— Джон?
— Привет, Большой Дэ, — Джон скинул капюшон мантии, закинул руку Шерлока себе на плечо и пошел к дому. Он бы и в гостиную аппарировал, если бы только сам не поставил на жилище младшего Дурсля антиаппарационные чары.
— Ща, открою…
Дадли действительно отпер заднюю дверь, и Джон втащил Шерлока внутрь. Уложил на диван.
Дадли почесал лысую голову.
— Ты… это… его украл? — выдал он.
Иногда Джон задавался вопросом: каким образом Дадли дожил до своих лет? Сам факт его существования подтверждал возможность жизни без мозга. Тем не менее, у него были свои… достоинства.
— Найдется чего поесть? — спросил Джон. — И нет, я его не украл, а спас. И тебе потом подправлю память, чтобы никому не разболтал.
— Да я чего… — Дадли шмыгнул носом. — Правь. Я видел его по телику. Он детектив типа. Или мошенник. Или детектив-мошенник, я не врубился, — Дадли снова почесал голову и расплылся в улыбке: — Не, точно не мошенник, иначе ты б его не спас.
— Скорее всего, я бы всё равно его спас, Большой Дэ. Хобби у меня такое. Но он правда не мошенник. Так что там с едой?
Опустившись на диван рядом со спящим Шерлоком, Джон вздохнул. Сбросил мантию-невидимку. Он выбрал дом Дадли, потому что… откровенно говоря, потому что ему всё равно было некуда больше пойти. А ему нужна была передышка. Хотя бы маленькая. Он ведь не Шерлок, чтобы не есть сутками и держаться на одной только внутренней энергии.
У Большого Дэ обнаружились гамбургеры и диетическая кола. Нервно рассмеявшись от этого сочетания, Джон в три укуса умял один гамбургер, запил приторно-сладкой водой, которую так хотел попробовать в детстве и так и не сумел оценить, став взрослым, и протер глаза.
Сказывалась бессонная ночь.
Зазвонил телефон.
— Он с вами? — голос Майкрофта уже снова был его собственным. Действие Оборотного зелья закончилось.
— Вам придется объяснить, какого… — Джон зажмурился. — Ладно. Потом. Да, со мной. Что делать дальше?
— Завтра в четыре часа утра ему нужно быть на аэродроме Даминс-Холл. А вы можете возвращаться на Бейкер-стрит, проблемы с полицией улажены.
— Что…
— Позже, Джон.
В трубке раздались гудки. Джон сунул телефон обратно в карман и попросил Дадли:
— Можно я займу твою гостиную для колдовства на часок?
— Да ясное дело, можно.
Дадли встал, бросил грустный взгляд на оставшуюся еду и вышел из комнаты. Джон услышал, как щелкнул замок на кухне — не любил братец смотреть на волшебство. И кто мог бы его за это осуждать?
После этого Джон сложил мантию-невидимку, снял с шеи мешочек из кожи моко и, покопавшись, достал пузырек с оборотным зельем, который пылился там еще со времени неудачной засады в Воющей хижине. Потом извлек гребень с темными волосами.
Майкрофт Холмс был изумрудно-зеленого цвета и на вкус оказался отнюдь не таким мерзким, как можно было ожидать.
Одежда Джона тут же стала короткой, начала жать в талии и провисла в плечах. Взмахом палочки Джон превратил ее в подходящий по размеру костюм, поправил манжеты, убедился, что ничего волшебного в комнате не осталось — и толкнул Шерлока за плечо.
Тот проснулся не сразу. «Конфундус» подействовал на него сильно — наверное, потому что он был маглом. Однако через минуту-две он все-таки разлепил глаза и сфокусировал взгляд на Джоне. То есть, правильнее было бы говорить, на Майкрофте. Быстро осмотрел его с ног до головы. Сморщился, как от сильной головной боли.
— Как я выжил?
Джон понятия не имел, что отвечать, поэтому скопировал любимую позу Майкрофта и выдал:
— Сейчас это не имеет значения… — как он там Шерлока называет? — дорогой брат.
— Мне как будто что-то вкололи… Твоих рук дело? — Шерлок сел на диване, его взгляд обежал комнату. Брови поползли вверх. — Почему я в доме какого-то алкоголика с тяжелым прошлым и нездоровой привязанностью к матери?
— Здесь тебя точно никто не стал бы искать, — любопытно, голосом Майкрофта даже чушь звучала высокопарно. Тренировался он, что ли? — Как твое самочувствие?
Брови Шерлока поднялись еще выше. Потом медленно опустились. Он задумчиво постучал пальцем по губам, поднялся на ноги, схватил гамбургер и поспешно съел. Не морщась, запил колой, отбросил бутылку в сторону, взлохматил волосы и спросил:
— Итак, какой план?
«Кто ты и что ты сделал с Шерлоком Холмсом?» — подумал Джон, надеясь, что его лицо не выдаст изумления. Ни одного вопроса больше? Никаких догадок?
— Если ты в порядке, то сейчас ты переоденешься, чтобы тебя не узнали на улице, и я отвезу тебя в отель. Там ты отдохнешь, а завтра в пять утра прибудешь на аэродром Даминс-Холл.
— Чудно, — кивнул Шерлок. — Но я поеду один. В отель и так далее…
— Ты не можешь заселиться под своим именем! Для общественности ты слегка мертв.
Шерлок фыркнул:
— Кто сказал, что я собираюсь заселяться под своим именем? Не будь идиотом. Даминс-Холл, пять утра? Я собираюсь начать с Греции. Да, Майкрофт… как Джон?
Черт, это было неожиданно. Но что бы сказал Майкрофт?
— Он жив, этого достаточно.
— Скажи ему, что… — Шерлок покачал головой. — Лучше не стоит. Я ведь мертв, не так ли?
— Ты не сообщишь ему, что выжил?
— Для него это будет слишком опасно. Встретимся на аэродроме.
И этот невозможный человек просто вышел из дома, как будто совершенно не боялся, что его увидят.
«Для него это будет слишком опасно».
Что ж, когда они встретятся снова, Джон еще скажет ему, что думает по этому поводу. Но пока — пока он просто был рад, что Шерлок жив.
Спустя час, подчистив память Дадли и доев оставшийся гамбургер, Джон отправил Гермионе патронус.
И еще через десять минут уже сидел у нее дома, в гостиной, пил чай с молоком — и молчал. Гермиона неловко присела на краешек дивана. Рон прислонился к дверному косяку, не зная, куда деть руки.
А Джон всё не мог подобрать слова, которыми можно сказать им о том, что произошло.
— Не тяни, дружище, — наконец, нарушил тишину Рон. — Выкладывай уже.
— Это сложно… — Джон встал, отодвигая недопитый чай, подошел к Рону, положил руку ему на плечо и сказал — как прыгнул в ледяную воду: — Джорджа больше нет.
Он все равно не знал, как сказать об этом мягче и деликатней. Да черт возьми, что бы он ни сказал — ситуации это не изменит.
— Джорджа? — переспросил Рон с пустым непонимающим взглядом. — Нет?
— Это был он, с самого начала, — Джон повернулся к Гермионе, потому что смотреть в глаза Рону просто не мог. — Единорог, зеркало, оцепеневшая девочка, тот дементор… И Криви — тоже он.
— Гарри… — Гермиона тоже встала, нервно сцепила пальцы, — как это возможно? Зачем?
Джон хотел было начать говорить, но в горле стоял тугой соленый ком. С трудом проглотив его, он спросил:
— Есть омут памяти?
У Гермионы он был — совсем не такой роскошный, как у Дамблдора, просто небольшая каменная чаша без узоров. Но главное — он работал.
Коснувшись палочкой виска, Джон отделил воспоминание о своей встрече с Джорджем и опустил его в омут. А потом все втроем они нырнули в его глубины.
Переживать это во второй раз, пусть даже просто свидетелем, было сложно и больно.
У Рона в какой-то момент подкосились ноги, и Джон обнял его, поддерживая. Друг в ответ стиснул его плечо с такой силой, что, должно быть, оставил синяки.
Это были воспоминания Джона, поэтому Рон с Гермионой видели всё то, что видел он: духи умерших, отражение Фреда в разбитом зеркале, последнюю схватку двух братьев…
У Гермионы по щекам текли слезы.
