Короче, я уже морально готовилась принять удар на себя, как вдруг лось резко изменил траекторию движения и еще быстрее, чем прежде, погнал куда-то вправо. Я проследила за ним взглядом и чуть не села на месте. В нескольких десятках метров от нас, прямо из-за угла кособокого одноэтажного дома вышел наш знакомый сид.
Убиться ржавым тазиком! Только его нам тут для полного счастья не хватало.
Что примечательно, глаза сида сверкали потустороннем голубым светом, на губах играла прямо-таки хищная улыбка, и, разумеется, уже привычно светился камень в обруче. Короче, лорд был во всеоружии, а мне вдруг очень кстати вспомнился Александр Сергеевич и его «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит». Была б у нашего сида коса…
- Попались, голубушки! – прервал мои размышления мужчина, небрежно треплющий синего лося за ухо.
Воссоединение старых друзей – как это мило.
– Думали, уйдете от меня? На моем же лосе! Глупые, глупые девочки… - приговаривал синенький, начиная медленно двигаться в нашу сторону.
Хевирим за моей спиной чуть не описался со страха. Меня же в этот момент посетила гениальная мысль. Ну конечно, лось-то не наш!
- Люди добрые! – обратилась к толпе, недоуменно пялящейся то на нас, то на сида с лосем, но при этом не выпускающую из рук своего грозного оружия. – Вот он, истинный источник ваших бед. Это он призвал Вестника апокалипсиса на ваши земли. Ему служит страшное, смертельно опасное чудовище!
Люди зароптали, зашептались меж собой. А я, воспользовавшись замешательством, набрала в грудь побольше воздуха и пафосно изрекла:
- Мы должны изгнать его с нашей земли! Прогоним кровожадного узурпатора. Спасем наши семьи. Отведем беду от наших домов! – направо и налево сыпала громким лозунгами.
Селяне вдохновлялись. Иль Натур же, совершенно не ожидавший такого поворота, слегка растерялся и застыл на месте, глупо тараща на меня глаза.
- Бей его! – вдруг крикнул кто-то из-за моей спины и крик этот дал решающий толчок дальнейшему действу - толпа сорвалась с места и дружно накинулась на ничего непонимающего лорда.
Не тратя времени даром, схватила гремлина за руку и поволокла обратно в наши комнаты. Рывком сдернула Стаську с кровати и велела одеваться.
- Куда мы? – сонным ото сна голосом поинтересовалась мелкая.
- Куда, куда? На Кудыкину гору! – передразнила я, скоренько закидывая шмотки в сумку.
И как бы мне ни было жаль своих вещей, все же пришлось все наши чемоданы вновь закинуть в пространственный карман, а самим довериться во власть непутевого гремлина и господина случая, гадая, куда же в этот раз выкинет нас переход.
Ну а что еще оставалось делать, когда сид маячит на хвосте? Пока мы собирали вещи, он, небось, уже всех селян в безвольных зомбаков превратить успел. У них-то поди ментального щита нет.
В общем, риск оказался оправдан. Как раз в тот момент, когда мы взялись за руки, начиная проваливаться в марево портала, в комнату влетел взбудораженный Синдар и с криком «Неет!» кинулся в нашу сторону. Да только не успел. Нас поглотила тьма перехода, и мы всей компанией вывалились в каком-то темном, холодном и откровенно мерзком помещении.
Стаська, как самая продуманная, захватила из номера подушку с одеялом, а потому, обойдя помещение по периметру и наткнувшись на низкую лавку у стены, с ходу завалилась на нее и продолжила сладко спать.
Я же решила провести более тщательную инспекцию места нашего пребывания, и результаты этой самой инспекции меня отнюдь не порадовали. Сначала мне подумалось, что мы в каком-то подземелье. Стены тут были сложены из грубого, плохо отесанного камня, и от них ощутимо веяло сыростью. Но когда я наткнулась на железные прутья решетки, все окончательно встало на свои места. Непутевый гремлин закинул нас определенно в самое надежное и защищенное место на всей земле – в тюремную камеру!
Пробуждение выдалось не из приятных. Ощущение было такое, будто кто-то бьет в колокол прямо у меня над ухом. На деле же этот кто-то отчаянно стучал палкой по железным прутьям решетки, отчего голова моя была готова расколоться на тысячи частей.
Я открыла глаза и зажала ладонями уши, стараясь хоть как-то заглушить металлический лязг. Лежащий рядом Фауст и вовсе сунул голову под крыло, но что-то мне подсказывало, что это мало чем ему помогло.
- О, проснулась, красавица! – радостно воскликнул чей-то голос, и, обернувшись, я узрела виновника своей утренней головной боли.
Им оказался тощий взлохмаченный парень в рваной рубахе, съехавшей на одно плечо. Он сидел в противоположной камере и, радостно скалясь, поигрывал железным прутом, то и дело проводя им по решетке, отчего хотелось еще плотнее зажать уши, а лучше с ходу дать в челюсть этому уроду.
- Ты ненормальный?! - воскликнула я, зло глядя на заключенного. – Кончай тут какофонию разводить!
- Тебе не нравится моя гениальная игра? – смеясь вопросил парень и на зло мне несколько раз стукнул своей железякой по прутьям, явно пытаясь выбить какой-то ритм.
Теперь не выдержала уже Стаська. Высунула макушку из-под своего одеяла и как гаркнет:
- Слышь ты, барабанщик запрещенный! Еще раз стукнешь - я за себя не ручаюсь!
Сосед наш на это лишь усмехнулся и со всей дури долбанул по решетке.
Вот зря он это! Стаська в бешенстве – страшная штука.
Сестрица окончательно выбралась из-под одеяла и с ходу рванула к нахалу. На пути ее, разумеется, встали железные прутья, и сестричка, вцепившись в них, начала усиленно трясти решетку.
На месте решетки я бы сдалась сразу. Натиск тринадцатилетней девчонки – это вам не хухры-мухры. Но решетка стойко выдержала атаку.
Парень же оглядел сестричку любопытным взглядом и выдал:
- Милая пижамка. Расскажешь потом, где такую прикупила?
- Расскажу. Вот доберусь до тебя и все-все расскажу!
Угроза, как и ожидалось, была проигнорирована. Нахал вновь стал отыгрывать дурацкую мелодию своей железякой, и тогда Стаська решилась на ответный ход.
- А неплохо ритм выбивает, да? – обратилась ко мне сестричка, и по взгляду ее я сразу поняла – затевается ответная мстя! – А давай-ка мы подпоем!
Мысль была гениальна в своей простоте. Нашего со Стаськой дружного завывания не могло выдержать ни одно живое существо. Даже годы тренировок и привыкания не помогали. Из квартиры обычно разбегались все, даже тараканы! Хотя, не уверена, что они у нас когда-либо водились.
- Нашу любимую запе-вай! – скомандовала я, и мы с сестрой дружно затянули:
- Чеооорный воооорон, что ж ты вьеоооошься…
Бедный феникс не выдержал первым – после первых же слов нашего неслаженного песнопения ринулся к Стаськиной постели и сунул голову под подушку. Неугомонного соседа хватило на чуть дольше – эдак, секунд на десять.
- Ну ладно, ладно. Хватит! - взмолился он, с силой зажимая уши, но мы так разошлись, что остановить нас уже ничто не могло. Просто сидели бок о бок и горланили в свое удовольствие. И даже отсутствие клюквенной настойки не смущало.
Казалось, ничто не способно прервать нашего слаженного дуэта. Но, как говорится, так только казалось!
Когда перед нами возникло мощное накачанное мужское тело, мы так же синхронно замолкли и во все глаза вытаращились на пришельца. Посмотреть там было на что – бицепсы, трицепсы и все в таком духе. Перевела взгляд ниже и наткнулась на странную широкую полоску кожи, что напоминала не то пояс, не то оригинальную мини-юбку, расшитую металлическими нитями и бусинами. Уже тогда до меня начала доходить вся тяжесть грядущей подставы, но, не смотря на это, я все же глянула в сторону предполагаемых ног, и оных там, разумеется, не обнаружила.
Вид огромного чешуйчатого хвоста, который запросто мог потягаться своим обхватом со столетним деревом, слегка выбил меня из колеи, и я легонько покачнулась, пытаясь справиться с головокружением. Все же от вида нагов я как-то отвыкла за прошедшие дни и сейчас была попросту морально не готова к представшему зрелищу.
- Вы кто такие? – грозным голосом поинтересовался змеелюд, которого я сразу окрестила охранником.
- Я - Люба, - пропищала затравлено, стараясь не глядеть на три чешуйчатых метра, волочащихся сзади. Но глазки как-то сами туда косились, отчего становилось все больше и больше не по себе.
Да еще хвост этот… Нет, чтобы лежать себе смирненько. Извивался весь, то стягиваясь тугими кольцами, то распрямляясь и ударяясь по каменным плитам пола.
- Простите, а вы не могли бы в человека перекинуться, а то я чувствую себя обедом пятиметровой анаконды.
Охранник хмыкнул и сложил руки на широкой груди.
- Нет, я, конечно, могу, - мужик как-то странно покосился на Стаську. - Но боюсь, что тогда вам придется лицезреть меня голым! – ошарашил змеелюд.
- Это нас как раз устроит! – радостно воскликнула Стаська.
Я сдвинула брови и хмуро глянула на сестру. Хотя, по правде говоря, такой вариант меня саму бы вполне устроил.
- Юхуууу. Назревает стриптиз! – раздалось из противоположной камеры. Кажется, кое-кто был тоже очень даже не против. Что ж такое, одни голубые вокруг! – А музычка будет?
Охранник терпеть такого нахальства не стал. Кончик хвоста живо метнулся в камеру, и парнишка был ловко сбит с ног. Падал он громко и больно. Но силы духа, судя по шальной улыбке, при этом не утратил!
- Мало тебе вчера наваляли? Еще захотелось? – рыкнул на заключенного змеелюд, на что тот лишь расплылся в довольном оскале. Охранник же заметил в руках парнишки железный прут и, пользуясь все тем же хвостом, ловко вырвал у дебошира орудие слуховой пытки. – Что ж за человек такой? Опять койку по запчастям разобрал! Сколько уже можно портить казенное имущество?!
Сосед наш ничуть не устыдился, лишь пожал плечами и, возведя синие очи к потолку, поведал:
- Душа поэта требовала музыки!
- Мы с тобой позже поговорим, поэт! – пригрозил охранник и вновь обратил свой суровый взор на нас со Стасей.
- Так, кто такие? И как вы проникли в камеру? – строго спросил наг, и по лицу его я поняла – не отвертимся.
- Как, как? Порталом, как же еще? Нас это…
Я оглянулась по сторонам в поисках гремлина. Хотела сообщить, что это он нас сюда переместил. Но, вот те на, гремлина в камере не оказалось.
- А где Хевирим? – спросила удивленно и уставилась на Стаську. Но та лишь развела руками, демонстрируя, что не имеет ни малейшего представления о месте пребывания нашего рыжего друга.
Забавно… А помнится, вчера мы в тюрьму все вместе переместились. И Херувимчик точно с нами был. Слинял, значит?! Вот ведь… и цензурный слов-то для него не найдется.
- Так с вами еще кто-то был? – нахмурился наш надзиратель, и взгляд у него при этом такой хищный стал. Даже зрачок вытянулся. Вот гад ползучий, как есть!
- Был, да сплыл, - зло прошипела себе под нос сестричка и в сердцах притопнула ножкой.
- Значит так, девочки, а пойдемте-ка мы с вами побеседуем… приватно. - Наг сощурил желтые змеиные глаза и снял с пояса громадную связку ключей.
И хоть убейте… Но я совершенно была не рада тому, что нас сейчас выпустят из камеры. Вот не знаю, напридумывала я себе или нет, но в предложении змеелюда, мне отчего-то послышался явный пошловатый подтекст…
Я инстинктивно попятилась подальше от решетки. Охранник же резко сдвинул в сторону дверь и потребовал:
- На выход!
- А может, не надо? Нам, знаете ли, и тут неплохо было, - затравленно пискнула я, задвигая себе за спину ничего не понимающую Стаську.
Надзиратель церемониться с нами был не намерен, одним быстрым, текучим движением очутился в камере и, ухватив меня за руку, потащил к выходу.
И тут на защиту девичьей чести ринулся тихонько сидевший все это время феникс. Птиц резко взмыл в воздух и спикировал прямо на буйную голову нашего охранника. Да в темечко как клюнет!
Змеелюд зашипел от боли и закрыл лицо руками. А разъяренный феникс все продолжал атаковать, то с одной, то с другой стороны нанося точечные удары по мощному телу противника.
Наг махал руками, ругался, вертелся, как заведенная юла. А я так и застыла, изумленно глядя на великолепного бойцового феникса.
«Мой благородный рыцарь. Мой спаситель. Мой герой,» - мысленно восторгалась я… пока этот самый герой не пал смертью храбрых. Точнее, не был зажат в кольцо мощного чешуйчатого хвоста, пришедшего на выручку своему хозяину. Фауст отчаянно шипел, царапался и клевался, но нагу все было ни по чем. А о предыдущих повреждениях он, кажется, и вовсе забыл.
- Ваша птичка? – громко харкнув и сплюнув на пол, спросил надзиратель. А еще он при этом так демонстративно разминал пальцы, что сомнений не оставалось – сейчас к чертовой бабушке свернет птенчику голову.
- Наша, только не убивайте его. Пожалуйста! – взмолилась я. Перед глазами пронеслась страшная картинка, как некогда Лео слопал куреныша Фрайо, и из глаз тут же брызнули слезы. – Не трогайте. Это феникс. Он хороший.
- Да вижу, что феникс! – зло выплюнул наг, хвата тем не менее не ослабив. - Все они дурные по молодости!
Из камеры напротив раздался восторженный свист и насмешливое:
- Эй, детка, твой птенчик?
Реплику битого парнишки проигнорировала. Иначе, чувствую, сама бы ему добавила. И одними синяками этот задира бы точно не ограничился. Вместо этого набралась смелости (наглости было и так не занимать) и, решительно глянув на охранника, потребовала:
- Верните!
И ручки даже протянула, намереваясь сграбастать свою пташку.
Но коварный наг лишь вильнул хвостом в сторону, не давая мне дотянуться до пернатого, и вновь повторил свой приказ:
- На выход! И с фениксом вашим заодно разберемся, - хмыкнул чешуйчатый, направляясь вперед по коридору.
- Ты тррруп! – было ему ответом, и так как сосед наш рта в этот момент не раскрывал, я поняла, что это мой дорогой Фауст наконец обрел дар речи.
Первые слова моего малыша! Какая радость!
В общем, дважды просить не пришлось. Я бодрой рысцой рванула за нагом. Стаська припустила следом.
- Приятно провести время, – донеслось в спину напутствие нашего неугомонного соседа.
Но нам было не до напутствий. Полз хвостатый ну просто с крейсерской скоростью, а потому нам реально пришлось догонять его бегом. К тому моменту, как мы настигли чешуйчатого гада, тот уже ловко прятал феникса в какую-то тесную клетку, за что Фауст дважды цапнул его за палец и крепко высказался со своим странным птичьим акцентом.
- Присаживайтесь. - Змеелюд указал рукой в сторону пары казенных хлипеньких стульчиков, сам же вольготно разместился в купелеобразном кресле по другую сторону широкого письменного стола. – Ну-с, на чем мы остановились?
Мужчина открыл толстый журнал и поднял на меня яркие желтые глаза. Еще и улыбнуться изволил, демонстрируя прямо-таки хищный оскал.
- Эммм. На стриптизе? – предположила Стаська и покосилась на кончик болотно-зеленого хвоста, торчащий из-под стола.
Надзиратель тяжко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, явно сосредотачиваясь на чем-то, и в тот же миг огромный чешуйчатый хвост испарился, а змеелюд стал как будто немного ниже.
- Так лучше? – просил мужчина, а я заторможено кивнула. Теперь нам была видна лишь верхняя часть его тела. Все, что шло от талии и ниже, скрывала деревянная столешница и перегородка. – Что ж, тогда приступим. Для начала назовите ваши имена.
