Через пару минут они вывернули на пешеходную улицу и пошли вдоль магазинов с застекленными витринами — разительный контраст с тем запустением.
Людей вокруг было мало — несколько туристов в сувенирных лавках и пара-тройка местных, но на всякий случай Гермиона прошептала:
— Оглохни! — и спросила: — О чем вам рассказал таксист?
— Место, которое нам нужно, находится буквально под столицей.
— Вы говорили, что…
— Что жилище барона Мапертиуса почти на границе с Румынией, — раздраженно сказал Майкрофт, — вот только мой дорогой брат решил привлечь внимание сербской полиции, так что теперь находится в местной тюрьме, — он кашлянул, — в некоем аналоге местной тюрьмы.
Гермиона не успела спросить, что значит «аналог», потому что к ним подошли двое мужчин в черной форме с красными нашивками, и даже очень плохого знания кириллицы хватило Гермионе, чтобы понять смысл надписи «Полиција Србије» и суть требований.
Майкрофт спокойно приподнял руку и полез в карман куртки, но Гермиона его опередила.
На мгновение взгляды полицейских расфокусировались, а потом оба по очереди сказали то, что должно было означать: «Все в порядке, мэм, сэр, хорошего дня», — и отошли.
Майкрофт подождал почти минуту, прежде чем спросил:
— Как действует ваше… удостоверение?
— Магглоотталкивающие чары в сочетании с легким направленным «Конфундусом». Говоря коротко, магглы видят именно те документы, которые оправдывают нахождение волшебника в конкретном месте, и перестают им интересоваться.
— Что увижу я? — поинтересовался он светским тоном.
— Лучше не проверять, потом будет болеть голова. Но думаю, что заграничный паспорт или что-то в этом роде.
Почему-то Гермионе показалось, что Майкрофту не понравился ее ответ.
Потом была поездка на автобусе, еще одно такси и снова автобус. Дважды, по изначальному уговору, Гермиона использовала заклинания, меняющие внешность, и еще раз — «Конфундус». Он достался последнему таксисту, который подвез их наконец-то к цели — даже на вид неприятному двухэтажному зданию с высокими серыми стенами, защищенными сверху колючей проволокой.
Майкрофт остановился, кажется, на взгляд определяя местоположение камер и зону их действия, и сказал, впервые за день встречаясь с Гермионой взглядом:
— Мне понадобится ваша помощь в… двух вопросах. Первое — это отвлечь охрану, а второе…
— Майкрофт, — прервала его Гермиона, — давайте поступим проще. Под дезиллюминационными чарами я пройду внутрь, заберу Шерлока и…
Он вздохнул как-то устало:
— Сколько операций вы спланировали, Гермиона? Я делаю это каждый день, поэтому, Бога ради, просто поступите так, как я вас прошу, — хотя в его голосе не было упрека, Гермионе стало неловко за свою неосмотрительность. — Мне нужно, чтобы вы отвлекли охрану, — продолжил он, словно его и не перебивали, — в то время как я займусь Шерлоком. Еще я прошу вас под… дезиллюминационными чарами обойти это здание снизу доверху и проверить, чтобы здесь не осталось никого, кто помнил бы о его существовании. У вас будет, — он посмотрел на часы, — три с половиной часа, если управитесь быстрее — хорошо.
Гермиона, поколебавшись, протянула Майкрофту карточку:
— Держите. Главное, не смотрите сами.
Майкрофт убрал удостоверение в карман, а Гермиона коснулась палочкой своих волос и произнесла:
— Фраудис Висус, — поморщилась от ощущения разбитого над головой сырого яйца и сказала: — Удачи.
— Вам также, — кивнул Майкрофт, глядя чуть левее нее.
Место, которое Майкрофт назвал «некоторым аналогом тюрьмы», было омерзительным. Это была старая, годов пятидесятых, постройка с отсыревшей штукатуркой на стенах и скрипучими полами. «Гоменум ревелио» показало, что внутри около пятидесяти человек, несколько наверху, большинство — в подвале.