И когда Джон из прошлого очистил котел «Эванеско», и воспоминание прервалось, она принялась шмыгать носом, как маленькая напуганная девочка.
В гостиной опустились прямо на ковер. Рон пробормотал: «Зато теперь они вместе».
Немного поколебавшись, Джон, у которого уже было время, чтобы пережить и осознать всё произошедшее, встал и нашел в шкафу стаканы и огневиски. Налил буквально по глотку — в терапевтических целях.
И только допив свою порцию, Гермиона спросила слабо:
— Почему так сложно? Я не понимаю, Гарри… Зачем так сложно?
Джон уже думал об этом, но ясной картины и у него не складывалось. Встав с пола, он прошелся вдоль стены и попробовал объяснить, как понял:
— Я думаю, что изначально плана у него не было. Был ритуал, были какие-то наработки, но не было ни воскрешающего камня, ни, главное, меня. Много лет у него ушло на то, чтобы разобраться с загадкой и…
— И научиться делать то, что нужно для ее решения, — тихо добавила Гермиона. Джон вспомнил слова: «Я мог бы рассказать тебе, как извлекать душу из человека», — и кивнул. Да уж, такого не пишут в «Расширенном курсе заклинаний».
— Потом он начал искать меня.
— Мы все время от времени начинали тебя искать, если честно, — подал голос Рон. — Но ты хорошо спрятался.
— И это останавливало Джорджа. Он был уверен, что правильно понял намек на Дары Смерти и того, кто ими владеет, и не готов был рискнуть и провести ритуал самостоятельно. Скорее всего, это была идея фикс.
— А потом…
— Потом я появился на праздновании победы. Мы тогда с ним поболтали, но недолго. Я потерял его из виду — а вскоре нашли зеркало и единорога.
— Зачем? — хрипло спросил Рон.
— Потому что он знал Гарри Поттера и надеялся, что это заставит его остаться, — ответила Гермиона вместо Джона. — У него ведь не было готово всё остальное, значит, ему нужно было держать Гарри где-то поблизости.
— Не вышло. И тогда…
Эта мысль пришла в голову Джону только что, но показалась на удивление верной:
— Это только догадка, но думаю, тогда он решил сделать Криви своим соратником. Не знаю, что он ему наплел, может, сказал, что я смогу воскресить его брата, а может, пообещал, что с моим возвращением в магическом мире настанут перемены…
Джон продолжал говорить: по одному он вспомнил каждый шаг Джорджа.
— Помнишь мертвую кошку? Думаю, это была тренировка заклинания-дементора. Или артефакта… Или любого другого способа, которым он вытаскивал душу. Он тренировался на кошке, а когда достиг цели, решил не избавляться от тела, а использовать его, чтобы привлечь мое внимание. Думаю, Криви сказал ему, что найти меня в маггловском мире будет непросто.
Идея повторения всех приключений Гарри Поттера наверняка показалась Джорджу многообещающей. Она позволяла отлично замести следы, сбить с толку любого, кто решил бы докопаться до истины. Именно ради следования этой идее он отложил проникновение в Отдел тайн — решил совместить с событиями пятого курса.
— Он, конечно, знал о наших подозрениях и о ходе следствия, — вздохнула Гермиона. — Он был частым гостем у нас… в последнее время. Мы радовались. Он казался воодушевленным и веселым.
— После того, как лже-дементор высосал душу из ребенка, Криви запаниковал. Он не желал даже возвращения брата такой ценой. Но Джордж наверняка следил за ним очень пристально. Или…
Не Джордж.
Ведь к тому моменту Колин уже привлек внимание Мориарти. Шерлок считал, что Колин работал на него — и возможно, так было на самом деле. Поняв, что Колин вот-вот сорвется и раскроет тайну, Мориарти сам убил его — или же вынудил Джорджа это сделать. В нужное время его тело послужило еще одним элементом постановки.
— Мне не дает покоя тот парень из озера… — Джон присел на край стола. — Откуда Джордж мог знать, что…
А, ну да.
Конечно.
Суперкод Мориарти.
С таким инструментом легко подкинуть нужному офицеру полиции нужное дело — и быть уверенным, что неугомонный Шерлок побежит на расследование и потащит с собой своего блогера.
— В Отделе тайн он специально взял руку Волдеморта, — продолжил Джон. — И думаю, специально что-то сделал возле Арки смерти. Ему нужно было только одно: чтобы его не остановили до тех пор, пока он не доведет свой план до конца. Я только… — он сбился. — Я одного не пойму: зачем столько шума? Можно было сделать всё тихо. Подготовить всё, что нужно, а потом просто заставить меня принять участие в ритуале… Так же, как он и сделал в итоге.
Ответа на этот вопрос ни у кого не было — знал его только Джордж Уизли, который уже никому и ничего не сможет рассказать. Может… Джон показал головой. Может, он хотел, чтобы его поймали и остановили? Где-то в глубине души. Или боялся, что проникновение в Отдел тайн всё равно не удастся оставить незамеченным, и предпочел заранее сбить с толку аврорат. Или не хотел упускать Джона из виду, боясь потерять в мире маглов — такие преступления, плотно связанные с Гарри Поттером, гарантировали, что он будет где-то рядом.
— Это безумие, — прошептал Рон. — На что он рассчитывал?
— Это как раз понятно, — сказала Гермиона. — На то, что, увидев живого Фреда, никто из нас не спросит, как ему удалось его оживить. Что мы будем слишком рады. И закроем глаза на всё остальное.
Это, пожалуй, звучало здраво. Кто из клана Уизли сказал бы хоть что-то, увидев Фреда — живого и невредимого? У кого хватило бы духу задавать вопросы?
— А то похищение? — вдруг дернулась Гермиона. — Вернее, попытка, помнишь? Портальная пластина на входе во «Флориш и Блоттс»?
— Криви, — уверенно сказал Джон. — Он уже тогда начал сомневаться в словах Джорджа и, наверное, решил поговорить — так, чтобы не привлечь внимания… — оу. Джон кашлянул. Криви боялся не Джорджа, а Мориарти, конечно. Поэтому решился на такое авантюрное похищение.
Они снова замолчали.
Потом Джон сказал:
— Я уничтожил зелье. Надо обыскать вещи Джорджа, изъян у него книгу, из которой он взял ритуал, и сжечь. Вся эта история… ей не стоит становиться достоянием общественности.
— Да, я понимаю, — сказала Гермиона. — Твое инкогнито…
— Плевать мне на это инкогнито, — покачал он головой. — Но я не хочу, чтобы Джорджа запомнили… этим. И тем более, не нужно, чтобы появились подражатели.
Еще немного посидев, Джон сказал:
— Мне надо идти. Есть еще одна встреча, еще несколько нерешенных вопросов… там.
— Конечно, — Гермиона обняла его на прощение. А Рон спросил — он все еще был потерянным и шокированным. Даже не скорбел: пока просто не мог поверить, что это правда.
— Гарри! — окликнул он его. — Как думаешь, у него могло получиться?
Джон ответил с полной уверенностью:
— Нет. Нельзя вернуть мертвых.
Кажется, Рону нужно было это услышать, потому что он выдавил слабую улыбку и кивнул своим мыслям.
Джон аппарировал в Лондон.
Он шел, сунув руки в карманы, по широкой оживленной Мерилебон-роуд, но почти никого и ничего перед собой не видел. Ему очень хотелось поспать, но сил возвращаться на Бейкер-стрит пока не было, пусть даже там и «всё улажено», как сказал Майкрофт. Идея снять номер в «Дырявом котле» тоже вызывала странное отвращение.
Не сразу Джон услышал автомобильный гудок. Обернулся — и застонал, увидев, что рядом с тротуаром движется знакомый черный мерседес.
Дверь открыл молчаливый водитель. Антея, привычно глядя в телефон, сказала:
— Садитесь, Джон.
И машина тронулась.
— Куда мы едем на этот раз? — спросил Джон, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. От усталости под веками мерцали красноватые круги.
— Недалеко, — неопределенно ответила Антея.
И правда, не прошло и десяти минут, как машина остановилась возле одного из правительственных зданий на Уайтхолл.
Антея молча проводила Джона в офис Майкрофта, дорогу к которому тот и так знал неплохо.
