В своём новом облике Северус спокойно шёл по дороге, не привлекая ничьего внимания. Он не был подозрительным — обычный полноватый мужчина с каштановыми волосами и бородкой, но также и не был примечательным. Сам себе он казался невидимкой.
Недалеко от «Флориш и Блоттс» стояла целая толпа. Проходя мимо, Северус заметил в центре Уизли-младшего. Толпу составляли поклонники и журналисты. Главного героя поблизости не было, но Северус заметил, как открылась и сама собой закрылась дверь в книжный магазин – скорее всего, Поттер был в мантии-невидимке.
«Стоит держаться отсюда подальше», — вяло подумал мужчина и начал обходить журналистов по широкой дуге.
До Гринготса оставалось идти меньше квартала, когда взгляд Северуса встретился со взглядом стоявшей возле кафе Фортескью Лавгуд. Девушка удивлённо похлопала ресницами, потом улыбнулась и демонстративно закрыла глаза руками, потом снова открыла, как бы говоря: «Я вас не видела».
Северус кивнул в знак благодарности и наконец-то скрылся за золотыми дверями банка.
После того, как незабвенная троица нанесла Гринготсу серьёзный ущерб, гоблины утроили бдительность. Теперь каждого вошедшего от самых дверей сопровождал гоблин. Официально они заявляли, что личный сопровождающий готов помочь любому клиенту, но на самом деле все понимали, что это просто личный надсмотрщик.
Едва Северус вошёл в холл, возле него появился нахмуренный гоблин в красной ливрее.
— Что угодно мистеру? — недружелюбно спросил он.
Снейп просто протянул ему извещение. С минуту сотрудник банка читал текст, а потом пробормотал что-то вроде «понятно» и велел Северусу следовать за ним.
Подойдя к небольшой стойке, гоблин, который так и не представился, быстро заполнил какие-то бумаги и протянул их волшебнику:
— Распишитесь.
Северус прочитал бумаги. Выглядело написанное странно, но совершенно законно. Он, Северус Тобиас Снейп, вступает в наследство погибшего при невыясненных обстоятельствах Северуса Тобиаса Снейпа. Он получает доступ к личному счету покойного (состояние 117 галлеонов), право на владение домом по адресу Паучий Тупик 18, а также библиотекой и личной лабораторией, которые на данный момент располагаются в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Северус поставил роспись. Гоблин ещё раз внимательно его оглядел тяжёлым взглядом и проводил до выхода. В общей сложности, Северус не пробыл в банке и пятнадцати минут, однако за это время толпа на улице рассосалась, героев Британии поблизости видно не было. Зато возле того же кафе всё так же стояла Луна Лавгуд. Северус быстро отвел от неё взгляд. Эта студентка всегда вызывала у него смешанные чувства: с одной стороны, своим внешним видом и нелепыми рассуждениями она откровенно раздражала, а с другой – заставляла нервничать. Иногда казалось, что она знает о нём что-то очень личное, во всяком случае её взгляд изредка выражал что-то среднее между ободрением и сочувствием. Сейчас она выглядела откровенно несчастной и стандартно сумасшедшей. На ней было бирюзовое платье с какой-то жёлтой юбкой, на пальцах, даже издалека было видно, красовались сумасшедших размеров кольца, а волосы напоминали грязную паклю. В целом картинка была слишком непривлекательной, и волшебник выкинул её из головы, направившись к зоне аппарации. За короткую прогулку он сильно устал, и теперь мечтал только об одном – заснуть.
Без происшествий он вернулся к себе домой и опустился на постель, не раздеваясь. В последнее время ему постоянно было холодно, преследовало ощущение чужого взгляда. Он стал стесняться раздеваться в комнате – проще было спать в одежде. Закрыв глаза, он снова подумал о Лавгуд.
«Она выглядит куда более сумасшедшей, чем раньше. Может, у неё проблемы, — подумал он, но тут же спросил себя, — а разве меня это касается?»