Предположив, что Шерлока держат внизу, Гермиона начала со второго этажа, отводившегося, очевидно, под кабинеты. Ее шаги заглушали чары, а сама она была невидима, но все-таки сердце нервно колотилось где-то под горлом. Она волновалась и за себя, и — главное — за Майкрофта.
Он не сказал ни слова, но сейчас Гермиона понимала — необходимость работать с людьми, вне кабинета, причиняла ему мучения. «Он справится», — сказала она себе решительно, и толкнула дверь первого кабинета.
Один из двоих мужчин поднял глаза от компьютера и сказал что-то отрывистое, а потом замер, как и второй.
Гермиона аккуратно коснулась их сознаний. Ее окунуло в мешанину чужеродных звуков. Она не понимала ни слова, но, к счастью, мышление хотя и связано с языком, все-таки не зависит от него, и через десять минут она увидела нужную картинку: сегодня с помощью четырех вертолетов и целого боевого подразделения взяли парня. Во время операции он вывел из строя троих.
Лицо Шерлока разглядеть почти не удавалось из-за темноты и длинных спутанных волос, но Гермиона узнала характерный, хотя и заросший щетиной подбородок, и прищур голубых глаз. Она аккуратно подтерла воспоминания и вышла. Во втором кабинете ей повезло — никто из троих ничего не знал ни о Шерлоке, ни о его поимке.
В целом, пока это было просто, разве что долго — из данных Майкрофтом трех с половиной часов час ушел на кабинеты верхнего этажа, где было всего девять человек в общей сложности.
Вниз она спускалась осторожно.
Какие-то склады, безликие комнаты со столами и стульями, вызывавшие ассоциации с камерами допроса, три настоящие камеры со стальными дверями. К арестантам Гермиона заглянула ненадолго, просто на всякий случай, но, как оказалось, не напрасно — один из них видел, как Шерлока выволакивали из соседней камеры.
Гермиона видела за свою жизнь достаточно: допросные Аврората, камеры Азкабана (пусть и не лично, а в чужих воспоминаниях), коридоры с обитыми металлом стенами в зданиях маггловского правительства, всевозможные подземелья и подвалы. Но в такой дыре еще не бывала.
В подвале «аналога тюрьмы» было холоднее, чем на улице, по стенам текла рыжеватая вода, всюду громоздились какие-то ящики грязно-зеленого цвета, деревянные короба, металлолом. Ступени были залиты бетоном много лет назад и уже раскрошились, обнажая арматуру. Пахло плесенью. В длинном узком коридоре на полу было мокро, по нему расхаживали безо всякого порядка четверо в серой военной форме и в надвинутых на глаза шапках. У каждого в руках было оружие — если память Гермиону не подводила, автоматы.
Неожиданно один из них замер, вскинул оружие на плечо и прицелился как раз в то место, где стояла Гермиона. Раздался короткий лающий окрик:
— Покажи се!
Гермиона встретилась с военным взглядом. Его глаза блеснули янтарным, нечеловеческим. В них виделся отсвет луны.
Оборотня простой «Конфундус» не возьмёт. Дрожащей рукой Гермиона направила палочку на его товарища и мысленно скомандовала: «Империо!»
Волк еще смотрел на нее, а человек перехватил автомат и с силой опустил широкую рукоять, название которой от страха вылетело у Гермионы из головы, ему на шею. Остальные двое заметались, оборотень, пошатнувшись, упал на пол, и всех накрыли Чары Помех.
Гермиона слабо стерла пот со лба, присела к оборотню, пальцам приподняла ему одно веко и вошла в сознание. Работать с ним аккуратно было невозможно — память пришлось рвать кусками на зависть министерским обливиаторам, и на него ушло слишком много времени.
Поработав с остальными, Гермиона заторопилась. Камера за камерой, кабинет за кабинетом, голова начинала болеть, а люди все не кончались, словно их не пятьдесят, а все двести.
Она уже знала, куда идет, где находится Шерлок и где должен был быть Майкрофт, и постепенно продвигалась туда. Оставалось меньше получаса, когда она приблизилась к скучающему охраннику с автоматом и с заткнутыми маленькими наушниками ушами. Даже сквозь них было слышно музыку.
Гермиона направила на него палочку, и вдруг из-за его спины выскочил мокрый от пота лысый мужчина в одной только тонкой майке и растянутых штанах. В руках у него была металлическая палка. Он толкнул охранника и что-то рявкнул ему, а потом замер.
Гермиона дотронулась до его сознания и увидела: маленькую камеру со влажными стенами, подвешенного за руки арестанта, льющуюся кровь, равнодушного наблюдателя в форме, возбужденный шепот пленника.
«Ничего не было», — подсказала Гермиона его сознанию.
И сознание согласилось.
Мужчина выдохнул, бросил на пол свою палку и пошел куда-то прочь. С меломаном-охранником было еще легче.
Оставалось буквально несколько шагов до нужной двери, когда в шею Гермионе уперлось что-то металлически-холодное.
— Тшш, — раздалось над ухом.
Нервы, напряженные до предела, едва не сдали. Она забыла, как дышать, и только пыталась понять, успеет ли? Что быстрее — движение палочкой или выстрел?
Она уже приготовилась рискнуть и использовать беспалочковое, как металл отодвинулся, ощущение чужого тела за спиной исчезло. Гермиона резко обернулась.
— Ты вовремя.
Палочка опустилась.
Резкий прищур, жесткая складка у женственно-изогнутых губ, волосы на этот раз выкрашены в медно-рыжий, а к ним — веснушки на лице и шее.
Джокер из колоды, о котором она совсем забыла, непредсказуемый фактор по имени Габриэль.
Секунда — и Габи бросилась Гермионе на шею, но тут же отстранилась и произнесла, чуть грассируя:
— Ты ведь заберешь его обратно, правда?
У Гермионы оставалось всего десять минут из данного Майкрофтом времени. Говорить с Габи было некогда.
— Заберу, — произнесла она. Вейла не просто улыбнулась — расцвела вся, даже кожа засветилась изнутри.
— Ты чудо, Эрмини, — она скрылась в одной из густых теней, а Гермиона вошла в камеру.
В реальности, как и в воспоминаниях охранника, Шерлок действительно полустоял-полувисел: две длинные цепи спускались от потолка и удерживали его руки разведенными в стороны. Его голова упала на грудь, лицо закрывала копна нечесаных длинных волос, а тело покрывали многочисленные шрамы, ссадины, порезы и кровоподтеки.
Рядом стоял Майкрофт — его нельзя было не узнать даже в серой форме и низко надвинутой на лоб шапке. Он отпустил голову Шерлока, которую придерживал за волосы, и сказал негромко:
— Прости, но каникулы закончились, дорогой братец.
Гермиона указала на цепи:
— Редукто, — и они со звоном опали. Шерлок рухнул бы на пол, но Майкрофт его подхватил. Шерлок посмотрел на него, потом обшарил взглядом камеру, безошибочно нашел то место, где стояла Гермиона, и объявил, с трудом шевеля потрескавшимися губами:
— Ну, наконец-то, я ждал вас три часа назад, — снова посмотрел на брата: — Теряешь хватку, дорогой братец, — и провалился в обморок.
С точки выхода порт-ключа Гермиона сразу перенесла всех троих домой к Майкрофту — это было, пожалуй, самое безопасное место, а Шерлоку срочно требовалась помощь. Придя в себя на несколько секунд после первого перемещения, он тут же отключился во время аппарации.
Майкрофт делал вид, что все совершенно хорошо, даже ответил на рабочий звонок и десять минут разговаривал с кем-то о проблемах «подпольной сети», но то и дело бросал на лежащего на диване Шерлока короткие внимательные взгляды.
Гермиона приманила из сумочки «Кроветворное» и дала Шерлоку два глотка. Потом направила палочку на длинный гноящийся порез через всю спину и произнесла:
— Санентур, — повинуясь движению, рана очистилась и постепенно затянулась.
Пришел черед более мелких. Конечно, Шерлоку еще предстоял визит к маггловскому врачу, но основное было проще и безопаснее залечить магией.
В какой-то момент Шерлок открыл глаза, несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться, и пробормотал, едва шевеля разбитыми губами:
— Должность?
Она промолчала, он сморгнул еще несколько раз, скривился, когда палочка ткнула его под ребра, залечивая синяки, и продолжил:
— Высокая, судя по прическе и маникюру. И… о, любовник? Чиновник, — он закашлялся, выплевывая на пол сгусток крови, — борется с лишним весом, скрывает тягу к курению. Скука!
Гермиона на мгновение замерла, не решаясь оглянуться. Майкрофт тоже не сказал ни слова, а Шерлок, снова закашлявшись и выпив следующее зелье, продолжил делиться тем, что казалось ему важным:
— Ты сменил ковер, братец, напрасно, на этом пепел видно лучше. И Бога ради, перестань уже заедать стресс! — но тут начал действовать «Костерост» и, ко всеобщему благу, Шерлоку стало не до дедукции, потому что четыре сломанные кости начали разом восстанавливаться.
Потерпев пару минут, он все-таки плюнул на гордость и застонал.
— Прости, Шерлок, — сказала Гермиона, — но обезболивающего не дам, нельзя. Боюсь, тебе предстоит непростая ночь.
Он вжался затылком в подушку и зажмурился.
Гермиона осторожно превратила диван под ним в широкую кровать, наложила сигнальные чары и потушила свет.
Майкрофт вышел первым, она последовала за ним, убедившись, что Шерлок не попытается сбежать из кровати при первой же возможности.
Чтобы не отходить далеко от кабинета, они расположились в спальне, и, едва закрылась дверь, Гермиона рухнула на постель.
Перед глазами все еще стояли картины сегодняшнего дня: Белград, режущий уши сербский, который заполнял разумы полусотни людей, желтые глаза оборотня, направленное на нее дуло автомата, ржавые потеки на стенах, избитый Шерлок Холмс, взволнованная Габриэль. Габи изменилась за последние годы — появились морщинки у глаз, складки у женственных губ. Даже странно, что она оставалась с Шерлоком все это время и даже рискнула одна влезть на маггловскую военную базу, почти не владея магией. Впрочем, наверное, не так уж странно.
Когда Гермиона открыла глаза, то обнаружила, что Майкрофт стоит у книжных полок и как бы в задумчивости ощупывает пустой нагрудный карман рубашки. Она, конечно, не была Шерлоком и талантом к дедукции не обладала, но этот жест, направленный внутрь себя взгляд и напряженный подбородок подсказали ей, что Майкрофт не просто устал сегодня: он пережил серьезное потрясение. Как долго он ждал в камере Шерлока, прежде чем тот человек в майке вышел прочь? Как долго он смотрел на избиение собственного и (что бы он там ни говорил) горячо любимого брата?
Гермиона села. Пусть ей сегодня было непросто, Майкрофту пришлось гораздо хуже.
Пальцы продолжали мять рубашку.
Поднявшись, Гермиона подошла к нему, остановилась сзади. Она понимала, что нужно его окликнуть и сказать что-нибудь, но на ум шли какие-то банальности вроде: «Все уже хорошо». Такой человек как Майкрофт не нуждался в них. Он знал, что все хорошо — но все-таки давал себе право теперь, после всего, быть немного слабым.
Говорить про то, что Шерлок поправится, тем более не было смысла: Майкрофт наблюдал за лечением сам и был достаточно осведомлен о возможностях магии.
Майкрофт не двигался, и тогда она, осторожно приблизившись, обняла его. Уткнулась лбом между лопаток, в напряженную и будто бы каменную спину, и замерла, только едва заметно поглаживая пальцами плечи.
Они простояли так удивительно долго, прежде чем Майкрофт неуловимым движением высвободился из объятий, отошел в сторону и сказал:
— Я вам благодарен за помощь, Гермиона. Полагаю, вам стоит это забрать, — и протянул волшебное удостоверение. — Оно мне помогло сегодня.
Гермиона убрала карточку в карман и сказала, почти оправдываясь:
— У маггла оно все равно долго не проживет.
Майкрофт растянул губы в подобии улыбки:
Людей вокруг было мало — несколько туристов в сувенирных лавках и пара-тройка местных, но на всякий случай Гермиона прошептала:
— Оглохни! — и спросила: — О чем вам рассказал таксист?
— Место, которое нам нужно, находится буквально под столицей.
— Вы говорили, что…
— Что жилище барона Мапертиуса почти на границе с Румынией, — раздраженно сказал Майкрофт, — вот только мой дорогой брат решил привлечь внимание сербской полиции, так что теперь находится в местной тюрьме, — он кашлянул, — в некоем аналоге местной тюрьмы.
Гермиона не успела спросить, что значит «аналог», потому что к ним подошли двое мужчин в черной форме с красными нашивками, и даже очень плохого знания кириллицы хватило Гермионе, чтобы понять смысл надписи «Полиција Србије» и суть требований.
Майкрофт спокойно приподнял руку и полез в карман куртки, но Гермиона его опередила.
На мгновение взгляды полицейских расфокусировались, а потом оба по очереди сказали то, что должно было означать: «Все в порядке, мэм, сэр, хорошего дня», — и отошли.
Майкрофт подождал почти минуту, прежде чем спросил:
— Как действует ваше… удостоверение?
— Магглоотталкивающие чары в сочетании с легким направленным «Конфундусом». Говоря коротко, магглы видят именно те документы, которые оправдывают нахождение волшебника в конкретном месте, и перестают им интересоваться.
— Что увижу я? — поинтересовался он светским тоном.
— Лучше не проверять, потом будет болеть голова. Но думаю, что заграничный паспорт или что-то в этом роде.
Почему-то Гермионе показалось, что Майкрофту не понравился ее ответ.
Потом была поездка на автобусе, еще одно такси и снова автобус. Дважды, по изначальному уговору, Гермиона использовала заклинания, меняющие внешность, и еще раз — «Конфундус». Он достался последнему таксисту, который подвез их наконец-то к цели — даже на вид неприятному двухэтажному зданию с высокими серыми стенами, защищенными сверху колючей проволокой.
Майкрофт остановился, кажется, на взгляд определяя местоположение камер и зону их действия, и сказал, впервые за день встречаясь с Гермионой взглядом:
— Мне понадобится ваша помощь в… двух вопросах. Первое — это отвлечь охрану, а второе…
— Майкрофт, — прервала его Гермиона, — давайте поступим проще. Под дезиллюминационными чарами я пройду внутрь, заберу Шерлока и…
Он вздохнул как-то устало:
— Сколько операций вы спланировали, Гермиона? Я делаю это каждый день, поэтому, Бога ради, просто поступите так, как я вас прошу, — хотя в его голосе не было упрека, Гермионе стало неловко за свою неосмотрительность. — Мне нужно, чтобы вы отвлекли охрану, — продолжил он, словно его и не перебивали, — в то время как я займусь Шерлоком. Еще я прошу вас под… дезиллюминационными чарами обойти это здание снизу доверху и проверить, чтобы здесь не осталось никого, кто помнил бы о его существовании. У вас будет, — он посмотрел на часы, — три с половиной часа, если управитесь быстрее — хорошо.
Гермиона, поколебавшись, протянула Майкрофту карточку:
— Держите. Главное, не смотрите сами.
Майкрофт убрал удостоверение в карман, а Гермиона коснулась палочкой своих волос и произнесла:
— Фраудис Висус, — поморщилась от ощущения разбитого над головой сырого яйца и сказала: — Удачи.
— Вам также, — кивнул Майкрофт, глядя чуть левее нее.
Место, которое Майкрофт назвал «некоторым аналогом тюрьмы», было омерзительным. Это была старая, годов пятидесятых, постройка с отсыревшей штукатуркой на стенах и скрипучими полами. «Гоменум ревелио» показало, что внутри около пятидесяти человек, несколько наверху, большинство — в подвале.
Предположив, что Шерлока держат внизу, Гермиона начала со второго этажа, отводившегося, очевидно, под кабинеты. Ее шаги заглушали чары, а сама она была невидима, но все-таки сердце нервно колотилось где-то под горлом. Она волновалась и за себя, и — главное — за Майкрофта.
Он не сказал ни слова, но сейчас Гермиона понимала — необходимость работать с людьми, вне кабинета, причиняла ему мучения. «Он справится», — сказала она себе решительно, и толкнула дверь первого кабинета.
Один из двоих мужчин поднял глаза от компьютера и сказал что-то отрывистое, а потом замер, как и второй.
Гермиона аккуратно коснулась их сознаний. Ее окунуло в мешанину чужеродных звуков. Она не понимала ни слова, но, к счастью, мышление хотя и связано с языком, все-таки не зависит от него, и через десять минут она увидела нужную картинку: сегодня с помощью четырех вертолетов и целого боевого подразделения взяли парня. Во время операции он вывел из строя троих.
Лицо Шерлока разглядеть почти не удавалось из-за темноты и длинных спутанных волос, но Гермиона узнала характерный, хотя и заросший щетиной подбородок, и прищур голубых глаз. Она аккуратно подтерла воспоминания и вышла. Во втором кабинете ей повезло — никто из троих ничего не знал ни о Шерлоке, ни о его поимке.
В целом, пока это было просто, разве что долго — из данных Майкрофтом трех с половиной часов час ушел на кабинеты верхнего этажа, где было всего девять человек в общей сложности.
Вниз она спускалась осторожно.
Какие-то склады, безликие комнаты со столами и стульями, вызывавшие ассоциации с камерами допроса, три настоящие камеры со стальными дверями. К арестантам Гермиона заглянула ненадолго, просто на всякий случай, но, как оказалось, не напрасно — один из них видел, как Шерлока выволакивали из соседней камеры.
Гермиона видела за свою жизнь достаточно: допросные Аврората, камеры Азкабана (пусть и не лично, а в чужих воспоминаниях), коридоры с обитыми металлом стенами в зданиях маггловского правительства, всевозможные подземелья и подвалы. Но в такой дыре еще не бывала.
В подвале «аналога тюрьмы» было холоднее, чем на улице, по стенам текла рыжеватая вода, всюду громоздились какие-то ящики грязно-зеленого цвета, деревянные короба, металлолом. Ступени были залиты бетоном много лет назад и уже раскрошились, обнажая арматуру. Пахло плесенью. В длинном узком коридоре на полу было мокро, по нему расхаживали безо всякого порядка четверо в серой военной форме и в надвинутых на глаза шапках. У каждого в руках было оружие — если память Гермиону не подводила, автоматы.
Неожиданно один из них замер, вскинул оружие на плечо и прицелился как раз в то место, где стояла Гермиона. Раздался короткий лающий окрик:
— Покажи се!
Гермиона встретилась с военным взглядом. Его глаза блеснули янтарным, нечеловеческим. В них виделся отсвет луны.
Оборотня простой «Конфундус» не возьмёт. Дрожащей рукой Гермиона направила палочку на его товарища и мысленно скомандовала: «Империо!»
Волк еще смотрел на нее, а человек перехватил автомат и с силой опустил широкую рукоять, название которой от страха вылетело у Гермионы из головы, ему на шею. Остальные двое заметались, оборотень, пошатнувшись, упал на пол, и всех накрыли Чары Помех.
Гермиона слабо стерла пот со лба, присела к оборотню, пальцам приподняла ему одно веко и вошла в сознание. Работать с ним аккуратно было невозможно — память пришлось рвать кусками на зависть министерским обливиаторам, и на него ушло слишком много времени.
Поработав с остальными, Гермиона заторопилась. Камера за камерой, кабинет за кабинетом, голова начинала болеть, а люди все не кончались, словно их не пятьдесят, а все двести.
Она уже знала, куда идет, где находится Шерлок и где должен был быть Майкрофт, и постепенно продвигалась туда. Оставалось меньше получаса, когда она приблизилась к скучающему охраннику с автоматом и с заткнутыми маленькими наушниками ушами. Даже сквозь них было слышно музыку.
Гермиона направила на него палочку, и вдруг из-за его спины выскочил мокрый от пота лысый мужчина в одной только тонкой майке и растянутых штанах. В руках у него была металлическая палка. Он толкнул охранника и что-то рявкнул ему, а потом замер.
Гермиона дотронулась до его сознания и увидела: маленькую камеру со влажными стенами, подвешенного за руки арестанта, льющуюся кровь, равнодушного наблюдателя в форме, возбужденный шепот пленника.
«Ничего не было», — подсказала Гермиона его сознанию.
И сознание согласилось.
Мужчина выдохнул, бросил на пол свою палку и пошел куда-то прочь. С меломаном-охранником было еще легче.
Оставалось буквально несколько шагов до нужной двери, когда в шею Гермионе уперлось что-то металлически-холодное.
— Тшш, — раздалось над ухом.
Нервы, напряженные до предела, едва не сдали. Она забыла, как дышать, и только пыталась понять, успеет ли? Что быстрее — движение палочкой или выстрел?
Она уже приготовилась рискнуть и использовать беспалочковое, как металл отодвинулся, ощущение чужого тела за спиной исчезло. Гермиона резко обернулась.
— Ты вовремя.
Палочка опустилась.
Резкий прищур, жесткая складка у женственно-изогнутых губ, волосы на этот раз выкрашены в медно-рыжий, а к ним — веснушки на лице и шее.
Джокер из колоды, о котором она совсем забыла, непредсказуемый фактор по имени Габриэль.
Секунда — и Габи бросилась Гермионе на шею, но тут же отстранилась и произнесла, чуть грассируя:
— Ты ведь заберешь его обратно, правда?
У Гермионы оставалось всего десять минут из данного Майкрофтом времени. Говорить с Габи было некогда.
— Заберу, — произнесла она. Вейла не просто улыбнулась — расцвела вся, даже кожа засветилась изнутри.
— Ты чудо, Эрмини, — она скрылась в одной из густых теней, а Гермиона вошла в камеру.
В реальности, как и в воспоминаниях охранника, Шерлок действительно полустоял-полувисел: две длинные цепи спускались от потолка и удерживали его руки разведенными в стороны. Его голова упала на грудь, лицо закрывала копна нечесаных длинных волос, а тело покрывали многочисленные шрамы, ссадины, порезы и кровоподтеки.
Рядом стоял Майкрофт — его нельзя было не узнать даже в серой форме и низко надвинутой на лоб шапке. Он отпустил голову Шерлока, которую придерживал за волосы, и сказал негромко:
— Прости, но каникулы закончились, дорогой братец.
Гермиона указала на цепи:
— Редукто, — и они со звоном опали. Шерлок рухнул бы на пол, но Майкрофт его подхватил. Шерлок посмотрел на него, потом обшарил взглядом камеру, безошибочно нашел то место, где стояла Гермиона, и объявил, с трудом шевеля потрескавшимися губами:
— Ну, наконец-то, я ждал вас три часа назад, — снова посмотрел на брата: — Теряешь хватку, дорогой братец, — и провалился в обморок.
Глава сороковая
С точки выхода порт-ключа Гермиона сразу перенесла всех троих домой к Майкрофту — это было, пожалуй, самое безопасное место, а Шерлоку срочно требовалась помощь. Придя в себя на несколько секунд после первого перемещения, он тут же отключился во время аппарации.
Майкрофт делал вид, что все совершенно хорошо, даже ответил на рабочий звонок и десять минут разговаривал с кем-то о проблемах «подпольной сети», но то и дело бросал на лежащего на диване Шерлока короткие внимательные взгляды.
Гермиона приманила из сумочки «Кроветворное» и дала Шерлоку два глотка. Потом направила палочку на длинный гноящийся порез через всю спину и произнесла:
— Санентур, — повинуясь движению, рана очистилась и постепенно затянулась.
Пришел черед более мелких. Конечно, Шерлоку еще предстоял визит к маггловскому врачу, но основное было проще и безопаснее залечить магией.
В какой-то момент Шерлок открыл глаза, несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться, и пробормотал, едва шевеля разбитыми губами:
— Должность?
Она промолчала, он сморгнул еще несколько раз, скривился, когда палочка ткнула его под ребра, залечивая синяки, и продолжил:
— Высокая, судя по прическе и маникюру. И… о, любовник? Чиновник, — он закашлялся, выплевывая на пол сгусток крови, — борется с лишним весом, скрывает тягу к курению. Скука!
Гермиона на мгновение замерла, не решаясь оглянуться. Майкрофт тоже не сказал ни слова, а Шерлок, снова закашлявшись и выпив следующее зелье, продолжил делиться тем, что казалось ему важным:
— Ты сменил ковер, братец, напрасно, на этом пепел видно лучше. И Бога ради, перестань уже заедать стресс! — но тут начал действовать «Костерост» и, ко всеобщему благу, Шерлоку стало не до дедукции, потому что четыре сломанные кости начали разом восстанавливаться.
Потерпев пару минут, он все-таки плюнул на гордость и застонал.
— Прости, Шерлок, — сказала Гермиона, — но обезболивающего не дам, нельзя. Боюсь, тебе предстоит непростая ночь.
Он вжался затылком в подушку и зажмурился.
Гермиона осторожно превратила диван под ним в широкую кровать, наложила сигнальные чары и потушила свет.
Майкрофт вышел первым, она последовала за ним, убедившись, что Шерлок не попытается сбежать из кровати при первой же возможности.
Чтобы не отходить далеко от кабинета, они расположились в спальне, и, едва закрылась дверь, Гермиона рухнула на постель.
Перед глазами все еще стояли картины сегодняшнего дня: Белград, режущий уши сербский, который заполнял разумы полусотни людей, желтые глаза оборотня, направленное на нее дуло автомата, ржавые потеки на стенах, избитый Шерлок Холмс, взволнованная Габриэль. Габи изменилась за последние годы — появились морщинки у глаз, складки у женственных губ. Даже странно, что она оставалась с Шерлоком все это время и даже рискнула одна влезть на маггловскую военную базу, почти не владея магией. Впрочем, наверное, не так уж странно.
Когда Гермиона открыла глаза, то обнаружила, что Майкрофт стоит у книжных полок и как бы в задумчивости ощупывает пустой нагрудный карман рубашки. Она, конечно, не была Шерлоком и талантом к дедукции не обладала, но этот жест, направленный внутрь себя взгляд и напряженный подбородок подсказали ей, что Майкрофт не просто устал сегодня: он пережил серьезное потрясение. Как долго он ждал в камере Шерлока, прежде чем тот человек в майке вышел прочь? Как долго он смотрел на избиение собственного и (что бы он там ни говорил) горячо любимого брата?
Гермиона села. Пусть ей сегодня было непросто, Майкрофту пришлось гораздо хуже.
Пальцы продолжали мять рубашку.
Поднявшись, Гермиона подошла к нему, остановилась сзади. Она понимала, что нужно его окликнуть и сказать что-нибудь, но на ум шли какие-то банальности вроде: «Все уже хорошо». Такой человек как Майкрофт не нуждался в них. Он знал, что все хорошо — но все-таки давал себе право теперь, после всего, быть немного слабым.
Говорить про то, что Шерлок поправится, тем более не было смысла: Майкрофт наблюдал за лечением сам и был достаточно осведомлен о возможностях магии.
Майкрофт не двигался, и тогда она, осторожно приблизившись, обняла его. Уткнулась лбом между лопаток, в напряженную и будто бы каменную спину, и замерла, только едва заметно поглаживая пальцами плечи.
Они простояли так удивительно долго, прежде чем Майкрофт неуловимым движением высвободился из объятий, отошел в сторону и сказал:
— Я вам благодарен за помощь, Гермиона. Полагаю, вам стоит это забрать, — и протянул волшебное удостоверение. — Оно мне помогло сегодня.
Гермиона убрала карточку в карман и сказала, почти оправдываясь:
— У маггла оно все равно долго не проживет.
Майкрофт растянул губы в подобии улыбки:
