- Цао решил уйти поутру, здесь ему делать больше нечего. Он решил открыть в Лояне школу боевых искусств. У него там дальняя родня и они помогут ему встать на ноги.
- Хорошее решение, - одобрила Ли Мин, взяв с блюда небрежно обглоданную ею косточку.
- Он и меня зовет с собой, и… - виновато призналась Ли Ло, - я согласилась. Я должна узнать, что с Главой и сделать это можно лишь в Лояне.
Ли Мин подняла на нее удивленный взгляд, который Ли Ло отчего-то истолковала как укор.
- Не осуждай меня за это!
Ли Мин осмотрела очередную косточку, на которой еще оставалось мясо, и положила в миску к остальным костям.
- Цао хороший парень, надежный, - кивнула она, одобряя выбор подруги.
- Ли Мин, пойдем с нами. Подумай сама, ты остаешься здесь совсем одна. Поместье разрушено, клан разгромлен, деревня разорена. Как ты будешь выживать этой зимой?
- Не могу я уйти, - вздохнула Ли Мин. – Вдруг вернуться мои старики, где же еще им искать меня как не здесь? Да и лекарь начнет браниться, что оставила деревенских без присмотра. Давай устраиваться спать, - поднялась Ли Мин и, пресекая дальнейшие уговоры Ли Ло, прихватив миску с костями, вышла из пещеры.
Темень стояла такая, что не видно на шаг впереди. Не светилась вдали фонарями пагода клана Северного Ветра. Небо в тучах, через которые не пробивался ни свет луны, ни мерцания звезд.
- Позволь посветить тебе, сестрица, - сказали рядом в плотной темноте и перед Ли Мин слабо затеплился огонек в бумажном фонаре.
- Скажи только куда направляешься? – качнулся фонарь.
- Спасибо, брат Цао, это совсем рядом, - поблагодарила Ли Мин, тихо радуясь, что не одна в потемках и храбро зашла за пещеру, выходя к журчащему ручью.
Там, на плоском камне, она выложила косточки, все, что осталось от тушеной зайчатины.
- Это для Горного духа, - пояснила она и добавила: - Сестрица сказала, что вы уходите завтра. Не обижай ее, она хорошая девушка.
- Я знаю это как никто другой, - отозвался мужчина. – Она мне сразу приглянулась. Но я, грубый воин, мог лишь мечтать о ней.
- Много об этом не думай, - посоветовала Ли Мин отряхивая ладони. – Просто сделай ее счастливой.
Когда они возвращались в пещеру, позади послышалось чавканье и довольное урчание. Горный дух был удовлетворен сытным подношением.
На утро, прощаясь, Цао вложил в руку Ли Мин клочок шелка.
- Ежели доведется тебе быть в столице, спроси торговца пряностями с Восточного рынка, тебе всяк укажет его дом. Ему самому скажешь, что ищешь меня и покажешь эту записку. Он скажет где меня найти.
Кивнув, Ли Мин заверила, что все запомнила. Обняв подругу, она пожелала им обоим счастья и благополучия, а после проводила до конца тропы. Она смотрела им вслед в твердой уверенности, что не быть ей в столице и что видит их в последний раз.
В пещере становилось все холоднее и Ли Мин с тоской вспоминались уютные дома мага и лекаря на пристанище в которых могла рассчитывать в любое время. Она ведь уже подумывала перебраться к ним на зиму, когда обрушилась эта страшная беда. А думать о постигшей Главу судьбе боялась. Слишком больно было выносить мрачные подсказки собственной фантазии. Что ж, решила Ли Мин, перезимует в деревне, где любой дом с охотой примет ее, ведь податься больше некуда. Да и люди вокруг невольно будут отвлекать от тревожных мыслей и беспокойства за Главу и старичков. Если бы она хоть представить могла, что надо делать, она бы не колебалась ни минуты.
В те дни полного одиночества, когда мучилась бесплодным ожиданием и тревожными думами, пытаясь согреться у небольшого очага, слушая завывания осеннего ветра, компанию Ли Мин составлял лишь Горный дух, обнаруживая себя глухим сочувствующим рыком. Ночами он хранил ее покой, так что ничего не опасалась, а днем исчезал, будто и не существовало его вовсе. Но стоило Ли Мин произнести что-нибудь вслух, как тут же раздавалось глухое ворчание или шумное сопение. Обычно то, что она произносила, были вопросы из разряда: где Глава? Что с ее старичками? Почему на клан напали, и кто именно напал?
Ли Ло была убеждена, что искали тайный архив Главы, а Цао уверял, что злодеи его не нашли. Архив попросту исчез. Пропал с концами, улетев в бездну ущелья и не достался напавшим. Но все, что они говорили было неопределенно из области догадок.
Горный дух лишь озадаченно рыкал. А когда Ли Мин в отчаянии жаловалась, что не представляет, что ей теперь делать: остаться или уйти, разочарованно ухал лесным филином и обрушивал небольшие камнепады.
Но главное из-за чего Ли Мин не хотела покидать пещеры, была надежда, что ее старички и Глава вернутся сюда. И когда она страшно скучала по ним, Горный дух рыдал с нею болотной выпью. Когда же сердилась, недовольно скрипел, словно дерево в лютый мороз или когда его гнет под ураганом.
Через неделю после ухода подруги и Цао, когда стихло ненастье и прекратился буран с мокрым снегом, Ли Мин отправилась в Поместье, от которого ничего не осталось, а то что не сгорело было разрушено и разграблено.
Ничто не напоминало о былом изысканном великолепии павильонов, пышного тенистого парка и Лотосового пруда, обмелевшего и больше похожего теперь на мутную лужу. Широкие листья лотосов пожухли, потемнели и свернулись.
«М-да, - мрачно оглядывалась она, бродя по пепелищу, - грабили здесь не по-детски. Тащили все, что можно утащить. Ну, хоть стены уцелели, а от сгоревшей крыши нет и помина и двери вот выломаны. Это все понятно, но как возможно обрушить заднюю стену дома? Что за побоище здесь происходило?»
Подойдя к пролому Ли Мин тут же отшатнулась от захватывающей дух бездны, что срывалась вниз прямо у ее ног. Казематное ущелье! Стена обвалилась прямо в него! Пока Ли Мин, вытянув шею с опаской заглядывала через край обрыва, к ее ногам мягко, словно упавшее птичье перо, лег исписанный измятый лист.
- Это откуда? - не поняла ученица лекаря, в недоумении оглядываясь по сторонам и даже посмотрела вверх, но оказалось, что нужно было смотреть вниз.
Через мгновение ее буквально засыпало разрозненными листами рукописей, свитками и больно попало книгами, что шлепались на ее голову, потом валилось к ногам бумажной шуршащей лавиной, что закручивающимся вихрем поднимался из зева ущелья. А половина этого добра рыбешками в омуте еще сновали в его темной бездонности.
Подняв один из листков, Ли Мин пробежала его глазами. Похоже на чью-то расписку. «Это же архив!" - дошло до нее. Развернутые свитки шелковые, из жесткого пергамента, а то и вовсе из потемневших дощечек, все поднимались из ущелья, планируя по воздуху, шлепаясь к ее ногам.
Возле уха девушки, огладив ее по щеке легким дуновением, проплыла мелодия романса.
- Прости... конечно же, укрыт и сохранен, а не похоронен. Все благодаря тебе...
И ее словно воздушной ладонью хлопнули пониже спины. Получив шлепок-посыл по попе от Казематного ветра, Ли Мин с несколькими листами в руке, помчалась в сторону пещеры.
Мало надежды хоть что-то понять из трех листочков, что ей удалось унести, но хотя бы общее представление они должны были дать.
Подходя к родным стенам Ли Мин опять услышала знакомый мотив, что поднимался дуновением ввысь, то опускался, вплетаясь в голые ветви деревьев, и шепотком проходился в жухлой траве. Казематный ветер? Здесь?
Вбежав в пещеру Ли Мин застыла на пороге не столько от удивления, сколько от того, что дальше не пускала высившаяся посреди пещеры покосившаяся, осыпающаяся гора документов и свитков. Пещера была буквально забита ими под завязку, не протолкнешься.
- Ни фига себе! - выдохнула ошарашенная девушка. - Мне теперь на улице ночевать, что ли? Спасибо, конечно...
Из глубины раздался такой же недовольный рык Горного духа и тут же в пещеру влетел Казематный ветер, развалив и порушив забившую до самого свода гору книг и свитков, вороша и выкидывая наверх короба и корзины с бумагами.
На глазах Ли Мин книги начали укладываться аккуратными устойчивыми стопами, а в выстроенные ряды корзин ложились свитки, забивая их доверху. Так же было и с коробами в которые, планируя, укладывались листы документов. Казематный ветер работал "не покладая рук".
Между высившимися стопами, коробами и корзинами, громоздкой, неуклюжей тенью с хозяйским видом сновал Горный дух, порыкивая и ворча на Казематный ветер за легкомысленную небрежность. Тот, подразнивая его, подбрасывал свитки, играл листами книг, раскрывая их дуновением, нарушая столь любезный Горному духу порядок. То, что у Ли Мин на уборку и сортировку всего этого добра ушли бы месяцы, если не год, у Казематного ветра составило четверть часа.
- Супер! - вдохнула, все еще не пришедшая в себя от изумления и облегчения, не успевшая даже испугаться предстоящего трудоемкого дела, Ли Мин.
Засвистел довольный Горный дух, а Казематный ветер едва уловимым дуновением прошелся по ее лицу.
Прежде чем взяться за записи, Ли Мин на плоском жертвенном камне позади пещеры, оставила Горному духу и Казематному ветру подношения из своего скудного ужина: три сухие лепешки, да медовый отвар с травами.
Задобрив своих друзей и неожиданных союзников, выказав тем свою благодарность, Ли Мин бочком прошла в пещеру и вдоль стены, чтобы не обвалить стопы книг, пробралась к кану, а усевшись на нем в позе лотоса, взяла с ближайшей стопы, лежащие сверху записи.
С этого момента жизнь Ли Мин едва успевала вмещаться в дни. Помимо того, что ей приходилось усваивать кучу сведений, вникать в дела клана и сортировать материал по степени важности, так еще повадились развлекать ее два «братца-акробатца». Казематный ветер и Горный дух, кажется, подружились и чуть ли не каждый день докучали своей подопечной своими шалостями и разборками, мешая вчитываться в архивный материал.
- А ну прекратили живо! – то и дело прикрикивала на них Ли Мин из пещеры, когда за его стенами поднималось торнадо с воем и визгами.
Вихрь опадал, гвалт стихал и Казематный ветер струистой змейкой виновато вползал в пещеру, за ним пришаркивая топал присмиревший Горный дух. Легким сквозняком вился возле ног девушки Казематный ветер, а Горный дух вздыхал и сопел из темного угла пещеры, поблескивая оттуда багровым отблеском глаз.
- Ой, ну ладно... - откладывала Ли Мин бумаги в сторону.
Все равно ведь не отстанут. И начинала напевать первую же пришедшую на ум песенку, которую Казематный ветер тут же радостно подхватывал. Ничего не поделаешь раз духи заделались заядлыми меломанами.
Начитавшись компромата, а архив Главы оказался ничем иным как огромным компроматом на первых особ империи, исключая императора как священной особы, Ли Мин начала понимать, что должна делать.
Оказывается клан Северного Ветра возник задолго до эпохи «Воюющих Царств» (пятый-третий вв. до н.э.), как своеобразная служба «внутренней разведки», в то же время, оставаясь больше «семейным» кланом со своими втайне разработанными методами «агентурной работы».
Для того чтобы Северный Ветер держала одна семья, он должен был все время доказывать свою необходимость и преданность императорской династии. Однако это не мешало не раз вступать в конфликт с нею, так как в приоритете все-таки была защита страны, а не отдельных особ императорского дома, которым повезло занять трон. При этом гибели и уничтожения клану как-то удавалось избегать, благодаря уму и дальновидности его Глав, возглавлявших его на тот нелегкий исторический момент. Похоже, именно с тех времен клан начал вести тайный архив, чтобы обезопасить себя от перепадов настроения владык.
Нашла Ли Мин и последнее дело красиво провернутое ее любимым нынешним Главой.
А дело было так.
Какой-то наместник, самонадеянно отмахнулся от предупреждения Главы обуздать свои непомерные воровские аппетиты. Наместник понял вежливое предупреждение так, что молодчик в скромных одеждах ученого, возомнивший себя Главой ничем не примечательного клана, решил перейти дорогу его интересам и соответственно рыпнулся на него, начав с излюбленного всеми чиновниками вопроса: "Да ты, хоть, знаешь, кто я такой?" Ему тут же прищемили хвост. Буквально на следующий день перед императором легли письма Первого министра соседнего государства Вэй к наместнику, откровенно изобличающие последнего в измене.
Но самое интересное то, что на эти письма у Первого министра Вэй были ответы наместника, что значило, что шпионы Главы умудрились стащить эти изобличающие письма из-под носа Первого министра. А ведь можно предположить, что Первый министр Вэй отнюдь не разбрасывался подобными изобличающими его вещами, то есть выкрали письма из его тайника. О как! Окончилось дело тем, что самоуверенного наместника казнили.
Но выбирая бумаги и сведения последних лет, Ли Мин заметила одну закономерность, а именно: казненный наместник оказывается состоял в родстве с Царедворцем, пусть и не близком, но у Царедворца явно были какие-то интересы в уделе наместника, которого он, кстати, туда и назначил. Но самое ужасное, что увидела Ли Мин в сложившейся картине систематизированных ею документов за последние пять лет, что Царедворец опутал императорский двор своими связями, считай шпионами так, что у императора проваливался один проект за другим, не угодный Царедворцу. Зато непопулярные законы принимались императорским Советом быстро и без колебаний, делая императора совершенно беспомощным перед сильным влиянием Царедворца.
Как поняла Ли Мин, Глава начал потихоньку минимизировать это влияние при дворе, пытаясь снять с крючка Царедворца влиятельных чиновников и вельмож, выявляя тех, кто зависел от него или был ему чем-то обязан.
Тех же, кто посмел сопротивляться гнусному интригану и имел с ним свои счеты набралось немного, в их число входил и министр финансов, чья дочь числилась в невестах Главы. Эти немногие были уперты, с твердой решимостью идти до конца.
Собственно понять все это ей помог сам Глава, делая особые пометки на документах, по которым Ли Мин и ориентировалась. Конечно, все это не давало ясного понимания, что же происходило на самом деле, но она твердо знала, что за эти бумаги весь клан Северного Ветра готов был вырезать не только Царедворец, ни его одного беспокоило существование собранного Главой компромата. Что невольно подтвердила новость, которую она услышала, спустившись в деревню одним зябким сырым днем, вконец промерзнув в своей пещере.
Новость, дошедшая в Снежные Листопады из Сяофэна, оказалась хуже некуда. Поместье и земли клана оказались пожалованы императором Царедворцу, а это значило, что Царедворец не собирался оставлять поиски архива.
Пришло время заканчивать отсиживаться в пещере, сторожа магическую пентаграмму, а начинать действовать и быстро соображать. Нельзя было допустить, чтобы Поместье, хоть и разоренное, отошло к Царедворцу. В конце концов, оставаться в пещере зимой слишком холодно, так не посетить ли ей тогда здешней столицы, с пользой переждав в ней сезон холодов?
Все это заставило Ли Мин тем же вечером в скором порядке, собрать свои немудреные пожитки, большую часть которых составляли бумаги архива, спрятанные в широком поясе и жилетке и покинуть обжитую пещеру, присматривать за которой было поручено Горному духу и Казематному ветру.
- Остаетесь на хозяйстве. И что б ни одна бумажки не пропала отсюда, - строго наставляла их она, быстрым шагом сходя с тропы. - Никому не позволяйте приближаться к пещере. Надеюсь на вас, ребята.
- Хорошее решение, - одобрила Ли Мин, взяв с блюда небрежно обглоданную ею косточку.
- Он и меня зовет с собой, и… - виновато призналась Ли Ло, - я согласилась. Я должна узнать, что с Главой и сделать это можно лишь в Лояне.
Ли Мин подняла на нее удивленный взгляд, который Ли Ло отчего-то истолковала как укор.
- Не осуждай меня за это!
Ли Мин осмотрела очередную косточку, на которой еще оставалось мясо, и положила в миску к остальным костям.
- Цао хороший парень, надежный, - кивнула она, одобряя выбор подруги.
- Ли Мин, пойдем с нами. Подумай сама, ты остаешься здесь совсем одна. Поместье разрушено, клан разгромлен, деревня разорена. Как ты будешь выживать этой зимой?
- Не могу я уйти, - вздохнула Ли Мин. – Вдруг вернуться мои старики, где же еще им искать меня как не здесь? Да и лекарь начнет браниться, что оставила деревенских без присмотра. Давай устраиваться спать, - поднялась Ли Мин и, пресекая дальнейшие уговоры Ли Ло, прихватив миску с костями, вышла из пещеры.
Темень стояла такая, что не видно на шаг впереди. Не светилась вдали фонарями пагода клана Северного Ветра. Небо в тучах, через которые не пробивался ни свет луны, ни мерцания звезд.
- Позволь посветить тебе, сестрица, - сказали рядом в плотной темноте и перед Ли Мин слабо затеплился огонек в бумажном фонаре.
- Скажи только куда направляешься? – качнулся фонарь.
- Спасибо, брат Цао, это совсем рядом, - поблагодарила Ли Мин, тихо радуясь, что не одна в потемках и храбро зашла за пещеру, выходя к журчащему ручью.
Там, на плоском камне, она выложила косточки, все, что осталось от тушеной зайчатины.
- Это для Горного духа, - пояснила она и добавила: - Сестрица сказала, что вы уходите завтра. Не обижай ее, она хорошая девушка.
- Я знаю это как никто другой, - отозвался мужчина. – Она мне сразу приглянулась. Но я, грубый воин, мог лишь мечтать о ней.
- Много об этом не думай, - посоветовала Ли Мин отряхивая ладони. – Просто сделай ее счастливой.
Когда они возвращались в пещеру, позади послышалось чавканье и довольное урчание. Горный дух был удовлетворен сытным подношением.
На утро, прощаясь, Цао вложил в руку Ли Мин клочок шелка.
- Ежели доведется тебе быть в столице, спроси торговца пряностями с Восточного рынка, тебе всяк укажет его дом. Ему самому скажешь, что ищешь меня и покажешь эту записку. Он скажет где меня найти.
Кивнув, Ли Мин заверила, что все запомнила. Обняв подругу, она пожелала им обоим счастья и благополучия, а после проводила до конца тропы. Она смотрела им вслед в твердой уверенности, что не быть ей в столице и что видит их в последний раз.
Глава 26. Жесткий пергамент, бамбуковый свиток
В пещере становилось все холоднее и Ли Мин с тоской вспоминались уютные дома мага и лекаря на пристанище в которых могла рассчитывать в любое время. Она ведь уже подумывала перебраться к ним на зиму, когда обрушилась эта страшная беда. А думать о постигшей Главу судьбе боялась. Слишком больно было выносить мрачные подсказки собственной фантазии. Что ж, решила Ли Мин, перезимует в деревне, где любой дом с охотой примет ее, ведь податься больше некуда. Да и люди вокруг невольно будут отвлекать от тревожных мыслей и беспокойства за Главу и старичков. Если бы она хоть представить могла, что надо делать, она бы не колебалась ни минуты.
В те дни полного одиночества, когда мучилась бесплодным ожиданием и тревожными думами, пытаясь согреться у небольшого очага, слушая завывания осеннего ветра, компанию Ли Мин составлял лишь Горный дух, обнаруживая себя глухим сочувствующим рыком. Ночами он хранил ее покой, так что ничего не опасалась, а днем исчезал, будто и не существовало его вовсе. Но стоило Ли Мин произнести что-нибудь вслух, как тут же раздавалось глухое ворчание или шумное сопение. Обычно то, что она произносила, были вопросы из разряда: где Глава? Что с ее старичками? Почему на клан напали, и кто именно напал?
Ли Ло была убеждена, что искали тайный архив Главы, а Цао уверял, что злодеи его не нашли. Архив попросту исчез. Пропал с концами, улетев в бездну ущелья и не достался напавшим. Но все, что они говорили было неопределенно из области догадок.
Горный дух лишь озадаченно рыкал. А когда Ли Мин в отчаянии жаловалась, что не представляет, что ей теперь делать: остаться или уйти, разочарованно ухал лесным филином и обрушивал небольшие камнепады.
Но главное из-за чего Ли Мин не хотела покидать пещеры, была надежда, что ее старички и Глава вернутся сюда. И когда она страшно скучала по ним, Горный дух рыдал с нею болотной выпью. Когда же сердилась, недовольно скрипел, словно дерево в лютый мороз или когда его гнет под ураганом.
Через неделю после ухода подруги и Цао, когда стихло ненастье и прекратился буран с мокрым снегом, Ли Мин отправилась в Поместье, от которого ничего не осталось, а то что не сгорело было разрушено и разграблено.
Ничто не напоминало о былом изысканном великолепии павильонов, пышного тенистого парка и Лотосового пруда, обмелевшего и больше похожего теперь на мутную лужу. Широкие листья лотосов пожухли, потемнели и свернулись.
«М-да, - мрачно оглядывалась она, бродя по пепелищу, - грабили здесь не по-детски. Тащили все, что можно утащить. Ну, хоть стены уцелели, а от сгоревшей крыши нет и помина и двери вот выломаны. Это все понятно, но как возможно обрушить заднюю стену дома? Что за побоище здесь происходило?»
Подойдя к пролому Ли Мин тут же отшатнулась от захватывающей дух бездны, что срывалась вниз прямо у ее ног. Казематное ущелье! Стена обвалилась прямо в него! Пока Ли Мин, вытянув шею с опаской заглядывала через край обрыва, к ее ногам мягко, словно упавшее птичье перо, лег исписанный измятый лист.
- Это откуда? - не поняла ученица лекаря, в недоумении оглядываясь по сторонам и даже посмотрела вверх, но оказалось, что нужно было смотреть вниз.
Через мгновение ее буквально засыпало разрозненными листами рукописей, свитками и больно попало книгами, что шлепались на ее голову, потом валилось к ногам бумажной шуршащей лавиной, что закручивающимся вихрем поднимался из зева ущелья. А половина этого добра рыбешками в омуте еще сновали в его темной бездонности.
Подняв один из листков, Ли Мин пробежала его глазами. Похоже на чью-то расписку. «Это же архив!" - дошло до нее. Развернутые свитки шелковые, из жесткого пергамента, а то и вовсе из потемневших дощечек, все поднимались из ущелья, планируя по воздуху, шлепаясь к ее ногам.
Возле уха девушки, огладив ее по щеке легким дуновением, проплыла мелодия романса.
- Прости... конечно же, укрыт и сохранен, а не похоронен. Все благодаря тебе...
И ее словно воздушной ладонью хлопнули пониже спины. Получив шлепок-посыл по попе от Казематного ветра, Ли Мин с несколькими листами в руке, помчалась в сторону пещеры.
Мало надежды хоть что-то понять из трех листочков, что ей удалось унести, но хотя бы общее представление они должны были дать.
Подходя к родным стенам Ли Мин опять услышала знакомый мотив, что поднимался дуновением ввысь, то опускался, вплетаясь в голые ветви деревьев, и шепотком проходился в жухлой траве. Казематный ветер? Здесь?
Вбежав в пещеру Ли Мин застыла на пороге не столько от удивления, сколько от того, что дальше не пускала высившаяся посреди пещеры покосившаяся, осыпающаяся гора документов и свитков. Пещера была буквально забита ими под завязку, не протолкнешься.
- Ни фига себе! - выдохнула ошарашенная девушка. - Мне теперь на улице ночевать, что ли? Спасибо, конечно...
Из глубины раздался такой же недовольный рык Горного духа и тут же в пещеру влетел Казематный ветер, развалив и порушив забившую до самого свода гору книг и свитков, вороша и выкидывая наверх короба и корзины с бумагами.
На глазах Ли Мин книги начали укладываться аккуратными устойчивыми стопами, а в выстроенные ряды корзин ложились свитки, забивая их доверху. Так же было и с коробами в которые, планируя, укладывались листы документов. Казематный ветер работал "не покладая рук".
Между высившимися стопами, коробами и корзинами, громоздкой, неуклюжей тенью с хозяйским видом сновал Горный дух, порыкивая и ворча на Казематный ветер за легкомысленную небрежность. Тот, подразнивая его, подбрасывал свитки, играл листами книг, раскрывая их дуновением, нарушая столь любезный Горному духу порядок. То, что у Ли Мин на уборку и сортировку всего этого добра ушли бы месяцы, если не год, у Казематного ветра составило четверть часа.
- Супер! - вдохнула, все еще не пришедшая в себя от изумления и облегчения, не успевшая даже испугаться предстоящего трудоемкого дела, Ли Мин.
Засвистел довольный Горный дух, а Казематный ветер едва уловимым дуновением прошелся по ее лицу.
Прежде чем взяться за записи, Ли Мин на плоском жертвенном камне позади пещеры, оставила Горному духу и Казематному ветру подношения из своего скудного ужина: три сухие лепешки, да медовый отвар с травами.
Задобрив своих друзей и неожиданных союзников, выказав тем свою благодарность, Ли Мин бочком прошла в пещеру и вдоль стены, чтобы не обвалить стопы книг, пробралась к кану, а усевшись на нем в позе лотоса, взяла с ближайшей стопы, лежащие сверху записи.
С этого момента жизнь Ли Мин едва успевала вмещаться в дни. Помимо того, что ей приходилось усваивать кучу сведений, вникать в дела клана и сортировать материал по степени важности, так еще повадились развлекать ее два «братца-акробатца». Казематный ветер и Горный дух, кажется, подружились и чуть ли не каждый день докучали своей подопечной своими шалостями и разборками, мешая вчитываться в архивный материал.
- А ну прекратили живо! – то и дело прикрикивала на них Ли Мин из пещеры, когда за его стенами поднималось торнадо с воем и визгами.
Вихрь опадал, гвалт стихал и Казематный ветер струистой змейкой виновато вползал в пещеру, за ним пришаркивая топал присмиревший Горный дух. Легким сквозняком вился возле ног девушки Казематный ветер, а Горный дух вздыхал и сопел из темного угла пещеры, поблескивая оттуда багровым отблеском глаз.
- Ой, ну ладно... - откладывала Ли Мин бумаги в сторону.
Все равно ведь не отстанут. И начинала напевать первую же пришедшую на ум песенку, которую Казематный ветер тут же радостно подхватывал. Ничего не поделаешь раз духи заделались заядлыми меломанами.
Начитавшись компромата, а архив Главы оказался ничем иным как огромным компроматом на первых особ империи, исключая императора как священной особы, Ли Мин начала понимать, что должна делать.
Оказывается клан Северного Ветра возник задолго до эпохи «Воюющих Царств» (пятый-третий вв. до н.э.), как своеобразная служба «внутренней разведки», в то же время, оставаясь больше «семейным» кланом со своими втайне разработанными методами «агентурной работы».
Для того чтобы Северный Ветер держала одна семья, он должен был все время доказывать свою необходимость и преданность императорской династии. Однако это не мешало не раз вступать в конфликт с нею, так как в приоритете все-таки была защита страны, а не отдельных особ императорского дома, которым повезло занять трон. При этом гибели и уничтожения клану как-то удавалось избегать, благодаря уму и дальновидности его Глав, возглавлявших его на тот нелегкий исторический момент. Похоже, именно с тех времен клан начал вести тайный архив, чтобы обезопасить себя от перепадов настроения владык.
Нашла Ли Мин и последнее дело красиво провернутое ее любимым нынешним Главой.
А дело было так.
Какой-то наместник, самонадеянно отмахнулся от предупреждения Главы обуздать свои непомерные воровские аппетиты. Наместник понял вежливое предупреждение так, что молодчик в скромных одеждах ученого, возомнивший себя Главой ничем не примечательного клана, решил перейти дорогу его интересам и соответственно рыпнулся на него, начав с излюбленного всеми чиновниками вопроса: "Да ты, хоть, знаешь, кто я такой?" Ему тут же прищемили хвост. Буквально на следующий день перед императором легли письма Первого министра соседнего государства Вэй к наместнику, откровенно изобличающие последнего в измене.
Но самое интересное то, что на эти письма у Первого министра Вэй были ответы наместника, что значило, что шпионы Главы умудрились стащить эти изобличающие письма из-под носа Первого министра. А ведь можно предположить, что Первый министр Вэй отнюдь не разбрасывался подобными изобличающими его вещами, то есть выкрали письма из его тайника. О как! Окончилось дело тем, что самоуверенного наместника казнили.
Но выбирая бумаги и сведения последних лет, Ли Мин заметила одну закономерность, а именно: казненный наместник оказывается состоял в родстве с Царедворцем, пусть и не близком, но у Царедворца явно были какие-то интересы в уделе наместника, которого он, кстати, туда и назначил. Но самое ужасное, что увидела Ли Мин в сложившейся картине систематизированных ею документов за последние пять лет, что Царедворец опутал императорский двор своими связями, считай шпионами так, что у императора проваливался один проект за другим, не угодный Царедворцу. Зато непопулярные законы принимались императорским Советом быстро и без колебаний, делая императора совершенно беспомощным перед сильным влиянием Царедворца.
Как поняла Ли Мин, Глава начал потихоньку минимизировать это влияние при дворе, пытаясь снять с крючка Царедворца влиятельных чиновников и вельмож, выявляя тех, кто зависел от него или был ему чем-то обязан.
Тех же, кто посмел сопротивляться гнусному интригану и имел с ним свои счеты набралось немного, в их число входил и министр финансов, чья дочь числилась в невестах Главы. Эти немногие были уперты, с твердой решимостью идти до конца.
Собственно понять все это ей помог сам Глава, делая особые пометки на документах, по которым Ли Мин и ориентировалась. Конечно, все это не давало ясного понимания, что же происходило на самом деле, но она твердо знала, что за эти бумаги весь клан Северного Ветра готов был вырезать не только Царедворец, ни его одного беспокоило существование собранного Главой компромата. Что невольно подтвердила новость, которую она услышала, спустившись в деревню одним зябким сырым днем, вконец промерзнув в своей пещере.
Новость, дошедшая в Снежные Листопады из Сяофэна, оказалась хуже некуда. Поместье и земли клана оказались пожалованы императором Царедворцу, а это значило, что Царедворец не собирался оставлять поиски архива.
Пришло время заканчивать отсиживаться в пещере, сторожа магическую пентаграмму, а начинать действовать и быстро соображать. Нельзя было допустить, чтобы Поместье, хоть и разоренное, отошло к Царедворцу. В конце концов, оставаться в пещере зимой слишком холодно, так не посетить ли ей тогда здешней столицы, с пользой переждав в ней сезон холодов?
Все это заставило Ли Мин тем же вечером в скором порядке, собрать свои немудреные пожитки, большую часть которых составляли бумаги архива, спрятанные в широком поясе и жилетке и покинуть обжитую пещеру, присматривать за которой было поручено Горному духу и Казематному ветру.
- Остаетесь на хозяйстве. И что б ни одна бумажки не пропала отсюда, - строго наставляла их она, быстрым шагом сходя с тропы. - Никому не позволяйте приближаться к пещере. Надеюсь на вас, ребята.
