Сделав дело, два могильщика, облегчившись напоследок, покинули это глухое место, выбравшись через непролазные заросли обратно на дорогу. Сели на телегу и понукая задремавшую лошаденку, шумно решали остановится ли им в ближайшей чайной или доехать до трактира в котором можно не только подкрепиться, но и хорошенько выпить, заодно сбыв хозяину заведения вещи убитой.
Лишь только ветви кустов сомкнулись за молодчиками и над впадиной снова воцарилась тишина зимнего леса, нарушаемая несмелым чивканьем птиц, ветви кустов дрогнув, раздвинулись и в ложбинку ввалились два старика. Невысокий и щуплый истерично причитал:
- Небо! Какое неслыханное злодейство! Мое бедное дитя! Да за что же ей такое?!
Второй старик, высокий и плотный с длинной редкой бородой, угрюмо молчал, сдерживая гнев и отчаяние. Оба кинулись к засыпанному лесным сором телу, раскидывая в сторону сырую землю. Пока щуплый старец, положив голову бездыханной девушки себе на колени, вытирал рукавом плаща грязь с ее бледного лица, рыдая и причитая над нею, второй осматривал рану и, поднеся два сомкнутых пальца к ее носу, прошептал:
- Она еще жива... если не поторопимся, потеряем ее навсегда. Поспешим же, Фэй Я.
Маг тут же прекратил горевать.
- Что мне надлежит делать, друг мой? - спросил он с готовностью действовать сейчас же, чтобы спасти Ли Мин.
- Поторопись к дороге и останови первого, кто проедет по ней. Обещай все что угодно, нужно скорее вывезти ее отсюда, - говорил Лю Бин вслед магу, уже скрывшегося в кустах, посыпая рану девушки порошком Горького семицвета.
Глубоко и прерывисто вздохнув, Глава открыл глаза, очнувшись от видения, когда маг убрал его ладонь со лба Ли Мин.
- Не беспокойтесь о ней, - проговорил, сидевший у очага лекарь Бин, взмахами веера поддерживая умеренный жар очага под глиняным горшочком с томившемся в нем отваром. - Выходим мы ее. Не только она была моей ученицей, но и я учился, наблюдая ее возмутительные методы лечения. Все же и я кое-что сумел и, опираясь на свой опыт и врачебную интуицию, с помощью Фэй Я провел сложную операцию на ее теле. Кризис, благодаря милости Небес, миновал. Теперь нужно время, что бы набралась она сил.
- Сколько понадобится дней, чтобы она пришла в себя? - сухо спросил Глава.
- Две седьмицы.
- Все это время не появлюсь я здесь. Позаботьтесь о ней, почтенные.
- Пойдемте, господин, провожу вас до конца тропы, - устало предложил маг. - Ведь опять не скоро свидимся.
Дафу кивнул. Нужно возвращаться в Поместье, но не было ни сил ни воли, чтобы оторваться от Ли Мин. Выбредя из пещеры, Глава прислонился к холодному камню.
Теперь все встало на свои места. Его и раньше одолевали сомнения, что именно Ся Гэ удалось сладить с Царедворцем. Что же до Ли Мин… его жена и не на такое способна. Но он винил себя, страшно сожалея, что опоздал и чуть не сгубил ее. И хотя не было в том его прямой вины, но сама мысль, что всего несколько его шагов, несколько каких-то мгновений отделяло его от Ли Мин в день, когда была она убита Третьим мастером. Но главное она не могла погибнуть так извращенно и позорно, как расписала ему подлая Ся Гэ.
А ведь он в какой-то момент даже сожалел, что не способен одарить Третьего мастера своей благосклонностью.
- Глава, - позвал его Фэй Я, ушедший по тропе далеко вперед, и когда молодой человек поспешил к нему, скорбно качая головой, проговорил: - Знаете, в те дни жестокого противостояния Ли Мин с Царедворцем нас не было рядом с ней, - словно оправдываясь со вздохом сказал он. - Бин держал лекарственную лавку, что возле дворцовых ворот, я же на рынке вещал уличным предсказателем.
- Вы были глазами и руками императора, помогая Ли Мин?
- Да, - кивнул маг. - Связывались мы через Цао, когда он приходил в аптеку за лекарствами, а получал он ответы от меня - уличного предсказателя. Мы сумели возобновить все старые связи, но этого никто не знал, не говоря уж о Третьем мастере. Цао и Ли Ло были под началом Ли Мин, когда та схватилась с Царедворцем.
Дафу слушал рассеянно, сейчас это было уже не важно. Он еще боялся поверить, что вновь обрел Ли Мин, слишком долго старался жить без нее, отказываясь отпускать какие-то безумные надежды на то, что смерть какая-то дикая ошибка, которая вот-вот разрешиться, нужно только набраться терпения и ждать. Но уговорить себя не получалось и он рвался в пещеру, чтобы в ней уйти вслед за Ли Мин. Сердце ныло не переставая, он умирал каждый день медленно и мучительно, но, почему-то все еще оставался жив. Он не принимал правду Третьего мастера, потому что это не могло быть правдой о его Ли Мин.
Небо! Он уже все для себя решил. Решил, что уйдет за возлюбленной, как только дождется возвращения Второго мастера, чтобы передать клан в его руки. Он упрямо рвался в их с Ли Мин пещеру, желая надышаться родными запахами, что еще хранила медвежья полость. Немного отдохнуть в иллюзией близости к Ли Мин, побыть среди ее вещей. Он так истосковался, что только это могло придать ему хоть какую-то толику сил дождаться Пэн Хэна. И он едва не ушел за Ли Мин, когда следуя за Ленточкой, наконец, увидел стены родной пещеры, и сердце сжалось так, что на миг лишило его возможности дышать.
Неужели Небо вняло его отчаянной мольбе, его безумные надежды сбылись, и теперь надлежало укрепить свое сердце, сделав его непреодолимой крепостью, чтобы защитить Ли Мин. И чтобы не выдать себя нечаянной радостью и нетерпением, он должен на время позабыть о ней.
С этого дна началась игра между Главой и неусыпно стерегущей его Ся Гэ. Глава был настроен окончательно разобраться с ней, пока Ли Мин выздоравливала. Он должен был сделать безопасной ее возвращение и обеспечить ей спокойную надежную жизнь с ним в Поместье. Потому тайком, негласно собирал силы, с кажущейся привычной уже безучастностью, бродя по окрестностям Поместья.
С первого дня своего освобождения он машинально отметил, что в живых остались почему-то воины Третьего мастера, но не придал тогда этому значения. Сейчас, когда правда открылась, это мимолетное наблюдение помогло ему узреть замысел Ся Гэ.
А через день после того как Глава побывал в пещере, Ли Мин очнулась.
Прошли две седьмицы, когда в клан прибыл некий торговец Хо с товарами редкими и изысканными и в этих краях невиданными. Причем просил он за них цену весьма умеренную, чем и удостоился внимания Первого мастера, которая пригласила его погостить в Поместье. А так как приехал он с женой, то и она была любезно приглашена на ужин к негласной хозяйке Северного Ветра.
Супруга толстого обрюзгшего и непомерно болтливого торговца оказалась сдержанной молчаливой и все время держалась позади мужа.
На подозрительный вопрос Первого мастера, почему лицо госпожи закрыто вуалью, словоохотливый торговец игриво захихикав, ответил, что его послушная жена подчинилась его требованию закрывать лицо при посторонних дабы ее, вечно занятой муж, не мучился ревностью.
- Так вы потому берете супругу с собой в нелегкое путешествие, чтобы не оставлять ее одну без присмотра? – догадалась Первый мастер, смерив уничижительным взглядом жену торговца стоявшую за спиной низенького мужа с потупленным взглядом.
С женской подозрительностью Ся Гэ быстро взглянула на Главу, но тот взирал на гостей с вежливым равнодушием, слушая бесконечную болтовню залетного купца, ни разу не подняв взгляда на его безмолвную жены с какой бы ревнивой бдительностью не следила за ним Первый мастер.
И во время ужина молчаливая супруга словоохотливого торговца не проронила ни словечка, в отличие от своего неуемного муженька, болтавшего за столом в полном одиночестве, старательно развлекая небольшое общество.
Почтенный Хо с воодушевлением рассказывал, что Царедворец признался во всех своих грехах и преступлениях в каких его обвиняли, взяв на себя еще и вину своего младшего проворовавшегося отпрыска.
Но какими бы тяжкими не были его прегрешения перед престолом, все же влияние сторонников Царедворца было настолько сильно, что заставило императора нехотя смягчить его приговор, заменив казнь ссылкой в северные степи.
В какой-то момент Ся Гэ заметила, что Глава стал тяготиться общей беседой за столом, а потому попросила торговца Хо показать товар, что он принес с собой. Не переставая нахваливать его, торговец разложил вещи на столе, который перед этим споро освободили расторопные слуги, убрав с него все блюда. Разумеется он разложил лучшее из лучших, товар особый и не для всех, все на выбор Первого мастера.
И пока Ся Гэ загоревшимися глазами увлеченно разглядывала яркие и броские шелка, сверкающие украшения и ароматные крема, жена торговца подошла к Главе, чтобы попрощаться и поблагодарить за гостеприимство, отдавая тем дань вежливости. Он поклонился в ответ, глянув на молодую женщину ничего не выражающим взглядом. Неожиданно ее рука поднялась к его лицу, на которую Глава, чуть подавшись назад, посмотрел настороженно и с опаской, как будто на приблизившийся готовый поразить его клинок. Сразу же вмешался торговец, не прекращавший до этого расхваливать свое барахло, мимоходом подхватив жену под руку.
- Дорогая, - захихикал он, - ты могла бы просто спросить господина, какими средствами он смягчает свою кожу на лице и отчего она у него столь гладкая и белая. Простите ее, - начал кланяться он в сторону с недовольным и настороженным видом выпрямившейся Ся Гэ. - Дело в том, что супруга сама изготовляет крема для лица, вот, например, тот пузырек, что вы изволили взять, так называемый «блеск для губ».
- Глава клана не пользуется никакими кремами и притираниями тоже, - отрезала Ся Гэ, с неприкрытой угрозой глянув на жену торговца. - И не любит, когда к нему прикасаются.
Молодая женщина поклонилась словно закаменевшему Главе и недовольному Первому мастеру.
- Простите, простите... – суетливо извинялся торговец Хо. - Благодарим вас за столь щедрый прием, но моя бедняжка, похоже, утомилась. Госпожа, не откажите мне в удовольствии выбрать из моего товара, что я вам оставлю, что вам приглянется. Я же буду терпелив в надежде, что вы по достоинству оцените его. Окажите ничтожному такую милость, преподнести вам подарок.
Пока торговец Хо многословно восхищался оказанным Главой гостеприимством его жена под недобрым взглядом Первого мастера, стояла рядом с не умолкавшим мужем, опустив глаза. Наконец странная чета ушла и Ся Гэ, глядя им в след, ехидно подумала, что молодые женщины, которым не повезло стать женами стариков, порой не умеют держать себя в руках при виде чужого привлекательного мужчины.
Но сама она уж точно избежит подобной участи, самодовольно подумалось ей. И если хоть кто-нибудь из бесцеремонных красоток, посмеет протянуть к ее мужчине свои жадные ручки, живо оттяпает их своим клинком.
Дафу развернувшись ушел к себе, предоставив Ся Гэ вдоволь налюбоваться разнообразием нарядов, которое щедрый Хо, можно сказать, подарил ей. Хотя драгоценные украшения были хороши, а косметика искушала нежными ароматами и действительно освежала кожу, от болтовни торговца у Ся Гэ не на шутку разболелась голова.
Придирчиво выбрав то, что приглянулось, она ушла с обновами в свои покои, где долго и кропотливо наряжалась, сменив одежду офицера на шелк и воздушный вуаль, и с помощью служанки уложила волосы в изысканную прическу. Наконец волосы были закреплены последней золотой шпилькой, и Ся Гэ придирчиво посмотрелась в бронзовое зеркало на свое тщательно накрашенное лицо, не узнавая себя в вызывающе яркой женщине, что отражалась в зеркале. После этого величественно поднялась и решительно вышла из покоев, уверенно направившись в павильон Серебряной пыли. Глава в бархатном плаще, накинутом на плечи, сидел за низким столиком и, грея ладони над жаровней, читал.
- Ты опять мерзнешь? - заботливо спросила Ся Гэ, переступая высокий порог.
Он скользнул по ней равнодушным взглядом.
- Как я тебе? - спросила она, повернувшись перед ним вокруг себя. - Тебе нравится? Стоит мне оставить этот наряд или нет?
- Как хочешь, - угрюмо ответил он.
- Но я хочу одного - нравится тебе, - подошла она к его столу.
Он отвернулся, откровенное и неумелое кокетство Ся Гэ раздражало.
- Посмотри, наконец, на меня. Я тоже женщина, а не только офицер клана и могу с не меньшим пылом и страстью дарить любовь.
- Чего ты хочешь?
- Хочу быть с тобой. Я всю жизнь, со времен своего ученичества, ждала тебя. Мечтаю быть твоей женщиной.
- О чем ты? - холодно спросил он, желая прекратить этот разговор. - Я не могу думать о другой, и о тебе тоже.
- Но она мертва, пойми! Ее нет больше на этом свете! Она умерла грязной, позорной смертью и не заслуживает, чтобы о ней помнили! - топнула ногой потерявшая терпение Ся Гэ близкая к истерике. - Почему не хочешь смириться с этим и принять ее смерть? Почему не хочешь делать со мной то же, что делал с этой грязной девкой, что потом легла под солдат, осквернив себя и подаренное тобой вожделение?! Я видела... видела... вас с ней... - сглотнула слезы гнева и обиды Ся Гэ и, подойдя к дафу вплотную, заглянула в глаза бесстыдно просящим, умоляющим взглядом. - Видела вас тогда в павильоне Торжеств... после ее вульгарного, вызывающего танца, что распалил твою похоть. Видела все, что ты делал с ней, - задохнулась она, не в силах унять свои порывы, понимая, что сейчас на ее глазах, все, что она с таким терпением, выстроила и возводила, рушится безвозвратно. - Видела... от начала до конца.
Дафу невозмутимо слушал бессвязную речь заговаривающейся Ся Гэ, разум которой помутился от ревности и неудовлетворенных чувств.
- Ты потому не хочешь покидать это место и велел возвести точно такой же павильон взамен сгоревшего? Чтобы все напоминало о том, что ты делал там с ней. Но ты можешь делать тоже самое и со мной... Почему нет?
- Остановись! - резко приказал Глава, порывисто встав и шагнув к ней с явным намерением ударить, но вместо этого брезгливо обойдя ее, процедил сквозь зубы: - Видеть тебя не желаю...
- Но почему! - взвыла раздавленная Ся Гэ, готовая унижаться и дальше, все приличия были уже сметены, и она хотела лишь одного - удержать Главу любой ценой. - Она сдохла! Ее нет! Понимаешь?! Нет ее больше!
Теперь он знал, почему в комнате гостиницы тем вечером, когда был освобожден из плена, чувствовал смутное беспокойство. Ся Гэ сама подтвердила, что стала убийцей его жены и он больше не мог находиться рядом с ней. Все, что она рассказывала о Ли Мин - подлая ложь за которую цеплялась до конца. Из плена Царедворца, Глава угодил в плен к обезумевшей от любви и ревности Ся Гэ. Она окружила его своими людьми и своим неусыпным надзором.
А он чуть не совладал с собой. Ему с трудом удалось сдержать волнение рядом с женой торговца Хо, голова кружилась от сознания, что Ли Мин рядом, только руку протяни. Она сделала это первой, и он едва не поддался своему порыву, чуть не сгубив ее.
Стража привычно выпустила Главу, когда он прошел мимо них к воротам в неурочно поздний час. Что поделать, если Глава не в себе? Первый мастер велела потакать его причуде - прогуливаться за пределами Поместья, неприкаянно бродя по лесным кущам. А Глава свернул с дороги в лес и почти побежал по знакомой тропе, оскальзываясь в грязи от раскисшего снега, на ходу сняв печать мага.
Он вошел в пещеру, когда Фэй Я избавлялся от иллюзии «изменения черт», превращаясь из рыхлого смешливого торговца в прежнего щуплого подвижного старика.
Лишь только ветви кустов сомкнулись за молодчиками и над впадиной снова воцарилась тишина зимнего леса, нарушаемая несмелым чивканьем птиц, ветви кустов дрогнув, раздвинулись и в ложбинку ввалились два старика. Невысокий и щуплый истерично причитал:
- Небо! Какое неслыханное злодейство! Мое бедное дитя! Да за что же ей такое?!
Второй старик, высокий и плотный с длинной редкой бородой, угрюмо молчал, сдерживая гнев и отчаяние. Оба кинулись к засыпанному лесным сором телу, раскидывая в сторону сырую землю. Пока щуплый старец, положив голову бездыханной девушки себе на колени, вытирал рукавом плаща грязь с ее бледного лица, рыдая и причитая над нею, второй осматривал рану и, поднеся два сомкнутых пальца к ее носу, прошептал:
- Она еще жива... если не поторопимся, потеряем ее навсегда. Поспешим же, Фэй Я.
Маг тут же прекратил горевать.
- Что мне надлежит делать, друг мой? - спросил он с готовностью действовать сейчас же, чтобы спасти Ли Мин.
- Поторопись к дороге и останови первого, кто проедет по ней. Обещай все что угодно, нужно скорее вывезти ее отсюда, - говорил Лю Бин вслед магу, уже скрывшегося в кустах, посыпая рану девушки порошком Горького семицвета.
***
Глубоко и прерывисто вздохнув, Глава открыл глаза, очнувшись от видения, когда маг убрал его ладонь со лба Ли Мин.
- Не беспокойтесь о ней, - проговорил, сидевший у очага лекарь Бин, взмахами веера поддерживая умеренный жар очага под глиняным горшочком с томившемся в нем отваром. - Выходим мы ее. Не только она была моей ученицей, но и я учился, наблюдая ее возмутительные методы лечения. Все же и я кое-что сумел и, опираясь на свой опыт и врачебную интуицию, с помощью Фэй Я провел сложную операцию на ее теле. Кризис, благодаря милости Небес, миновал. Теперь нужно время, что бы набралась она сил.
- Сколько понадобится дней, чтобы она пришла в себя? - сухо спросил Глава.
- Две седьмицы.
- Все это время не появлюсь я здесь. Позаботьтесь о ней, почтенные.
- Пойдемте, господин, провожу вас до конца тропы, - устало предложил маг. - Ведь опять не скоро свидимся.
Дафу кивнул. Нужно возвращаться в Поместье, но не было ни сил ни воли, чтобы оторваться от Ли Мин. Выбредя из пещеры, Глава прислонился к холодному камню.
Теперь все встало на свои места. Его и раньше одолевали сомнения, что именно Ся Гэ удалось сладить с Царедворцем. Что же до Ли Мин… его жена и не на такое способна. Но он винил себя, страшно сожалея, что опоздал и чуть не сгубил ее. И хотя не было в том его прямой вины, но сама мысль, что всего несколько его шагов, несколько каких-то мгновений отделяло его от Ли Мин в день, когда была она убита Третьим мастером. Но главное она не могла погибнуть так извращенно и позорно, как расписала ему подлая Ся Гэ.
А ведь он в какой-то момент даже сожалел, что не способен одарить Третьего мастера своей благосклонностью.
- Глава, - позвал его Фэй Я, ушедший по тропе далеко вперед, и когда молодой человек поспешил к нему, скорбно качая головой, проговорил: - Знаете, в те дни жестокого противостояния Ли Мин с Царедворцем нас не было рядом с ней, - словно оправдываясь со вздохом сказал он. - Бин держал лекарственную лавку, что возле дворцовых ворот, я же на рынке вещал уличным предсказателем.
- Вы были глазами и руками императора, помогая Ли Мин?
- Да, - кивнул маг. - Связывались мы через Цао, когда он приходил в аптеку за лекарствами, а получал он ответы от меня - уличного предсказателя. Мы сумели возобновить все старые связи, но этого никто не знал, не говоря уж о Третьем мастере. Цао и Ли Ло были под началом Ли Мин, когда та схватилась с Царедворцем.
Дафу слушал рассеянно, сейчас это было уже не важно. Он еще боялся поверить, что вновь обрел Ли Мин, слишком долго старался жить без нее, отказываясь отпускать какие-то безумные надежды на то, что смерть какая-то дикая ошибка, которая вот-вот разрешиться, нужно только набраться терпения и ждать. Но уговорить себя не получалось и он рвался в пещеру, чтобы в ней уйти вслед за Ли Мин. Сердце ныло не переставая, он умирал каждый день медленно и мучительно, но, почему-то все еще оставался жив. Он не принимал правду Третьего мастера, потому что это не могло быть правдой о его Ли Мин.
Небо! Он уже все для себя решил. Решил, что уйдет за возлюбленной, как только дождется возвращения Второго мастера, чтобы передать клан в его руки. Он упрямо рвался в их с Ли Мин пещеру, желая надышаться родными запахами, что еще хранила медвежья полость. Немного отдохнуть в иллюзией близости к Ли Мин, побыть среди ее вещей. Он так истосковался, что только это могло придать ему хоть какую-то толику сил дождаться Пэн Хэна. И он едва не ушел за Ли Мин, когда следуя за Ленточкой, наконец, увидел стены родной пещеры, и сердце сжалось так, что на миг лишило его возможности дышать.
Неужели Небо вняло его отчаянной мольбе, его безумные надежды сбылись, и теперь надлежало укрепить свое сердце, сделав его непреодолимой крепостью, чтобы защитить Ли Мин. И чтобы не выдать себя нечаянной радостью и нетерпением, он должен на время позабыть о ней.
С этого дна началась игра между Главой и неусыпно стерегущей его Ся Гэ. Глава был настроен окончательно разобраться с ней, пока Ли Мин выздоравливала. Он должен был сделать безопасной ее возвращение и обеспечить ей спокойную надежную жизнь с ним в Поместье. Потому тайком, негласно собирал силы, с кажущейся привычной уже безучастностью, бродя по окрестностям Поместья.
С первого дня своего освобождения он машинально отметил, что в живых остались почему-то воины Третьего мастера, но не придал тогда этому значения. Сейчас, когда правда открылась, это мимолетное наблюдение помогло ему узреть замысел Ся Гэ.
А через день после того как Глава побывал в пещере, Ли Мин очнулась.
Прошли две седьмицы, когда в клан прибыл некий торговец Хо с товарами редкими и изысканными и в этих краях невиданными. Причем просил он за них цену весьма умеренную, чем и удостоился внимания Первого мастера, которая пригласила его погостить в Поместье. А так как приехал он с женой, то и она была любезно приглашена на ужин к негласной хозяйке Северного Ветра.
Супруга толстого обрюзгшего и непомерно болтливого торговца оказалась сдержанной молчаливой и все время держалась позади мужа.
На подозрительный вопрос Первого мастера, почему лицо госпожи закрыто вуалью, словоохотливый торговец игриво захихикав, ответил, что его послушная жена подчинилась его требованию закрывать лицо при посторонних дабы ее, вечно занятой муж, не мучился ревностью.
- Так вы потому берете супругу с собой в нелегкое путешествие, чтобы не оставлять ее одну без присмотра? – догадалась Первый мастер, смерив уничижительным взглядом жену торговца стоявшую за спиной низенького мужа с потупленным взглядом.
С женской подозрительностью Ся Гэ быстро взглянула на Главу, но тот взирал на гостей с вежливым равнодушием, слушая бесконечную болтовню залетного купца, ни разу не подняв взгляда на его безмолвную жены с какой бы ревнивой бдительностью не следила за ним Первый мастер.
И во время ужина молчаливая супруга словоохотливого торговца не проронила ни словечка, в отличие от своего неуемного муженька, болтавшего за столом в полном одиночестве, старательно развлекая небольшое общество.
Почтенный Хо с воодушевлением рассказывал, что Царедворец признался во всех своих грехах и преступлениях в каких его обвиняли, взяв на себя еще и вину своего младшего проворовавшегося отпрыска.
Но какими бы тяжкими не были его прегрешения перед престолом, все же влияние сторонников Царедворца было настолько сильно, что заставило императора нехотя смягчить его приговор, заменив казнь ссылкой в северные степи.
В какой-то момент Ся Гэ заметила, что Глава стал тяготиться общей беседой за столом, а потому попросила торговца Хо показать товар, что он принес с собой. Не переставая нахваливать его, торговец разложил вещи на столе, который перед этим споро освободили расторопные слуги, убрав с него все блюда. Разумеется он разложил лучшее из лучших, товар особый и не для всех, все на выбор Первого мастера.
И пока Ся Гэ загоревшимися глазами увлеченно разглядывала яркие и броские шелка, сверкающие украшения и ароматные крема, жена торговца подошла к Главе, чтобы попрощаться и поблагодарить за гостеприимство, отдавая тем дань вежливости. Он поклонился в ответ, глянув на молодую женщину ничего не выражающим взглядом. Неожиданно ее рука поднялась к его лицу, на которую Глава, чуть подавшись назад, посмотрел настороженно и с опаской, как будто на приблизившийся готовый поразить его клинок. Сразу же вмешался торговец, не прекращавший до этого расхваливать свое барахло, мимоходом подхватив жену под руку.
- Дорогая, - захихикал он, - ты могла бы просто спросить господина, какими средствами он смягчает свою кожу на лице и отчего она у него столь гладкая и белая. Простите ее, - начал кланяться он в сторону с недовольным и настороженным видом выпрямившейся Ся Гэ. - Дело в том, что супруга сама изготовляет крема для лица, вот, например, тот пузырек, что вы изволили взять, так называемый «блеск для губ».
- Глава клана не пользуется никакими кремами и притираниями тоже, - отрезала Ся Гэ, с неприкрытой угрозой глянув на жену торговца. - И не любит, когда к нему прикасаются.
Молодая женщина поклонилась словно закаменевшему Главе и недовольному Первому мастеру.
- Простите, простите... – суетливо извинялся торговец Хо. - Благодарим вас за столь щедрый прием, но моя бедняжка, похоже, утомилась. Госпожа, не откажите мне в удовольствии выбрать из моего товара, что я вам оставлю, что вам приглянется. Я же буду терпелив в надежде, что вы по достоинству оцените его. Окажите ничтожному такую милость, преподнести вам подарок.
Пока торговец Хо многословно восхищался оказанным Главой гостеприимством его жена под недобрым взглядом Первого мастера, стояла рядом с не умолкавшим мужем, опустив глаза. Наконец странная чета ушла и Ся Гэ, глядя им в след, ехидно подумала, что молодые женщины, которым не повезло стать женами стариков, порой не умеют держать себя в руках при виде чужого привлекательного мужчины.
Но сама она уж точно избежит подобной участи, самодовольно подумалось ей. И если хоть кто-нибудь из бесцеремонных красоток, посмеет протянуть к ее мужчине свои жадные ручки, живо оттяпает их своим клинком.
Дафу развернувшись ушел к себе, предоставив Ся Гэ вдоволь налюбоваться разнообразием нарядов, которое щедрый Хо, можно сказать, подарил ей. Хотя драгоценные украшения были хороши, а косметика искушала нежными ароматами и действительно освежала кожу, от болтовни торговца у Ся Гэ не на шутку разболелась голова.
Придирчиво выбрав то, что приглянулось, она ушла с обновами в свои покои, где долго и кропотливо наряжалась, сменив одежду офицера на шелк и воздушный вуаль, и с помощью служанки уложила волосы в изысканную прическу. Наконец волосы были закреплены последней золотой шпилькой, и Ся Гэ придирчиво посмотрелась в бронзовое зеркало на свое тщательно накрашенное лицо, не узнавая себя в вызывающе яркой женщине, что отражалась в зеркале. После этого величественно поднялась и решительно вышла из покоев, уверенно направившись в павильон Серебряной пыли. Глава в бархатном плаще, накинутом на плечи, сидел за низким столиком и, грея ладони над жаровней, читал.
- Ты опять мерзнешь? - заботливо спросила Ся Гэ, переступая высокий порог.
Он скользнул по ней равнодушным взглядом.
- Как я тебе? - спросила она, повернувшись перед ним вокруг себя. - Тебе нравится? Стоит мне оставить этот наряд или нет?
- Как хочешь, - угрюмо ответил он.
- Но я хочу одного - нравится тебе, - подошла она к его столу.
Он отвернулся, откровенное и неумелое кокетство Ся Гэ раздражало.
- Посмотри, наконец, на меня. Я тоже женщина, а не только офицер клана и могу с не меньшим пылом и страстью дарить любовь.
- Чего ты хочешь?
- Хочу быть с тобой. Я всю жизнь, со времен своего ученичества, ждала тебя. Мечтаю быть твоей женщиной.
- О чем ты? - холодно спросил он, желая прекратить этот разговор. - Я не могу думать о другой, и о тебе тоже.
- Но она мертва, пойми! Ее нет больше на этом свете! Она умерла грязной, позорной смертью и не заслуживает, чтобы о ней помнили! - топнула ногой потерявшая терпение Ся Гэ близкая к истерике. - Почему не хочешь смириться с этим и принять ее смерть? Почему не хочешь делать со мной то же, что делал с этой грязной девкой, что потом легла под солдат, осквернив себя и подаренное тобой вожделение?! Я видела... видела... вас с ней... - сглотнула слезы гнева и обиды Ся Гэ и, подойдя к дафу вплотную, заглянула в глаза бесстыдно просящим, умоляющим взглядом. - Видела вас тогда в павильоне Торжеств... после ее вульгарного, вызывающего танца, что распалил твою похоть. Видела все, что ты делал с ней, - задохнулась она, не в силах унять свои порывы, понимая, что сейчас на ее глазах, все, что она с таким терпением, выстроила и возводила, рушится безвозвратно. - Видела... от начала до конца.
Дафу невозмутимо слушал бессвязную речь заговаривающейся Ся Гэ, разум которой помутился от ревности и неудовлетворенных чувств.
- Ты потому не хочешь покидать это место и велел возвести точно такой же павильон взамен сгоревшего? Чтобы все напоминало о том, что ты делал там с ней. Но ты можешь делать тоже самое и со мной... Почему нет?
- Остановись! - резко приказал Глава, порывисто встав и шагнув к ней с явным намерением ударить, но вместо этого брезгливо обойдя ее, процедил сквозь зубы: - Видеть тебя не желаю...
- Но почему! - взвыла раздавленная Ся Гэ, готовая унижаться и дальше, все приличия были уже сметены, и она хотела лишь одного - удержать Главу любой ценой. - Она сдохла! Ее нет! Понимаешь?! Нет ее больше!
Теперь он знал, почему в комнате гостиницы тем вечером, когда был освобожден из плена, чувствовал смутное беспокойство. Ся Гэ сама подтвердила, что стала убийцей его жены и он больше не мог находиться рядом с ней. Все, что она рассказывала о Ли Мин - подлая ложь за которую цеплялась до конца. Из плена Царедворца, Глава угодил в плен к обезумевшей от любви и ревности Ся Гэ. Она окружила его своими людьми и своим неусыпным надзором.
А он чуть не совладал с собой. Ему с трудом удалось сдержать волнение рядом с женой торговца Хо, голова кружилась от сознания, что Ли Мин рядом, только руку протяни. Она сделала это первой, и он едва не поддался своему порыву, чуть не сгубив ее.
Стража привычно выпустила Главу, когда он прошел мимо них к воротам в неурочно поздний час. Что поделать, если Глава не в себе? Первый мастер велела потакать его причуде - прогуливаться за пределами Поместья, неприкаянно бродя по лесным кущам. А Глава свернул с дороги в лес и почти побежал по знакомой тропе, оскальзываясь в грязи от раскисшего снега, на ходу сняв печать мага.
Он вошел в пещеру, когда Фэй Я избавлялся от иллюзии «изменения черт», превращаясь из рыхлого смешливого торговца в прежнего щуплого подвижного старика.
