- Ся Гэ, - как-то со вздохом отозвался Глава, - я и без твоих напоминаний, собираюсь сделать тебя Главой Северного Ветра. Ты вполне заслужила это, борясь за клан и спасая уцелевших людей.
- Благодарю вас, господин, ведь только я способна теперь восстановить Поместье и собрать вокруг него верных адептов. Но, учитель, разве я не могу просто стать вашей супругой? Вдвоем мы начнем править кланом, - опустив глаза, смиренно призналась она в своем чаяние. - Ведь я могу поддержать вас во всех ваших начинаниях и поддержать во всем.
Дафу обессилено вздохнул.
- Я отдам тебе владение кланом, но стать твоим супругом не могу.
- Но мне не нужна власть без вас. Если выбирать, то я лучше откажусь от главенства над кланом, чем от вас.
- Оставь эту мысль, - отвернулся Глава.
Что ж, Первому мастеру терпения было не занимать. Она уже близка к заветной цели, на которую было потрачено столько времени и сил, можно ли отступать сейчас. Не получилось в этот раз, получится в другой. Он сдастся.
Ся Гэ, как могла, отвлекала Главу от его горя, стараясь пробудить в нем хоть какие-то чувства к ней, но он лишь все больше замыкался. И раньше не общительный, дафу сделался нелюдимым, чураясь всех, лишь отстраненно наблюдая как все больше прибирает к рукам правление клана Ся Гэ. Она уже не донимала Главу своими притязаниями, посчитав, что стать его женой - дело времени. Ведь, как бы, само собой разумеется, что соправительница после становится супругой владыки. И то, что Глава пожаловал ей первый же отстроенный павильон, укрепило ее в уверенности, что она на верном пути, нужно лишь запастись терпением. Ненавистной соперницы больше нет, а Ся Гэ приблизилась к Главе настолько, что не сегодня-завтра, станет его супругой, поскольку уже необходима ему. И не важно, что сейчас ему ничего не нужно и ничто ему не интересно, это пока. Ее любовь и забота вернет ему вкус к жизни.
Днями сидел он в своей продуваемой палатке-шатре, равнодушный к холодным весенним ветрам и стоящей вокруг сырости, отстраненно выслушивая доклады Первого мастера, оставляя ей право все решать на свое усмотрение.
- Извини, помощник из меня никакой, - качал он головой. - Но ты хорошо справляешься. Жаль, что рядом нет Хранителей и все тяготы восстановления Поместья легли на твои плечи. Мне даже неизвестно где погибли мудрейшие и, кажется, что они и не погибали вовсе и это всего лишь какая-то злая ошибка. Может потому, что по ним так и не провели погребального обряда, не оплакали их, что мучит и тревожит меня.
- Учитель, я могу отвести вас к месту их гибели. Мы отыщем тела Хранителей, всех до единого, и похороним с подобающими почестями.
- И ты знаешь это место? - с надеждой и сомнением смотрел на нее Глава, впервые проявив живой интерес.
- Я гналась за возком, когда Каменные псы увозили их из Поместья.
- Проведи меня туда, где они погибли, - потребовал Глава, поднимаясь.
Утром следующего они нашли тела четырех старцев, в стороне от Поместья в лесном овраге, там куда указала Первый мастер. С почестями останки привезли в Поместье, и на площади перед пагодой, с тщательно выполненным ритуалом погребения, сожгли разложившиеся трупы на погребальном костре. Их пепел в четырех серебряных урнах. с именными табличками на каждом, был торжественно помещен на уже отстроенном втором ярусе пагоды.
После этого Глава почти не покидал пагоды, выходя лишь временами, чтобы прогуляться да бросить равнодушный взгляд на отстроившееся Поместье. В этих прогулках его неизменно сопровождала Первый мастер, обряжавшаяся как барышня на выданье, но видя, что он неизменно доходит до сгоревших дворов Лю Бина и Фэй Я, а после поворачивает обратно, предоставила его в этих прогулках самому себе.
Однако на все ее попытки открыть ему свои чувства, он упрямо отмалчивался, и она больше не осмеливалась беспокоить его. Тем более, что он так же вел себя и с другими: приставленных к нему слуг игнорировал, на вопросы деревенских, что почтительно приветствовали его, не отвечал. Его помрачение скоро пройдет, в который раз, уговаривала себя Ся Гэ, нужно лишь набраться терпения и ждать. Она должна быть благоразумной и дать Главе справиться с утратой. Чувства не вечны и преходящи, со временем они успокаиваются, скорбь уляжется и, в конце концов, он позабудет приблудную ученицу лекаря, свыкшись с этой никчемной потерей. Ну, а там Ся Гэ поможет ему совсем выкинуть ее из сердца и из памяти.
На настойчивые вопросы обеспокоенной Ся Гэ о своих каждодневных посещениях сгоревших усадеб лекаря и мага, дафу объяснил тем, что приходит туда помянуть мудрецов, канувших без вести. Ся Гэ приказала стражникам не препятствовать этим его посещениям. Пусть излечит душевную боль, может так быстрее зарубцуется сердечная и телесные раны и он сможет принять свою судьбу.
И в этот ненастный вечер, когда бог холода пригоршнями швырял мокрый снег на землю, Глава и не подумал отменить своей прогулки. Как уже повелось, за ворота следом за ним вышел соглядатай Ся Гэ, но потоптавшись на месте, проводил тоскливым взглядом одиноко бредущую от Поместья фигуру и решил, что ничего такого не случиться, если на этот раз он не станет сопровождать Главу. Что с ним станется, сам вернется. Путь господина был выучен соглядатаем наизусть. Вот еще морока, тащиться за ним в такое-то ненастье. И соглядатай повернул к деревенскому кабаку, уверенный, что Первый мастер не прознает о его нерадивости.
А Глава брел к таким знакомым обугленным остовам домов лекаря и мага, а дойдя до них, остановился, внимательно огляделся и быстро свернул на лесную тропу, где перешел на торопливый шаг. Ему, до возвращения в Поместье, нужно было успеть побывать еще в одном месте.
С первого же дня целью его прогулок была пещера Горного духа. Он хотел не просто побывать там, предаваясь болезненным воспоминаниям, но умереть в ней, на их с Ли Мин супружеском ложе, застеленной медвежьей полостью. Он подметил, что соглядатаи Ся Гэ, поняв, что их небрежность остается без всяких последствий, предоставляли подопечного в его прогулках ненастными днями, самому себе, тем более Глава неизменно возвращался в Поместье, ни разу не потерявшись.
В такие дни Глава отчаянно пытался преодолеть невидимый барьер-преграду на которую все время натыкался, едва ступал на тропу, ведущую к пещере.
Тропа оказалась «опечатана» и ему удалось, проведя ладонью по воздуху, наконец, «считать» печать мага. Точно такую печать, только более легкую и не такую тяжеловесную, он «снял» в их первую с Ли Мин ночь в пещере, что защищала Ли Мин от Горного духа, но не уберегла от него, Главы. Ему ли было не узнать этой печати, которую «снял» в ту ночь, когда сделал Ли Мин своей. Только на этот раз тяжеловесная печать была «поставлена» не для того, чтобы препятствовать Горному духу, а для того, чтобы отвести глаза излишне любопытному или попросту забредшему сюда случайно человеку.
Означало ли это, что маг Фэй Я жив и где-то рядом? Видеть Фэй Я - как нечаянная отрада в непроглядной тоске и горя. Вместе с магом он сможет оплакать свою девочку, вдоволь наговориться о ней, наслушавшись ее имени. Не передать, как ликовал Глава от мысли, что может отыскать мага и не только затем, чтобы узнать, зачем старику «опечатывать» пустую пещеру, ведь местные без всякой печати не посмеют сюда сунуться. Ся Гэ в свое время старалась застращать всех, уверяя, что Ли Мин демон. Ведь будь она человеком, сразу же, едва поселилась в пещере, стала бы жертвой Горного духа. И та жуткая пентаграмма у Песчаной хижины, составленной из останков некогда пропавших деревенских, была приписана ею Ли Мин.
Но могло быть и по-другому. Фэй Я желая защитить Ли Мин, «запечатал» тропу и погиб и теперь Ли Мин ждет в пещере, когда ее освободят. И Глава раз за разом пытался взломать, сковырнуть тяжеловесный магический запор, выходя из себя, ненавидя печать все больше и больше.
Он вышел к знакомой изрытой просеке, где светилось слабым светом окно Песчаной хижины, которая прежде всегда была погружена в глухую темноту запустения. Словно в изнеможении Глава прислонился к стволу бука, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Неужели его тайная надежда сбылась и он, войдя в хижину, увидит Фэй Я? Оттолкнувшись от бука, Глава, проваливаясь в рытвины полные стаявшего снега, двинулся к освещенному проему хижины, когда к нему от порога метнулась какая-то тень.
- Ленточка... - восторженно прошептал Глава. - Не убегай... Не узнала меня?
Собака принюхалась и, завиляв хвостом, подошла. Глава порывисто обнял ее и Ленточка, поскуливая, облизала его лицо, а после, вырвавшись, скачками убежала к хижине, затем вернулась, нетерпеливо тявкнув.
И вот Глава толкнув приоткрытую дверь, вошел в пустую хижину, но за то что в ней кто-то обитал говорили неубранные свитки на столе, еще не остывший очаг и глиняная чаша с недопитым чаем. Ленточка деловито обнюхала свою миску, и шумно полакав из нее воды, взглянула на Главу.
- Где твой хозяин? - спросил он.
Ленточка облизнулась, тявкнула и выскочила за порог. Глава поспешил за ней. Они вновь пересекли изрытую просеку и углубились в лес. Глава не замечал промокших насквозь сапог и отяжелевшего покрытого грязью подола длинных одежд. От хлеставших как плети ветвей, только успевал уворачиваться, боясь упустить из виду Ленточку.
Наконец они остановились у начала «запертой» тропы, Глава как и прежде натолкнулся на невидимый барьер, а вот Ленточка, припав к земле и прижав уши, проползла на брюхе вперед. Недолго думая, Глава, упав на колени, полез за ней, уже поняв, что это небольшая лазейка в магическом барьере, нарочно оставлена для собаки. И вот он на знакомой тропе, по которой взлетел в страшном нетерпении, ожидая, что вот-вот увидит мага, а то и саму Ли Мин. Вот и пещера в глубине которой теплился огонек, мелькая сквозь доски двери, которую Глава в рванул на себя. Вслед за Ленточкой вбежал в пещеру с ощущением, что вернулся в родные стены. Но на пороге замер, встав как вкопанный, схватившись за дверной косяк. Ноги не держали его, внезапно ослабев.
В тусклом свете светильника он разглядел лежащую на кане фигуру. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы сделать шаг к ней. Третьего шага не было, потому что Глава рухнул на пол. Ноги окончательно отказали ему.
На кане неподвижно лежала Ли Мин. Не в силах вздохнуть он, подобравшись к кану, схватился за безжизненную холодную руку любимой как утопающий за соломинку. Он задыхался, пока не захлебнулся рыданиями, гладил ее лицо, беззвучно благодаря милостивое Небо. Ли Мин жива! Целовал ее руки, плечи, пока не обнаружил, что ее грудь стягивает тугая повязка с лекарственным компрессом приложенный к ране. Повязка оказалась свежей, ее недавно меняли. Глава снова жадно прижался губами к ее бледной руке, а после приложил ее безвольную ладонь к своей мокрой от слез щеке.
Опустошенный валом чувств, которые едва вмещало его сердце, он прижался лицом к ее плечу, с наслаждением вдыхая такой родной и знакомый запах ее тела, что успокаивал и в тоже время вливал жизненные силы, желание жить. Но не утерпел и, приподнявшись, осторожно коснулся горячими губами ее холодных губ, уловив едва заметное дыхание, боясь поверить, что это не сон. Но если это сон, то пусть бы не кончался, ему не пережить пробуждения.
- Она жива, - раздалось позади него. - Но серьезно ранена.
Быстро утерев лицо рукавом, Глава обернулся и вскочил. Этот день был поистине щедр на радостные сюрпризы.
- Лекарь? Вы живы? Но меня уверили, что вы сгинули безвозвратно.
- Хм, я, кажется, знаю, кто наплел вам эту небылицу, - неприязненно буркнул Лю Бин, поклонившись Главе.
Но того уже ничто больше не интересовало, кроме Ли Мин.
- Ли Мин... - повернулся к кану и Глава. - Насколько серьезна ее рана? Прошло уже больше двух месяцев, а она не приходит в себя.
- Больше двух месяцев? - с недоумением переспросил лекарь, подходя к кану и, беря руку своей подопечной.
- Но разве ее... она ведь пострадала при атаке на Поместье. Ее ведь... тяжело ранили после того как... надругались...
- Господин, - с суровым отчуждением произнес лекарь, - вы бы встретились с ней сразу у тюремных ворот, если бы ее не попытались убить.
- Так... она была ранена недавно... две недели назад?
Лекарь сосредоточенно кивнул, прослушивая пульс Ли Мин.
- Что же произошло на самом деле? - прошептал Глава.
- Дайте мне и вашу руку тоже, - попросил вдруг вошедший в пещеру Фэй Я. - Ли Мин сама вам все расскажет, ведь у вас с ней особая неразрывная связь. Вы выжили, потому что жила она. Она тоже выживет, потому что выжили вы.
Взяв руку, которую Глава тут же протянул ему, маг положил ее ладонью на голову Ли Мин и Глава вновь опустившись на колени рядом с ее ложем, закрыл глаза, внимая ее видениям.
О какой-то там пещере Тайная канцелярия понятия не имела. Вот так и получилось, что именно в ней укрылось большинство спасшихся жителей Поместья и Снежных Листопадов. Сюда же потихоньку приносили раненных, которых удалось укрыть и незаметно вынести от бесчинствующих карателей.
Самой Ли Мин не привелось стать участницей тех кровавых событий. Когда она проснулась среди ночи от зарева осветившего ее пещеру, Поместье уже горело вовсю. В ночи была отчетливо видна полыхающая пагода. Ли Мин быстро одевалась, но стоило ей шагнуть за порог, как была встречена бесформенной глыбой Горного духа с рыканьем надвигавшейся на нее.
Отсветы пожарища безжалостно высветили и четко обозначили его угловатый безобразный образ и светящиеся кровожадностью глазки. Ли Мин машинально захлопнула тяжелую дверь перед его корявой мордой, а после, отдышавшись, рискнула приоткрыть ее вновь. Горного духа не было, зато перед дверью сидела Ленточка с подпаленной шерстью, вымазанной сажей мордочкой и от нее пахло гарью. Переминаясь Ленточка тявкнула, а потом устало легла на землю, но обернувшись тявкнула опять. Шагнув за порог, Ли Мин увидела на тропе потрепанных людей. То были деревенские и раненные из Поместья, которых они привели с собой.
- Ли Мин, - позвала ее тетушка Е, - лекарь Бин приказал нам следовать за твоей собакой. Сказал, что укроешь нас.
- Проходите скорей… - поторопила их девушка.
После, она и хромой охотник Юй, что знал окрестности как собственную ладонь, спускались к Поместью, украдкой выводя уцелевших по двум тайным тропам в Сяофэн, где их прятали у себя родственники и просто добрые знакомые. Но деревенские не желали покидать Снежные Листопады, потому стойко пережидали случившуюся напасть в пещере, переживая и боясь за тех, кто вынуждено оставался в деревне.
В те дни в пещере Горного духа стало так тесно, что невозможно было развернуться, спали вповалку. Под пещерными сводами поместилось несколько семей. Раненных устроили у источника за пещерой, поближе к воде, смастерив над ними навес. Повсюду валялось окровавленное тряпье, слышались стоны раненных, тревожные причитания, детский плач и рыдания безутешного горя тех, кому повезло выжить в дикой и бессмысленной резне, устроенной Тайной канцелярией.
Дозорные, что стояли на тропе, карауля подступы к пещере, тревоги не поднимали.
Перевязывая раненных, поя их обезболивающими отварами, Ли Мин прислушивалась к перешёптываниям отчаявшихся людей, не представлявших, как им теперь жить, куда податься.
- Благодарю вас, господин, ведь только я способна теперь восстановить Поместье и собрать вокруг него верных адептов. Но, учитель, разве я не могу просто стать вашей супругой? Вдвоем мы начнем править кланом, - опустив глаза, смиренно призналась она в своем чаяние. - Ведь я могу поддержать вас во всех ваших начинаниях и поддержать во всем.
Дафу обессилено вздохнул.
- Я отдам тебе владение кланом, но стать твоим супругом не могу.
- Но мне не нужна власть без вас. Если выбирать, то я лучше откажусь от главенства над кланом, чем от вас.
- Оставь эту мысль, - отвернулся Глава.
Что ж, Первому мастеру терпения было не занимать. Она уже близка к заветной цели, на которую было потрачено столько времени и сил, можно ли отступать сейчас. Не получилось в этот раз, получится в другой. Он сдастся.
Ся Гэ, как могла, отвлекала Главу от его горя, стараясь пробудить в нем хоть какие-то чувства к ней, но он лишь все больше замыкался. И раньше не общительный, дафу сделался нелюдимым, чураясь всех, лишь отстраненно наблюдая как все больше прибирает к рукам правление клана Ся Гэ. Она уже не донимала Главу своими притязаниями, посчитав, что стать его женой - дело времени. Ведь, как бы, само собой разумеется, что соправительница после становится супругой владыки. И то, что Глава пожаловал ей первый же отстроенный павильон, укрепило ее в уверенности, что она на верном пути, нужно лишь запастись терпением. Ненавистной соперницы больше нет, а Ся Гэ приблизилась к Главе настолько, что не сегодня-завтра, станет его супругой, поскольку уже необходима ему. И не важно, что сейчас ему ничего не нужно и ничто ему не интересно, это пока. Ее любовь и забота вернет ему вкус к жизни.
Днями сидел он в своей продуваемой палатке-шатре, равнодушный к холодным весенним ветрам и стоящей вокруг сырости, отстраненно выслушивая доклады Первого мастера, оставляя ей право все решать на свое усмотрение.
- Извини, помощник из меня никакой, - качал он головой. - Но ты хорошо справляешься. Жаль, что рядом нет Хранителей и все тяготы восстановления Поместья легли на твои плечи. Мне даже неизвестно где погибли мудрейшие и, кажется, что они и не погибали вовсе и это всего лишь какая-то злая ошибка. Может потому, что по ним так и не провели погребального обряда, не оплакали их, что мучит и тревожит меня.
- Учитель, я могу отвести вас к месту их гибели. Мы отыщем тела Хранителей, всех до единого, и похороним с подобающими почестями.
- И ты знаешь это место? - с надеждой и сомнением смотрел на нее Глава, впервые проявив живой интерес.
- Я гналась за возком, когда Каменные псы увозили их из Поместья.
- Проведи меня туда, где они погибли, - потребовал Глава, поднимаясь.
Утром следующего они нашли тела четырех старцев, в стороне от Поместья в лесном овраге, там куда указала Первый мастер. С почестями останки привезли в Поместье, и на площади перед пагодой, с тщательно выполненным ритуалом погребения, сожгли разложившиеся трупы на погребальном костре. Их пепел в четырех серебряных урнах. с именными табличками на каждом, был торжественно помещен на уже отстроенном втором ярусе пагоды.
После этого Глава почти не покидал пагоды, выходя лишь временами, чтобы прогуляться да бросить равнодушный взгляд на отстроившееся Поместье. В этих прогулках его неизменно сопровождала Первый мастер, обряжавшаяся как барышня на выданье, но видя, что он неизменно доходит до сгоревших дворов Лю Бина и Фэй Я, а после поворачивает обратно, предоставила его в этих прогулках самому себе.
Однако на все ее попытки открыть ему свои чувства, он упрямо отмалчивался, и она больше не осмеливалась беспокоить его. Тем более, что он так же вел себя и с другими: приставленных к нему слуг игнорировал, на вопросы деревенских, что почтительно приветствовали его, не отвечал. Его помрачение скоро пройдет, в который раз, уговаривала себя Ся Гэ, нужно лишь набраться терпения и ждать. Она должна быть благоразумной и дать Главе справиться с утратой. Чувства не вечны и преходящи, со временем они успокаиваются, скорбь уляжется и, в конце концов, он позабудет приблудную ученицу лекаря, свыкшись с этой никчемной потерей. Ну, а там Ся Гэ поможет ему совсем выкинуть ее из сердца и из памяти.
На настойчивые вопросы обеспокоенной Ся Гэ о своих каждодневных посещениях сгоревших усадеб лекаря и мага, дафу объяснил тем, что приходит туда помянуть мудрецов, канувших без вести. Ся Гэ приказала стражникам не препятствовать этим его посещениям. Пусть излечит душевную боль, может так быстрее зарубцуется сердечная и телесные раны и он сможет принять свою судьбу.
И в этот ненастный вечер, когда бог холода пригоршнями швырял мокрый снег на землю, Глава и не подумал отменить своей прогулки. Как уже повелось, за ворота следом за ним вышел соглядатай Ся Гэ, но потоптавшись на месте, проводил тоскливым взглядом одиноко бредущую от Поместья фигуру и решил, что ничего такого не случиться, если на этот раз он не станет сопровождать Главу. Что с ним станется, сам вернется. Путь господина был выучен соглядатаем наизусть. Вот еще морока, тащиться за ним в такое-то ненастье. И соглядатай повернул к деревенскому кабаку, уверенный, что Первый мастер не прознает о его нерадивости.
А Глава брел к таким знакомым обугленным остовам домов лекаря и мага, а дойдя до них, остановился, внимательно огляделся и быстро свернул на лесную тропу, где перешел на торопливый шаг. Ему, до возвращения в Поместье, нужно было успеть побывать еще в одном месте.
С первого же дня целью его прогулок была пещера Горного духа. Он хотел не просто побывать там, предаваясь болезненным воспоминаниям, но умереть в ней, на их с Ли Мин супружеском ложе, застеленной медвежьей полостью. Он подметил, что соглядатаи Ся Гэ, поняв, что их небрежность остается без всяких последствий, предоставляли подопечного в его прогулках ненастными днями, самому себе, тем более Глава неизменно возвращался в Поместье, ни разу не потерявшись.
В такие дни Глава отчаянно пытался преодолеть невидимый барьер-преграду на которую все время натыкался, едва ступал на тропу, ведущую к пещере.
Тропа оказалась «опечатана» и ему удалось, проведя ладонью по воздуху, наконец, «считать» печать мага. Точно такую печать, только более легкую и не такую тяжеловесную, он «снял» в их первую с Ли Мин ночь в пещере, что защищала Ли Мин от Горного духа, но не уберегла от него, Главы. Ему ли было не узнать этой печати, которую «снял» в ту ночь, когда сделал Ли Мин своей. Только на этот раз тяжеловесная печать была «поставлена» не для того, чтобы препятствовать Горному духу, а для того, чтобы отвести глаза излишне любопытному или попросту забредшему сюда случайно человеку.
Означало ли это, что маг Фэй Я жив и где-то рядом? Видеть Фэй Я - как нечаянная отрада в непроглядной тоске и горя. Вместе с магом он сможет оплакать свою девочку, вдоволь наговориться о ней, наслушавшись ее имени. Не передать, как ликовал Глава от мысли, что может отыскать мага и не только затем, чтобы узнать, зачем старику «опечатывать» пустую пещеру, ведь местные без всякой печати не посмеют сюда сунуться. Ся Гэ в свое время старалась застращать всех, уверяя, что Ли Мин демон. Ведь будь она человеком, сразу же, едва поселилась в пещере, стала бы жертвой Горного духа. И та жуткая пентаграмма у Песчаной хижины, составленной из останков некогда пропавших деревенских, была приписана ею Ли Мин.
Но могло быть и по-другому. Фэй Я желая защитить Ли Мин, «запечатал» тропу и погиб и теперь Ли Мин ждет в пещере, когда ее освободят. И Глава раз за разом пытался взломать, сковырнуть тяжеловесный магический запор, выходя из себя, ненавидя печать все больше и больше.
Он вышел к знакомой изрытой просеке, где светилось слабым светом окно Песчаной хижины, которая прежде всегда была погружена в глухую темноту запустения. Словно в изнеможении Глава прислонился к стволу бука, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Неужели его тайная надежда сбылась и он, войдя в хижину, увидит Фэй Я? Оттолкнувшись от бука, Глава, проваливаясь в рытвины полные стаявшего снега, двинулся к освещенному проему хижины, когда к нему от порога метнулась какая-то тень.
- Ленточка... - восторженно прошептал Глава. - Не убегай... Не узнала меня?
Собака принюхалась и, завиляв хвостом, подошла. Глава порывисто обнял ее и Ленточка, поскуливая, облизала его лицо, а после, вырвавшись, скачками убежала к хижине, затем вернулась, нетерпеливо тявкнув.
И вот Глава толкнув приоткрытую дверь, вошел в пустую хижину, но за то что в ней кто-то обитал говорили неубранные свитки на столе, еще не остывший очаг и глиняная чаша с недопитым чаем. Ленточка деловито обнюхала свою миску, и шумно полакав из нее воды, взглянула на Главу.
- Где твой хозяин? - спросил он.
Ленточка облизнулась, тявкнула и выскочила за порог. Глава поспешил за ней. Они вновь пересекли изрытую просеку и углубились в лес. Глава не замечал промокших насквозь сапог и отяжелевшего покрытого грязью подола длинных одежд. От хлеставших как плети ветвей, только успевал уворачиваться, боясь упустить из виду Ленточку.
Наконец они остановились у начала «запертой» тропы, Глава как и прежде натолкнулся на невидимый барьер, а вот Ленточка, припав к земле и прижав уши, проползла на брюхе вперед. Недолго думая, Глава, упав на колени, полез за ней, уже поняв, что это небольшая лазейка в магическом барьере, нарочно оставлена для собаки. И вот он на знакомой тропе, по которой взлетел в страшном нетерпении, ожидая, что вот-вот увидит мага, а то и саму Ли Мин. Вот и пещера в глубине которой теплился огонек, мелькая сквозь доски двери, которую Глава в рванул на себя. Вслед за Ленточкой вбежал в пещеру с ощущением, что вернулся в родные стены. Но на пороге замер, встав как вкопанный, схватившись за дверной косяк. Ноги не держали его, внезапно ослабев.
В тусклом свете светильника он разглядел лежащую на кане фигуру. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы сделать шаг к ней. Третьего шага не было, потому что Глава рухнул на пол. Ноги окончательно отказали ему.
На кане неподвижно лежала Ли Мин. Не в силах вздохнуть он, подобравшись к кану, схватился за безжизненную холодную руку любимой как утопающий за соломинку. Он задыхался, пока не захлебнулся рыданиями, гладил ее лицо, беззвучно благодаря милостивое Небо. Ли Мин жива! Целовал ее руки, плечи, пока не обнаружил, что ее грудь стягивает тугая повязка с лекарственным компрессом приложенный к ране. Повязка оказалась свежей, ее недавно меняли. Глава снова жадно прижался губами к ее бледной руке, а после приложил ее безвольную ладонь к своей мокрой от слез щеке.
Опустошенный валом чувств, которые едва вмещало его сердце, он прижался лицом к ее плечу, с наслаждением вдыхая такой родной и знакомый запах ее тела, что успокаивал и в тоже время вливал жизненные силы, желание жить. Но не утерпел и, приподнявшись, осторожно коснулся горячими губами ее холодных губ, уловив едва заметное дыхание, боясь поверить, что это не сон. Но если это сон, то пусть бы не кончался, ему не пережить пробуждения.
- Она жива, - раздалось позади него. - Но серьезно ранена.
Быстро утерев лицо рукавом, Глава обернулся и вскочил. Этот день был поистине щедр на радостные сюрпризы.
- Лекарь? Вы живы? Но меня уверили, что вы сгинули безвозвратно.
- Хм, я, кажется, знаю, кто наплел вам эту небылицу, - неприязненно буркнул Лю Бин, поклонившись Главе.
Но того уже ничто больше не интересовало, кроме Ли Мин.
- Ли Мин... - повернулся к кану и Глава. - Насколько серьезна ее рана? Прошло уже больше двух месяцев, а она не приходит в себя.
- Больше двух месяцев? - с недоумением переспросил лекарь, подходя к кану и, беря руку своей подопечной.
- Но разве ее... она ведь пострадала при атаке на Поместье. Ее ведь... тяжело ранили после того как... надругались...
- Господин, - с суровым отчуждением произнес лекарь, - вы бы встретились с ней сразу у тюремных ворот, если бы ее не попытались убить.
- Так... она была ранена недавно... две недели назад?
Лекарь сосредоточенно кивнул, прослушивая пульс Ли Мин.
- Что же произошло на самом деле? - прошептал Глава.
- Дайте мне и вашу руку тоже, - попросил вдруг вошедший в пещеру Фэй Я. - Ли Мин сама вам все расскажет, ведь у вас с ней особая неразрывная связь. Вы выжили, потому что жила она. Она тоже выживет, потому что выжили вы.
Взяв руку, которую Глава тут же протянул ему, маг положил ее ладонью на голову Ли Мин и Глава вновь опустившись на колени рядом с ее ложем, закрыл глаза, внимая ее видениям.
Глава 25. Разгром
О какой-то там пещере Тайная канцелярия понятия не имела. Вот так и получилось, что именно в ней укрылось большинство спасшихся жителей Поместья и Снежных Листопадов. Сюда же потихоньку приносили раненных, которых удалось укрыть и незаметно вынести от бесчинствующих карателей.
Самой Ли Мин не привелось стать участницей тех кровавых событий. Когда она проснулась среди ночи от зарева осветившего ее пещеру, Поместье уже горело вовсю. В ночи была отчетливо видна полыхающая пагода. Ли Мин быстро одевалась, но стоило ей шагнуть за порог, как была встречена бесформенной глыбой Горного духа с рыканьем надвигавшейся на нее.
Отсветы пожарища безжалостно высветили и четко обозначили его угловатый безобразный образ и светящиеся кровожадностью глазки. Ли Мин машинально захлопнула тяжелую дверь перед его корявой мордой, а после, отдышавшись, рискнула приоткрыть ее вновь. Горного духа не было, зато перед дверью сидела Ленточка с подпаленной шерстью, вымазанной сажей мордочкой и от нее пахло гарью. Переминаясь Ленточка тявкнула, а потом устало легла на землю, но обернувшись тявкнула опять. Шагнув за порог, Ли Мин увидела на тропе потрепанных людей. То были деревенские и раненные из Поместья, которых они привели с собой.
- Ли Мин, - позвала ее тетушка Е, - лекарь Бин приказал нам следовать за твоей собакой. Сказал, что укроешь нас.
- Проходите скорей… - поторопила их девушка.
После, она и хромой охотник Юй, что знал окрестности как собственную ладонь, спускались к Поместью, украдкой выводя уцелевших по двум тайным тропам в Сяофэн, где их прятали у себя родственники и просто добрые знакомые. Но деревенские не желали покидать Снежные Листопады, потому стойко пережидали случившуюся напасть в пещере, переживая и боясь за тех, кто вынуждено оставался в деревне.
В те дни в пещере Горного духа стало так тесно, что невозможно было развернуться, спали вповалку. Под пещерными сводами поместилось несколько семей. Раненных устроили у источника за пещерой, поближе к воде, смастерив над ними навес. Повсюду валялось окровавленное тряпье, слышались стоны раненных, тревожные причитания, детский плач и рыдания безутешного горя тех, кому повезло выжить в дикой и бессмысленной резне, устроенной Тайной канцелярией.
Дозорные, что стояли на тропе, карауля подступы к пещере, тревоги не поднимали.
Перевязывая раненных, поя их обезболивающими отварами, Ли Мин прислушивалась к перешёптываниям отчаявшихся людей, не представлявших, как им теперь жить, куда податься.