На следующее утро он снова читал «Ежедневный Пророк». Первую полосу украшала фотография Героя магической Британии. Мистер Поттер рассказывал о том, что он не жалеет о решении вернуться на седьмой курс и закончить образование в Хогвартсе. Северус мрачно хмыкнул, порадовавшись, что самого его в школе уже нет, и продолжил читать. Поттер заявлял, что хочет быть оцененным по способностям, а не по заслугам.
Всю вторую полосу занимало интервью с Министром Магии о важности Школы Чародейства и Волшебства, новых реформах и роли образования в развитии страны.
Третья полоса Северуса интересовала меньше всего – на ней стандартно размещались экономические новости, зато четвёртая была его любимой – это была рубрика «События». Её он читал с неослабевающим интересом и комментировал про себя. За вчерашний день в Британии произошло мало интересного. Украли драгоценности из дома Малфоев (Это-то с защитой мэнора? Скорее уж глава дома решил спровоцировать визит авроров и доказать, что в его доме нет ничего опасного или запрещенного), закрыли две лавки в Лютном переулке (а почему не все сразу?), выпустили в продажу новую метлу «Молния-2», из-за которой фанаты едва не опрокинули магазин «Всё для квиддича» (жаль, что не опрокинули, чёртов квиддич!).
Последняя новость была печальной – с тяжелым психическим расстройством в Мунго попала студентка Хогвартса, чьё имя из соображений этики не называлось, но отмечалось, что она – один из особо приближённых друзей Гарри Поттера. Северус уже собирался перелистнуть страницу, как снова метнулся взглядом к новости о спятившей студентке. Кто угодно мог не вынести последних событий, но странная ассоциативная связь уже выстроилась в его сознании. Слишком быстро возникло в голове продолжение слова «полоумная».
Что, если действительно Лавгуд, которая ещё вчера показалась ему нездоровой, попала в клинику?
Ему не было дела до Лавгуд, но у него был долг перед ней. Именно сэндвич, который она отдала ему утром после битвы, спас ему жизнь. Если она пострадала – он обязан помочь.
«Я никому не обязан, — резко сказал он про себя, — разве меня это волнует?»
Последняя мысль оказалась удивительно цепкой, и, попав к нему в мозг, крепко засела в нём.
«Разве меня это волнует?» — повторял он снова и снова, а потом резко вскочил на ноги.
В последнее время его ничто не волнует.
Он превратился в овощ, бездеятельное подобие человека, распространяющее вокруг себя неприятный запах. Вонять и жалеть себя – это всё, на что он теперь способен. Некстати вспомнилась проклятая школьная кличка, которая сейчас оказалась как нельзя более точной – Нюниус, это прекрасно его сейчас характеризует.
Рывком поднявшись с кровати, Северус схватил волшебную палочку и подошёл к комоду, над которым висело треснувшее в уголке зеркало.
Бросив в него злобное «Репаро», он уставился на себя. И не узнал своего отражения. На него смотрел заросший бородой, с торчащими в стороны немытыми волосами бледный сумасшедший. Он превратил жизнь, которую ему подарила Лили, в пародию на существование. Использовав бритвенное заклинание, он избавился от бороды и с наслаждением ощупал чистый подбородок. Также, взмахом палочки, укоротил волосы до привычного состояния и твёрдо пошел в душ.
Через полчаса перед зеркалом снова стоял Северус Снейп, чуть более бледный и значительно более худой, чем обычно, но всё же живой и ясно мыслящий. Он оглядел своё временное пристанище и скривился. Обычно крайне чистоплотный и аккуратный, он не переносил беспорядка и грязи. Ему хотелось сжечь всё вокруг, но порыв он подавил. В конце концов, пока это – единственное место, где он может жить. А бытовые заклинания не так уж сложны. Холод и ощущение чужого взгляда не пропали, но он заставил себя смириться с ними. Привычное по прошлой жизни чувство долга оказалось для него идеальным антидепрессантом – он не мог проигнорировать его. Теперь у Северуса появилось дело — выяснить, что за студентка попала в Мунго. Но это было не слишком уж просто. Во-первых, ему совершенно было нечего надеть. Во-вторых, он был официально мёртв, в-третьих, Мунго – не справочный стол, имя больной ему никто не скажет.