— Джон Ватсон, сэр, — Антея открыла дверь и посторонилась, пропуская Джона. Майкрофт кивнул и велел:
— Привет, Большой Дэ, — Джон скинул капюшон мантии, закинул руку Шерлока себе на плечо и пошел к дому. Он бы и в гостиную аппарировал, если бы только сам не поставил на жилище младшего Дурсля антиаппарационные чары.
— Ща, открою…
Дадли действительно отпер заднюю дверь, и Джон втащил Шерлока внутрь. Уложил на диван.
Дадли почесал лысую голову.
— Ты… это… его украл? — выдал он.
Иногда Джон задавался вопросом: каким образом Дадли дожил до своих лет? Сам факт его существования подтверждал возможность жизни без мозга. Тем не менее, у него были свои… достоинства.
— Найдется чего поесть? — спросил Джон. — И нет, я его не украл, а спас. И тебе потом подправлю память, чтобы никому не разболтал.
— Да я чего… — Дадли шмыгнул носом. — Правь. Я видел его по телику. Он детектив типа. Или мошенник. Или детектив-мошенник, я не врубился, — Дадли снова почесал голову и расплылся в улыбке: — Не, точно не мошенник, иначе ты б его не спас.
— Скорее всего, я бы всё равно его спас, Большой Дэ. Хобби у меня такое. Но он правда не мошенник. Так что там с едой?
Опустившись на диван рядом со спящим Шерлоком, Джон вздохнул. Сбросил мантию-невидимку. Он выбрал дом Дадли, потому что… откровенно говоря, потому что ему всё равно было некуда больше пойти. А ему нужна была передышка. Хотя бы маленькая. Он ведь не Шерлок, чтобы не есть сутками и держаться на одной только внутренней энергии.
У Большого Дэ обнаружились гамбургеры и диетическая кола. Нервно рассмеявшись от этого сочетания, Джон в три укуса умял один гамбургер, запил приторно-сладкой водой, которую так хотел попробовать в детстве и так и не сумел оценить, став взрослым, и протер глаза.
Сказывалась бессонная ночь.
Зазвонил телефон.
— Он с вами? — голос Майкрофта уже снова был его собственным. Действие Оборотного зелья закончилось.
— Вам придется объяснить, какого… — Джон зажмурился. — Ладно. Потом. Да, со мной. Что делать дальше?
— Завтра в четыре часа утра ему нужно быть на аэродроме Даминс-Холл. А вы можете возвращаться на Бейкер-стрит, проблемы с полицией улажены.
— Что…
— Позже, Джон.
В трубке раздались гудки. Джон сунул телефон обратно в карман и попросил Дадли:
— Можно я займу твою гостиную для колдовства на часок?
— Да ясное дело, можно.
Дадли встал, бросил грустный взгляд на оставшуюся еду и вышел из комнаты. Джон услышал, как щелкнул замок на кухне — не любил братец смотреть на волшебство. И кто мог бы его за это осуждать?
После этого Джон сложил мантию-невидимку, снял с шеи мешочек из кожи моко и, покопавшись, достал пузырек с оборотным зельем, который пылился там еще со времени неудачной засады в Воющей хижине. Потом извлек гребень с темными волосами.
Майкрофт Холмс был изумрудно-зеленого цвета и на вкус оказался отнюдь не таким мерзким, как можно было ожидать.
Одежда Джона тут же стала короткой, начала жать в талии и провисла в плечах. Взмахом палочки Джон превратил ее в подходящий по размеру костюм, поправил манжеты, убедился, что ничего волшебного в комнате не осталось — и толкнул Шерлока за плечо.
Тот проснулся не сразу. «Конфундус» подействовал на него сильно — наверное, потому что он был маглом. Однако через минуту-две он все-таки разлепил глаза и сфокусировал взгляд на Джоне. То есть, правильнее было бы говорить, на Майкрофте. Быстро осмотрел его с ног до головы. Сморщился, как от сильной головной боли.
— Как я выжил?
Джон понятия не имел, что отвечать, поэтому скопировал любимую позу Майкрофта и выдал:
— Сейчас это не имеет значения… — как он там Шерлока называет? — дорогой брат.
— Мне как будто что-то вкололи… Твоих рук дело? — Шерлок сел на диване, его взгляд обежал комнату. Брови поползли вверх. — Почему я в доме какого-то алкоголика с тяжелым прошлым и нездоровой привязанностью к матери?
— Здесь тебя точно никто не стал бы искать, — любопытно, голосом Майкрофта даже чушь звучала высокопарно. Тренировался он, что ли? — Как твое самочувствие?
Брови Шерлока поднялись еще выше. Потом медленно опустились. Он задумчиво постучал пальцем по губам, поднялся на ноги, схватил гамбургер и поспешно съел. Не морщась, запил колой, отбросил бутылку в сторону, взлохматил волосы и спросил:
— Итак, какой план?
«Кто ты и что ты сделал с Шерлоком Холмсом?» — подумал Джон, надеясь, что его лицо не выдаст изумления. Ни одного вопроса больше? Никаких догадок?
— Если ты в порядке, то сейчас ты переоденешься, чтобы тебя не узнали на улице, и я отвезу тебя в отель. Там ты отдохнешь, а завтра в пять утра прибудешь на аэродром Даминс-Холл.
— Чудно, — кивнул Шерлок. — Но я поеду один. В отель и так далее…
— Ты не можешь заселиться под своим именем! Для общественности ты слегка мертв.
Шерлок фыркнул:
— Кто сказал, что я собираюсь заселяться под своим именем? Не будь идиотом. Даминс-Холл, пять утра? Я собираюсь начать с Греции. Да, Майкрофт… как Джон?
Черт, это было неожиданно. Но что бы сказал Майкрофт?
— Он жив, этого достаточно.
— Скажи ему, что… — Шерлок покачал головой. — Лучше не стоит. Я ведь мертв, не так ли?
— Ты не сообщишь ему, что выжил?
— Для него это будет слишком опасно. Встретимся на аэродроме.
И этот невозможный человек просто вышел из дома, как будто совершенно не боялся, что его увидят.
«Для него это будет слишком опасно».
Что ж, когда они встретятся снова, Джон еще скажет ему, что думает по этому поводу. Но пока — пока он просто был рад, что Шерлок жив.
Глава тридцать шестая, в которой слишком много разговоров и слёз
Спустя час, подчистив память Дадли и доев оставшийся гамбургер, Джон отправил Гермионе патронус.
И еще через десять минут уже сидел у нее дома, в гостиной, пил чай с молоком — и молчал. Гермиона неловко присела на краешек дивана. Рон прислонился к дверному косяку, не зная, куда деть руки.
А Джон всё не мог подобрать слова, которыми можно сказать им о том, что произошло.
— Не тяни, дружище, — наконец, нарушил тишину Рон. — Выкладывай уже.
— Это сложно… — Джон встал, отодвигая недопитый чай, подошел к Рону, положил руку ему на плечо и сказал — как прыгнул в ледяную воду: — Джорджа больше нет.
Он все равно не знал, как сказать об этом мягче и деликатней. Да черт возьми, что бы он ни сказал — ситуации это не изменит.
— Джорджа? — переспросил Рон с пустым непонимающим взглядом. — Нет?
— Это был он, с самого начала, — Джон повернулся к Гермионе, потому что смотреть в глаза Рону просто не мог. — Единорог, зеркало, оцепеневшая девочка, тот дементор… И Криви — тоже он.
— Гарри… — Гермиона тоже встала, нервно сцепила пальцы, — как это возможно? Зачем?
Джон хотел было начать говорить, но в горле стоял тугой соленый ком. С трудом проглотив его, он спросил:
— Есть омут памяти?
У Гермионы он был — совсем не такой роскошный, как у Дамблдора, просто небольшая каменная чаша без узоров. Но главное — он работал.
Коснувшись палочкой виска, Джон отделил воспоминание о своей встрече с Джорджем и опустил его в омут. А потом все втроем они нырнули в его глубины.
Переживать это во второй раз, пусть даже просто свидетелем, было сложно и больно.
У Рона в какой-то момент подкосились ноги, и Джон обнял его, поддерживая. Друг в ответ стиснул его плечо с такой силой, что, должно быть, оставил синяки.
Это были воспоминания Джона, поэтому Рон с Гермионой видели всё то, что видел он: духи умерших, отражение Фреда в разбитом зеркале, последнюю схватку двух братьев…
У Гермионы по щекам текли слезы.
