— Ну здравствуй, Сэммонд, — приветствовал соболя Карлунд, пока тот высокомерно смотрел на подходящего бегемота.
— Я ждал тебя раньше, Карлунд, — высоким и тонким голосом пропел Сэммонд, распушив длинный хвост. — Сколько у тебя здесь? Откуда?
— С далёких островов, — хвастливо произнёс Карлунд. — Силы у каждого из них — до конца жизни твоих внуков хватит!
— Эти захваченные — невинные жертвы этого безумца! — неожиданно закричала Энейрин, выйдя вперёд и указывая лапой на Карлунда. — Он напал на остров Дроффар и перебил моих господ!
Стефард увидел страшно изменившуюся морду отца. Юноша полагал, что сейчас он или Райнальд подаст знак, чтобы те грубо заткнули Энейрин, но Карлунд только залился беззаботным смехом, который не вязался с его настроением.
— Не обращай внимания, Сэммонд, её слишком сильно укачало по пути, и она несёт чушь! — И махнул копытом.
— Это видно! — скривился соболь.
«Молчи, Стефард, молчи!»
Стефард крепко сжал лапу медведицы, веля ей так молчать. Но и ему самому стоило колоссальных усилий, чтобы сдержать себя и не рявкнуть в ответ что-то оскорбительное для отца. Но это было бы сопряжено с опасностью для Энейрин и для других пленников, тех, кто ждал своей дальнейшей судьбы. Стефард чуть не до крови закусил язык, а Энейрин за его спиной лихорадочно дышала. Видно, и медведица ждала не самой светлой участи… А юноша был готов на любое унижение, на любую нравственную пытку, чтобы его любимой не причинили вреда. В голове шумело, и Стефард почти не слышал, о чём говорил Карлунд с Сэммондом. Лишь собственное имя вернуло его к действительности.
— Подведи её сюда, Стефард, — велел Карлунд. — Да, её, твою избранницу!
Стефард мгновенно загородил своим мощным телом Энейрин. Карлунд нахмурился и рявкнул:
— Вперёд её выведи!
Райнальд, не дожидаясь ничьего приказа, подошёл к Стефарду и буквально выволок медведицу из-за его спины. Юноша не выдержал, он оттолкнул Райнальда так, что он упал. Лев, с большим проворством для его толщины, вскочил.
— Хватит! — рявкнул Сэммонд.
Тишина распростёрлась над причалом почти мгновенно. Было что-то такое в его резком и тонком голоске такое, заставившее всех замолчать.
— Юноша, если тебе приказывает твой хозяин, надо повиноваться. В этом и призвание рабов! — назидательно молвил соболь и велел Энейрин: — Подойди, медведица, быстро!
— Я не раб! — рыкнул Стефард. — И Энейрин тоже не рабыня. И не будет ею!
— Позвольте вмешаться! — вклинился в разговор Райнальд, пока Энейрин неуверенно подходила к соболю. Даже она, крупная и сильная медведица, отчего-то робела перед крохотным по сравнению с остальными зверьком.
Подавив желание подойти к Райнальду и снова его толкнуть, Стефард вышел вместе с Энейрин. Она в безопасности была только с ним, а всё явно вело к совсем другому. Райнальд обошёл Карлунда и встал перед Сэммондом, выпятив толстое брюхо.
— На самом деле здесь главный я, если ты не забыл, Сэммонд! — заговорил лев. — Ты тоже ланкардиец и знаешь обычаи. Эта медведица была пленницей моего бойца. А этот парень, — Райнальд указал когтем на Стефарда, — видимо, решил завладеть ею сам и убил Эфинарта! Для своего удобства! За убийство Эфинарта этот Стефард уже поплатился. Кровью тех, за кого он вступился. Кровью наших врагов! Поплатится и сейчас, я тебя уверяю. — И Райнальд хлопнул себя по широкой груди.
— Ах ты, лживая падаль! — взревел Стефард и набросился на Райнальда.
Яростный рёв бегемота смешался с паническим криком Энейрин, и Стефард сбил льва с ног и повалил на деревянный настил. Стефард успел несколько раз ударить огромным кулаком по широкой львиной морде, прежде чем его оттащили чьи-то могучие лапы. Юноша упал, больно ударившись затылком. Подняв голову, он увидел возвышающегося над ним отца. Пока Райнальд, отплёвываясь от крови и держась левой лапой за глаз, поднимался, Энейрин помогла встать Стефарду.
— Вот видишь, Сэммонд! — торжествующе и с отголоском злобы заявил Райнальд и топнул по доскам. — У него повредился рассудок при нашем наказании! А медведицу укачало по пути сюда.
— О, поверь мне, Райнальд, они от этого становятся только сильнее! — провозгласил Сэммонд. — Очень ценная сила, особенно на рудниках! Я беру медведицу себе, заплачу сколько потребуешь.
— Нет! — взвились сразу и Райнальд, и Стефард.
— Заткнись! — рявкнули они уже друг на друга.
— Он лжёт! — кричал Стефард. — Его боец изнасиловал её в первый же день на корабле! И хотел убить!
— Так, замолчите вы, оба! — воззвал к порядку маленький Сэммонд.
Стефард ещё долго пытался перекричать Райнальда, голос которого был выше с каждым словом. При свете пляшущих языков пламени факелов по мордам зверей метались тени, из уголка пасти Райнальда текла струйка крови. Лев с неприкрытой злобой смотрел на Стефарда. Он готов был ещё много сказать ему, а Стефарду хотелось обнажить свой меч и броситься на врага уже с ним. Но оружия не было ни у кого — ни у Стефарда, ни у Карлунда. Все чужеземцы обязаны были ступать на причал без оружия. Но не Райнальд и его ланкардийцы — город Порт-Санбу, даже находясь на острове в водах Анималийской Империи, был основан ланкардийцами и принадлежал им. И здесь действовали их законы.
— Один говорит одно, другой — совсем иное. Так начинаются войны! — заговорил в тишине Сэммонд. — Кому верить?
— Верить своим, ты знаешь! — рыкнул Райнальд и вновь выплюнул кровь.
— Потому мы, ланкардийцы, не верим чужакам, — стукнул кулачком по стенке паланкина соболь.
— Правильно, вы верите выходцам-лжецам из своей же страны, а не правдивым иноземцам! — возопил Стефард. — Где тогда справедливость?
— Райнальд, позволь мне, — вступил в разговор Карлунд. Но Райнальд поднятием лапы остановил его и, потирая морду, подошёл к Сэммонду и что-то прошептал ему на ухо. Слов Стефард не услышал, он только увидел утвердительный кивок соболя.
Райнальд, отойдя от него, пропустил Карлунда. Бегемот с достоинством тяжело прошёл мимо льва и оказался совсем рядом с крошечным — по сравнению с бегемотом — соболем. Но с высоты своей доски-помоста Сэммонд смотрел Карлунду прямо в глаза.
— Сэммонд, я приплыл с двумя десятками иноземных рабов, силу которых вы оцените, — заговорил бегемот. — Они стоят немало золота. Но если ты продашь их на Карнассийские рудники, то золота получишь ещё больше. Теперь тебе хватит средств на вооружение бойцов для защиты острова. Я тебя подводил за эти годы, поставляя тебе рабов?
— Нет, конечно, нет! — вскинул лапки восторженный соболь.
Стефард прекрасно знал, откуда Карлунд доставал рабов — недаром он подался в пираты после изгнания. Прежний работорговец, старый белый тигр по имени Сахнур, основательно разбогател на этот грязном деле, беря выходцев из далёких земель и океанских островов. И все они исчезали в пучине рабства на рудниках… Тогда Стефард не раз задумывался об их судьбах, но мрачное настроение после налётов отца на мирные поселения не давало надеяться на то, что бедные рабы живы.
— Разве не справедливо, что ты получишь ещё больше золота благодаря нам? — спросил Карлунд.
— О, очень справедливо! — хлопнул в лапы Сэммонд. — А ну-ка, выведите их вперёд!
Подталкиваемые в спины ланкардийцами пленники нерешительно приблизились к паланкину на несколько ярдов.
— Двадцать два пленника, — задумчиво проговорил Сэммонд. — Я, если честно, рассчитывал на то, что будет больше!