- Люба, - повторила то, что уже сообщала охраннику в камере. Придумать что-то иное соображалки не хватило, ибо все мои мысли в этот момент были сосредоточенны на портках мужчины, а точнее, на отсутствии оных.
Убиться ржавым тазиком! Только его нам тут для полного счастья не хватало.
Что примечательно, глаза сида сверкали потустороннем голубым светом, на губах играла прямо-таки хищная улыбка, и, разумеется, уже привычно светился камень в обруче. Короче, лорд был во всеоружии, а мне вдруг очень кстати вспомнился Александр Сергеевич и его «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит». Была б у нашего сида коса…
- Попались, голубушки! – прервал мои размышления мужчина, небрежно треплющий синего лося за ухо.
Воссоединение старых друзей – как это мило.
– Думали, уйдете от меня? На моем же лосе! Глупые, глупые девочки… - приговаривал синенький, начиная медленно двигаться в нашу сторону.
Хевирим за моей спиной чуть не описался со страха. Меня же в этот момент посетила гениальная мысль. Ну конечно, лось-то не наш!
- Люди добрые! – обратилась к толпе, недоуменно пялящейся то на нас, то на сида с лосем, но при этом не выпускающую из рук своего грозного оружия. – Вот он, истинный источник ваших бед. Это он призвал Вестника апокалипсиса на ваши земли. Ему служит страшное, смертельно опасное чудовище!
Люди зароптали, зашептались меж собой. А я, воспользовавшись замешательством, набрала в грудь побольше воздуха и пафосно изрекла:
- Мы должны изгнать его с нашей земли! Прогоним кровожадного узурпатора. Спасем наши семьи. Отведем беду от наших домов! – направо и налево сыпала громким лозунгами.
Селяне вдохновлялись. Иль Натур же, совершенно не ожидавший такого поворота, слегка растерялся и застыл на месте, глупо тараща на меня глаза.
- Бей его! – вдруг крикнул кто-то из-за моей спины и крик этот дал решающий толчок дальнейшему действу - толпа сорвалась с места и дружно накинулась на ничего непонимающего лорда.
Не тратя времени даром, схватила гремлина за руку и поволокла обратно в наши комнаты. Рывком сдернула Стаську с кровати и велела одеваться.
- Куда мы? – сонным ото сна голосом поинтересовалась мелкая.
- Куда, куда? На Кудыкину гору! – передразнила я, скоренько закидывая шмотки в сумку.
И как бы мне ни было жаль своих вещей, все же пришлось все наши чемоданы вновь закинуть в пространственный карман, а самим довериться во власть непутевого гремлина и господина случая, гадая, куда же в этот раз выкинет нас переход.
Ну а что еще оставалось делать, когда сид маячит на хвосте? Пока мы собирали вещи, он, небось, уже всех селян в безвольных зомбаков превратить успел. У них-то поди ментального щита нет.
В общем, риск оказался оправдан. Как раз в тот момент, когда мы взялись за руки, начиная проваливаться в марево портала, в комнату влетел взбудораженный Синдар и с криком «Неет!» кинулся в нашу сторону. Да только не успел. Нас поглотила тьма перехода, и мы всей компанией вывалились в каком-то темном, холодном и откровенно мерзком помещении.
Стаська, как самая продуманная, захватила из номера подушку с одеялом, а потому, обойдя помещение по периметру и наткнувшись на низкую лавку у стены, с ходу завалилась на нее и продолжила сладко спать.
Я же решила провести более тщательную инспекцию места нашего пребывания, и результаты этой самой инспекции меня отнюдь не порадовали. Сначала мне подумалось, что мы в каком-то подземелье. Стены тут были сложены из грубого, плохо отесанного камня, и от них ощутимо веяло сыростью. Но когда я наткнулась на железные прутья решетки, все окончательно встало на свои места. Непутевый гремлин закинул нас определенно в самое надежное и защищенное место на всей земле – в тюремную камеру!
Глава 17: Хвостатый обезьянник
Пробуждение выдалось не из приятных. Ощущение было такое, будто кто-то бьет в колокол прямо у меня над ухом. На деле же этот кто-то отчаянно стучал палкой по железным прутьям решетки, отчего голова моя была готова расколоться на тысячи частей.
Я открыла глаза и зажала ладонями уши, стараясь хоть как-то заглушить металлический лязг. Лежащий рядом Фауст и вовсе сунул голову под крыло, но что-то мне подсказывало, что это мало чем ему помогло.
- О, проснулась, красавица! – радостно воскликнул чей-то голос, и, обернувшись, я узрела виновника своей утренней головной боли.
Им оказался тощий взлохмаченный парень в рваной рубахе, съехавшей на одно плечо. Он сидел в противоположной камере и, радостно скалясь, поигрывал железным прутом, то и дело проводя им по решетке, отчего хотелось еще плотнее зажать уши, а лучше с ходу дать в челюсть этому уроду.
- Ты ненормальный?! - воскликнула я, зло глядя на заключенного. – Кончай тут какофонию разводить!
- Тебе не нравится моя гениальная игра? – смеясь вопросил парень и на зло мне несколько раз стукнул своей железякой по прутьям, явно пытаясь выбить какой-то ритм.
Теперь не выдержала уже Стаська. Высунула макушку из-под своего одеяла и как гаркнет:
- Слышь ты, барабанщик запрещенный! Еще раз стукнешь - я за себя не ручаюсь!
Сосед наш на это лишь усмехнулся и со всей дури долбанул по решетке.
Вот зря он это! Стаська в бешенстве – страшная штука.
Сестрица окончательно выбралась из-под одеяла и с ходу рванула к нахалу. На пути ее, разумеется, встали железные прутья, и сестричка, вцепившись в них, начала усиленно трясти решетку.
На месте решетки я бы сдалась сразу. Натиск тринадцатилетней девчонки – это вам не хухры-мухры. Но решетка стойко выдержала атаку.
Парень же оглядел сестричку любопытным взглядом и выдал:
- Милая пижамка. Расскажешь потом, где такую прикупила?
- Расскажу. Вот доберусь до тебя и все-все расскажу!
Угроза, как и ожидалось, была проигнорирована. Нахал вновь стал отыгрывать дурацкую мелодию своей железякой, и тогда Стаська решилась на ответный ход.
- А неплохо ритм выбивает, да? – обратилась ко мне сестричка, и по взгляду ее я сразу поняла – затевается ответная мстя! – А давай-ка мы подпоем!
Мысль была гениальна в своей простоте. Нашего со Стаськой дружного завывания не могло выдержать ни одно живое существо. Даже годы тренировок и привыкания не помогали. Из квартиры обычно разбегались все, даже тараканы! Хотя, не уверена, что они у нас когда-либо водились.
- Нашу любимую запе-вай! – скомандовала я, и мы с сестрой дружно затянули:
- Чеооорный воооорон, что ж ты вьеоооошься…
Бедный феникс не выдержал первым – после первых же слов нашего неслаженного песнопения ринулся к Стаськиной постели и сунул голову под подушку. Неугомонного соседа хватило на чуть дольше – эдак, секунд на десять.
- Ну ладно, ладно. Хватит! - взмолился он, с силой зажимая уши, но мы так разошлись, что остановить нас уже ничто не могло. Просто сидели бок о бок и горланили в свое удовольствие. И даже отсутствие клюквенной настойки не смущало.
Казалось, ничто не способно прервать нашего слаженного дуэта. Но, как говорится, так только казалось!
Когда перед нами возникло мощное накачанное мужское тело, мы так же синхронно замолкли и во все глаза вытаращились на пришельца. Посмотреть там было на что – бицепсы, трицепсы и все в таком духе. Перевела взгляд ниже и наткнулась на странную широкую полоску кожи, что напоминала не то пояс, не то оригинальную мини-юбку, расшитую металлическими нитями и бусинами. Уже тогда до меня начала доходить вся тяжесть грядущей подставы, но, не смотря на это, я все же глянула в сторону предполагаемых ног, и оных там, разумеется, не обнаружила.
Вид огромного чешуйчатого хвоста, который запросто мог потягаться своим обхватом со столетним деревом, слегка выбил меня из колеи, и я легонько покачнулась, пытаясь справиться с головокружением. Все же от вида нагов я как-то отвыкла за прошедшие дни и сейчас была попросту морально не готова к представшему зрелищу.
- Вы кто такие? – грозным голосом поинтересовался змеелюд, которого я сразу окрестила охранником.
- Я - Люба, - пропищала затравлено, стараясь не глядеть на три чешуйчатых метра, волочащихся сзади. Но глазки как-то сами туда косились, отчего становилось все больше и больше не по себе.
Да еще хвост этот… Нет, чтобы лежать себе смирненько. Извивался весь, то стягиваясь тугими кольцами, то распрямляясь и ударяясь по каменным плитам пола.
- Простите, а вы не могли бы в человека перекинуться, а то я чувствую себя обедом пятиметровой анаконды.
Охранник хмыкнул и сложил руки на широкой груди.
- Нет, я, конечно, могу, - мужик как-то странно покосился на Стаську. - Но боюсь, что тогда вам придется лицезреть меня голым! – ошарашил змеелюд.
- Это нас как раз устроит! – радостно воскликнула Стаська.
Я сдвинула брови и хмуро глянула на сестру. Хотя, по правде говоря, такой вариант меня саму бы вполне устроил.
- Юхуууу. Назревает стриптиз! – раздалось из противоположной камеры. Кажется, кое-кто был тоже очень даже не против. Что ж такое, одни голубые вокруг! – А музычка будет?
Охранник терпеть такого нахальства не стал. Кончик хвоста живо метнулся в камеру, и парнишка был ловко сбит с ног. Падал он громко и больно. Но силы духа, судя по шальной улыбке, при этом не утратил!
- Мало тебе вчера наваляли? Еще захотелось? – рыкнул на заключенного змеелюд, на что тот лишь расплылся в довольном оскале. Охранник же заметил в руках парнишки железный прут и, пользуясь все тем же хвостом, ловко вырвал у дебошира орудие слуховой пытки. – Что ж за человек такой? Опять койку по запчастям разобрал! Сколько уже можно портить казенное имущество?!
Сосед наш ничуть не устыдился, лишь пожал плечами и, возведя синие очи к потолку, поведал:
- Душа поэта требовала музыки!
- Мы с тобой позже поговорим, поэт! – пригрозил охранник и вновь обратил свой суровый взор на нас со Стасей.
- Так, кто такие? И как вы проникли в камеру? – строго спросил наг, и по лицу его я поняла – не отвертимся.
- Как, как? Порталом, как же еще? Нас это…
Я оглянулась по сторонам в поисках гремлина. Хотела сообщить, что это он нас сюда переместил. Но, вот те на, гремлина в камере не оказалось.
- А где Хевирим? – спросила удивленно и уставилась на Стаську. Но та лишь развела руками, демонстрируя, что не имеет ни малейшего представления о месте пребывания нашего рыжего друга.
Забавно… А помнится, вчера мы в тюрьму все вместе переместились. И Херувимчик точно с нами был. Слинял, значит?! Вот ведь… и цензурный слов-то для него не найдется.
- Так с вами еще кто-то был? – нахмурился наш надзиратель, и взгляд у него при этом такой хищный стал. Даже зрачок вытянулся. Вот гад ползучий, как есть!
- Был, да сплыл, - зло прошипела себе под нос сестричка и в сердцах притопнула ножкой.
- Значит так, девочки, а пойдемте-ка мы с вами побеседуем… приватно. - Наг сощурил желтые змеиные глаза и снял с пояса громадную связку ключей.
И хоть убейте… Но я совершенно была не рада тому, что нас сейчас выпустят из камеры. Вот не знаю, напридумывала я себе или нет, но в предложении змеелюда, мне отчего-то послышался явный пошловатый подтекст…
Я инстинктивно попятилась подальше от решетки. Охранник же резко сдвинул в сторону дверь и потребовал:
- На выход!
- А может, не надо? Нам, знаете ли, и тут неплохо было, - затравленно пискнула я, задвигая себе за спину ничего не понимающую Стаську.
Надзиратель церемониться с нами был не намерен, одним быстрым, текучим движением очутился в камере и, ухватив меня за руку, потащил к выходу.
И тут на защиту девичьей чести ринулся тихонько сидевший все это время феникс. Птиц резко взмыл в воздух и спикировал прямо на буйную голову нашего охранника. Да в темечко как клюнет!
Змеелюд зашипел от боли и закрыл лицо руками. А разъяренный феникс все продолжал атаковать, то с одной, то с другой стороны нанося точечные удары по мощному телу противника.
Наг махал руками, ругался, вертелся, как заведенная юла. А я так и застыла, изумленно глядя на великолепного бойцового феникса.
«Мой благородный рыцарь. Мой спаситель. Мой герой,» - мысленно восторгалась я… пока этот самый герой не пал смертью храбрых. Точнее, не был зажат в кольцо мощного чешуйчатого хвоста, пришедшего на выручку своему хозяину. Фауст отчаянно шипел, царапался и клевался, но нагу все было ни по чем. А о предыдущих повреждениях он, кажется, и вовсе забыл.
- Ваша птичка? – громко харкнув и сплюнув на пол, спросил надзиратель. А еще он при этом так демонстративно разминал пальцы, что сомнений не оставалось – сейчас к чертовой бабушке свернет птенчику голову.
- Наша, только не убивайте его. Пожалуйста! – взмолилась я. Перед глазами пронеслась страшная картинка, как некогда Лео слопал куреныша Фрайо, и из глаз тут же брызнули слезы. – Не трогайте. Это феникс. Он хороший.
- Да вижу, что феникс! – зло выплюнул наг, хвата тем не менее не ослабив. - Все они дурные по молодости!
Из камеры напротив раздался восторженный свист и насмешливое:
- Эй, детка, твой птенчик?
Реплику битого парнишки проигнорировала. Иначе, чувствую, сама бы ему добавила. И одними синяками этот задира бы точно не ограничился. Вместо этого набралась смелости (наглости было и так не занимать) и, решительно глянув на охранника, потребовала:
- Верните!
И ручки даже протянула, намереваясь сграбастать свою пташку.
Но коварный наг лишь вильнул хвостом в сторону, не давая мне дотянуться до пернатого, и вновь повторил свой приказ:
- На выход! И с фениксом вашим заодно разберемся, - хмыкнул чешуйчатый, направляясь вперед по коридору.
- Ты тррруп! – было ему ответом, и так как сосед наш рта в этот момент не раскрывал, я поняла, что это мой дорогой Фауст наконец обрел дар речи.
Первые слова моего малыша! Какая радость!
В общем, дважды просить не пришлось. Я бодрой рысцой рванула за нагом. Стаська припустила следом.
- Приятно провести время, – донеслось в спину напутствие нашего неугомонного соседа.
Но нам было не до напутствий. Полз хвостатый ну просто с крейсерской скоростью, а потому нам реально пришлось догонять его бегом. К тому моменту, как мы настигли чешуйчатого гада, тот уже ловко прятал феникса в какую-то тесную клетку, за что Фауст дважды цапнул его за палец и крепко высказался со своим странным птичьим акцентом.
- Присаживайтесь. - Змеелюд указал рукой в сторону пары казенных хлипеньких стульчиков, сам же вольготно разместился в купелеобразном кресле по другую сторону широкого письменного стола. – Ну-с, на чем мы остановились?
Мужчина открыл толстый журнал и поднял на меня яркие желтые глаза. Еще и улыбнуться изволил, демонстрируя прямо-таки хищный оскал.
- Эммм. На стриптизе? – предположила Стаська и покосилась на кончик болотно-зеленого хвоста, торчащий из-под стола.
Надзиратель тяжко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, явно сосредотачиваясь на чем-то, и в тот же миг огромный чешуйчатый хвост испарился, а змеелюд стал как будто немного ниже.
- Так лучше? – просил мужчина, а я заторможено кивнула. Теперь нам была видна лишь верхняя часть его тела. Все, что шло от талии и ниже, скрывала деревянная столешница и перегородка. – Что ж, тогда приступим. Для начала назовите ваши имена.
- Люба, - повторила то, что уже сообщала охраннику в камере. Придумать что-то иное соображалки не хватило, ибо все мои мысли в этот момент были сосредоточенны на портках мужчины, а точнее, на отсутствии оных.