И когда Джон из прошлого очистил котел «Эванеско», и воспоминание прервалось, она принялась шмыгать носом, как маленькая напуганная девочка.
В гостиной опустились прямо на ковер. Рон пробормотал: «Зато теперь они вместе».
Немного поколебавшись, Джон, у которого уже было время, чтобы пережить и осознать всё произошедшее, встал и нашел в шкафу стаканы и огневиски. Налил буквально по глотку — в терапевтических целях.
И только допив свою порцию, Гермиона спросила слабо:
— Почему так сложно? Я не понимаю, Гарри… Зачем так сложно?
Джон уже думал об этом, но ясной картины и у него не складывалось. Встав с пола, он прошелся вдоль стены и попробовал объяснить, как понял:
— Я думаю, что изначально плана у него не было. Был ритуал, были какие-то наработки, но не было ни воскрешающего камня, ни, главное, меня. Много лет у него ушло на то, чтобы разобраться с загадкой и…
— И научиться делать то, что нужно для ее решения, — тихо добавила Гермиона. Джон вспомнил слова: «Я мог бы рассказать тебе, как извлекать душу из человека», — и кивнул. Да уж, такого не пишут в «Расширенном курсе заклинаний».
— Потом он начал искать меня.
— Мы все время от времени начинали тебя искать, если честно, — подал голос Рон. — Но ты хорошо спрятался.
— И это останавливало Джорджа. Он был уверен, что правильно понял намек на Дары Смерти и того, кто ими владеет, и не готов был рискнуть и провести ритуал самостоятельно. Скорее всего, это была идея фикс.
— А потом…
— Потом я появился на праздновании победы. Мы тогда с ним поболтали, но недолго. Я потерял его из виду — а вскоре нашли зеркало и единорога.
— Зачем? — хрипло спросил Рон.
— Потому что он знал Гарри Поттера и надеялся, что это заставит его остаться, — ответила Гермиона вместо Джона. — У него ведь не было готово всё остальное, значит, ему нужно было держать Гарри где-то поблизости.
— Не вышло. И тогда…
Эта мысль пришла в голову Джону только что, но показалась на удивление верной:
— Это только догадка, но думаю, тогда он решил сделать Криви своим соратником. Не знаю, что он ему наплел, может, сказал, что я смогу воскресить его брата, а может, пообещал, что с моим возвращением в магическом мире настанут перемены…
Джон продолжал говорить: по одному он вспомнил каждый шаг Джорджа.
— Помнишь мертвую кошку? Думаю, это была тренировка заклинания-дементора. Или артефакта… Или любого другого способа, которым он вытаскивал душу. Он тренировался на кошке, а когда достиг цели, решил не избавляться от тела, а использовать его, чтобы привлечь мое внимание. Думаю, Криви сказал ему, что найти меня в маггловском мире будет непросто.
Идея повторения всех приключений Гарри Поттера наверняка показалась Джорджу многообещающей. Она позволяла отлично замести следы, сбить с толку любого, кто решил бы докопаться до истины. Именно ради следования этой идее он отложил проникновение в Отдел тайн — решил совместить с событиями пятого курса.
— Он, конечно, знал о наших подозрениях и о ходе следствия, — вздохнула Гермиона. — Он был частым гостем у нас… в последнее время. Мы радовались. Он казался воодушевленным и веселым.
— После того, как лже-дементор высосал душу из ребенка, Криви запаниковал. Он не желал даже возвращения брата такой ценой. Но Джордж наверняка следил за ним очень пристально. Или…
Не Джордж.
Ведь к тому моменту Колин уже привлек внимание Мориарти. Шерлок считал, что Колин работал на него — и возможно, так было на самом деле. Поняв, что Колин вот-вот сорвется и раскроет тайну, Мориарти сам убил его — или же вынудил Джорджа это сделать. В нужное время его тело послужило еще одним элементом постановки.
— Мне не дает покоя тот парень из озера… — Джон присел на край стола. — Откуда Джордж мог знать, что…
А, ну да.
Конечно.
Суперкод Мориарти.
С таким инструментом легко подкинуть нужному офицеру полиции нужное дело — и быть уверенным, что неугомонный Шерлок побежит на расследование и потащит с собой своего блогера.
