Арман-Филипп галантно поклонился Александре.
-Приятно познакомиться с вами, - Александра сказала это таким тоном, будто думала совершенно другое, затем присела в изящном реверансе.
-Эта музыка столь прекрасна, что я хотел бы танцевать под эти звуки с вами. Надеюсь, вы не откажете мне? - галантно сказал Арман-Филипп. Александра улыбнулась, подумав про себя: «Он слишком манерен, но гораздо лучше маркграфа Шильдкраута».
Его лицо и голос показались ей очень знакомыми. Где же она могла видеть этого человека? Внезапно она вспомнила тот случай на постоялом дворе в Кёнигсберге. Молодой француз обратился к ней по-русски, поцеловал, а затем, смутившись, убежал. По-хорошему Александра должна была сердиться на него, но она не могла этого делать или не хотела. «Вряд ли у него на уме что-то действительно плохое», - подумала она. С другой стороны, невероятно хотелось съязвить. Как глупо выходит. Она, Александра Беспалова, всегда смеялась над россказнями папеньки о муже-французе, а теперь наслаждается танцем с французским кавалером.
-Мадемуазель Беспалова, мы случайно не встречались там, на постоялом дворе в Кёнигсберге? - спросил Арман-Филипп, пока она выполняла несложное танцевальное па. В этой девушке он узнал ту самую первую русскую.
-И вам не хуже моего известно, сударь, что там произошло. - Александра так и сверкнула глазами.
-Я хотел принести извинения, мадемуазель. Я проиграл в карты, и мне поставили условие поцеловать первую встретившуюся мне русскую девушку. Право, я не желал это делать. Всё мой приятель - шевалье д’Эсте. Выдумщик он, - Арман-Филипп говорил настолько искренне, что Александра не могла ему не верить.
-Странный у вас досуг, - ехидно заметила она.
-Мадемуазель, я не имел никакого дурного умысла, - повторил
Арман-Филипп. Александра улыбнулась:
-Я уже на вас не сержусь.
Арман-Филипп с облегчением улыбнулся. С его души свалился тяжёлый камень.
Словарик:
1.Ангажировать - приглашать
2. Церера - (лат. Ceres) — древнеримская богиня урожая и плодородия, ответственная за произрастание и созревание злаков и других растений. Также была связана с подземным миром и могла насылать на людей безумие; покровительствовала материнству. Была наиболее почитаемой среди плебеев.
3. Хорошо, мой друг (фр)
ГЛАВА 21
«Ох уж эта плутовка Рези. Обещала встречу в Питерхофе и обманула», - с раздражением думал д’Эсте. Из-за её отсутствия ему приходилось танцевать с другими дамами, тогда как сейчас он хотел бы пригласить на танец именно Рези. Он вспоминал её облик, голос, и ему неумолимо хотелось, чтобы сейчас перед ним предстала она сама. Конечно, от её отсутствия маскарад не потеряет всей своей роскоши, но ему будет не хватать мадам Лефорт.
«Думаю, я действительно влюбился в неё. Ни о какой женщине я не мечтал и не думал так, как о ней», - подумал д’Эсте, и на его лице появилось философское выражение. Харизматичная особа, двоюродная внучка Франца Лефорта, интриганка…. Едва ли когда-то ему встречалась такая интересная персона. Но почему он не видит Рези на маскараде? Куда она могла запропаститься? Быть может, важные дела держат её в Петербурге или, того хуже, ей грозит опасность.
-Рад встретиться с вами, сударь. - К д’Эсте подошёл молодой человек в длинном кудлатом парике, какие носили в 1690-х и тех же времён ярко синем костюме.
-Извините, сударь, но мы не знакомы. Быть может, вы обознались, - удивлённо сказал д’Эсте.
-Куда вам, господин бургундский герцог, знать Франца Яковлевича Лефорта, если нас разделяет около двух столетий? - Незнакомец улыбнулся, посмотрев на высокий кафтан д’Эсте, сшитый из дорогой ткани и отделанный золотым галуном.
-Рези?! Это вы?! - воскликнул д’Эсте. Такого розыгрыша он не ожидал.
-Ну и ловко я провела вас, сударь. - Она снова звонко рассмеялась. - Должно быть, грим неплох.