— Сколько получилось, Сэммонд! — оборвал соболя Карлунд. — Видимся не в последний раз! Золото принёс?
Соболь кивнул и позвал слонов, которые всё это время молча возвышались над собравшимися. То, что они тянули за собой, было двумя внушительными телегами, на которых лежали тёмные мешки. При тряске слышалось лёгкое звяканье, которое могло издавать только золото. Звук, столь любимый Райнальдом и его ланкардийцами. Стефард и Энейрин, так и не отошедшая от него, мрачно переглянулись. Вот сколько можно заработать золота на живых душах, когда у тебя нет собственной, но разве невинная душа одного убитого не ценнее даже трёх сотен мешков золота?
— Увести их, — приказал Сэммонд.
Один из слонов набрал в исполинскую грудь воздуха и трубно проревел трижды. Воздух наполнился звоном, лязганьем стали и топотом большого количества ног. Около четырёх десятков солдат Порта-Санбу окружили пленных — копья и мечи на изготовку. Все сжались в комок, но ещё быстрее сжалось сердце Стефарда.
— Стойте! — взмолилась Энейрин. — Не надо!
— Им ничего не будет, их проводят в город, а завтра за ними приплывёт галея с рудников, — равнодушно отмахнулся Сэммонд и приказал: — Увести их!
Солдаты вмиг заключили в железное кольцо пленников. Некоторые пытались вырваться, но их остановили.
— Энейрин, прошу, помоги! — вдруг пронзил вечерний воздух крик маленькой девочки. Мейрэт пыталась прорваться сквозь плотное кольцо солдат, но её удерживали и они, и братья с сёстрами по несчастью. Стефард не выдержал.
— Оставьте девочку! Она же погибнет на рудниках! — закричал он.
— Помогите! Пожалуйста, не трогайте меня, я хочу домой! — крик Мейрэт перешёл в плач. — Стефард, Энейрин, спасите!
И тут Стефард решился на отчаянный шаг — он бросился к одному из носорогов и выхватил его меч. С ним и бросился на санбуитов.
— Отпустите ребёнка! — рявкнул он и занёс меч, готовый сразиться с любым из бойцов.
— Брось меч, мальчишка! — приказал Карлунд. — Это не наши земли, здесь правят их законы!
— Кучу я наваливал на ваши законы! — грубо рявкнул Стефард, обращаясь сначала к Райнальду, а затем — к Сэммонду. — Если тронете девочку хотя бы когтем — убью любого! А тебя, кусок меха, — Стефард ткнул мечом в сторону Сэммонда, — я голыми копытами разорвать могу.
Соболь промолчал — он выслушал Стефарда внимательно. И ничего в маленькой пушистой мордочке не изменилось. Ни когда Стефард закончил, ни когда он сам заговорил. Но когда в тишине прозвучали слова Сэммонда, Стефард почувствовал в них весь холод Северного Эрнатиса.
— Ты смелый, малыш, я этого не отрицаю, — сказал соболь. — Но новая кровь, пролитая тобой, повлечёт кровь тех, кто тебе дорог. Ты готов допустить, чтобы я это сделал с ней? — Он указал на Энейрин. — Или с ней? — Маленькая лапка указала на плачущую Мейрэт. — Рабы подчиняются суровым законам!
Сзади раздался предостерегающий вопль Энейрин. Больше ничего Стефард сделать не успел — сильный удар в голову кинул его на помост, под которым плескалась морская вода. Меч выпал со звоном на доски.
— Чуть мой меч не утопил, мальчишка! — пророкотал над Стефардом носорог. Через миг бегемот получил удар ногой в живот. Стефард скрючился от боли на холодных и мокрых досках.
— Не бейте его, не надо! — уже плача, кричала Энейрин.
Стефард, сопя от боли, медленно поднимался, когда к нему с лаской и заботой прикоснулись лапы медведицы.
— Карлунд, это твой сын ведь, так? — деловито спросил Сэммонд. — Уж прости за это.
— Ничего, — мотнул головой Карлунд. — Он заслужил. А золото — на мою галею!
— Ты обо мне не забыл? — воскликнул Райнальд, продолжая протирать морду от крови, пока довольный Карлунд и его пираты носили мешки на свою галею. Половина мешков осталась для Райнальда, обращался он к Карлунду. — То, что ты мне заплатил перед отплытием, было задатком!
— Забирай и давись! — буркнул Карлунд, махнув копытом.
— И я с тобой, Райнальд, считай, уже уладил всё, — отмахнулся Сэммонд и обратился к тиграм. — Всё, несите меня домой!
— Отлично! — Райнальд хлопнул себя лапами по широким бокам, когда паланкин с Сэммондом и его сопровождающими исчез в темноте, и повернулся к Карлунду. — Карлунд, с тобой очень выгодно действовать, признаю, но не надо вертеть мной, как своей игрушкой. Имей в виду, если я тебе снова пригожусь. А ты, мордастый, — Райнальд обращался уже к Стефарду, — прощайся со своей красавицей!
— Что? — оторопел Стефард.
— То! — издевательски фыркнул бегемоту в глаза лев. — Ты убил моего бойца, спасая эту гору меха, теперь я должен получить плату за Эфинарта!
— Ты её получил, ублюдок! — рявкнул Стефард, вновь горя пламенным желанием наброситься на Райнальда. — Убил на глазах девочки её брата!
— Рабы, находясь в повиновении ланкардийца, становятся свободны, когда их хозяин скажет! — прорычал Райнальд. — Эфинарт ничего благодаря тебе не сказал, так что Эри… Эна… в общем, леди Необычное Имя — до сих его собственность. Он мёртв — его собственность переходит к командующему. То есть ко мне. Понятно? — Лев упёр лапы в бока и спросил, изогнув бровь: — Или тебе на когтях объяснить?
— Я сказал — только тронь её! — проревел Стефард.
— И что ты сделаешь, малыш? — сварливо отозвался Райнальд. — Будешь реветь постоянно и рвать голос? Или сотворишь из воздуха оружие? У вас его забрали. Зато оно есть у меня!
И лев обнажил меч. Энейрин замерла на месте, а Стефард пошёл на Райнальда, по-прежнему глумливо скалившегося. Юношу не страшило оружие в лапах презренного Райнальда.
— О, малыш стал смельчаком, без оружия идёт! — кривлялся Райнальд.
— Стефард, не надо, прошу! — Энейрин схватила разъярённого бегемота за локоть, пытаясь остановить. Но он только стряхнул её лапу. В этот момент он был полон решимости наброситься на него. Райнальд с превосходством смотрел на неумолимо надвигающегося бегемота и двинулся ему навстречу сам, с поднятым мечом. Острая сталь в лапе льва не дрожала, и конец меча уткнулся в живот Стефарда, когда тот остановился в ярде от Райнальда.
— Райнальд, стой! — приказал Карлунд, спустившись со своего корабля обратно на причал.
Лев обернулся, не опуская меча.
— Я говорил насчёт этого, помнишь? — посуровел Карлунд.
— Ах да, — издевательски протянул Райнальд. — Было что-то такое! Сеймаль!
Стефард сообразил, что это чьё-то имя. Но чьё? Ответ пришёл тут же, когда раздался крик Энейрин позади. Стефард обернулся и увидел, как шею медведицы обхватила мощная лапища носорога, того самого, что ударил Акарнана веслом. Он держал большой кинжал у её груди, готовясь в любой момент пронзить сердце молодой медведицы. Всё заняло лишь мгновения. Стефард не смог броситься к любимой — его самого схватили сзади. Судя по размерам тела, ещё один носорог.
— Райнальд, ты жалкий кусок дерьма! — взревел Стефард, пытаясь вырваться из могучего захвата врага, но тщетно. Этот носорог был очень силён.
— Твоё слабое место — беззащитность близких, юных… и любимых! — надменно процедил Райнальд, обойдя Стефарда и пытливо посмотрев ему в глаза. — Я же вижу, что у тебя с ней уже всё завертелось! И как эта юная медведица тебе изнутри, а, малыш? Хотя это по достоинству оценить может только медведь, так что, думаю, Эфинарт был на вершине блаженства, хах!