— В Отделе тайн он специально взял руку Волдеморта, — продолжил Джон. — И думаю, специально что-то сделал возле Арки смерти. Ему нужно было только одно: чтобы его не остановили до тех пор, пока он не доведет свой план до конца. Я только… — он сбился. — Я одного не пойму: зачем столько шума? Можно было сделать всё тихо. Подготовить всё, что нужно, а потом просто заставить меня принять участие в ритуале… Так же, как он и сделал в итоге.
Ответа на этот вопрос ни у кого не было — знал его только Джордж Уизли, который уже никому и ничего не сможет рассказать. Может… Джон показал головой. Может, он хотел, чтобы его поймали и остановили? Где-то в глубине души. Или боялся, что проникновение в Отдел тайн всё равно не удастся оставить незамеченным, и предпочел заранее сбить с толку аврорат. Или не хотел упускать Джона из виду, боясь потерять в мире маглов — такие преступления, плотно связанные с Гарри Поттером, гарантировали, что он будет где-то рядом.
— Это безумие, — прошептал Рон. — На что он рассчитывал?
— Это как раз понятно, — сказала Гермиона. — На то, что, увидев живого Фреда, никто из нас не спросит, как ему удалось его оживить. Что мы будем слишком рады. И закроем глаза на всё остальное.
Это, пожалуй, звучало здраво. Кто из клана Уизли сказал бы хоть что-то, увидев Фреда — живого и невредимого? У кого хватило бы духу задавать вопросы?
— А то похищение? — вдруг дернулась Гермиона. — Вернее, попытка, помнишь? Портальная пластина на входе во «Флориш и Блоттс»?
— Криви, — уверенно сказал Джон. — Он уже тогда начал сомневаться в словах Джорджа и, наверное, решил поговорить — так, чтобы не привлечь внимания… — оу. Джон кашлянул. Криви боялся не Джорджа, а Мориарти, конечно. Поэтому решился на такое авантюрное похищение.
Они снова замолчали.
Потом Джон сказал:
— Я уничтожил зелье. Надо обыскать вещи Джорджа, изъян у него книгу, из которой он взял ритуал, и сжечь. Вся эта история… ей не стоит становиться достоянием общественности.
— Да, я понимаю, — сказала Гермиона. — Твое инкогнито…
— Плевать мне на это инкогнито, — покачал он головой. — Но я не хочу, чтобы Джорджа запомнили… этим. И тем более, не нужно, чтобы появились подражатели.
Еще немного посидев, Джон сказал:
— Мне надо идти. Есть еще одна встреча, еще несколько нерешенных вопросов… там.
— Конечно, — Гермиона обняла его на прощение. А Рон спросил — он все еще был потерянным и шокированным. Даже не скорбел: пока просто не мог поверить, что это правда.
— Гарри! — окликнул он его. — Как думаешь, у него могло получиться?
Джон ответил с полной уверенностью:
— Нет. Нельзя вернуть мертвых.
Кажется, Рону нужно было это услышать, потому что он выдавил слабую улыбку и кивнул своим мыслям.
Джон аппарировал в Лондон.
Он шел, сунув руки в карманы, по широкой оживленной Мерилебон-роуд, но почти никого и ничего перед собой не видел. Ему очень хотелось поспать, но сил возвращаться на Бейкер-стрит пока не было, пусть даже там и «всё улажено», как сказал Майкрофт. Идея снять номер в «Дырявом котле» тоже вызывала странное отвращение.
Не сразу Джон услышал автомобильный гудок. Обернулся — и застонал, увидев, что рядом с тротуаром движется знакомый черный мерседес.
Дверь открыл молчаливый водитель. Антея, привычно глядя в телефон, сказала:
— Садитесь, Джон.
И машина тронулась.
— Куда мы едем на этот раз? — спросил Джон, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. От усталости под веками мерцали красноватые круги.
— Недалеко, — неопределенно ответила Антея.
И правда, не прошло и десяти минут, как машина остановилась возле одного из правительственных зданий на Уайтхолл.
Антея молча проводила Джона в офис Майкрофта, дорогу к которому тот и так знал неплохо.
— Джон Ватсон, сэр, — Антея открыла дверь и посторонилась, пропуская Джона. Майкрофт кивнул и велел:
