единственный в городе маг, способный на пространственные перемещения, был загружен под завязку и на нашу транспортировку выделил от силы две минуты, сразу выставив нас на улицу, чтобы освободить пространство для следующих путешественников.
Рино мгновенно сориентировался и потащил меня куда-то в сторону от дорожки, ведущей к дворцу. Цель его стала ясна уже за фонтанчиком.
- Ювелир? – удивленно уточнила я, хотя и так было понятно: он самый.
- Ну, я мог бы устроить тебе сюрприз, - несколько напряженно сказал ищейка, - принести красивую коробочку, сделать предложение по всей форме… но тут такое дело: никто в Храме – даже Анджела, представляешь? – не знает, какой у тебя размер кольца.
Я подавилась смешком. Собственно, я тоже не знала, да и не думала, что мне когда-нибудь понадобится знать. Как-то не встречались на жизненном пути мужчины, горящие желанием всучить мне какую-нибудь побрякушку: как правило, все встреченные мной мужчины были крайне заинтересованы в том, чтобы я свободно и беспрепятственно двигала пальцами, не запинаясь о кольца. Такая бредовая мысль – нацепить ювелирку на жрицу Равновесия – вообще могла прийти только в голову Рино…
О, все пепельные бури и их выродки, он что, серьезно?!
Ищейка с интересом пронаблюдал, как меняется выражение моего лица, и несколько побледнел – но все равно стоически ждал, что я решу. Молча. Не напоминал ни о разгневанном короле, ни о недоверчивом братце, ни даже о том, что сделал ради меня.
Кажется, в определенных областях мы оба изрядно косноязычны. Но он все еще был готов дать мне выбор, несмотря ни на что, и это дорогого стоило.
Если я сейчас откажусь, предпочту сохранить свои способности к изменению, он наверняка поможет мне скрыться. Наплетет с три короба своей ненормальной семейке, вернется на работу, поставит на уши Орден Королевы и сделает все возможное, чтобы обо мне и не вспоминали.
И, наверное, однажды даже перестанет вспоминать сам.
Я прикусила губу и осторожно взяла его за руку. Повертела перед собой: узкая кисть, длинные пальцы, чуть загрубевшая кожа. При должном уходе, пожалуй, его ладонь смотрелась бы изящнее моей – но ни о каком уходе, само собой, и речи не шло.
- А у тебя какой?
- Размер кольца? – растерянно уточнил Рино сиплым голосом. – Не знаю.
Судя по неуверенной улыбке, комизм ситуации до него тоже дошел. Но ищейка слишком сильно нервничал, чтобы смеяться.
Вот так и решаются судьбы, обреченно подумала я, глядя на его улыбку. Да чтоб ему в жерло нырнуть, он же серьезно боится, что я возьму и опять сбегу!
Я перехватила его руку и потянула за собой – к ювелиру.
Торговец обрадовался нам, как родным: похоже, уже не помнил моего последнего визита, - и в ответ на мою робкую просьбу незамедлительно вытащил на прилавок три лотка с уймой колец, педантично выстроенных по ранжиру и декору. Мы с Рино ошарашенно переглянулись. Выбирать украшения, естественно, не умели оба.
На наше счастье, ювелир на остолбеневших от собственной решимости и неосведомленности покупателях съел не одну собаку, и через четверть часа мы вышли из его лавки, прямо на ее пороге обменявшись узкими золотыми кольцами с выгравированным на внутренней стороне иероглифом бесконечности. Гравировка казалась излишне претенциозной – пока торговец, умиленно поглядев, как мы гнусно и несколько нервно хихикаем над комплектом, не сказал, что видит в нас бесконечно много общих черт. Лучшего способа заставить нас заткнуться и смущенно потупиться, пожалуй, и придумать было нельзя.
Рука с кольцом выглядела непривычно – как будто и не моя вовсе – но посветлевший лицом Рино вцепился в нее намертво.
- Вообще, конечно, следовало бы сразу тащить тебя в ближайший Храм, пока не передумала, - задумчиво протянул он, - но ты же наверняка не простишь мне отсутствия платья и толпы подружек?
Я закатила глаза и, привстав на цыпочки, поцеловала его сама.
- Твой отец не простит нам обоим отсутствия брачного контракта, - напомнила я ему, отстранившись, и честно постаралась отделаться от ощущения, что я увела драгоценное чадо из-под носа у строгой дуэньи, чтобы украдкой целоваться в кустах. Отделаться не получилось, и пришлось делиться своими нездоровыми ассоциациями, - заодно и отвлекла ищейку от серьезных, но несколько более приземленных раздумий на тему все тех же кустов.
- Ладно, - отсмеявшись, сказал Рино. – Пойдем, предъявим тебя «дуэнье».
Я нервно хмыкнула и покорно пошла за ним, в качестве ответной любезности намертво вцепившись в его локоть, когда взгляд зацепился за еще одну знакомую лавку – к моему удивлению, открытую.
- А что, в лавку часовщика уже нашли нового управляющего? – поинтересовалась я, зачарованно разглядывая огоньки в витрине.
- Нового? – переспросил Рино, притормаживая. – Нет, зачем?
Я застыла на месте, с нехилым таким опозданием осознавая, как же напортачила.
Тогда, вернувшись из лавки часовщика, я первым делом заговорила о подземном ходе, чтобы отвлечь ищейку от бутылки и начинающейся депрессии, потом обсуждение перекинулось на расстановку приоритетов, а после меня вообще приковали к кровати, и ни о каком конструктивном диалоге уже речи не шло. На следующий же день я думала только о предстоящем выступлении…
Я так и не сказала, что риттер из лавки спит с герцогиней.
- Третий говорил, что любовник леди ри Шамри – бывший агент Ордена Королевы, - констатировала я.
- Ага, - недоуменно кивнул ищейка, не вписавшись в траекторию полета моих мыслей, - лорд Гримджой давно под стражей. А что?
Я немедленно ощутила себя круглой дурой. Ай да леди Лианна!
Что ж, по крайней мере, расследование будет гораздо короче, чем я думала…
Рино выслушал мой сбивчивый рассказ с нескрываемым скептицизмом и еще несколько минут сомневался, можно ли заворачивать трехэтажные конструкции в адрес интеллекта девушки, которая только что приняла его предложение. Привычка победила, и я почти всю дорогу до дворца смиренно выслушивала его бесценное, хоть и капитально нецензурное, мнение, прежде чем осторожно вклиниться:
- Знаешь, я, конечно, понимаю, что Орден Королевы занимается государственной безопасностью и может сграбастать любого прохожего, косо глянувшего на Его Величество. Но немедленный арест на основании следа от косметики – это перебор даже для него. Мало ли в Нальме любительниц темно-розовой помады, которые в порыве страсти кусают мужчин за ухо?
Ищейка смутился, припомнив, как сам щеголял перепачканным ухом, и, по всей видимости, уже был готов начать оправдываться – когда я с опозданием сообразила, чем еще мне грозит возвращение во дворец.
- Рино-о… а граф ри Кавини уже уехал? – со слабой надеждой поинтересовалась я.
- Нет, - криво ухмыльнулся Рино. – В ближайшее время у него будут некоторые проблемы с переездами. Тут, видишь ли, прошел слушок, что заговорщики, покушавшиеся на Третьего, преспокойно прорыли себе убежище прямо у него под лавкой. Вот этого Ордену Королевы хватило, чтобы арестовать его прямо на благотворительном ужине. Его Сиятельство, правда, ото всего отпирается, но поводов выпускать его тоже нет.
Я с трудом удержалась от замечания, что, в таком случае, на ужине действительно сотворилось кое-какое благо.
- А ведь он может быть и ни при чем, - справедливости ради сказала я.
- Может, - охотно согласился Рино, - но это же не значит, что Третий возьмет и выпустит его, пока у него есть повод шантажировать невестку самого короля! Вот когда поправка к закону об обучении вступит в силу, можно будет об этом подумать.
- Погоди-ка, - осенило меня, - а почему вы на том же основании не арестовали и его управляющего?
- А он все еще гражданин суверенной Хеллы, - посмурнел ищейка. – Если его арестовать, он, во-первых, может преспокойно ото всего отпереться – мол, а откуда ему знать, с какой целью его иностранный работодатель решил устроить ремонт в туалете? – а во-вторых… знаешь, хелльцы вообще-то терпеть друг дружку не могут, но если с одним из них на чужбине что-то случается – остальные тут же горой за него встают. Ну и в-третьих, на него у нас ничего и не было. Какое ему дело до ирейской короны?
- Подозреваю, что никакого, - вздохнула я. – А вот до герцогской короны Джогрин – очень даже есть. Спасти леди Лианну он не может, но и сидеть сложа руки – тоже.
Рино задумчиво кивнул.
- Ты же не постесняешься повторить свои показания в суде? – уточнил он.
- А будет суд? – хмыкнула я. – Для идиота, покусившегося на самого короля?
Ищейка развел руками.
- Хелла вправе требовать.
- А ты не постесняешься, если я на этом самом суде распишу, с чего я взяла, что риттера укусила именно герцогиня? – не удержалась я.
- Пусть герцогиня стесняется, - смущенно пробурчал Рино.
Я умиленно покивала, и до дворца мы добрались в крайне задумчивом молчании.
Чем больше я размышляла о столичных делах, тем меньше хотела в них впутываться. Но выбора мне традиционно не оставили.
У дворца нас встретил Грейджин. На этот раз игнорировать ищейку он не рискнул: слухи о назначении просочились и без помощи главного источника придворных сплетен, лишний раз подтверждая, что незаменимых – нет. Меня вернули в уже обжитые апартаменты с замурованной гардеробной (Рино не упустил момента сообщить, что я ей все равно не пользуюсь, когда ей пара-тройка свободных простыней), а сам капитан с привычной бесцеремонностью занял комнаты напротив, но спокойно отдохнуть с дороги нам, разумеется, не дали. Стоило мне закинуть сумку в спальню и нацелиться на ванную, как в дверь поскребся очередной паж с известием, что Его Величество готов нас принять. По всей видимости, у короля и впрямь накопилось, что сказать, потому что нас без промедления провели прямиком в его покои. Навстречу нам выскочил красный как рак врач – видимо, только что потерпевший неудачу с диагнозом.
Комнаты, вопреки ожиданиям, оказались ненамного больше моих. Разве что королевская кровать воистину поражала размерами; едва увидев ее, я пришла к выводу, что ее и монументальный стол в кабинете Его Величества изготовил один и тот же мастер – сходство чувствовалось. Под шикарным балдахином можно было уложить, пожалуй, всех любовниц августейшей персоны разом – и даже место для жены осталось бы. Сам король среди этих просторов откровенно терялся, да и выглядел не самым лучшим образом.
В целом, насколько я могла судить без детального осмотра на пентаграмме, Его Величество был здоров как бык, - но симптомы, несмотря на это, опознавались на раз.
Я уже видела такую шафранно-желтую шелушащуюся кожу, страшные отеки и нервные расчесы на руках. Рино тоже узнал картину – заметно побледнел, подскочил ближе, как будто его присутствие могло что-то исправить, и с надеждой повернулся ко мне.
- С печенью все в порядке, - не то разочаровала, не то обнадежила я его. – Я не чувствую ни посторонней магии, ни ядов, но, по большому счету, это еще ни о чем не говорит.
Ищейка скептически заломил бровь, и я с опозданием осознала, что, если бы короля действительно подвела печень, это обнаружил бы первый заявившийся к нему лекарь, благо он наверняка был гораздо квалифицированнее меня. А капитанские надежды вообще лежали в другой области.
- Вот, а вы говорили, что за меня в здравом уме никто не пойдет! – жизнерадостно провозгласил ищейка, сцапав меня за запястье и подтащив к кровати.
Как по мне, в первую очередь это указывало на скорбное состояние моего ума, но Его Величество, тяжело приподнявшись, с явным одобрением уставился на предъявленные ему окольцованные руки.
- Рад, что оказался неправ, - хрипло проговорил он. – И искренне надеюсь, что ты не повторишь номер, из-за которого я позволил себе подобные высказывания.
- Появилась новая зацепка по вашему делу, - поспешил перевести тему ищейка, пряча руку с обличительно сбитыми костяшками. – Я намерен передать ее комиссии сразу же после визита к вам. Есть новый подозреваемый. Сестра Мира полагает, что вас заколдовали из личных мотивов.
Тяжелый взгляд короля переместился на меня, и я с трудом подавила желание немедленно спрятаться у Рино за спиной.
Держу пари, сколь бы убедителен ни был ищейка со своим искренним намерением жениться на младшей жрице Храма, из списка подозреваемых меня так и не вычеркнули – как раз на основании того, что у меня личные мотивы тоже имелись.
- Бумаги о твоем назначении уже подписаны, - только и сказал Его Величество ищейке, отвернувшись от меня. – Ты можешь возглавить комиссию с завтрашнего дня. По завершению расследования тебе переходит должность ревизора Ордена Королевы, после окончания проверки ты будешь зачислен в отдел старших агентов.
Кажется, у нас с Рино снова стало «удивительно похожее выражение лица», но король на такие мелочи не отвлекался.
- Что до вас, сестра Мира, - продолжал он, - вы должны будете присутствовать на открытии первой школы для магов. Занимать в ней должность или нет – решать вам, но, если у вас возникнет такое желание, мы все еще не нашли методиста.
- Вы уже не верите, что вас вылечат, - тихо констатировала я.
Его Величество криво улыбнулся.
- Я хотел бы, чтобы после меня осталось как можно меньше незавершенных дел. Если меня успеют вылечить, я облегчу работу себе, если нет – Эданне.
Я кивнула, прикусив губу, и больше не решалась отвлекать его от инструкций.
Он сильно напоминал мне Верховную. Только вот ей с зоной ответственности повезло гораздо больше.
В моих покоях в течение высочайшей аудиенции успели еще раз прибраться, и дорожная сумка перекочевала из-под кресла в комод, а в старой вычурной вазе снова жизнеутверждающе топорщились белые ромашки. Я умиленно улыбнулась и, разом позабыв, как же вымоталась за время визита к королю, помчалась их рассматривать. Сорт оказался другой: в первый раз Рино откуда-то добыл полевые, дикие, а эти были заметно крупнее и мохнатей.
Я нагнулась поближе, с наслаждением втянув в себя пропахший горьковатым ароматом воздух, - и не смогла ни выдохнуть, ни даже вскрикнуть от резкой боли в передавленной шее. В слепой панике схватившись за горло, нащупала только согретый моим собственным теплом металл.
Тонкая цепочка шейных часов под пальцами задвигалась сама по себе, затягиваясь все туже, и последней мыслью была даже не досада от того, что Рино действительно умчался в Орден, а короткое и страшное: «Я подарила такие же Анджеле и Лили!»
Сознание возвращалось медленно, урывками, как будто было уверено, что ему тут не рады, - и, в общем-то, нисколько не ошибалось.
Дышать оказалось больно. Думать – тоже. В довершение клинической картины хронического невезения нестерпимо саднило во лбу и немели кончики пальцев, как от сильнейшего магического истощения, а неудачно подвернувшаяся при падении правая рука принялась метать в адрес неуклюжей владелицы все громы и молнии, стоило мне только шевельнуться.
Кто-нибудь более благоразумный на моем месте выполз бы в коридор и поднял шум, чтобы привлечь внимание, - благо говорить мне явно не светит, пока не доберусь до пентаграммы, - или, по крайней мере, полежал бы и отдышался, прежде чем предпринимать дальнейшие действия. И уж конечно не стал бы активировать толком не прижившиеся сенсоры!
Рино мгновенно сориентировался и потащил меня куда-то в сторону от дорожки, ведущей к дворцу. Цель его стала ясна уже за фонтанчиком.
- Ювелир? – удивленно уточнила я, хотя и так было понятно: он самый.
- Ну, я мог бы устроить тебе сюрприз, - несколько напряженно сказал ищейка, - принести красивую коробочку, сделать предложение по всей форме… но тут такое дело: никто в Храме – даже Анджела, представляешь? – не знает, какой у тебя размер кольца.
Я подавилась смешком. Собственно, я тоже не знала, да и не думала, что мне когда-нибудь понадобится знать. Как-то не встречались на жизненном пути мужчины, горящие желанием всучить мне какую-нибудь побрякушку: как правило, все встреченные мной мужчины были крайне заинтересованы в том, чтобы я свободно и беспрепятственно двигала пальцами, не запинаясь о кольца. Такая бредовая мысль – нацепить ювелирку на жрицу Равновесия – вообще могла прийти только в голову Рино…
О, все пепельные бури и их выродки, он что, серьезно?!
Ищейка с интересом пронаблюдал, как меняется выражение моего лица, и несколько побледнел – но все равно стоически ждал, что я решу. Молча. Не напоминал ни о разгневанном короле, ни о недоверчивом братце, ни даже о том, что сделал ради меня.
Кажется, в определенных областях мы оба изрядно косноязычны. Но он все еще был готов дать мне выбор, несмотря ни на что, и это дорогого стоило.
Если я сейчас откажусь, предпочту сохранить свои способности к изменению, он наверняка поможет мне скрыться. Наплетет с три короба своей ненормальной семейке, вернется на работу, поставит на уши Орден Королевы и сделает все возможное, чтобы обо мне и не вспоминали.
И, наверное, однажды даже перестанет вспоминать сам.
Я прикусила губу и осторожно взяла его за руку. Повертела перед собой: узкая кисть, длинные пальцы, чуть загрубевшая кожа. При должном уходе, пожалуй, его ладонь смотрелась бы изящнее моей – но ни о каком уходе, само собой, и речи не шло.
- А у тебя какой?
- Размер кольца? – растерянно уточнил Рино сиплым голосом. – Не знаю.
Судя по неуверенной улыбке, комизм ситуации до него тоже дошел. Но ищейка слишком сильно нервничал, чтобы смеяться.
Вот так и решаются судьбы, обреченно подумала я, глядя на его улыбку. Да чтоб ему в жерло нырнуть, он же серьезно боится, что я возьму и опять сбегу!
Я перехватила его руку и потянула за собой – к ювелиру.
Торговец обрадовался нам, как родным: похоже, уже не помнил моего последнего визита, - и в ответ на мою робкую просьбу незамедлительно вытащил на прилавок три лотка с уймой колец, педантично выстроенных по ранжиру и декору. Мы с Рино ошарашенно переглянулись. Выбирать украшения, естественно, не умели оба.
На наше счастье, ювелир на остолбеневших от собственной решимости и неосведомленности покупателях съел не одну собаку, и через четверть часа мы вышли из его лавки, прямо на ее пороге обменявшись узкими золотыми кольцами с выгравированным на внутренней стороне иероглифом бесконечности. Гравировка казалась излишне претенциозной – пока торговец, умиленно поглядев, как мы гнусно и несколько нервно хихикаем над комплектом, не сказал, что видит в нас бесконечно много общих черт. Лучшего способа заставить нас заткнуться и смущенно потупиться, пожалуй, и придумать было нельзя.
Рука с кольцом выглядела непривычно – как будто и не моя вовсе – но посветлевший лицом Рино вцепился в нее намертво.
- Вообще, конечно, следовало бы сразу тащить тебя в ближайший Храм, пока не передумала, - задумчиво протянул он, - но ты же наверняка не простишь мне отсутствия платья и толпы подружек?
Я закатила глаза и, привстав на цыпочки, поцеловала его сама.
- Твой отец не простит нам обоим отсутствия брачного контракта, - напомнила я ему, отстранившись, и честно постаралась отделаться от ощущения, что я увела драгоценное чадо из-под носа у строгой дуэньи, чтобы украдкой целоваться в кустах. Отделаться не получилось, и пришлось делиться своими нездоровыми ассоциациями, - заодно и отвлекла ищейку от серьезных, но несколько более приземленных раздумий на тему все тех же кустов.
- Ладно, - отсмеявшись, сказал Рино. – Пойдем, предъявим тебя «дуэнье».
Я нервно хмыкнула и покорно пошла за ним, в качестве ответной любезности намертво вцепившись в его локоть, когда взгляд зацепился за еще одну знакомую лавку – к моему удивлению, открытую.
- А что, в лавку часовщика уже нашли нового управляющего? – поинтересовалась я, зачарованно разглядывая огоньки в витрине.
- Нового? – переспросил Рино, притормаживая. – Нет, зачем?
Я застыла на месте, с нехилым таким опозданием осознавая, как же напортачила.
Тогда, вернувшись из лавки часовщика, я первым делом заговорила о подземном ходе, чтобы отвлечь ищейку от бутылки и начинающейся депрессии, потом обсуждение перекинулось на расстановку приоритетов, а после меня вообще приковали к кровати, и ни о каком конструктивном диалоге уже речи не шло. На следующий же день я думала только о предстоящем выступлении…
Я так и не сказала, что риттер из лавки спит с герцогиней.
- Третий говорил, что любовник леди ри Шамри – бывший агент Ордена Королевы, - констатировала я.
- Ага, - недоуменно кивнул ищейка, не вписавшись в траекторию полета моих мыслей, - лорд Гримджой давно под стражей. А что?
Я немедленно ощутила себя круглой дурой. Ай да леди Лианна!
Что ж, по крайней мере, расследование будет гораздо короче, чем я думала…
Глава 48. Как подставить сестер
Рино выслушал мой сбивчивый рассказ с нескрываемым скептицизмом и еще несколько минут сомневался, можно ли заворачивать трехэтажные конструкции в адрес интеллекта девушки, которая только что приняла его предложение. Привычка победила, и я почти всю дорогу до дворца смиренно выслушивала его бесценное, хоть и капитально нецензурное, мнение, прежде чем осторожно вклиниться:
- Знаешь, я, конечно, понимаю, что Орден Королевы занимается государственной безопасностью и может сграбастать любого прохожего, косо глянувшего на Его Величество. Но немедленный арест на основании следа от косметики – это перебор даже для него. Мало ли в Нальме любительниц темно-розовой помады, которые в порыве страсти кусают мужчин за ухо?
Ищейка смутился, припомнив, как сам щеголял перепачканным ухом, и, по всей видимости, уже был готов начать оправдываться – когда я с опозданием сообразила, чем еще мне грозит возвращение во дворец.
- Рино-о… а граф ри Кавини уже уехал? – со слабой надеждой поинтересовалась я.
- Нет, - криво ухмыльнулся Рино. – В ближайшее время у него будут некоторые проблемы с переездами. Тут, видишь ли, прошел слушок, что заговорщики, покушавшиеся на Третьего, преспокойно прорыли себе убежище прямо у него под лавкой. Вот этого Ордену Королевы хватило, чтобы арестовать его прямо на благотворительном ужине. Его Сиятельство, правда, ото всего отпирается, но поводов выпускать его тоже нет.
Я с трудом удержалась от замечания, что, в таком случае, на ужине действительно сотворилось кое-какое благо.
- А ведь он может быть и ни при чем, - справедливости ради сказала я.
- Может, - охотно согласился Рино, - но это же не значит, что Третий возьмет и выпустит его, пока у него есть повод шантажировать невестку самого короля! Вот когда поправка к закону об обучении вступит в силу, можно будет об этом подумать.
- Погоди-ка, - осенило меня, - а почему вы на том же основании не арестовали и его управляющего?
- А он все еще гражданин суверенной Хеллы, - посмурнел ищейка. – Если его арестовать, он, во-первых, может преспокойно ото всего отпереться – мол, а откуда ему знать, с какой целью его иностранный работодатель решил устроить ремонт в туалете? – а во-вторых… знаешь, хелльцы вообще-то терпеть друг дружку не могут, но если с одним из них на чужбине что-то случается – остальные тут же горой за него встают. Ну и в-третьих, на него у нас ничего и не было. Какое ему дело до ирейской короны?
- Подозреваю, что никакого, - вздохнула я. – А вот до герцогской короны Джогрин – очень даже есть. Спасти леди Лианну он не может, но и сидеть сложа руки – тоже.
Рино задумчиво кивнул.
- Ты же не постесняешься повторить свои показания в суде? – уточнил он.
- А будет суд? – хмыкнула я. – Для идиота, покусившегося на самого короля?
Ищейка развел руками.
- Хелла вправе требовать.
- А ты не постесняешься, если я на этом самом суде распишу, с чего я взяла, что риттера укусила именно герцогиня? – не удержалась я.
- Пусть герцогиня стесняется, - смущенно пробурчал Рино.
Я умиленно покивала, и до дворца мы добрались в крайне задумчивом молчании.
Чем больше я размышляла о столичных делах, тем меньше хотела в них впутываться. Но выбора мне традиционно не оставили.
У дворца нас встретил Грейджин. На этот раз игнорировать ищейку он не рискнул: слухи о назначении просочились и без помощи главного источника придворных сплетен, лишний раз подтверждая, что незаменимых – нет. Меня вернули в уже обжитые апартаменты с замурованной гардеробной (Рино не упустил момента сообщить, что я ей все равно не пользуюсь, когда ей пара-тройка свободных простыней), а сам капитан с привычной бесцеремонностью занял комнаты напротив, но спокойно отдохнуть с дороги нам, разумеется, не дали. Стоило мне закинуть сумку в спальню и нацелиться на ванную, как в дверь поскребся очередной паж с известием, что Его Величество готов нас принять. По всей видимости, у короля и впрямь накопилось, что сказать, потому что нас без промедления провели прямиком в его покои. Навстречу нам выскочил красный как рак врач – видимо, только что потерпевший неудачу с диагнозом.
Комнаты, вопреки ожиданиям, оказались ненамного больше моих. Разве что королевская кровать воистину поражала размерами; едва увидев ее, я пришла к выводу, что ее и монументальный стол в кабинете Его Величества изготовил один и тот же мастер – сходство чувствовалось. Под шикарным балдахином можно было уложить, пожалуй, всех любовниц августейшей персоны разом – и даже место для жены осталось бы. Сам король среди этих просторов откровенно терялся, да и выглядел не самым лучшим образом.
В целом, насколько я могла судить без детального осмотра на пентаграмме, Его Величество был здоров как бык, - но симптомы, несмотря на это, опознавались на раз.
Я уже видела такую шафранно-желтую шелушащуюся кожу, страшные отеки и нервные расчесы на руках. Рино тоже узнал картину – заметно побледнел, подскочил ближе, как будто его присутствие могло что-то исправить, и с надеждой повернулся ко мне.
- С печенью все в порядке, - не то разочаровала, не то обнадежила я его. – Я не чувствую ни посторонней магии, ни ядов, но, по большому счету, это еще ни о чем не говорит.
Ищейка скептически заломил бровь, и я с опозданием осознала, что, если бы короля действительно подвела печень, это обнаружил бы первый заявившийся к нему лекарь, благо он наверняка был гораздо квалифицированнее меня. А капитанские надежды вообще лежали в другой области.
- Вот, а вы говорили, что за меня в здравом уме никто не пойдет! – жизнерадостно провозгласил ищейка, сцапав меня за запястье и подтащив к кровати.
Как по мне, в первую очередь это указывало на скорбное состояние моего ума, но Его Величество, тяжело приподнявшись, с явным одобрением уставился на предъявленные ему окольцованные руки.
- Рад, что оказался неправ, - хрипло проговорил он. – И искренне надеюсь, что ты не повторишь номер, из-за которого я позволил себе подобные высказывания.
- Появилась новая зацепка по вашему делу, - поспешил перевести тему ищейка, пряча руку с обличительно сбитыми костяшками. – Я намерен передать ее комиссии сразу же после визита к вам. Есть новый подозреваемый. Сестра Мира полагает, что вас заколдовали из личных мотивов.
Тяжелый взгляд короля переместился на меня, и я с трудом подавила желание немедленно спрятаться у Рино за спиной.
Держу пари, сколь бы убедителен ни был ищейка со своим искренним намерением жениться на младшей жрице Храма, из списка подозреваемых меня так и не вычеркнули – как раз на основании того, что у меня личные мотивы тоже имелись.
- Бумаги о твоем назначении уже подписаны, - только и сказал Его Величество ищейке, отвернувшись от меня. – Ты можешь возглавить комиссию с завтрашнего дня. По завершению расследования тебе переходит должность ревизора Ордена Королевы, после окончания проверки ты будешь зачислен в отдел старших агентов.
Кажется, у нас с Рино снова стало «удивительно похожее выражение лица», но король на такие мелочи не отвлекался.
- Что до вас, сестра Мира, - продолжал он, - вы должны будете присутствовать на открытии первой школы для магов. Занимать в ней должность или нет – решать вам, но, если у вас возникнет такое желание, мы все еще не нашли методиста.
- Вы уже не верите, что вас вылечат, - тихо констатировала я.
Его Величество криво улыбнулся.
- Я хотел бы, чтобы после меня осталось как можно меньше незавершенных дел. Если меня успеют вылечить, я облегчу работу себе, если нет – Эданне.
Я кивнула, прикусив губу, и больше не решалась отвлекать его от инструкций.
Он сильно напоминал мне Верховную. Только вот ей с зоной ответственности повезло гораздо больше.
В моих покоях в течение высочайшей аудиенции успели еще раз прибраться, и дорожная сумка перекочевала из-под кресла в комод, а в старой вычурной вазе снова жизнеутверждающе топорщились белые ромашки. Я умиленно улыбнулась и, разом позабыв, как же вымоталась за время визита к королю, помчалась их рассматривать. Сорт оказался другой: в первый раз Рино откуда-то добыл полевые, дикие, а эти были заметно крупнее и мохнатей.
Я нагнулась поближе, с наслаждением втянув в себя пропахший горьковатым ароматом воздух, - и не смогла ни выдохнуть, ни даже вскрикнуть от резкой боли в передавленной шее. В слепой панике схватившись за горло, нащупала только согретый моим собственным теплом металл.
Тонкая цепочка шейных часов под пальцами задвигалась сама по себе, затягиваясь все туже, и последней мыслью была даже не досада от того, что Рино действительно умчался в Орден, а короткое и страшное: «Я подарила такие же Анджеле и Лили!»
Глава 49. Как разобраться в себе
Сознание возвращалось медленно, урывками, как будто было уверено, что ему тут не рады, - и, в общем-то, нисколько не ошибалось.
Дышать оказалось больно. Думать – тоже. В довершение клинической картины хронического невезения нестерпимо саднило во лбу и немели кончики пальцев, как от сильнейшего магического истощения, а неудачно подвернувшаяся при падении правая рука принялась метать в адрес неуклюжей владелицы все громы и молнии, стоило мне только шевельнуться.
Кто-нибудь более благоразумный на моем месте выполз бы в коридор и поднял шум, чтобы привлечь внимание, - благо говорить мне явно не светит, пока не доберусь до пентаграммы, - или, по крайней мере, полежал бы и отдышался, прежде чем предпринимать дальнейшие действия. И уж конечно не стал бы активировать толком не прижившиеся сенсоры!