— Ублюдок! Лживая…
— Да-да, лживая падаль, — так ты, кажется, говорил! — Морда Райнальда исказилась в усмешке. — Поверь, среди моих ланкардийцев
— Я ждал тебя раньше, Карлунд, — высоким и тонким голосом пропел Сэммонд, распушив длинный хвост. — Сколько у тебя здесь? Откуда?
— С далёких островов, — хвастливо произнёс Карлунд. — Силы у каждого из них — до конца жизни твоих внуков хватит!
— Эти захваченные — невинные жертвы этого безумца! — неожиданно закричала Энейрин, выйдя вперёд и указывая лапой на Карлунда. — Он напал на остров Дроффар и перебил моих господ!
Стефард увидел страшно изменившуюся морду отца. Юноша полагал, что сейчас он или Райнальд подаст знак, чтобы те грубо заткнули Энейрин, но Карлунд только залился беззаботным смехом, который не вязался с его настроением.
— Не обращай внимания, Сэммонд, её слишком сильно укачало по пути, и она несёт чушь! — И махнул копытом.
— Это видно! — скривился соболь.
«Молчи, Стефард, молчи!»
Стефард крепко сжал лапу медведицы, веля ей так молчать. Но и ему самому стоило колоссальных усилий, чтобы сдержать себя и не рявкнуть в ответ что-то оскорбительное для отца. Но это было бы сопряжено с опасностью для Энейрин и для других пленников, тех, кто ждал своей дальнейшей судьбы. Стефард чуть не до крови закусил язык, а Энейрин за его спиной лихорадочно дышала. Видно, и медведица ждала не самой светлой участи… А юноша был готов на любое унижение, на любую нравственную пытку, чтобы его любимой не причинили вреда. В голове шумело, и Стефард почти не слышал, о чём говорил Карлунд с Сэммондом. Лишь собственное имя вернуло его к действительности.
— Подведи её сюда, Стефард, — велел Карлунд. — Да, её, твою избранницу!
Стефард мгновенно загородил своим мощным телом Энейрин. Карлунд нахмурился и рявкнул:
— Вперёд её выведи!
Райнальд, не дожидаясь ничьего приказа, подошёл к Стефарду и буквально выволок медведицу из-за его спины. Юноша не выдержал, он оттолкнул Райнальда так, что он упал. Лев, с большим проворством для его толщины, вскочил.
— Хватит! — рявкнул Сэммонд.
Тишина распростёрлась над причалом почти мгновенно. Было что-то такое в его резком и тонком голоске такое, заставившее всех замолчать.
— Юноша, если тебе приказывает твой хозяин, надо повиноваться. В этом и призвание рабов! — назидательно молвил соболь и велел Энейрин: — Подойди, медведица, быстро!
— Я не раб! — рыкнул Стефард. — И Энейрин тоже не рабыня. И не будет ею!
— Позвольте вмешаться! — вклинился в разговор Райнальд, пока Энейрин неуверенно подходила к соболю. Даже она, крупная и сильная медведица, отчего-то робела перед крохотным по сравнению с остальными зверьком.
Подавив желание подойти к Райнальду и снова его толкнуть, Стефард вышел вместе с Энейрин. Она в безопасности была только с ним, а всё явно вело к совсем другому. Райнальд обошёл Карлунда и встал перед Сэммондом, выпятив толстое брюхо.
— На самом деле здесь главный я, если ты не забыл, Сэммонд! — заговорил лев. — Ты тоже ланкардиец и знаешь обычаи. Эта медведица была пленницей моего бойца. А этот парень, — Райнальд указал когтем на Стефарда, — видимо, решил завладеть ею сам и убил Эфинарта! Для своего удобства! За убийство Эфинарта этот Стефард уже поплатился. Кровью тех, за кого он вступился. Кровью наших врагов! Поплатится и сейчас, я тебя уверяю. — И Райнальд хлопнул себя по широкой груди.
— Ах ты, лживая падаль! — взревел Стефард и набросился на Райнальда.
Яростный рёв бегемота смешался с паническим криком Энейрин, и Стефард сбил льва с ног и повалил на деревянный настил. Стефард успел несколько раз ударить огромным кулаком по широкой львиной морде, прежде чем его оттащили чьи-то могучие лапы. Юноша упал, больно ударившись затылком. Подняв голову, он увидел возвышающегося над ним отца. Пока Райнальд, отплёвываясь от крови и держась левой лапой за глаз, поднимался, Энейрин помогла встать Стефарду.
— Вот видишь, Сэммонд! — торжествующе и с отголоском злобы заявил Райнальд и топнул по доскам. — У него повредился рассудок при нашем наказании! А медведицу укачало по пути сюда.
— О, поверь мне, Райнальд, они от этого становятся только сильнее! — провозгласил Сэммонд. — Очень ценная сила, особенно на рудниках! Я беру медведицу себе, заплачу сколько потребуешь.
— Нет! — взвились сразу и Райнальд, и Стефард.
— Заткнись! — рявкнули они уже друг на друга.
— Он лжёт! — кричал Стефард. — Его боец изнасиловал её в первый же день на корабле! И хотел убить!
— Так, замолчите вы, оба! — воззвал к порядку маленький Сэммонд.
Стефард ещё долго пытался перекричать Райнальда, голос которого был выше с каждым словом. При свете пляшущих языков пламени факелов по мордам зверей метались тени, из уголка пасти Райнальда текла струйка крови. Лев с неприкрытой злобой смотрел на Стефарда. Он готов был ещё много сказать ему, а Стефарду хотелось обнажить свой меч и броситься на врага уже с ним. Но оружия не было ни у кого — ни у Стефарда, ни у Карлунда. Все чужеземцы обязаны были ступать на причал без оружия. Но не Райнальд и его ланкардийцы — город Порт-Санбу, даже находясь на острове в водах Анималийской Империи, был основан ланкардийцами и принадлежал им. И здесь действовали их законы.
— Один говорит одно, другой — совсем иное. Так начинаются войны! — заговорил в тишине Сэммонд. — Кому верить?
— Верить своим, ты знаешь! — рыкнул Райнальд и вновь выплюнул кровь.
— Потому мы, ланкардийцы, не верим чужакам, — стукнул кулачком по стенке паланкина соболь.
— Правильно, вы верите выходцам-лжецам из своей же страны, а не правдивым иноземцам! — возопил Стефард. — Где тогда справедливость?
— Райнальд, позволь мне, — вступил в разговор Карлунд. Но Райнальд поднятием лапы остановил его и, потирая морду, подошёл к Сэммонду и что-то прошептал ему на ухо. Слов Стефард не услышал, он только увидел утвердительный кивок соболя.
Райнальд, отойдя от него, пропустил Карлунда. Бегемот с достоинством тяжело прошёл мимо льва и оказался совсем рядом с крошечным — по сравнению с бегемотом — соболем. Но с высоты своей доски-помоста Сэммонд смотрел Карлунду прямо в глаза.
— Сэммонд, я приплыл с двумя десятками иноземных рабов, силу которых вы оцените, — заговорил бегемот. — Они стоят немало золота. Но если ты продашь их на Карнассийские рудники, то золота получишь ещё больше. Теперь тебе хватит средств на вооружение бойцов для защиты острова. Я тебя подводил за эти годы, поставляя тебе рабов?
— Нет, конечно, нет! — вскинул лапки восторженный соболь.
Стефард прекрасно знал, откуда Карлунд доставал рабов — недаром он подался в пираты после изгнания. Прежний работорговец, старый белый тигр по имени Сахнур, основательно разбогател на этот грязном деле, беря выходцев из далёких земель и океанских островов. И все они исчезали в пучине рабства на рудниках… Тогда Стефард не раз задумывался об их судьбах, но мрачное настроение после налётов отца на мирные поселения не давало надеяться на то, что бедные рабы живы.
— Разве не справедливо, что ты получишь ещё больше золота благодаря нам? — спросил Карлунд.
— О, очень справедливо! — хлопнул в лапы Сэммонд. — А ну-ка, выведите их вперёд!
Подталкиваемые в спины ланкардийцами пленники нерешительно приблизились к паланкину на несколько ярдов.
— Двадцать два пленника, — задумчиво проговорил Сэммонд. — Я, если честно, рассчитывал на то, что будет больше!
— Сколько получилось, Сэммонд! — оборвал соболя Карлунд. — Видимся не в последний раз! Золото принёс?
Соболь кивнул и позвал слонов, которые всё это время молча возвышались над собравшимися. То, что они тянули за собой, было двумя внушительными телегами, на которых лежали тёмные мешки. При тряске слышалось лёгкое звяканье, которое могло издавать только золото. Звук, столь любимый Райнальдом и его ланкардийцами. Стефард и Энейрин, так и не отошедшая от него, мрачно переглянулись. Вот сколько можно заработать золота на живых душах, когда у тебя нет собственной, но разве невинная душа одного убитого не ценнее даже трёх сотен мешков золота?
— Увести их, — приказал Сэммонд.
Один из слонов набрал в исполинскую грудь воздуха и трубно проревел трижды. Воздух наполнился звоном, лязганьем стали и топотом большого количества ног. Около четырёх десятков солдат Порта-Санбу окружили пленных — копья и мечи на изготовку. Все сжались в комок, но ещё быстрее сжалось сердце Стефарда.
— Стойте! — взмолилась Энейрин. — Не надо!
— Им ничего не будет, их проводят в город, а завтра за ними приплывёт галея с рудников, — равнодушно отмахнулся Сэммонд и приказал: — Увести их!
Солдаты вмиг заключили в железное кольцо пленников. Некоторые пытались вырваться, но их остановили.
— Энейрин, прошу, помоги! — вдруг пронзил вечерний воздух крик маленькой девочки. Мейрэт пыталась прорваться сквозь плотное кольцо солдат, но её удерживали и они, и братья с сёстрами по несчастью. Стефард не выдержал.
— Оставьте девочку! Она же погибнет на рудниках! — закричал он.
— Помогите! Пожалуйста, не трогайте меня, я хочу домой! — крик Мейрэт перешёл в плач. — Стефард, Энейрин, спасите!
И тут Стефард решился на отчаянный шаг — он бросился к одному из носорогов и выхватил его меч. С ним и бросился на санбуитов.
— Отпустите ребёнка! — рявкнул он и занёс меч, готовый сразиться с любым из бойцов.
— Брось меч, мальчишка! — приказал Карлунд. — Это не наши земли, здесь правят их законы!
— Кучу я наваливал на ваши законы! — грубо рявкнул Стефард, обращаясь сначала к Райнальду, а затем — к Сэммонду. — Если тронете девочку хотя бы когтем — убью любого! А тебя, кусок меха, — Стефард ткнул мечом в сторону Сэммонда, — я голыми копытами разорвать могу.
Соболь промолчал — он выслушал Стефарда внимательно. И ничего в маленькой пушистой мордочке не изменилось. Ни когда Стефард закончил, ни когда он сам заговорил. Но когда в тишине прозвучали слова Сэммонда, Стефард почувствовал в них весь холод Северного Эрнатиса.
— Ты смелый, малыш, я этого не отрицаю, — сказал соболь. — Но новая кровь, пролитая тобой, повлечёт кровь тех, кто тебе дорог. Ты готов допустить, чтобы я это сделал с ней? — Он указал на Энейрин. — Или с ней? — Маленькая лапка указала на плачущую Мейрэт. — Рабы подчиняются суровым законам!
Сзади раздался предостерегающий вопль Энейрин. Больше ничего Стефард сделать не успел — сильный удар в голову кинул его на помост, под которым плескалась морская вода. Меч выпал со звоном на доски.
— Чуть мой меч не утопил, мальчишка! — пророкотал над Стефардом носорог. Через миг бегемот получил удар ногой в живот. Стефард скрючился от боли на холодных и мокрых досках.
— Не бейте его, не надо! — уже плача, кричала Энейрин.
Стефард, сопя от боли, медленно поднимался, когда к нему с лаской и заботой прикоснулись лапы медведицы.
— Карлунд, это твой сын ведь, так? — деловито спросил Сэммонд. — Уж прости за это.
— Ничего, — мотнул головой Карлунд. — Он заслужил. А золото — на мою галею!
— Ты обо мне не забыл? — воскликнул Райнальд, продолжая протирать морду от крови, пока довольный Карлунд и его пираты носили мешки на свою галею. Половина мешков осталась для Райнальда, обращался он к Карлунду. — То, что ты мне заплатил перед отплытием, было задатком!
— Забирай и давись! — буркнул Карлунд, махнув копытом.
— И я с тобой, Райнальд, считай, уже уладил всё, — отмахнулся Сэммонд и обратился к тиграм. — Всё, несите меня домой!
— Отлично! — Райнальд хлопнул себя лапами по широким бокам, когда паланкин с Сэммондом и его сопровождающими исчез в темноте, и повернулся к Карлунду. — Карлунд, с тобой очень выгодно действовать, признаю, но не надо вертеть мной, как своей игрушкой. Имей в виду, если я тебе снова пригожусь. А ты, мордастый, — Райнальд обращался уже к Стефарду, — прощайся со своей красавицей!
— Что? — оторопел Стефард.
— То! — издевательски фыркнул бегемоту в глаза лев. — Ты убил моего бойца, спасая эту гору меха, теперь я должен получить плату за Эфинарта!
— Ты её получил, ублюдок! — рявкнул Стефард, вновь горя пламенным желанием наброситься на Райнальда. — Убил на глазах девочки её брата!
— Рабы, находясь в повиновении ланкардийца, становятся свободны, когда их хозяин скажет! — прорычал Райнальд. — Эфинарт ничего благодаря тебе не сказал, так что Эри… Эна… в общем, леди Необычное Имя — до сих его собственность. Он мёртв — его собственность переходит к командующему. То есть ко мне. Понятно? — Лев упёр лапы в бока и спросил, изогнув бровь: — Или тебе на когтях объяснить?
— Я сказал — только тронь её! — проревел Стефард.
— И что ты сделаешь, малыш? — сварливо отозвался Райнальд. — Будешь реветь постоянно и рвать голос? Или сотворишь из воздуха оружие? У вас его забрали. Зато оно есть у меня!
И лев обнажил меч. Энейрин замерла на месте, а Стефард пошёл на Райнальда, по-прежнему глумливо скалившегося. Юношу не страшило оружие в лапах презренного Райнальда.
— О, малыш стал смельчаком, без оружия идёт! — кривлялся Райнальд.
— Стефард, не надо, прошу! — Энейрин схватила разъярённого бегемота за локоть, пытаясь остановить. Но он только стряхнул её лапу. В этот момент он был полон решимости наброситься на него. Райнальд с превосходством смотрел на неумолимо надвигающегося бегемота и двинулся ему навстречу сам, с поднятым мечом. Острая сталь в лапе льва не дрожала, и конец меча уткнулся в живот Стефарда, когда тот остановился в ярде от Райнальда.
— Райнальд, стой! — приказал Карлунд, спустившись со своего корабля обратно на причал.
Лев обернулся, не опуская меча.
— Я говорил насчёт этого, помнишь? — посуровел Карлунд.
— Ах да, — издевательски протянул Райнальд. — Было что-то такое! Сеймаль!
Стефард сообразил, что это чьё-то имя. Но чьё? Ответ пришёл тут же, когда раздался крик Энейрин позади. Стефард обернулся и увидел, как шею медведицы обхватила мощная лапища носорога, того самого, что ударил Акарнана веслом. Он держал большой кинжал у её груди, готовясь в любой момент пронзить сердце молодой медведицы. Всё заняло лишь мгновения. Стефард не смог броситься к любимой — его самого схватили сзади. Судя по размерам тела, ещё один носорог.
— Райнальд, ты жалкий кусок дерьма! — взревел Стефард, пытаясь вырваться из могучего захвата врага, но тщетно. Этот носорог был очень силён.
— Твоё слабое место — беззащитность близких, юных… и любимых! — надменно процедил Райнальд, обойдя Стефарда и пытливо посмотрев ему в глаза. — Я же вижу, что у тебя с ней уже всё завертелось! И как эта юная медведица тебе изнутри, а, малыш? Хотя это по достоинству оценить может только медведь, так что, думаю, Эфинарт был на вершине блаженства, хах!
— Ублюдок! Лживая…
— Да-да, лживая падаль, — так ты, кажется, говорил! — Морда Райнальда исказилась в усмешке. — Поверь, среди моих ланкардийцев