У него пока не было плана, но у него была цель. Он не позволит себе уничтожить собственную жизнь, и если ради этого нужно заняться помощью Лавгуд, он это сделает.
Из лавки «Флориш и Блоттс» Гарри и Драко (после двух дуэлей и одной драки врукопашную они начали называть друг друга по именам) вышли довольные, каждый своим. Во-первых, им удалось сделать покупки, не обратив на себя внимание фанатов. В этом сильно помог Рон, согласившийся немного поговорить с прессой об их с Гарри и Гермионой возвращении в школу. Во-вторых, они придумали, как отвлечь бывших дружков Люциуса Малфоя на какую-нибудь другую цель. Решение было простым до гениальности. Сегодня же вечером Малфой должен был уйти из дома. В это время Гарри, которого, конечно, никто и никогда ни в чём не заподозрит, нарушит защиту мэнора и устроит небольшой погром. После Малфой вызовет авроров и заявит, что у него украли драгоценности. Как только новость просочится в прессу, охотники поймут, что у Малфоя больше ничего нет, и оставят его в покое.
Отойдя подальше от книжного магазина, парни рассмеялись в голос.
— Эх, почему, почему, Гарри, ты тогда не встретил меня раньше Уизли? Какая бы насыщенная жизнь у меня была!
Драко был под мощным впечатлением от мантии-невидимки и теперь чувствовал, что его детство прошло впустую. Гарри не ответил, только пожал плечами. Хотя после недели плотного общения с бывшим неприятелем, он был вынужден признать: будь в их тандеме еще один член, Малфой, половины неприятностей им удалось бы избежать. К тому же, говоря откровенно, в последнее время с Драко общаться было легче, чем с родными Роном и Гермионой. По крайней мере, его можно было бить.
— Нам осталось закупиться к зельям, и можем возвращаться, — произнес Гарри и тут же подскочил, вытащив палочку.
В воздухе раздался пронзительный истошный визг.
— Это в центре, — рявкнул Драко и бросился на звук, однако опередить Гарри ему не удалось.
Вокруг кафе Флориана Фортескью собралась даже большая толпа, чем внимала рассказам Рона. Пользуясь статусом героя и острыми локтями, Гарри быстро пробрался в самую середину и едва сдержал вскрик. На земле билась в конвульсиях Луна Лавгуд. Гарри резко приблизился к ней и поднял на руки. Луна визжала и брыкалась — она явно была не в себе и уже успела разбить голову о камни мостовой — её затылок был в крови.
— Вызовите целителей, срочно! — крикнул Гарри и увидел, как Малфой отправляет Патронуса, — Луна, успокойся! Тише…
Он постарался прижать к себе девушку как можно крепче, а потом сообразил наложить на неё сонные чары. Спустя минуту она расслабилась и заснула у него на руках. Её лицо было совершенно белым, волосы — бордовыми от крови, но, по крайней мере, она уже не могла навредить самой себе. Целители прибыли через десять минут. За это время никто не посмел приблизиться к Гарри Поттеру и его подруге. Один взгляд победителя Темного лорда заставил зевак и любопытных держаться от них подальше.
Целители осторожно забрали девушку и без лишних слов аппарировали в Мунго. Гарри остался стоять среди десятков зрителей с окровавленными руками и мантией. Его тоже била крупная дрожь — так сильно, как сегодня, он не боялся со дня Битвы за Хогвартс. Впервые с тех пор он снова боялся потерять близкого человека. Овладев собой, он поднял одну руку, прося тишины.
Когда волшебники и ведьмы замолчали, он негромко произнес:
— Друзья! Сегодня вы видели не сенсацию и не удивительное происшествие. Моей подруге, одной из тех, благодаря кому я сумел одолеть Волдеморта, стало плохо. Её, как и многих из нас, до сих пор преследуют воспоминания о войне. Я прошу вас быть деликатными и не оскорблять ни меня, ни мою подругу сплетнями и домыслами.
После этого он развернулся и вышел из толпы. Его пропустили молча.
Драко догнал его шагов через сорок.
— Это было пафосно, Поттер, — фыркнул он, — но проникновенно.
— Я так и не научился произносить речи.
— Не переживай, у тебя вся жизнь впереди. Ты потерял, — Драко вложил в руку Гарри сверток с мантией-невидимкой.
— Спасибо, — сказал Гарри, когда отцовская вещь, дар самой Смерти, оказалась у него в кармане. Некоторое время они шли молча.
Гарри очистил себя от крови, но дрожь унять не сумел.
Когда они дошли до выхода из Косой аллеи, Драко произнес:
— Знаешь, стоит пойти куда-нибудь и выпить… что-нибудь.
Гарри кивнул и, взяв Драко повыше локтя, переместился с ним ко входу в свой любимый паб. Натянул на голову капюшон и толкнул дверь. Бармен если и удивился тому, что постоянный клиент пришел к нему в неурочное время, да ещё и не один, то не подал виду, а спросил:
— Как обычно?
Гарри кивнул, знаком показав, что его спутник будет то же самое.
С кружками темного пива они сели за дальний столик. Драко сделал глоток и поморщился:
— Ты псих, — сказал он, с трудом сглотнув, — это отвратительно. Почему мы не пьем огневиски?
Гарри пожал плечами:
— Потому что огневиски не дает правильного эффекта. После двух стаканов я начинаю кидаться на людей. А пиво успокаивает.
Драко посмотрел на Гарри странным взглядом и спросил:
— И часто ты здесь пьешь?
— Несколько раз в неделю. Это хорошо… расслабляет.
— Зачем тебе это? Зачем супер-крутой герой Британии давится омерзительным маггловским пойлом?
Гарри невесело хмыкнул:
— Почему-то от понимания большинства ускользает, что я на протяжении нескольких лет регулярно наблюдал пытки и убийства глазами законченного маньяка, смотрел наведённые им сны, потом скитался по лесам грёбаную кучу времени, а потом добровольно подставился под Аваду. Про то, что было до этого, я промолчу.
Драко отхлебнул пива, но уже не поморщился. Завидуя участи великого Гарри Поттера, его славе и успехам, он как-то никогда не смотрел на ситуацию с его стороны.
— Я просто не могу, — произнес Гарри тихо, — заставить свое тело поверить в то, что все закончилось. Если я не буду пить и бить кому-то морду, например, тебе, я просто сойду с ума. И этот мир получит ещё одного невменяемого мага. А мне кажется, что двух безумных Тёмных лордов этому столетию вполне хватит.
— Окей, Поттер, — кивнул Драко, — можешь драться со мной хоть каждый день…
Гарри залпом осушил кружку. Как по волшебству возле столика возник бармен и налил ему ещё одну, после чего так же исчез.
— Я не хочу потерять еще и Луну, — сказал Гарри.
— Лавгуд и раньше была не совсем… — Малфой осекся, увидев, что взгляд Гарри начинает стекленеть, — извини, она твой друг.
— Именно. И очень хороший друг. Я навещу её сегодня же. А потом отправлюсь в мэнор.
— Слушай, тебе не обязательно делать это сегодня. План подождет до завтра или…
— Ну уж нет. После визита в Мунго я планирую как следует разгромить несколько комнат в твоем доме.
Драко хотел было попросить не трогать портреты предков, но решил, что скажет об этом позже. Сегодня ему открылся совершенно новый Гарри Поттер. Это был не тот парень, которого он пытался оскорблять на протяжении шести лет. Словно прочитав его мысли, Гарри поднял стакан и спросил:
— Ну, что, за знакомство?
Драко отсалютовал ему своим стаканом и допил-таки порцию.
Недалеко от «Флориш и Блоттс» стояла целая толпа. Проходя мимо, Северус заметил в центре Уизли-младшего. Толпу составляли поклонники и журналисты. Главного героя поблизости не было, но Северус заметил, как открылась и сама собой закрылась дверь в книжный магазин – скорее всего, Поттер был в мантии-невидимке.
«Стоит держаться отсюда подальше», — вяло подумал мужчина и начал обходить журналистов по широкой дуге.
До Гринготса оставалось идти меньше квартала, когда взгляд Северуса встретился со взглядом стоявшей возле кафе Фортескью Лавгуд. Девушка удивлённо похлопала ресницами, потом улыбнулась и демонстративно закрыла глаза руками, потом снова открыла, как бы говоря: «Я вас не видела».
Северус кивнул в знак благодарности и наконец-то скрылся за золотыми дверями банка.
После того, как незабвенная троица нанесла Гринготсу серьёзный ущерб, гоблины утроили бдительность. Теперь каждого вошедшего от самых дверей сопровождал гоблин. Официально они заявляли, что личный сопровождающий готов помочь любому клиенту, но на самом деле все понимали, что это просто личный надсмотрщик.
Едва Северус вошёл в холл, возле него появился нахмуренный гоблин в красной ливрее.
— Что угодно мистеру? — недружелюбно спросил он.
Снейп просто протянул ему извещение. С минуту сотрудник банка читал текст, а потом пробормотал что-то вроде «понятно» и велел Северусу следовать за ним.
Подойдя к небольшой стойке, гоблин, который так и не представился, быстро заполнил какие-то бумаги и протянул их волшебнику:
— Распишитесь.
Северус прочитал бумаги. Выглядело написанное странно, но совершенно законно. Он, Северус Тобиас Снейп, вступает в наследство погибшего при невыясненных обстоятельствах Северуса Тобиаса Снейпа. Он получает доступ к личному счету покойного (состояние 117 галлеонов), право на владение домом по адресу Паучий Тупик 18, а также библиотекой и личной лабораторией, которые на данный момент располагаются в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Северус поставил роспись. Гоблин ещё раз внимательно его оглядел тяжёлым взглядом и проводил до выхода. В общей сложности, Северус не пробыл в банке и пятнадцати минут, однако за это время толпа на улице рассосалась, героев Британии поблизости видно не было. Зато возле того же кафе всё так же стояла Луна Лавгуд. Северус быстро отвел от неё взгляд. Эта студентка всегда вызывала у него смешанные чувства: с одной стороны, своим внешним видом и нелепыми рассуждениями она откровенно раздражала, а с другой – заставляла нервничать. Иногда казалось, что она знает о нём что-то очень личное, во всяком случае её взгляд изредка выражал что-то среднее между ободрением и сочувствием. Сейчас она выглядела откровенно несчастной и стандартно сумасшедшей. На ней было бирюзовое платье с какой-то жёлтой юбкой, на пальцах, даже издалека было видно, красовались сумасшедших размеров кольца, а волосы напоминали грязную паклю. В целом картинка была слишком непривлекательной, и волшебник выкинул её из головы, направившись к зоне аппарации. За короткую прогулку он сильно устал, и теперь мечтал только об одном – заснуть.
Без происшествий он вернулся к себе домой и опустился на постель, не раздеваясь. В последнее время ему постоянно было холодно, преследовало ощущение чужого взгляда. Он стал стесняться раздеваться в комнате – проще было спать в одежде. Закрыв глаза, он снова подумал о Лавгуд.
«Она выглядит куда более сумасшедшей, чем раньше. Может, у неё проблемы, — подумал он, но тут же спросил себя, — а разве меня это касается?»
На следующее утро он снова читал «Ежедневный Пророк». Первую полосу украшала фотография Героя магической Британии. Мистер Поттер рассказывал о том, что он не жалеет о решении вернуться на седьмой курс и закончить образование в Хогвартсе. Северус мрачно хмыкнул, порадовавшись, что самого его в школе уже нет, и продолжил читать. Поттер заявлял, что хочет быть оцененным по способностям, а не по заслугам.
Всю вторую полосу занимало интервью с Министром Магии о важности Школы Чародейства и Волшебства, новых реформах и роли образования в развитии страны.
Третья полоса Северуса интересовала меньше всего – на ней стандартно размещались экономические новости, зато четвёртая была его любимой – это была рубрика «События». Её он читал с неослабевающим интересом и комментировал про себя. За вчерашний день в Британии произошло мало интересного. Украли драгоценности из дома Малфоев (Это-то с защитой мэнора? Скорее уж глава дома решил спровоцировать визит авроров и доказать, что в его доме нет ничего опасного или запрещенного), закрыли две лавки в Лютном переулке (а почему не все сразу?), выпустили в продажу новую метлу «Молния-2», из-за которой фанаты едва не опрокинули магазин «Всё для квиддича» (жаль, что не опрокинули, чёртов квиддич!).
Последняя новость была печальной – с тяжелым психическим расстройством в Мунго попала студентка Хогвартса, чьё имя из соображений этики не называлось, но отмечалось, что она – один из особо приближённых друзей Гарри Поттера. Северус уже собирался перелистнуть страницу, как снова метнулся взглядом к новости о спятившей студентке. Кто угодно мог не вынести последних событий, но странная ассоциативная связь уже выстроилась в его сознании. Слишком быстро возникло в голове продолжение слова «полоумная».
Что, если действительно Лавгуд, которая ещё вчера показалась ему нездоровой, попала в клинику?
Ему не было дела до Лавгуд, но у него был долг перед ней. Именно сэндвич, который она отдала ему утром после битвы, спас ему жизнь. Если она пострадала – он обязан помочь.
«Я никому не обязан, — резко сказал он про себя, — разве меня это волнует?»
Последняя мысль оказалась удивительно цепкой, и, попав к нему в мозг, крепко засела в нём.
«Разве меня это волнует?» — повторял он снова и снова, а потом резко вскочил на ноги.
В последнее время его ничто не волнует.
Он превратился в овощ, бездеятельное подобие человека, распространяющее вокруг себя неприятный запах. Вонять и жалеть себя – это всё, на что он теперь способен. Некстати вспомнилась проклятая школьная кличка, которая сейчас оказалась как нельзя более точной – Нюниус, это прекрасно его сейчас характеризует.
Рывком поднявшись с кровати, Северус схватил волшебную палочку и подошёл к комоду, над которым висело треснувшее в уголке зеркало.
Бросив в него злобное «Репаро», он уставился на себя. И не узнал своего отражения. На него смотрел заросший бородой, с торчащими в стороны немытыми волосами бледный сумасшедший. Он превратил жизнь, которую ему подарила Лили, в пародию на существование. Использовав бритвенное заклинание, он избавился от бороды и с наслаждением ощупал чистый подбородок. Также, взмахом палочки, укоротил волосы до привычного состояния и твёрдо пошел в душ.
Через полчаса перед зеркалом снова стоял Северус Снейп, чуть более бледный и значительно более худой, чем обычно, но всё же живой и ясно мыслящий. Он оглядел своё временное пристанище и скривился. Обычно крайне чистоплотный и аккуратный, он не переносил беспорядка и грязи. Ему хотелось сжечь всё вокруг, но порыв он подавил. В конце концов, пока это – единственное место, где он может жить. А бытовые заклинания не так уж сложны. Холод и ощущение чужого взгляда не пропали, но он заставил себя смириться с ними. Привычное по прошлой жизни чувство долга оказалось для него идеальным антидепрессантом – он не мог проигнорировать его. Теперь у Северуса появилось дело — выяснить, что за студентка попала в Мунго. Но это было не слишком уж просто. Во-первых, ему совершенно было нечего надеть. Во-вторых, он был официально мёртв, в-третьих, Мунго – не справочный стол, имя больной ему никто не скажет.
У него пока не было плана, но у него была цель. Он не позволит себе уничтожить собственную жизнь, и если ради этого нужно заняться помощью Лавгуд, он это сделает.
Глава 7. Мозгошмыг второй. Знакомство по-новому
Из лавки «Флориш и Блоттс» Гарри и Драко (после двух дуэлей и одной драки врукопашную они начали называть друг друга по именам) вышли довольные, каждый своим. Во-первых, им удалось сделать покупки, не обратив на себя внимание фанатов. В этом сильно помог Рон, согласившийся немного поговорить с прессой об их с Гарри и Гермионой возвращении в школу. Во-вторых, они придумали, как отвлечь бывших дружков Люциуса Малфоя на какую-нибудь другую цель. Решение было простым до гениальности. Сегодня же вечером Малфой должен был уйти из дома. В это время Гарри, которого, конечно, никто и никогда ни в чём не заподозрит, нарушит защиту мэнора и устроит небольшой погром. После Малфой вызовет авроров и заявит, что у него украли драгоценности. Как только новость просочится в прессу, охотники поймут, что у Малфоя больше ничего нет, и оставят его в покое.
Отойдя подальше от книжного магазина, парни рассмеялись в голос.
— Эх, почему, почему, Гарри, ты тогда не встретил меня раньше Уизли? Какая бы насыщенная жизнь у меня была!
Драко был под мощным впечатлением от мантии-невидимки и теперь чувствовал, что его детство прошло впустую. Гарри не ответил, только пожал плечами. Хотя после недели плотного общения с бывшим неприятелем, он был вынужден признать: будь в их тандеме еще один член, Малфой, половины неприятностей им удалось бы избежать. К тому же, говоря откровенно, в последнее время с Драко общаться было легче, чем с родными Роном и Гермионой. По крайней мере, его можно было бить.
— Нам осталось закупиться к зельям, и можем возвращаться, — произнес Гарри и тут же подскочил, вытащив палочку.
В воздухе раздался пронзительный истошный визг.
— Это в центре, — рявкнул Драко и бросился на звук, однако опередить Гарри ему не удалось.
Вокруг кафе Флориана Фортескью собралась даже большая толпа, чем внимала рассказам Рона. Пользуясь статусом героя и острыми локтями, Гарри быстро пробрался в самую середину и едва сдержал вскрик. На земле билась в конвульсиях Луна Лавгуд. Гарри резко приблизился к ней и поднял на руки. Луна визжала и брыкалась — она явно была не в себе и уже успела разбить голову о камни мостовой — её затылок был в крови.
— Вызовите целителей, срочно! — крикнул Гарри и увидел, как Малфой отправляет Патронуса, — Луна, успокойся! Тише…
Он постарался прижать к себе девушку как можно крепче, а потом сообразил наложить на неё сонные чары. Спустя минуту она расслабилась и заснула у него на руках. Её лицо было совершенно белым, волосы — бордовыми от крови, но, по крайней мере, она уже не могла навредить самой себе. Целители прибыли через десять минут. За это время никто не посмел приблизиться к Гарри Поттеру и его подруге. Один взгляд победителя Темного лорда заставил зевак и любопытных держаться от них подальше.
Целители осторожно забрали девушку и без лишних слов аппарировали в Мунго. Гарри остался стоять среди десятков зрителей с окровавленными руками и мантией. Его тоже била крупная дрожь — так сильно, как сегодня, он не боялся со дня Битвы за Хогвартс. Впервые с тех пор он снова боялся потерять близкого человека. Овладев собой, он поднял одну руку, прося тишины.
Когда волшебники и ведьмы замолчали, он негромко произнес:
— Друзья! Сегодня вы видели не сенсацию и не удивительное происшествие. Моей подруге, одной из тех, благодаря кому я сумел одолеть Волдеморта, стало плохо. Её, как и многих из нас, до сих пор преследуют воспоминания о войне. Я прошу вас быть деликатными и не оскорблять ни меня, ни мою подругу сплетнями и домыслами.
После этого он развернулся и вышел из толпы. Его пропустили молча.
Драко догнал его шагов через сорок.
— Это было пафосно, Поттер, — фыркнул он, — но проникновенно.
— Я так и не научился произносить речи.
— Не переживай, у тебя вся жизнь впереди. Ты потерял, — Драко вложил в руку Гарри сверток с мантией-невидимкой.
— Спасибо, — сказал Гарри, когда отцовская вещь, дар самой Смерти, оказалась у него в кармане. Некоторое время они шли молча.
Гарри очистил себя от крови, но дрожь унять не сумел.
Когда они дошли до выхода из Косой аллеи, Драко произнес:
— Знаешь, стоит пойти куда-нибудь и выпить… что-нибудь.
Гарри кивнул и, взяв Драко повыше локтя, переместился с ним ко входу в свой любимый паб. Натянул на голову капюшон и толкнул дверь. Бармен если и удивился тому, что постоянный клиент пришел к нему в неурочное время, да ещё и не один, то не подал виду, а спросил:
— Как обычно?
Гарри кивнул, знаком показав, что его спутник будет то же самое.
С кружками темного пива они сели за дальний столик. Драко сделал глоток и поморщился:
— Ты псих, — сказал он, с трудом сглотнув, — это отвратительно. Почему мы не пьем огневиски?
Гарри пожал плечами:
— Потому что огневиски не дает правильного эффекта. После двух стаканов я начинаю кидаться на людей. А пиво успокаивает.
Драко посмотрел на Гарри странным взглядом и спросил:
— И часто ты здесь пьешь?
— Несколько раз в неделю. Это хорошо… расслабляет.
— Зачем тебе это? Зачем супер-крутой герой Британии давится омерзительным маггловским пойлом?
Гарри невесело хмыкнул:
— Почему-то от понимания большинства ускользает, что я на протяжении нескольких лет регулярно наблюдал пытки и убийства глазами законченного маньяка, смотрел наведённые им сны, потом скитался по лесам грёбаную кучу времени, а потом добровольно подставился под Аваду. Про то, что было до этого, я промолчу.
Драко отхлебнул пива, но уже не поморщился. Завидуя участи великого Гарри Поттера, его славе и успехам, он как-то никогда не смотрел на ситуацию с его стороны.
— Я просто не могу, — произнес Гарри тихо, — заставить свое тело поверить в то, что все закончилось. Если я не буду пить и бить кому-то морду, например, тебе, я просто сойду с ума. И этот мир получит ещё одного невменяемого мага. А мне кажется, что двух безумных Тёмных лордов этому столетию вполне хватит.
— Окей, Поттер, — кивнул Драко, — можешь драться со мной хоть каждый день…
Гарри залпом осушил кружку. Как по волшебству возле столика возник бармен и налил ему ещё одну, после чего так же исчез.
— Я не хочу потерять еще и Луну, — сказал Гарри.
— Лавгуд и раньше была не совсем… — Малфой осекся, увидев, что взгляд Гарри начинает стекленеть, — извини, она твой друг.
— Именно. И очень хороший друг. Я навещу её сегодня же. А потом отправлюсь в мэнор.
— Слушай, тебе не обязательно делать это сегодня. План подождет до завтра или…
— Ну уж нет. После визита в Мунго я планирую как следует разгромить несколько комнат в твоем доме.
Драко хотел было попросить не трогать портреты предков, но решил, что скажет об этом позже. Сегодня ему открылся совершенно новый Гарри Поттер. Это был не тот парень, которого он пытался оскорблять на протяжении шести лет. Словно прочитав его мысли, Гарри поднял стакан и спросил:
— Ну, что, за знакомство?
Драко отсалютовал ему своим стаканом и допил-таки порцию.