-Прекрасен, сударыня, - д’Эсте улыбнулся. - Если бы вы не намекнули мне, то я так и не узнал бы вас.
-Что ж, я рада, а то брат всё возражал против того, чтобы водрузила на свою голову эту семейную реликвию, то есть парик Франца. Он мне слегка великоват, - сказала Рези. Д’Эсте не переставал удивляться её изобретательности. С такой умной и находчивой женщиной ему не доводилось встречаться.
-Я полагаю, на этом маскараде мне не удастся ангажировать вас на танец? - Д’Эсте подозревал, что если он будет танцевать вместе с Рези, одетой мужчиной, то хорошо к этому не отнесутся.
-Не расстраивайтесь, сударь. Мы с братом хотим пригласить вас на ужин. Приходите часам к семи. Я была бы рада, если бы ваш друг Арман-Филипп тоже пришёл навестить нас, - сказала Рези. - Наш особняк находится на Старой Невской першпективной дороге. Вы без труда найдете его.
-Благодарю вас, мадам. Мы с другом всенепременно будем, - д’Эсте еле удержался от того, чтобы не поцеловать ей руку.
Перед ужином в роскошную обеденную залу Большого петергофского дворца вошли разодетые пажи. Они несли серебряные вазочки, наполненные билетами. Кавалер должен был вытащить билет из вазочки и сесть рядом с той дамой, на стуле которой тот номер, что ему выпал. Этикет во время праздничного ужина отменялся, и царственные особы были наравне с обычными гостями. Арман-Филипп сел рядом с великой княгиней, а д’Эсте повезло оказаться по правую руку от Рези, по левую - от мадам Немолочновой, которая пусть и терпеть не могла мадам Лефорт, но на празднике не смела заикаться об этом. За столом вели непринуждённую светскую беседу и пили токайское, которое так настойчиво предлагал попробовать метр д’отель. Особенно на него налегал посол де Бретёй. Его пухлое лицо раскраснелось от выпитого вина, а он просил налить ему ещё. Добродушный мэтр д’отель выполнял требования барона. Арман-Филипп с увлечением рассказывал Екатерине Алексеевне о французских обычаях, выпил он совсем немного, так как знал, что вино влияет на него не лучшим образом. Маскарад прошёл просто прекрасно. Когда часы пробили три часа ночи, гости стали расходиться.
«Кажется, я произвёл хорошее впечатление на Екатерину Алексеевну. Ей понравился мой рассказ про отца, она оценила мой костюм. Сочла меня эрудированным человеком. Это мне на руку», - довольно подумал Арман-Филипп, садясь в карету.
Прижавшись к сиденью, он немного вздремнул. Всё-таки маскарад утомил его. Оказавшись в здании посольства, он поспешил раздеться и лечь спать на прекрасные батистовые простыни. Арман-Филипп быстро оказался в объятиях Морфея. Посланника де Бретёя между тем мучила бессонница. На маскараде ему не удалось завязать интрижку с симпатичной придворной дамой. Она как будто бы и не заметила его галантных ухаживаний. Разумеется, это ущемило самолюбие барона. Он не думал, что дамы так пренебрежительно отнесутся к нему. Зато Арман-Филипп, кажется, успел понравиться какой-то особе. И великая княгиня обращала на него больше внимания, чем на де Бретёя. Что за несправедливость? Посол должен быть заметнее своего секретаря. У барона болела голова. Выпитое токайское давало о себе знать. Арман-Филипп. Да, это он во всём виноват. Он придумает для него какое-нибудь занятие. Разбудив своего слугу, де Бретёй велел ему позвать непутевого секретаря.
-Он должен выполнить одно срочное и весьма важное поручение, - добавил барон.
«Черт бы побрал посла и его глупые пожелания», - про себя выругался Арман-Филипп, спешно натягивая жилет. Вот зачем в столь ранний час он требует его к себе? Сумасбродство это. Иначе не скажешь.
Когда Арман-Филипп вошёл в кабинет де Бретёя, посол сидел на кресле, нервно сжав подлокотник. Лицо его было красным, а глаза налились кровью. «Видно, он сильно пьян», - подумал Арман-Филипп.
-Устал я от ваших поклонов, граф, - буркнул посол, когда секретарь галантно поклонился ему. - Напишите письмо моему любезному другу маркизу де Шательро. Я сейчас продиктую его вам.
-Хорошо, Ваше Сиятельство, - снуло сказал Арман-Филипп и сел на кресло напротив посла. Барон говорил невнятно, глотал слова. Арман-Филипп понимал далеко не всё, поэтому писал как Бог на душу положит. К тому же сейчас ему больше всего хотелось спать. «Лишь бы побыстрее дописать это послание и, удовлетворив сумасброда, лечь отдохнуть», - подумал Арман-Филипп, водя пером по бумаге.
-Ну что? Письмо готово? - спросил посол, кончив диктовать.
-Дс, месье, - ответил Арман-Филипп и протянул ему листок. Он молился, чтобы барон остался удовлетворенным написанным.
«Моему любезному другу маркизу де Шетарди», - прочитал де Бретёй, и его глаза сузились от ярости.
-Что за бред вы написали, сударь? - крикнул барон.
-Какой бред? - удивился Арман-Филипп. - Я написал лишь то, что вы продиктовали.
-Граф, - прошипел де Бретёй. Лицо его перекосилось от злости. - Я просил вас написать письмо маркизу де Шательро, а вы вместо этого имени написали фамилию Шетарди. Этого хитрого лиса я никогда бы не назвал своим другом! Вы понимаете, что за ошибку вы допустили?! - Барон резко поднялся с кресла и принялся мерить шагами свой кабинет.
«Какой я дурак, если написал это», - Арман-Филипп почувствовал себя неловко.
-Я исправлю, господин барон, - как можно более коротко сказал он.
-Какой теперь вы покорный, а на празднике так с дамами развлекались, словно всю жизнь это делали, - не унимался барон. - Кто вас научил всей этой церемонности? Отчего вы так манерно кланяетесь и снимаете шляпу? Обедневший дворянин, посмешище Версаля внезапно стал таким галантным кавалером. - В голосе де Бретёя слышалась издевка.
-Хорошим манерам меня учил маркиз де ла Шетарди, - честно ответил Арман-Филипп. Сейчас он почувствовал, что сонливость словно рукой сняло.
-Вот его-то вы мне и напоминаете! Так же манерны, - кипятился барон. Сейчас он был готов уцепиться за любое слово, лишь бы продолжить словесную баталию.
-По-вашему, я похож на Шетарди? Что ж, лестно, - сказал Арман-Филипп. Ему, правда, польстило это сравнение, однако потом он подумал, что барон был пьян и мог сказать это сгоряча.
-Маркиз вложил в вас не только знания, но и частичку самого себя, - де Бретёй повернулся спиной к Арману-Филиппу, тем самым выказывая ему своё пренебрежение. - Шетарди, Шетарди….. Меня будто преследует его тень. Bel ami de Sa. Majeste*, галант! Чем я хуже него? Почему высший свет меня недооценивает, а дамы отвергают мои ухаживания?
-Ну что вы, Ваше Сиятельство? Думаю, вы во многом лучше, - вкрадчиво сказал Арман-Филипп.
-Льстец вы, сударь! Достойный ученик маркиза Шетарди, - и, резко опустившись в кресло, барон залился пьяным смехом. - Отменный галант и нерадивый секретарь! Как жаль, что у Рюильера ещё не срослась нога. Я был бы рад избавиться от вас.
«Дело принимает дурной оборот», - подумал Арман-Филипп, посмотрев на посла. - «Господину де Бретёю надо бы протрезветь, иначе он натворит дел». Выйдя из кабинета,Арман-Филипп разбудил слугу и отправил того в кухню за рассолом, попутно объяснив ему, что это и у кого надо спрашивать. Об этом чудодейственном средстве он узнал от отца. Франсуа де ла Рантье говорил, что рассол как ничто другое приводил его в чувства после пирушек.
-Я не стану это пить. - Барон поморщился, почувствовав, что жидкость в принесенном бокале пахла странно и очень резко.
-Ваше Сиятельство, если вам так неприятен этот амбре, то можете зажать нос. Так делал мой отец, - посоветовал Арман-Филипп. Недоверчиво посмотрев на секретаря, посол всё-таки зажал нос и немного отпил из бокала. Потом вошёл во вкус и с явным удовольствием допил рассол до конца. А затем, на удивление Армана-Филиппа, крякнул, как обыкновенно делают русские мужики, выпив что-то крепкое.
-Благодарю вас. Идите спать, - более дружелюбным тоном сказал он Арману-Филиппу.
«Как же идти спать? На часах уже семь утра», - подумал про себя Арман-Филипп. Однако ослушаться посла он не смел. Этой ночью Арман-Филипп пробовал заснуть, но тщетно. Несмотря на усталость сна не было ни в одном глазу.
К счастью, на следующий день не было назначено никаких приёмов или балов. Он проходил обыденно. Арман-Филипп, как всегда, занимался своими секретарскими обязанностями. Он чувствовал себя уставшим и писал медленнее обычного. Судя по всему, это бессонная ночь давала о себе знать. Посол, конечно, по-всячески выражал своё неудовольствие. Ему нужны секретари, которые делают всё быстро и ловко, а не такие нерасторопные, как Арман-Филипп. Едва выздоровеет Рюльер, он отправится обратно во Францию.
-Что с тобой, друг мой? На тебе совсем лица нету, - сказал д’Эсте,когда у них с Арманом-Филиппом появилась возможность поговорить тет-а-тет.
-Это всё барон де Бретёй, - раздражённо сказал Арман-Филипп. - Вчера он на маскараде напился и ночью меня вызвал, письмо начал диктовать. Я вместо Шательро написал Шетарди. Вот он и обозлился на меня, с маркизом сравнивал, а потом мне пришлось за рассолом посылать, чтобы он хоть немного протрезвел. В результате, ночь эта выдалась бессонной. Сегодня ко мне мильон придирок предъявлял. Не расторопен слишком, пишу медленно. Устал я от этой службы, - резко сказал Арман-Филипп. - Зря мой друг Дюваль рекомендовал меня. Я не настолько терпелив, чтобы выносить прескверный нрав де Бретёя.
-И что ты намерен делать? Ехать в Париж и жениться на мадемуазель де Меркюр? - не без сарказма спросил д’Эсте. Ему казалось, что друг действует на эмоциях.
-Черт с этой де Меркюр, - выругался Арман-Филипп. - Я поступлю на службу в королевскую гвардию по протекции маркиза де ла Шетарди. Он не только дипломат, но ещё и имеет военные чины. Думаю, власть имущие прислушаются к генерал-лейтенанту.
Д’Эсте иронично улыбнулся:
-А кто сказал тебе, друг мой, что маркиз станет ходатайствовать за тебя. Как ты объяснишь Шетарди, почему отказался от должности секретаря?
-Скажу ему всё как есть. Посол относится ко мне как к рабу, будит посреди ночи, грубит, - кипятился Арман-Филипп.
-Маркиз подумает, что если такие трудности тебя испугали, то навряд ли на тебя можно будет возлагать большие надежды как на военного. Вдруг, испугавшись неприятеля, ты точно так же решишь дезертировать? - парировал д’Эсте. - К тому же ты решил походить на Шетарди, но разве в такой ситуации он вёл бы себя подобным образом?
-Шетарди не приходилось бывать секретарём посольства. Его отправляли в качестве посла. Маркиз сам мне писал об этом, - напомнил Арман-Филипп. В глубине души ему пришлось согласиться с разумными доводами д’Эсте. Чтобы заслужить уважение, нужно проявить выдержку, а не трусость.
-Тебе нужно отвлечься от этих грустных мыслей, мой друг. Сегодня к семи Рези ждёт нас в гости. Надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию?
Арман-Филипп утвердительно кивнул.
Словарик:
1. Невская першпективная дорога -старое название Невского проспекта;
1.Bel ami de Sa Majeste - нежный друг Её Величества.
ГЛАВА 22
Маскарадный костюм Александры на многих произвёл должное впечатление, и несколько дней придворные дамы обсуждали её наряд. Она удостоилась комплимента от надменной Дашковой, а от её сестры Воронцовой, любовницы великого князя, - насмешки.
