Из-за спины нервно хохотнул Роджер:
– Нет, мы Эми решили определить сюда учиться.
Теперь уже вздрогнула я:
– Спасибо, обойдусь. Нет, Лиззи, мы тут по делу.
– Вам помощь нужна? – она обняла мою руку и прижалась щекой к моему плечу. – У меня сейчас как раз перерыв.
Стайка педагогов стреляла в нашу сторону недовольными взглядами, хоть и одергивать девушку не спешили. Другие ученицы смотрели на Лиззи с нескрываемой завистью.
– Вы тут пообщайтесь, – как-то уж подозрительно бодро разрешил Кевин, – а мы пойдем посмотрим, что там за мостик в парке.
– Нет уж, – я хитро прищурилась. – Лиззи вас к мостику проводит. А то вдруг Роджер… ой, то есть вы заблудитесь.
– Вот спасибо, Эми, – прошипел сквозь зубы следователь.
– Все для тебя, мой дорогой друг, – радостно улыбнулась я, почувствовав себя отомщенной за все время нашего соседства в доме со съемными комнатами.
Кевин страдальчески закатил глаза, но сделал шаг в сторону, освобождая Лиззи места для маневра. Девушка тут же меня отпустила и встала рядом со следователем, нежно оглаживая его взглядом.
– Эми, – детектив в лучших традициях взаимоотношений с Роджером искренне радовался проблемам друга, – ты тогда поговори с кудряшкой, раз ее Андерсон назвала любительницей совать нос в чужие дела. Может, чего интересного расскажет. Ну а мы пойдем проверим кирпичи. Прятать подобное удобнее в подобном.
Безопасник поколебался, и все же выбрал компанию мужчин, бросив меня одну.
Очень трудно идти с независимым видом мимо стаи голодных собак, и все же я справилась.
Тереза Гомес в своем кабинете занималась любимым делом: прижавшись носом к стеклу, она пыталась увидеть, что происходит во дворе школы. Даже кудельки чуть распрямились от напряжения.
Я деликатно кашлянула, привлекая внимание к своему визиту.
– Ой, – дамочка быстро откатилась от окна в сторону, – вы ко мне? Одна? – Еще и за мое плечо попыталась заглянуть. – А остальные где? Уже узнали кто убил нашу дорогую Аманду? Убийцу задержали? А какой срок ему за это полагается? А что сказал директор? А куда дели тело?
– Стоп! – я выставила перед собой ладони в защитном жесте. – Никакого разглашения информации по расследованию. И вопросы здесь задаю я. – Аж себя зауважала, как грозно это прозвучало.
– Конечно-конечно, – она быстро присела за стол и сложила руки, как прилежная ученица. – Что вы хотите узнать?
– Все, что вы готовы рассказать о ночи.
– Но я спала, – обиженно поджала губы Гомес. Даже кудельки поникли от расстройства. Хорошо еще не сказала «неосмотрительно». Вот так случается, спишь, а все самое интересное мимо тебя проходит.
– Что ж, бывает, – я попыталась посочувствовать, а вышло не очень. Не понять мне таких страданий. – А конфликтов у Амелии ни с кем не было?
– Разве что с девочками, – Тереза Гомес небрежно пожала плечами. – И то из-за завышенных требований и строгости. Да, пожалуй… где-то неделю назад я видела, как она разговаривала с Бредли, а он сильно нервничал и жестикулировал. Подозреваю, она ему что-то выговаривала.
– Бредли? – изобразила я удивление. – М-м-м. Кажется, Михаэль? Преподаватель сольфеджио? Он еще жених Памелы Дунн?
– Да, он самый, – кудельки активно запрыгали, так энергично Гомес кивала головой. – Уж не знаю, что наша ледышка в нем нашла. Скользкий тип. Одной историей с бедной девочкой хватает. И его тогда так и не выгнали из школы.
– Какой историей? – удобно, когда твой собеседник сам все рассказывает, а тебе всего-то надо вопросики подбрасывать в нужный момент.
– Как, вы не в курсе? – дамочка округлила глаза. – У нас целое горе приключилось. Ученица застрелилась из-за этого мерзавца. Влюбил наивную дуреху в себя и бросил. Он, конечно, все отрицал. А я-то пару раз видела, как они по темным углам обжимались. Совратитель.
– А почему директору не доложили?
– А смысл? – кудельки неодобрительно затряслись. – Мои слова против этих двух. Девочка определенно все бы отрицала. Нет, я с ней потом приватно поговорила, и с Бредли тоже. Они сказали, будто мне все показалось. И еще знаете… мне жаль Памелу. Явно же, что у него корыстный интерес. Видела, как он в городе провожал взглядом девушек. В общем, ничего хорошего из этого брака не выйдет.
– Интересные вы вещи рассказываете, – польстила я. – Может, еще что знаете о Михаэле Бредли?
– Не хотелось бы сплетничать, – спохватилась Гомес и поджала губы.
Я терпеливо выдержала паузу. Такие люди все равно язык за зубами удержать не могут, а изображают из себя «я не такая» исключительно для видимого приличия. И Тереза Гомес оправдала возложенные на нее надежды по болтливости.
– Только не подумайте, что я за ними следила. Я никогда не слежу за людьми. Это против моих принципов. Просто случайно увидела. Ходила по делам и увидела. Взгляд зацепился за знакомую фигуру. Повторю – случайно…
– Да-да, – прервала я жалкие попытки оправдаться. – Верю. Поэтому ближе к сути. Что вы увидели?
Дамочка быстро оглянулась, словно за ее плечом мог кто-то стоять, ведь кроме нас двоих в кабинете людей больше не было. Ни живых, ни мертвых. Это я как некромант утверждаю.
– Я видела Бредли в компании странного типа как раз за пару дней до самоубийства бедняжки Трейси. Они сидели на открытой веранде ресторана. И это не была встреча друзей. Бредли весь сжался и заискивающе смотрел на собеседника. А когда разговор закончился, мужчина просто резко встал, что-то сказал Бредли, от чего тот дернулся, и ушел. А наш женишок остался сидеть с очень выразительным лицом, словно хочет кому-то свернуть голову.
– Вы весьма наблюдательны, – снова прибегла я к открытой лести. – А можете описать того типа? Возможно, есть какие-то запоминающиеся приметы? Отсутствие руки, или ноги?
У Гомес аж на щеках румянец выступил от важности:
– Худощавый, высокий, одет со вкусом. Носит белые перчатки. Волосы каштановые с рыжим отливом. Борода такая… окладистая. И пышные усы. Лица я не видела, поскольку он сидел ко мне спиной, лишь когда уходил, смогла заметить усы и бороду. Пока они беседовали, его перчатки лежали на столе. А вот прежде чем уйти, надел их. Но я-то успела заметить рисунок на тыльной стороне левой кисти. Правда, какой именно, я не разглядела. Крупный. Я сначала подумала на родимое пятно. Только форма была слишком ровной. Что-то типа ромба.
Все-таки любители подглядывать за другими полезны. Правда, когда они не лезут в твою жизнь.
Уже хотела бежать докладывать о результате детективу, как Гомес подалась вперед, налегая на стол. Тот даже не скрипнул. Я с уважением покосилась на мебель. Заместитель директора по воспитательной работе очень громким шепотом подкинула мне новую информацию:
– А в день смерти Трейси Морган я застала девочку в слезах в туалете. Она себе под нос бормотала «Я не могу это сделать». Хотела отвести ее в лазарет, чтобы дать успокоительные леденцы, однако бедняжка сказала, что не стоит переживать. У нее просто не получается одно произведение правильно сыграть, а преподаватель строго за это отругал. Она умылась и ушла. А я теперь думаю, не соврала ли мне девочка?
Мда, надо будет с родителями Лиззи поговорить, стоит ли продолжать платить бешеные деньги не пойми за что. Так себе тут и воспитание, и образование. Да и сама эта школа сомнительна, если вспомнить об «персональных» ученицах Старины Даймона. А вдруг они Лиззи плохому научат?
Кевин с Роджером меня поджидали за колонной галереи, разделяющей учебный корпус на две части. Причем прятались они именно за одной. За второй с независимым видом стоял безопасник. Лиззи же с надутыми от обиды губами сердито сопела рядом.
– Вас видно, – с усмешкой раскрыла я маскировку. – А что так тихо? Где курятник?
– Учителя в общежитие загнали, – она сердито фыркнула куда-то в сторону. – И мне сказали идти. А как я вас здесь одних брошу? Кто мне про расследование тогда расскажет?
– Не переживай, – поспешила я утешить девушку и в очередной раз поддеть следователя, – Роджер лично потом с тобой поделится. Да, мой хороший друг?
Флойда откровенно перекосило, но он все же смог выдохнуть сквозь зубы:
– Да!
Наблюдательность Терезы Гомес впечатлила мужчин до глубины их суровой и грубой души.
– Вот же баба! – в сердцах сплюнул Роджер. Правда, быстро спохватился и затер улику носком сапога. – Побольше бы таких наблюдательных.
– Усы и борода, это, конечно, неплохо, и все же татуировка – примета куда интереснее, – согласился с ним детектив. – И не надо на меня так скептически смотреть. На мне статусные татуировки воина круга Саламандры. И то, если необходимо, их можно прикрыть элементарной рубашкой. На кисти рисунки наносят единицы. А мы, кстати, нашли кирпич со следами крови. Там возле моста глина местами. Теперь у нас есть четкий отпечаток туфель подозреваемого. Предлагаю задержать Бредли для дальнейшей беседы в уютной допросной. Доказать то, что он убил Аманду Андерсон, у тебя, Флойд, проблем не составит. Где тут у них находиться лазарет?
Карл Варлаш уверенно повел нас куда-то в темный закоулок на территории школы, больше подходящий для кладбища, а не для выздоравливающих учениц.
– Интересно, – протянул Кевин, осматриваясь. – Я бы даже сказал – идеально.
Действительно, очень удобное расположение – никто не увидит, как ты уходишь и приходишь.
Внутри небольшого здания было настолько светло, что мне захотелось зажмуриться. Стерильный белый цвет всех поверхностей вызывал срочное желание пойти помыться, прежде чем заходить сюда. Три раза.
За столом дремала пожилая женщина в форме обсуживающего персонала. Она даже не проснулась, когда Кевин пододвинул к себе раскрытую книгу, до этого лежащую перед ее носом.
Пробежавшись пальцем по строчкам, детектив хмыкнул:
– А я смотрю, Бредли болезненный малый. За последний год раз десять здесь лежал. Кашель. Простуда. Головокружения. А теперь еще и вывих.
Варлаш громко постучал по столешнице, намекая, что спать на посту не самое лучшее занятие. Нас удостоили одним открытым глазом. Она бы хоть удивилась, что ли. Но нет. Просто махнула на одну из дверей, ведущих в палату, и снова впала в дрему.
– Ай-ай-ай, – цыкнул языком Кевин, любуясь замершей на подоконнике фигурой в больничной пижаме, – куда же это вы? С вашим-то здоровьем. Про ногу я вообще молчу.
Не знаю почему, только Бредли уверовал в свою способность сбежать сразу от трех физически подготовленных мужиков и одной скромной меня. И даже совсем не хромал, удирая. Погоня длилась ровно три минуты. Я в окно не успела вылезти, как Бредли уже лежал на земле с заломаными руками.
– То-то Старина Даймон обрадуется, – усмехнулась я, наблюдая, как задержанного грузят в карету. – Вместо трех дней мы уложились в один. А что со скрипкой? Или это не наше расследование?
– Здесь все сложнее, – нехотя признался Кевин. – Я попробую потрясти подпольные аукционы, хотя уверен, это был частный заказ. И доказательств, что это сделал Бредли, нет. Да и навыков у него таких тоже не наблюдается. Ладно, пошли скорее домой, а то у меня мурашки от этого места.
– Ты же легендарный воин четвертого круга Саламандры, – ехидно напомнила я.
– Предлагаешь призвать големов и снести эту школу подчистую? – Кевин насмешливо потрепал меня по волосам. – А вдруг я дочку захочу сюда пристроить учиться?
– Эми, – позвала меня Оди голосом Кевина.
Я лишь удивленно хмыкнула: чего только не бывает во сне. Когда я переехала к Кевину, кошка быстро смекнула, что можно по ночам не тревожить любимого хозяина требованием жрать. Да-да, именно жрать, потому что это я слышу в противном «мяу». Оди сама меня назначила ответственной за прокорм вечно голодного демона, по недоразумению считающегося милой кошечкой.
А вот стоило Оди начать меня трясти, как сонный мозг уловил какую-то неправильность. Я рискнула приоткрыть один глаз.
– Эми! – сердито повторил Кевин. – Напомни мне, почему я разрешаю тебе дружить с Флойдом?
Это озадачило еще больше. И вроде от детектива ничем алкогольным не пахло. Может, в потемках перепутал шоколадный мусс и мою чудо маску для лица? Я полвечера убила на ее приготовление. Кевин так и не понял, зачем мне это понадобилось. А затем еще полчаса шарахался от меня, когда я ее нанесла. Подумаешь, приятный зеленоватый оттенок кожи. Зато потом буду сиять, как жемчужина.
– Вообще-то, ты с ним тоже дружишь, – проворчала я, закрывая глаз. Я люблю своего жениха. Правда не сейчас. – И это не новость для середины ночи.
– Ах да, точно, – вздохнул детектив. – Ну, тогда собирайся. Пойдем к другу в гости. Он звонил.
Я в ответ натянула одеяло на голову и пробормотала:
– Он мне еще днем надоел, чтобы ночью любоваться наверняка пьяной рожей соседа.
– Да, я тоже не горю желанием общаться по ночам со следователем, – Кевин неумолимо сгреб меня в охапку вместе с одеялом и поставил на ноги, – но у него в постели труп.
– Что? – я сонно похлопала глазами. – Он взял работу на дом?
– Ага, с доставкой, так сказать.
Роджер ждал нас на крыльце дома. Он судорожно сцепил пальцы в замок и при этом дергал ногой. Я видела следователя и веселым, и серьезным, и игривым, а вот таким нервным еще не доводилось.
– Ты мне, Флойд, лучше сразу скажи: ты убил или нет?
Роджер вскинулся и тонким голосом спросил:
– А если я, то что?
– У тебя большой сад, – с серьезной миной намекнул Кевин. – Закопаем, и дело с концом.
Роджер перевел мутный взгляд на меня. Кажется, он был под жутким похмельем.
– Мне-то какая разница, – пожала я плечами, – что вы там по ночам в саду закапываете. Правда я не думаю, будто ты сам ее действительно убил. А, кстати, кого?
– Еще б я знал, – Роджер тяжело поднялся. – Пошли, сами посмотрите.
В доме следователя было чисто, даже слишком для одинокого мужчины. Заботливые родители не просто подарили сыну дом, но и обеспечили приходящей прислугой. Я видела эту милую женщину. Кажется, у нее недавно родился внук.
Правда, по пути на второй этаж я чуть не споткнулась на лестнице о валяющийся сапог. Дальше на перилах висел китель. На полу лежали почему-то бережно сложенные брюки. Все-таки следователь после работы ходил в кабак, где как следует расслабился.
– В общем, вот, – Роджер с мрачным лицом распахнул дверь в спальню.
Полумрак придавал комнате зловещий вид, особенно из-за трупа в ней. Хотя с первого взгляда так и не скажешь. Ну, лежит себе рыжеволосая девушка, укрытая, спит.
Кевин обошел вокруг постели, заглянул под одеяло и вздохнул.
– Ну давай, Флойд, рассказывай. Кто это? Где подцепил?
– Не поверишь, Уотерс, подбросили, – Роджер раздраженно взлохматил волосы. – Пришел с работы домой, завалился в постель, а тут она.
– Ну, положим, не с работы, – детектив выразительно помахал ладонью перед лицом, намекая на специфическое амбре. – Насколько ты был пьян, что не заметил лишний элемент на кровати?
– После раскрытия убийства в школе, начальство спихнуло на меня всю текучку. А еще этот ваш подарочек… Вы зачем на меня Лиззи натравили? – обиженным тоном пожаловался Роджер. – Знаете, как трудно от нее отбиться? Я домой скоро через ваш участок буду перелезать.
– Я здесь не при чем, – Кевин вспомнил о мужской солидарности. – Это Эми свахой подрабатывает на добровольных началах.
– Если бы только Эми, – тоскливо вздохнул следователь и рухнул в кресло. Складывалось впечатление, что он до этого присаживаться не собирался, но горе оказалось слишком сильное. – Ее отец уже подходил ко мне с выгодным предложением.
– Нет, мы Эми решили определить сюда учиться.
Теперь уже вздрогнула я:
– Спасибо, обойдусь. Нет, Лиззи, мы тут по делу.
– Вам помощь нужна? – она обняла мою руку и прижалась щекой к моему плечу. – У меня сейчас как раз перерыв.
Стайка педагогов стреляла в нашу сторону недовольными взглядами, хоть и одергивать девушку не спешили. Другие ученицы смотрели на Лиззи с нескрываемой завистью.
– Вы тут пообщайтесь, – как-то уж подозрительно бодро разрешил Кевин, – а мы пойдем посмотрим, что там за мостик в парке.
– Нет уж, – я хитро прищурилась. – Лиззи вас к мостику проводит. А то вдруг Роджер… ой, то есть вы заблудитесь.
– Вот спасибо, Эми, – прошипел сквозь зубы следователь.
– Все для тебя, мой дорогой друг, – радостно улыбнулась я, почувствовав себя отомщенной за все время нашего соседства в доме со съемными комнатами.
Кевин страдальчески закатил глаза, но сделал шаг в сторону, освобождая Лиззи места для маневра. Девушка тут же меня отпустила и встала рядом со следователем, нежно оглаживая его взглядом.
– Эми, – детектив в лучших традициях взаимоотношений с Роджером искренне радовался проблемам друга, – ты тогда поговори с кудряшкой, раз ее Андерсон назвала любительницей совать нос в чужие дела. Может, чего интересного расскажет. Ну а мы пойдем проверим кирпичи. Прятать подобное удобнее в подобном.
Безопасник поколебался, и все же выбрал компанию мужчин, бросив меня одну.
Очень трудно идти с независимым видом мимо стаи голодных собак, и все же я справилась.
Тереза Гомес в своем кабинете занималась любимым делом: прижавшись носом к стеклу, она пыталась увидеть, что происходит во дворе школы. Даже кудельки чуть распрямились от напряжения.
Я деликатно кашлянула, привлекая внимание к своему визиту.
– Ой, – дамочка быстро откатилась от окна в сторону, – вы ко мне? Одна? – Еще и за мое плечо попыталась заглянуть. – А остальные где? Уже узнали кто убил нашу дорогую Аманду? Убийцу задержали? А какой срок ему за это полагается? А что сказал директор? А куда дели тело?
– Стоп! – я выставила перед собой ладони в защитном жесте. – Никакого разглашения информации по расследованию. И вопросы здесь задаю я. – Аж себя зауважала, как грозно это прозвучало.
– Конечно-конечно, – она быстро присела за стол и сложила руки, как прилежная ученица. – Что вы хотите узнать?
– Все, что вы готовы рассказать о ночи.
– Но я спала, – обиженно поджала губы Гомес. Даже кудельки поникли от расстройства. Хорошо еще не сказала «неосмотрительно». Вот так случается, спишь, а все самое интересное мимо тебя проходит.
– Что ж, бывает, – я попыталась посочувствовать, а вышло не очень. Не понять мне таких страданий. – А конфликтов у Амелии ни с кем не было?
– Разве что с девочками, – Тереза Гомес небрежно пожала плечами. – И то из-за завышенных требований и строгости. Да, пожалуй… где-то неделю назад я видела, как она разговаривала с Бредли, а он сильно нервничал и жестикулировал. Подозреваю, она ему что-то выговаривала.
– Бредли? – изобразила я удивление. – М-м-м. Кажется, Михаэль? Преподаватель сольфеджио? Он еще жених Памелы Дунн?
– Да, он самый, – кудельки активно запрыгали, так энергично Гомес кивала головой. – Уж не знаю, что наша ледышка в нем нашла. Скользкий тип. Одной историей с бедной девочкой хватает. И его тогда так и не выгнали из школы.
– Какой историей? – удобно, когда твой собеседник сам все рассказывает, а тебе всего-то надо вопросики подбрасывать в нужный момент.
– Как, вы не в курсе? – дамочка округлила глаза. – У нас целое горе приключилось. Ученица застрелилась из-за этого мерзавца. Влюбил наивную дуреху в себя и бросил. Он, конечно, все отрицал. А я-то пару раз видела, как они по темным углам обжимались. Совратитель.
– А почему директору не доложили?
– А смысл? – кудельки неодобрительно затряслись. – Мои слова против этих двух. Девочка определенно все бы отрицала. Нет, я с ней потом приватно поговорила, и с Бредли тоже. Они сказали, будто мне все показалось. И еще знаете… мне жаль Памелу. Явно же, что у него корыстный интерес. Видела, как он в городе провожал взглядом девушек. В общем, ничего хорошего из этого брака не выйдет.
– Интересные вы вещи рассказываете, – польстила я. – Может, еще что знаете о Михаэле Бредли?
– Не хотелось бы сплетничать, – спохватилась Гомес и поджала губы.
Я терпеливо выдержала паузу. Такие люди все равно язык за зубами удержать не могут, а изображают из себя «я не такая» исключительно для видимого приличия. И Тереза Гомес оправдала возложенные на нее надежды по болтливости.
– Только не подумайте, что я за ними следила. Я никогда не слежу за людьми. Это против моих принципов. Просто случайно увидела. Ходила по делам и увидела. Взгляд зацепился за знакомую фигуру. Повторю – случайно…
– Да-да, – прервала я жалкие попытки оправдаться. – Верю. Поэтому ближе к сути. Что вы увидели?
Дамочка быстро оглянулась, словно за ее плечом мог кто-то стоять, ведь кроме нас двоих в кабинете людей больше не было. Ни живых, ни мертвых. Это я как некромант утверждаю.
– Я видела Бредли в компании странного типа как раз за пару дней до самоубийства бедняжки Трейси. Они сидели на открытой веранде ресторана. И это не была встреча друзей. Бредли весь сжался и заискивающе смотрел на собеседника. А когда разговор закончился, мужчина просто резко встал, что-то сказал Бредли, от чего тот дернулся, и ушел. А наш женишок остался сидеть с очень выразительным лицом, словно хочет кому-то свернуть голову.
– Вы весьма наблюдательны, – снова прибегла я к открытой лести. – А можете описать того типа? Возможно, есть какие-то запоминающиеся приметы? Отсутствие руки, или ноги?
У Гомес аж на щеках румянец выступил от важности:
– Худощавый, высокий, одет со вкусом. Носит белые перчатки. Волосы каштановые с рыжим отливом. Борода такая… окладистая. И пышные усы. Лица я не видела, поскольку он сидел ко мне спиной, лишь когда уходил, смогла заметить усы и бороду. Пока они беседовали, его перчатки лежали на столе. А вот прежде чем уйти, надел их. Но я-то успела заметить рисунок на тыльной стороне левой кисти. Правда, какой именно, я не разглядела. Крупный. Я сначала подумала на родимое пятно. Только форма была слишком ровной. Что-то типа ромба.
Все-таки любители подглядывать за другими полезны. Правда, когда они не лезут в твою жизнь.
Уже хотела бежать докладывать о результате детективу, как Гомес подалась вперед, налегая на стол. Тот даже не скрипнул. Я с уважением покосилась на мебель. Заместитель директора по воспитательной работе очень громким шепотом подкинула мне новую информацию:
– А в день смерти Трейси Морган я застала девочку в слезах в туалете. Она себе под нос бормотала «Я не могу это сделать». Хотела отвести ее в лазарет, чтобы дать успокоительные леденцы, однако бедняжка сказала, что не стоит переживать. У нее просто не получается одно произведение правильно сыграть, а преподаватель строго за это отругал. Она умылась и ушла. А я теперь думаю, не соврала ли мне девочка?
Мда, надо будет с родителями Лиззи поговорить, стоит ли продолжать платить бешеные деньги не пойми за что. Так себе тут и воспитание, и образование. Да и сама эта школа сомнительна, если вспомнить об «персональных» ученицах Старины Даймона. А вдруг они Лиззи плохому научат?
Кевин с Роджером меня поджидали за колонной галереи, разделяющей учебный корпус на две части. Причем прятались они именно за одной. За второй с независимым видом стоял безопасник. Лиззи же с надутыми от обиды губами сердито сопела рядом.
– Вас видно, – с усмешкой раскрыла я маскировку. – А что так тихо? Где курятник?
– Учителя в общежитие загнали, – она сердито фыркнула куда-то в сторону. – И мне сказали идти. А как я вас здесь одних брошу? Кто мне про расследование тогда расскажет?
– Не переживай, – поспешила я утешить девушку и в очередной раз поддеть следователя, – Роджер лично потом с тобой поделится. Да, мой хороший друг?
Флойда откровенно перекосило, но он все же смог выдохнуть сквозь зубы:
– Да!
Наблюдательность Терезы Гомес впечатлила мужчин до глубины их суровой и грубой души.
– Вот же баба! – в сердцах сплюнул Роджер. Правда, быстро спохватился и затер улику носком сапога. – Побольше бы таких наблюдательных.
– Усы и борода, это, конечно, неплохо, и все же татуировка – примета куда интереснее, – согласился с ним детектив. – И не надо на меня так скептически смотреть. На мне статусные татуировки воина круга Саламандры. И то, если необходимо, их можно прикрыть элементарной рубашкой. На кисти рисунки наносят единицы. А мы, кстати, нашли кирпич со следами крови. Там возле моста глина местами. Теперь у нас есть четкий отпечаток туфель подозреваемого. Предлагаю задержать Бредли для дальнейшей беседы в уютной допросной. Доказать то, что он убил Аманду Андерсон, у тебя, Флойд, проблем не составит. Где тут у них находиться лазарет?
Карл Варлаш уверенно повел нас куда-то в темный закоулок на территории школы, больше подходящий для кладбища, а не для выздоравливающих учениц.
– Интересно, – протянул Кевин, осматриваясь. – Я бы даже сказал – идеально.
Действительно, очень удобное расположение – никто не увидит, как ты уходишь и приходишь.
Внутри небольшого здания было настолько светло, что мне захотелось зажмуриться. Стерильный белый цвет всех поверхностей вызывал срочное желание пойти помыться, прежде чем заходить сюда. Три раза.
За столом дремала пожилая женщина в форме обсуживающего персонала. Она даже не проснулась, когда Кевин пододвинул к себе раскрытую книгу, до этого лежащую перед ее носом.
Пробежавшись пальцем по строчкам, детектив хмыкнул:
– А я смотрю, Бредли болезненный малый. За последний год раз десять здесь лежал. Кашель. Простуда. Головокружения. А теперь еще и вывих.
Варлаш громко постучал по столешнице, намекая, что спать на посту не самое лучшее занятие. Нас удостоили одним открытым глазом. Она бы хоть удивилась, что ли. Но нет. Просто махнула на одну из дверей, ведущих в палату, и снова впала в дрему.
– Ай-ай-ай, – цыкнул языком Кевин, любуясь замершей на подоконнике фигурой в больничной пижаме, – куда же это вы? С вашим-то здоровьем. Про ногу я вообще молчу.
Не знаю почему, только Бредли уверовал в свою способность сбежать сразу от трех физически подготовленных мужиков и одной скромной меня. И даже совсем не хромал, удирая. Погоня длилась ровно три минуты. Я в окно не успела вылезти, как Бредли уже лежал на земле с заломаными руками.
– То-то Старина Даймон обрадуется, – усмехнулась я, наблюдая, как задержанного грузят в карету. – Вместо трех дней мы уложились в один. А что со скрипкой? Или это не наше расследование?
– Здесь все сложнее, – нехотя признался Кевин. – Я попробую потрясти подпольные аукционы, хотя уверен, это был частный заказ. И доказательств, что это сделал Бредли, нет. Да и навыков у него таких тоже не наблюдается. Ладно, пошли скорее домой, а то у меня мурашки от этого места.
– Ты же легендарный воин четвертого круга Саламандры, – ехидно напомнила я.
– Предлагаешь призвать големов и снести эту школу подчистую? – Кевин насмешливо потрепал меня по волосам. – А вдруг я дочку захочу сюда пристроить учиться?
ГЛАВА 2. НЕЗВАНАЯ ГОСТЬЯ
– Эми, – позвала меня Оди голосом Кевина.
Я лишь удивленно хмыкнула: чего только не бывает во сне. Когда я переехала к Кевину, кошка быстро смекнула, что можно по ночам не тревожить любимого хозяина требованием жрать. Да-да, именно жрать, потому что это я слышу в противном «мяу». Оди сама меня назначила ответственной за прокорм вечно голодного демона, по недоразумению считающегося милой кошечкой.
А вот стоило Оди начать меня трясти, как сонный мозг уловил какую-то неправильность. Я рискнула приоткрыть один глаз.
– Эми! – сердито повторил Кевин. – Напомни мне, почему я разрешаю тебе дружить с Флойдом?
Это озадачило еще больше. И вроде от детектива ничем алкогольным не пахло. Может, в потемках перепутал шоколадный мусс и мою чудо маску для лица? Я полвечера убила на ее приготовление. Кевин так и не понял, зачем мне это понадобилось. А затем еще полчаса шарахался от меня, когда я ее нанесла. Подумаешь, приятный зеленоватый оттенок кожи. Зато потом буду сиять, как жемчужина.
– Вообще-то, ты с ним тоже дружишь, – проворчала я, закрывая глаз. Я люблю своего жениха. Правда не сейчас. – И это не новость для середины ночи.
– Ах да, точно, – вздохнул детектив. – Ну, тогда собирайся. Пойдем к другу в гости. Он звонил.
Я в ответ натянула одеяло на голову и пробормотала:
– Он мне еще днем надоел, чтобы ночью любоваться наверняка пьяной рожей соседа.
– Да, я тоже не горю желанием общаться по ночам со следователем, – Кевин неумолимо сгреб меня в охапку вместе с одеялом и поставил на ноги, – но у него в постели труп.
– Что? – я сонно похлопала глазами. – Он взял работу на дом?
– Ага, с доставкой, так сказать.
Роджер ждал нас на крыльце дома. Он судорожно сцепил пальцы в замок и при этом дергал ногой. Я видела следователя и веселым, и серьезным, и игривым, а вот таким нервным еще не доводилось.
– Ты мне, Флойд, лучше сразу скажи: ты убил или нет?
Роджер вскинулся и тонким голосом спросил:
– А если я, то что?
– У тебя большой сад, – с серьезной миной намекнул Кевин. – Закопаем, и дело с концом.
Роджер перевел мутный взгляд на меня. Кажется, он был под жутким похмельем.
– Мне-то какая разница, – пожала я плечами, – что вы там по ночам в саду закапываете. Правда я не думаю, будто ты сам ее действительно убил. А, кстати, кого?
– Еще б я знал, – Роджер тяжело поднялся. – Пошли, сами посмотрите.
В доме следователя было чисто, даже слишком для одинокого мужчины. Заботливые родители не просто подарили сыну дом, но и обеспечили приходящей прислугой. Я видела эту милую женщину. Кажется, у нее недавно родился внук.
Правда, по пути на второй этаж я чуть не споткнулась на лестнице о валяющийся сапог. Дальше на перилах висел китель. На полу лежали почему-то бережно сложенные брюки. Все-таки следователь после работы ходил в кабак, где как следует расслабился.
– В общем, вот, – Роджер с мрачным лицом распахнул дверь в спальню.
Полумрак придавал комнате зловещий вид, особенно из-за трупа в ней. Хотя с первого взгляда так и не скажешь. Ну, лежит себе рыжеволосая девушка, укрытая, спит.
Кевин обошел вокруг постели, заглянул под одеяло и вздохнул.
– Ну давай, Флойд, рассказывай. Кто это? Где подцепил?
– Не поверишь, Уотерс, подбросили, – Роджер раздраженно взлохматил волосы. – Пришел с работы домой, завалился в постель, а тут она.
– Ну, положим, не с работы, – детектив выразительно помахал ладонью перед лицом, намекая на специфическое амбре. – Насколько ты был пьян, что не заметил лишний элемент на кровати?
– После раскрытия убийства в школе, начальство спихнуло на меня всю текучку. А еще этот ваш подарочек… Вы зачем на меня Лиззи натравили? – обиженным тоном пожаловался Роджер. – Знаете, как трудно от нее отбиться? Я домой скоро через ваш участок буду перелезать.
– Я здесь не при чем, – Кевин вспомнил о мужской солидарности. – Это Эми свахой подрабатывает на добровольных началах.
– Если бы только Эми, – тоскливо вздохнул следователь и рухнул в кресло. Складывалось впечатление, что он до этого присаживаться не собирался, но горе оказалось слишком сильное. – Ее отец уже подходил ко мне с выгодным предложением.
