Я… — сквозь зеркало Джордж снова посмотрел на невидимого Джона, — я сделал вид, что согласен на условия, но все-таки вытащил тебя пораньше. Надеюсь, он не заметит маленького отступления от плана, мы успеем всё сделать, и я скажу тебе, откуда спасать твоего друга.
Джон скинул капюшон мантии и выдохнул:
— Ты чокнутый.
Джордж пожал плечами.
— Не так-то просто жить с половиной души, знаешь ли. Рон рассказывал мне про крестражи старины Тома… Думаю, если бы мою душу поделили не на две, а на семь частей, я бы тоже начал «Авадами» швыряться.
— Ты убил того парня! И… что насчет мальчика, из которого высосали душу?
Джордж вздохнул.
— Парня убил не я. Точнее… Я, но не совсем, — он в задумчивости погладил раму зеркала.
— Нет, Джордж, — Джон вздохнул. — Так не бывает. Ты либо убиваешь, либо нет.
— Говоришь так, словно у тебя большой опыт, — хмыкнул Джордж. — А как же постулат о том, что убийство разрывает душу?
— В тот момент у меня было два варианта: либо я разрываю свою душу, либо бомба разрывает тела троих моих армейских товарищей. Так что да — я убивал. И я этим не горжусь.
— Я тоже, Гарри, — Джордж снова повернулся к нему. — Тот парень просто оказался не в том месте и не в то время. Узнал слишком много. Колин проболтался.
— Смерть Криви тоже на твоей совести! — повысил голос Джон.
— Слушай, Гарри… — Джордж развел руками, — я могу еще часок постоять тут, исповедуясь и рассказывая в деталях, как дошел до жизни такой, почему пришлось пожертвовать тем мальчишкой и почему именно им. Можем поболтать про роль Криви. А хочешь, расскажу, как вытаскивать из человека душу или какой руки Сам-Знаешь-Кого шикарный вышел ночник. Но у тебя мало времени. Уже половина пятого, а в пять двадцать три Мориарти планирует сбросить твоего друга с крыши. Он болезненно пунктуален, кстати, так что я уверен, уложится минута в минуту, секунда в секунду.
— Джордж, — они говорили как старые приятели, а Джордж, несмотря на явное безумие, казалось, сейчас был почти нормален, так что Джон решил рискнуть, — послушай, я видел этот ритуал. Это безумие. Я понимаю, что значит — потерять близкого человека, сам знаешь…
— Я помню тебя после смерти Сириуса. И после смерти Джинни. Ты был убит горем и всё такое. Но твои потери ничто в сравнении с моей. Знаешь… если бы мне кто-то предложил обменять жизни всех вас, всей моей семьи, всего человечества на одну — его, я бы спросил, где поставить подпись кровью. Так что не надо меня отговаривать.
Джону действительно было больно. Больно смотреть и больно слушать. Его сердце рвалось от жалости. Но Джорджа нужно было остановить. Пользуясь тем, что его тело все еще скрыто мантией-невидимкой, Джон положил руку на рукоять пистолета.
— А, важный момент, — охнул Джордж, как будто вспомнил о чем-то важном, — конечно, ты можешь меня попытаться убить, но я так просто не сдамся. И тогда я уже точно не скажу тебе, с какой именно крыши Мориарти планирует скинуть Шерлока. А к тому моменту, как ты взломаешь эту защиту, искать будет поздно.
Майкрофт сможет найти Шерлока, это не проблема. А Джон аппарирует куда угодно.
Джордж, кажется, видел его сомнения.
— Ты можешь рискнуть, Гарри. Или дать мне то, о чем я прошу, и мы с братом просто уйдем. Я расскажу тебе всё, все детали плана Мориарти: место, время, подскажу, где сидят снайперы, которые страхуют его. Или можешь рискнуть его жизнью...
О, да, он точно знал, что Джон не позволит погибнуть еще одному близкому человеку.
— Что, Мориарти тебе исповедовался?
Джордж фыркнул:
— Шутишь? Он параноик, не говорит о своих планах никому. Но ему так хотелось встретиться с живым волшебником…
— Ты влез к нему в голову? — охнул Джон.
— Там темный ужас, скажу я тебе. А теперь… ещё поболтаем, или займемся делом?
Джордж поднял с пола бузинную палочку и воскрешающий камень и протянул их Джону. Тот взял оба Дара Смерти. Бузинная палочка отозвалась не теплом, как обычно делала остролистовая, а жаром.
В груди поднялось желание напасть. Палочка будто бы убеждала: «Ты сильнее. Ты можешь его победить».
Время было уже без десяти пять.
Джордж может блефовать, говоря о защите. Но точно также он может и говорить правду. Он отличный волшебник, его чары уже в Хогвартсе снимали с большим трудом — чего стоило одно только болото в коридоре! Если Джон действительно застрянет здесь, Шерлок погибнет.
Джордж так жадно наблюдал за Джоном, что мгновенно уловил перемену в его лице. Расплылся в улыбке.
— Спасибо, Гарри. Ты не пожалеешь. Ритуал простой, я сделаю все сам. Ты должен только повернуть камень, когда я тебе скажу.
Обернувшись к зеркалу, Джордж любовно погладил свое отражение по щеке, отошел в сторону, чтобы было место, взмахнул палочкой — посреди гостиной появился огромный черный котел. Под ним весело заплясал лиловый огонь.
— Из плоти того, кто плоти не имеет, — проговорил Джордж чуть нараспев, поднял с пола шкатулку, извлек оттуда мумифицированный палец и бросил в котел. Джон закусил губу.
— Из тела без души… — из другой шкатулки был извлечен какой-то маленький предмет. По мановению волшебной палочки он дрогнул, начал изменяться и превратился в труп — того самого парня из озера в Гайд-парке. Труп отправился в котел. Варево позеленело.
— Из души без тела.
Светящаяся сфера взлетела в воздух, раскрылась — и какая-то странная субстанция, похожая на отсвет патронуса, упала на поверхность зелья, рассыпаясь искрами.
— Из разбитого отражения того, кто отражения лишился, — кажется, воздух начал густеть.
Обойдя котел, Джордж с силой ударил по зеркалу, и оно разлетелось множеством осколков. Подняв горсть, он бросил их в котел. Зелье стало солнечно-желтым.
— Из крови того, кто кровь никогда не проливал… — фиал с темной густой субстанцией тоже поднялся в воздух и перевернулся. В котел потекла кровь единорога. — Волей того, кто умер…
Дышать было уже очень трудно. Цвет зелья в котле Джон не мог бы назвать, как бы ни старался. Это была мешанина цветов, наполненная вспышками света и игрой тени.
— Но жив. Гарри! — Джордж обернулся. Если раньше он выглядел почти нормальным, то теперь смотрел совершенно безумно. — Камень, Гарри, или Шерлок Холмс разобьется.
Но даже если бы Джон передумал, всё равно уже не смог бы остановиться. Дары Смерти были слишком могущественными артефактами, они звали его, они требовали закончить ритуал, каким бы жутким он ни был.
И Джон повернул камень.
Он не знал, чего ожидал Джордж, но сам он точно не был готов к тому, что его обступят знакомые тени.
Мама, отец, Римус, Сириус — они выплыли из небытия и окружили его. Мама улыбнулась, как обычно, сквозь слезы. Папа положил руку ему на плечо и сказал:
— Ты теперь совсем на меня не похож, сынок.
— Мертвым нечего делать среди живых, Гарри, — произнес Сириус, глядя ему прямо в глаза. Теперь они были одного роста.
— Он не хочет туда, но у него нет выбора.
Джордж не слышал духов. Он озирался, вращая глазами в орбитах, его пальцы сжимались и разжимались. Палочка выпала из рук.
Джон посмотрел в раму зеркала — и охнул. В немногих оставшихся на месте осколках явно отражался кто-то, кого не было в комнате. Ярко-рыжие волосы, веснушки, задорная улыбка того, кто умер в девятнадцать лет и не успел ощутить на себе ужас жизни. Он не был бесцветным, как остальные призраки. Он был живым отражением. Джордж круто обернулся — и тоже увидел его.
— Фред… — прохрипел он, кидаясь к зеркалу. — Фредди! Вытащи его! — Джордж упал на колени. — Вытащи немедленно оттуда!
— Ему нужно просто протянуть руку, — подсказал отец.
— Протяни… — Джон не узнавал своего голоса, — руку. Ему.
Джордж это сделал. И Джон уловил тот момент, когда пальцы братьев сплелись.
— Фредди… — прохрипел Джордж.
— Я тоже скучал, — раздался голос Фреда. А потом братья потянули руки — каждый на себя.
Доли секунды Джордж еще сопротивлялся, осознавая свою ошибку, жажда жизни еще какое-то время держала его — а потом его тело осело на пол, два одинаковых духа встали за плечом у Сириуса. Им обоим было по девятнадцать.
У Джона из носа капала кровь, а глаза, кажется, застилали слезы. Или зрение испортилось. Во всяком случае, всё было как в тумане.
— Крыша госпиталя святого Бартоломея в Лондоне, Гарри, — прошептал один из близнецов. И, откровенно говоря, Джон не был уверен, какой именно.
— Защитный купол отменяется словами: «Славная вышла шалость», — сказал второй.
— Мне очень жаль, Гарри, — добавил первый.
И Джон убрал воскрешающий камень в карман.
Призраки исчезли.
Тело Джорджа лежало возле разбитого зеркала. В котле остывало мутное варево, которое так никому и не пригодилось. Направив на него палочку, Джон без колебаний сказал:
— Эванеско, — и добавил совершенно убитым голосом: — Славная вышла шалость.
На часах было пять двадцать.
И у него оставалось еще три минуты, чтобы спасти Шерлока.
Мантия-невидимка, заклятие «Оглохни» — и Джон аппарировал к госпиталю святого Бартоломея.
Заозирался вокруг — и почти сразу увидел Шерлока и Мориарти. Они стояли на крыше одного из больничных корпусов, у самого края, очень близко друг к другу, и о чем-то говорили. В руках ни у одного из них не было оружия, и со стороны могло показаться, что они ведут дружескую беседу. Но Джон не сомневался, какое окончание для этой беседы придумал Мориарти.
В душе у Джона бушевал настоящий вихрь чувств, страхов, вопросов — но сейчас было не время, чтобы его утихомиривать. Джон просто игнорировал его, как игнорировал и тупую ноющую боль в сердце, и горечь на языке. Он совершил еще одно перемещение — на крышу. Остановился в паре метров от Шерлока и Мориарти. Вытащил палочку.
И вдруг…
Нет, Джон просто не успел среагировать. Он не успел даже подумать о заклятье, когда Мориарти выхватил из кармана пистолет и выстрелил себе в рот, снося половину черепа.
С чавкающим мерзким звуком труп упал на залитую солнцем крышу. «Не может быть», — подумал Джон, но не успел облегченно выдохнуть, потому что Шерлок явно начал паниковать. Что-то пошло не так. Джон смотрел, как друг меряет крышу шагами, как кривится, морщит брови, заламывает руки, и понимал: каким-то образом Мориарти переиграл его.
Шерлок подошел к самому краю крыши и устремил взгляд куда-то вниз. Джон проследил за его взглядом — и не поверил своим глазам. Из такси выходил Джон Ватсон.
Шерлок набрал номер — и знакомый звонок раздался снизу, хотя Джон не сомневался, что его собственный телефон лежит у него в куртке.
— Джон… — проговорил Шерлок.
— Шерлок! Ты в порядке? — голос в трубке звучал панически и однозначно принадлежал Джону.
— Развернись и вернись туда, откуда пришел! — скомандовал Шерлок.
Лже-Джон возмутился, но подчинился, и тогда смог увидеть Шерлока.
Джон медленно потер подбородок. Кажется, он знал, кто именно сейчас разговаривает с Шерлоком. И надо признать, выходило у него достоверно. Вот уж в ком Джон точно не заподозрил бы актерского таланта.
Между тем, Шерлок говорил о том, что он — на самом деле мошенник, что он изобрел Мориарти, а из глаз явственно текли слезы.
— Считай этот звонок моей запиской, — между тем, сказал Шерлок. Джон стоял совсем рядом и видел то, чего не смог бы разглядеть его двойник с земли: дрожащие губы и влажные, причем не от ветра, глаза.
Черт возьми, у Шерлока действительно не было запасного плана на случай… того, что в итоге произошло. Чем бы это ни было.
— Люди ведь так поступают, — продолжил Шерлок, закусывая губу так сильно, что выступила кровь. — Оставляют записки.
— Оставляют записки… когда? — спросил в трубке лже-Джон так же изумленно, как это сделал бы Джон настоящий. — Нет, не делай этого!
У Джона горели кончики пальцев. Он не знал, какого черта здесь творится, но он догадался, что спектакль с двойником — не случайность. Что ему нельзя просто снять мантию-невидимку и спросить Шерлока, зачем это всё нужно. Остановить его, в конце концов!
— Прощай, Джон, — проговорил Шерлок, опустил руку с телефоном и разжал пальцы. Телефон упал вниз, наверняка разбиваясь вдребезги.
Джон подошел ближе. При желании он уже мог бы положить Шерлоку руку на плечо, но, конечно, не стал этого делать. Вместо этого он шепнул (рисковать, накладывая чары невербально, не хотелось):
— Конфундус.
Заклятие ударило по Шерлоку, и тот на мгновение замер.
— Вингардиум Левиоса.
Не позволяя Шерлоку, ставшему совсем легким, взлететь, Джон толкнул его в спину. Руку тут же рвануло под тяжестью, но Джон точно контролировал падение.
Оставалось каких-нибудь пять метров до земли — и Джон приподнял палочку вверх. Повинуясь заклинанию, Шерлок тоже чуть взлетел — а потом мягко спланировал на асфальт, скрывшись за какой-то невысокой пристройкой от глаз лже-Джона и зевак.
Сам Джон тут же аппарировал рядом. Из больницы выбежали врачи и медсестры, и Джон уже собрался было наложить «Конфундус» на всех них, но лже-Джон, упав на колени рядом с Шерлоком, одними губами шепнул:
— Пусть его увезут.
А потом зашелся в сухих рыданиях, требуя пустить его к телу друга.
Медсестры оттесняли его, но недолго. Лже-Джон схватил Шерлока за запястье, проверяя пульс — и Джон под мантией-невидимкой закатил глаза. Радовало, что этот самодовольный индюк все-таки не всеведущ. Сам Джон уж точно не искал бы пульс на запястье после падения с такой высоты. Он первым делом проверил бы сонную артерию.
Впрочем, это сделали за него врачи.
Кто-то выразил Джону соболезнования, сообщив, что Шерлок мертв: хотя Джон своими глазами видел, как едва заметно вздымалась его грудь. Он и глаза-то не открывал только потому что чары помех внушили ему невероятную сонливость.
Шерлока переложили на каталку и увезли — оставляя лже-Джона сидеть на асфальте рядом с очень натуралистичной лужей крови.
Джон пошел следом за каталкой — и тихо охнул.
Врачи и медсестры испарились.
Каталка стояла в темном коридоре. Шерлок, чуть похрапывая, лежал на ней, целиком накрытый простыней.
Воровато оглядевшись, Джон коснулся теплой руки друга, возобновил «Конфундус» — и аппарировал, куда пришло в голову.
Почему-то — на задний двор к Дадли.
Двоюродный братец тут же высунул голову из окна — и осоловело заморгал, разглядывая полувисящего в воздухе Шерлока (Джона под мантией он видеть не мог). Пару секунд в его голове происходили какие-то сложные мыслительные процессы, потом он улыбнулся и спросил в пустоту:
— Ты можешь снять мантию, Гарри, я всё равно знаю, что ты здесь, и если захотел бы на тебя напасть, просто использовал бы…
От выпущенного луча заклинания Джордж просто увернулся. Мотнул головой и рявкнул:
— Хочешь спасти своего друга из лап Мориарти? Или можем подраться пока.
Джон тут же опустил палочку. Джордж хохотнул: в этом смехе не было ничего от искреннего заливистого хохота одного из близнецов Уизли. Напротив, вместо веселости слышались какие-то истерические нотки.
— Слушай, Гарри… — Джордж вздохнул и повернулся к нему спиной, касаясь рамы зеркала, — я не хочу лишних жертв, ты не думай. И я буду рад, если ты успеешь спасти этого парня, Шерлока Холмса. Мориарти псих, конченный, и точно хочет его убить. Я… — сквозь зеркало Джордж снова посмотрел на невидимого Джона, — я сделал вид, что согласен на условия, но все-таки вытащил тебя пораньше. Надеюсь, он не заметит маленького отступления от плана, мы успеем всё сделать, и я скажу тебе, откуда спасать твоего друга.
Джон скинул капюшон мантии и выдохнул:
— Ты чокнутый.
Джордж пожал плечами.
— Не так-то просто жить с половиной души, знаешь ли. Рон рассказывал мне про крестражи старины Тома… Думаю, если бы мою душу поделили не на две, а на семь частей, я бы тоже начал «Авадами» швыряться.
— Ты убил того парня! И… что насчет мальчика, из которого высосали душу?
Джордж вздохнул.
— Парня убил не я. Точнее… Я, но не совсем, — он в задумчивости погладил раму зеркала.
— Нет, Джордж, — Джон вздохнул. — Так не бывает. Ты либо убиваешь, либо нет.
— Говоришь так, словно у тебя большой опыт, — хмыкнул Джордж. — А как же постулат о том, что убийство разрывает душу?
— В тот момент у меня было два варианта: либо я разрываю свою душу, либо бомба разрывает тела троих моих армейских товарищей. Так что да — я убивал. И я этим не горжусь.
— Я тоже, Гарри, — Джордж снова повернулся к нему. — Тот парень просто оказался не в том месте и не в то время. Узнал слишком много. Колин проболтался.
— Смерть Криви тоже на твоей совести! — повысил голос Джон.
— Слушай, Гарри… — Джордж развел руками, — я могу еще часок постоять тут, исповедуясь и рассказывая в деталях, как дошел до жизни такой, почему пришлось пожертвовать тем мальчишкой и почему именно им. Можем поболтать про роль Криви. А хочешь, расскажу, как вытаскивать из человека душу или какой руки Сам-Знаешь-Кого шикарный вышел ночник. Но у тебя мало времени. Уже половина пятого, а в пять двадцать три Мориарти планирует сбросить твоего друга с крыши. Он болезненно пунктуален, кстати, так что я уверен, уложится минута в минуту, секунда в секунду.
— Джордж, — они говорили как старые приятели, а Джордж, несмотря на явное безумие, казалось, сейчас был почти нормален, так что Джон решил рискнуть, — послушай, я видел этот ритуал. Это безумие. Я понимаю, что значит — потерять близкого человека, сам знаешь…
— Я помню тебя после смерти Сириуса. И после смерти Джинни. Ты был убит горем и всё такое. Но твои потери ничто в сравнении с моей. Знаешь… если бы мне кто-то предложил обменять жизни всех вас, всей моей семьи, всего человечества на одну — его, я бы спросил, где поставить подпись кровью. Так что не надо меня отговаривать.
Джону действительно было больно. Больно смотреть и больно слушать. Его сердце рвалось от жалости. Но Джорджа нужно было остановить. Пользуясь тем, что его тело все еще скрыто мантией-невидимкой, Джон положил руку на рукоять пистолета.
— А, важный момент, — охнул Джордж, как будто вспомнил о чем-то важном, — конечно, ты можешь меня попытаться убить, но я так просто не сдамся. И тогда я уже точно не скажу тебе, с какой именно крыши Мориарти планирует скинуть Шерлока. А к тому моменту, как ты взломаешь эту защиту, искать будет поздно.
Майкрофт сможет найти Шерлока, это не проблема. А Джон аппарирует куда угодно.
Джордж, кажется, видел его сомнения.
— Ты можешь рискнуть, Гарри. Или дать мне то, о чем я прошу, и мы с братом просто уйдем. Я расскажу тебе всё, все детали плана Мориарти: место, время, подскажу, где сидят снайперы, которые страхуют его. Или можешь рискнуть его жизнью...
О, да, он точно знал, что Джон не позволит погибнуть еще одному близкому человеку.
— Что, Мориарти тебе исповедовался?
Джордж фыркнул:
— Шутишь? Он параноик, не говорит о своих планах никому. Но ему так хотелось встретиться с живым волшебником…
— Ты влез к нему в голову? — охнул Джон.
— Там темный ужас, скажу я тебе. А теперь… ещё поболтаем, или займемся делом?
Джордж поднял с пола бузинную палочку и воскрешающий камень и протянул их Джону. Тот взял оба Дара Смерти. Бузинная палочка отозвалась не теплом, как обычно делала остролистовая, а жаром.
В груди поднялось желание напасть. Палочка будто бы убеждала: «Ты сильнее. Ты можешь его победить».
Время было уже без десяти пять.
Джордж может блефовать, говоря о защите. Но точно также он может и говорить правду. Он отличный волшебник, его чары уже в Хогвартсе снимали с большим трудом — чего стоило одно только болото в коридоре! Если Джон действительно застрянет здесь, Шерлок погибнет.
Джордж так жадно наблюдал за Джоном, что мгновенно уловил перемену в его лице. Расплылся в улыбке.
— Спасибо, Гарри. Ты не пожалеешь. Ритуал простой, я сделаю все сам. Ты должен только повернуть камень, когда я тебе скажу.
Обернувшись к зеркалу, Джордж любовно погладил свое отражение по щеке, отошел в сторону, чтобы было место, взмахнул палочкой — посреди гостиной появился огромный черный котел. Под ним весело заплясал лиловый огонь.
— Из плоти того, кто плоти не имеет, — проговорил Джордж чуть нараспев, поднял с пола шкатулку, извлек оттуда мумифицированный палец и бросил в котел. Джон закусил губу.
— Из тела без души… — из другой шкатулки был извлечен какой-то маленький предмет. По мановению волшебной палочки он дрогнул, начал изменяться и превратился в труп — того самого парня из озера в Гайд-парке. Труп отправился в котел. Варево позеленело.
— Из души без тела.
Светящаяся сфера взлетела в воздух, раскрылась — и какая-то странная субстанция, похожая на отсвет патронуса, упала на поверхность зелья, рассыпаясь искрами.
— Из разбитого отражения того, кто отражения лишился, — кажется, воздух начал густеть.
Обойдя котел, Джордж с силой ударил по зеркалу, и оно разлетелось множеством осколков. Подняв горсть, он бросил их в котел. Зелье стало солнечно-желтым.
— Из крови того, кто кровь никогда не проливал… — фиал с темной густой субстанцией тоже поднялся в воздух и перевернулся. В котел потекла кровь единорога. — Волей того, кто умер…
Дышать было уже очень трудно. Цвет зелья в котле Джон не мог бы назвать, как бы ни старался. Это была мешанина цветов, наполненная вспышками света и игрой тени.
— Но жив. Гарри! — Джордж обернулся. Если раньше он выглядел почти нормальным, то теперь смотрел совершенно безумно. — Камень, Гарри, или Шерлок Холмс разобьется.
Но даже если бы Джон передумал, всё равно уже не смог бы остановиться. Дары Смерти были слишком могущественными артефактами, они звали его, они требовали закончить ритуал, каким бы жутким он ни был.
И Джон повернул камень.
Он не знал, чего ожидал Джордж, но сам он точно не был готов к тому, что его обступят знакомые тени.
Мама, отец, Римус, Сириус — они выплыли из небытия и окружили его. Мама улыбнулась, как обычно, сквозь слезы. Папа положил руку ему на плечо и сказал:
— Ты теперь совсем на меня не похож, сынок.
— Мертвым нечего делать среди живых, Гарри, — произнес Сириус, глядя ему прямо в глаза. Теперь они были одного роста.
— Он не хочет туда, но у него нет выбора.
Джордж не слышал духов. Он озирался, вращая глазами в орбитах, его пальцы сжимались и разжимались. Палочка выпала из рук.
Джон посмотрел в раму зеркала — и охнул. В немногих оставшихся на месте осколках явно отражался кто-то, кого не было в комнате. Ярко-рыжие волосы, веснушки, задорная улыбка того, кто умер в девятнадцать лет и не успел ощутить на себе ужас жизни. Он не был бесцветным, как остальные призраки. Он был живым отражением. Джордж круто обернулся — и тоже увидел его.
— Фред… — прохрипел он, кидаясь к зеркалу. — Фредди! Вытащи его! — Джордж упал на колени. — Вытащи немедленно оттуда!
— Ему нужно просто протянуть руку, — подсказал отец.
— Протяни… — Джон не узнавал своего голоса, — руку. Ему.
Джордж это сделал. И Джон уловил тот момент, когда пальцы братьев сплелись.
— Фредди… — прохрипел Джордж.
— Я тоже скучал, — раздался голос Фреда. А потом братья потянули руки — каждый на себя.
Доли секунды Джордж еще сопротивлялся, осознавая свою ошибку, жажда жизни еще какое-то время держала его — а потом его тело осело на пол, два одинаковых духа встали за плечом у Сириуса. Им обоим было по девятнадцать.
У Джона из носа капала кровь, а глаза, кажется, застилали слезы. Или зрение испортилось. Во всяком случае, всё было как в тумане.
— Крыша госпиталя святого Бартоломея в Лондоне, Гарри, — прошептал один из близнецов. И, откровенно говоря, Джон не был уверен, какой именно.
— Защитный купол отменяется словами: «Славная вышла шалость», — сказал второй.
— Мне очень жаль, Гарри, — добавил первый.
И Джон убрал воскрешающий камень в карман.
Призраки исчезли.
Тело Джорджа лежало возле разбитого зеркала. В котле остывало мутное варево, которое так никому и не пригодилось. Направив на него палочку, Джон без колебаний сказал:
— Эванеско, — и добавил совершенно убитым голосом: — Славная вышла шалость.
На часах было пять двадцать.
И у него оставалось еще три минуты, чтобы спасти Шерлока.
Глава тридцать пятая, в которой Шерлок совершает ошибку
Мантия-невидимка, заклятие «Оглохни» — и Джон аппарировал к госпиталю святого Бартоломея.
Заозирался вокруг — и почти сразу увидел Шерлока и Мориарти. Они стояли на крыше одного из больничных корпусов, у самого края, очень близко друг к другу, и о чем-то говорили. В руках ни у одного из них не было оружия, и со стороны могло показаться, что они ведут дружескую беседу. Но Джон не сомневался, какое окончание для этой беседы придумал Мориарти.
В душе у Джона бушевал настоящий вихрь чувств, страхов, вопросов — но сейчас было не время, чтобы его утихомиривать. Джон просто игнорировал его, как игнорировал и тупую ноющую боль в сердце, и горечь на языке. Он совершил еще одно перемещение — на крышу. Остановился в паре метров от Шерлока и Мориарти. Вытащил палочку.
И вдруг…
Нет, Джон просто не успел среагировать. Он не успел даже подумать о заклятье, когда Мориарти выхватил из кармана пистолет и выстрелил себе в рот, снося половину черепа.
С чавкающим мерзким звуком труп упал на залитую солнцем крышу. «Не может быть», — подумал Джон, но не успел облегченно выдохнуть, потому что Шерлок явно начал паниковать. Что-то пошло не так. Джон смотрел, как друг меряет крышу шагами, как кривится, морщит брови, заламывает руки, и понимал: каким-то образом Мориарти переиграл его.
Шерлок подошел к самому краю крыши и устремил взгляд куда-то вниз. Джон проследил за его взглядом — и не поверил своим глазам. Из такси выходил Джон Ватсон.
Шерлок набрал номер — и знакомый звонок раздался снизу, хотя Джон не сомневался, что его собственный телефон лежит у него в куртке.
— Джон… — проговорил Шерлок.
— Шерлок! Ты в порядке? — голос в трубке звучал панически и однозначно принадлежал Джону.
— Развернись и вернись туда, откуда пришел! — скомандовал Шерлок.
Лже-Джон возмутился, но подчинился, и тогда смог увидеть Шерлока.
Джон медленно потер подбородок. Кажется, он знал, кто именно сейчас разговаривает с Шерлоком. И надо признать, выходило у него достоверно. Вот уж в ком Джон точно не заподозрил бы актерского таланта.
Между тем, Шерлок говорил о том, что он — на самом деле мошенник, что он изобрел Мориарти, а из глаз явственно текли слезы.
— Считай этот звонок моей запиской, — между тем, сказал Шерлок. Джон стоял совсем рядом и видел то, чего не смог бы разглядеть его двойник с земли: дрожащие губы и влажные, причем не от ветра, глаза.
Черт возьми, у Шерлока действительно не было запасного плана на случай… того, что в итоге произошло. Чем бы это ни было.
— Люди ведь так поступают, — продолжил Шерлок, закусывая губу так сильно, что выступила кровь. — Оставляют записки.
— Оставляют записки… когда? — спросил в трубке лже-Джон так же изумленно, как это сделал бы Джон настоящий. — Нет, не делай этого!
У Джона горели кончики пальцев. Он не знал, какого черта здесь творится, но он догадался, что спектакль с двойником — не случайность. Что ему нельзя просто снять мантию-невидимку и спросить Шерлока, зачем это всё нужно. Остановить его, в конце концов!
— Прощай, Джон, — проговорил Шерлок, опустил руку с телефоном и разжал пальцы. Телефон упал вниз, наверняка разбиваясь вдребезги.
Джон подошел ближе. При желании он уже мог бы положить Шерлоку руку на плечо, но, конечно, не стал этого делать. Вместо этого он шепнул (рисковать, накладывая чары невербально, не хотелось):
— Конфундус.
Заклятие ударило по Шерлоку, и тот на мгновение замер.
— Вингардиум Левиоса.
Не позволяя Шерлоку, ставшему совсем легким, взлететь, Джон толкнул его в спину. Руку тут же рвануло под тяжестью, но Джон точно контролировал падение.
Оставалось каких-нибудь пять метров до земли — и Джон приподнял палочку вверх. Повинуясь заклинанию, Шерлок тоже чуть взлетел — а потом мягко спланировал на асфальт, скрывшись за какой-то невысокой пристройкой от глаз лже-Джона и зевак.
Сам Джон тут же аппарировал рядом. Из больницы выбежали врачи и медсестры, и Джон уже собрался было наложить «Конфундус» на всех них, но лже-Джон, упав на колени рядом с Шерлоком, одними губами шепнул:
— Пусть его увезут.
А потом зашелся в сухих рыданиях, требуя пустить его к телу друга.
Медсестры оттесняли его, но недолго. Лже-Джон схватил Шерлока за запястье, проверяя пульс — и Джон под мантией-невидимкой закатил глаза. Радовало, что этот самодовольный индюк все-таки не всеведущ. Сам Джон уж точно не искал бы пульс на запястье после падения с такой высоты. Он первым делом проверил бы сонную артерию.
Впрочем, это сделали за него врачи.
Кто-то выразил Джону соболезнования, сообщив, что Шерлок мертв: хотя Джон своими глазами видел, как едва заметно вздымалась его грудь. Он и глаза-то не открывал только потому что чары помех внушили ему невероятную сонливость.
Шерлока переложили на каталку и увезли — оставляя лже-Джона сидеть на асфальте рядом с очень натуралистичной лужей крови.
Джон пошел следом за каталкой — и тихо охнул.
Врачи и медсестры испарились.
Каталка стояла в темном коридоре. Шерлок, чуть похрапывая, лежал на ней, целиком накрытый простыней.
Воровато оглядевшись, Джон коснулся теплой руки друга, возобновил «Конфундус» — и аппарировал, куда пришло в голову.
Почему-то — на задний двор к Дадли.
Двоюродный братец тут же высунул голову из окна — и осоловело заморгал, разглядывая полувисящего в воздухе Шерлока (Джона под мантией он видеть не мог). Пару секунд в его голове происходили какие-то сложные мыслительные процессы, потом он улыбнулся и спросил в пустоту:
