Что происходило во второй половине пелотона, разглядеть не удалось. По факту, меня это и не интересовало. Виртуально я сейчас шёл на двадцать пять очков, что заставляло до последнего не снимать ногу с педали газа. Отдавать позицию противнику было бы верхом глупости.
Когда прямая перешла в шикану, у меня в очередной раз возникло ощущение, будто конфигурация трека отличалась от изображённой на схемах. В связке я повернул сначала налево, потом направо, – хотя карта автодрома в памяти указывала на то, что надо наоборот.
Вообще главной особенностью Аудру, на мой взгляд, была невозможность точно определить, сколько же всё-таки тут поворотов. Один затяжной или два последовательных? Дуга большого радиуса кривизны или прямая? Вряд ли это знали даже архитекторы. Но оттого и водить было интереснее.
Ахмед задал невероятно высокий темп, и я изо всех сил старался не отставать. Но после первого круга разрыв между нами составлял целую секунду, после второго – полторы. Шикану я не решался сильно спрямлять: риск был слишком велик. Кари держался в нескольких десятых позади; его тоже, вероятно, удивила скорость гостевого пилота, который в мае даже из ста семи процентов в квале едва выходил. Атоев обогнал-таки Матвеева и теперь вовсю катил за нами. Ему, понятное дело, не меньше нашего хотелось побороться за кубки.
Голова у меня, как всегда, начинала побаливать от напряжения. Но внимание моё целиком было сосредоточено на гонке, и я продолжал видеть впереди корму белого болида. Хуже было бы, если б тот уехал из поля зрения. Тогда бы оставалось лишь развести про себя руками и переключиться на оборону, мысленно кляня «Койранен» за их подозрительно быстрые машины. А так ещё ничего не было потеряно.
Однако кругу к пятому я понял, что быстрее не выйдет. Гонщики более-менее разогрели шины, поэтому потолок скорости был у всех примерно одинаковый. И на первый план становилось умение раскрыть этот потенциал. И притом сберечь резину для заключительной гонки.
Прошло восемь кругов, и отставание, похоже, стабилизировалось: навскидку я проигрывал около двух с половиной секунд. Позади, но пока вне дистанции атаки ехали Кари и Атоев, который как-то сумел опередить Нюлунда. Тому вчера, несомненно, очень повезло, но фортуна, как известно, улыбается редко. А значит, всё решали талант и приложенные усилия. У кого что имелось…
В предпредпоследнем, условно двенадцатом, повороте одиннадцатого кругая ошибся и обоими колёсами заехал на поребрик. Потерял три-четыре десятые, но Нико с Володей воспользовались этим и подобрались совсем близко.
Уверен, нас троих сейчас показывали в трансляции с подписью «Battle for 2nd position».
На старт-финиш выехали друг за другом хвост в хвост. Я всё ещё находился впереди, но и включённая шестая передача, и скорость за сто пятьдесят не гарантировали того, что так продолжится до финиша. Даже такие «игрушечные» болиды должны были создавать какой-то слипстрим, и следовало предельно внимательно проходить повороты, чтобы не давать соперникам протиснуться.
Конец прямой. Пологая дуга, резкий изгиб в обратном направлении… Я шёл с внутренней стороны и, поворачивая, притормозил чуть сильнее, чем обычно. Нико, ехавший по внешке, внезапно исчез с картинки в зеркале, и я, повернув голову, увидел справа его белую машину вровень со своей. А слева в это время накатывал Владимир…
Меня прошиб холодный пот. Если я уступлю Кари, то он упрочит своё лидерство в чемпионате, и догнать его станет попросту невозможно.
Нет, только не это! Не отступа-а-ать!..
Чувствуя струящийся по лицу пот и едкую головную боль, я немного сместился на финна. На Атоева, который понемногу стал входить в появившийся слева свободный промежуток, я почти не смотрел, поглощённый борьбой с Нико. Перед шиканой Володе придётся замедлиться сильнее, чем нам, и из всех троих у меня, по идее, была самая выгодная позиция.
Если сокомандник обойдёт Кари в связке и сохранит третье место, то я отыграю аж десять очков и, может быть, получу психологическое преимущество. И останется разве что воплотить его в жизнь к финалу чемпионата…
Три болида: два трёхцветных и один белый – мчались по прямой к шикане. Никто не собирался тормозить раньше времени, и на съёмке с дрона наше сражение точно смотрелось эпично. А если в придачу героическую музыку и слоу-мо вставить…
Пятьдесят, тридцать, двадцать метров до апекса… Видя, как надвигается барьер, поставленный очень уж близко к краю трека, я всё откладывал торможение. Любая потерянная доля секунды – провал. Этого я не мог себе позволить.
Как и перейти незримую грань между риском и безрассудством.
Атоев выехал чуть вперёд – и вдруг я понял, что нам троим попросту не хватит места.
Красно-синий борт эсэмпэшной машины оказался совсем близко. Уйти от столкновения!..
Нога сама вдавила тормоз, пальцы защёлкали лепестками на руле. Я резко отвернул вправо…
…и это стало моей главной ошибкой.
Словно со стороны я видел как меня ведёт прямо на Кари. Как соприкасаются на миг колёса и борта болидов. Как несёт Нико прямо в железную стену. Как тащит меня инерцией на траву пятью метрами дальше и также впечатывает в барьер, но – боком…
Сильный удар вывел меня из секундного оцепенения. Нажав кнопку нейтральной передачи, я следил за проезжающим мимо пелотоном. И это в буквальном смысле до боли напоминало мне Ахвенисто и Сочи.
Я опять всё испортил. Перестарался в погоне за баллами и местами. И теперь вынужден за это расплачиваться.
Но постойте-ка! Болид же швырнуло в стену боком, и основной удар пришёлся на борт, а не на корму или носовой обтекатель! То есть, по идее, повреждения не настолько сильные, чтобы я выбыл! Я ещё могу сражаться!..
В отличие от Нико.
В зеркале я наблюдал, как раздолбана была его машина. Переднее антикрыло явно всмятку; он к тому же и задним треснулся о барьер, когда корпус по инерции чуть вбок развернуло. Даже ехать на таком вряд ли можно, чего уж там говорить про борьбу за очки.
Кто из нас получит штраф? Вероятнее всего, я: именно моё колесо отправило главного претендента на титул в стену. То, что я отруливал от другого болида, роли не играло.
Выходит, надо так проехать остаток гонки, чтобы и с учётом добавленного времени остаться в очковой зоне. Вот где потребуется выложиться на все пятьсот процентов.
И плевать, что впереди третий заезд. В крайнем случае напьюсь кофе. А сейчас пора навёрстывать упущенное.
Если только не будет сэйфти-кара.
Дождавшись, пока под жёлтыми флагами шикану пройдут остальные гонщики, я выжал переключатели на руле и вернулся на трассу.
Резина была, конечно, убита, и на следующий заезд нужно будет подбирать наименее изношенный комплект – или использовать дальше этот. Оба варианта – с неопределёнными шансами на успех.
Ох, грехи наши тяжкие…
Теперь от лидера я отставал секунд на пятнадцать. К этому моменту должен был завернуть на пит-лейн Исаакян, так что опустился я на двенадцатое место. Передо мной маячили Мавланов и, кажется, Вартанян – временно приглашённый юный картингист. Оба боролись за минимальные очковые позиции.
Простите, парни, но я вас подвину…
Как ни странно, шины-то не очень пострадали: сцепление сохранилось едва ли не прежним. Но всё равно я предельно внимательно выбирал точки торможения, чтобы не допускать блокировок.
К тринадцатому кругу Вартанян обошёл Мавланова – ну и я приблизился на расстояние атаки. На старт-финиш мы опять-таки выехали втроём. Я решил не ждать, пока представится возможность, и сразу выделился из «колонны», сместившись к внешке и поднажав.
К узкому полукруглому изгибу я подъехал малость впереди Дениса и почти вплотную с Алексом. Внешняя траектория позволяла проходить повороты быстрее, и притормозил я слабее, чем раньше. Вартанян попробовал меня заблокировать, но я неожиданно вильнул влево и втиснулся в узкий просвет между двумя россиянами. А на прямой выжал газ по полной, оставив их по меньшей мере в полусекунде позади.
Что удивительно, – жёлтых флагов больше не было. Почему, собственно, я и решился на этот двойной обгон. Означать сие могло одно: Кари добрался-таки до пит-лейна, – и подтверждалось отсутствием его машины у бортика.
Мне же легче.
До следующей пары гонщиков было метров сто – или около трёх секунд отставания. Чтобы не спугнуть пойманный, казалось, темп, я перестал думать и полностью отдался стихии скорости.
Конец прямой. Тормоз – и тут же подгазовать, рулём – на опережение. Без ошибок проехал шикану. За ней – дуга с небольшим бэнкингом, из которого я вышел на небывалых для себя ста тридцати. Главная прямая… пролететь на полном газу. Дуга, ещё один прямой отрезок, то и другое повторить… Длинная дуга с таким же близким барьером. Резкий извив – и под девяносто. Старт-финиш – газ в пол.
Сквозь шлем слышался шум толпы, но через несколько секунд он остался далеко за кормой, и меня вновь обволакивало лишь бодрое рычание мотора.
Это был идеальный круг. Не знаю, насколько близко к рекорду трассы, но у меня появилась надежда на дополнительное очко. Которое впоследствии может мне пригодиться.
Чтобы догнать Масленникова с Ситниковым, понадобились ещё два витка. Резина позволила держать бешеный темп всего пару минут, да и я не был готов потратить весь ресурс на одну гонку.
К двоим россиянам я впритык подобрался только к условно седьмому повороту шестнадцатого круга – перед выездом на длиннейшую прямую. Бэнкинг придал мне дополнительное ускорение, и я без какого-либо труда проскочил мимо соперников в дуговом восьмом левом.
Вот так. Физически я уже на восьмом месте. Виртуально, возможно, в самом низу очков. Опять не получилось серьёзно оторваться от Нико.
Впереди ехал Евстигнеев, для которого этот результат обещал стать лучшим в сезоне и добавить к единственному пока что очку целых восемь. За ним я не гнался: осторожность взяла верх над желанием отвоевать лишнюю пару баллов. Мне бы резину сберечь… то, что от неё осталось…
Так я и финишировал восьмым. И на миг мне почудилось, будто из толпы на балконе смотрит на меня тяжёлым взглядом раздосадованный вылетом Нико Кари.
* * *
– Ты о чём думал тогда, Жумакин? Видишь, что не успеваешь пролезть, – притормози и позже попробуй по новой! Двадцать пять очков ему захотелось… докажи сначала, что достоин их, а уж затем меряйся, кто кого круче вытолкнет!
– Я был в «сэндвиче» , – повторил я в ответ на нотации Игоря. – Ну не в Атоева же отруливать…
– Можно было аккуратнее… Ай, да чего уж там… – махнул рукой инженер и, выдохшись, замолк.
Походил ещё немного туда-сюда по комнате и сел на диван рядом со мной. Я, понурившись и наклонившись вперёд, задумчиво изучал взглядом пол под ногами.
После финиша я выбрался из кокпита, на остатках разочарования пнул поцарапанный о стену борт машины, угрюмо бросил подоспевшей Лайме: «No comments», – и дал Игорю увести меня в комнату для пилотов, не занявших призовые места.
Кари здесь не было; он словно решил отныне меня избегать. Сокомандники не лезли: понимали, каково мне… или по крайней мере пытались понять. С Игорем разговор также откладывался: не хотелось обсуждать случившееся при всех.
Постепенно гонщики разошлись: кто на обед, кто на брифинги с инженерами… И тут Игоря прорвало.
Мне ведь не позволили остаться на том месте, на котором я финишировал. Мудрые стюарды из ФИА вкатили мне ожидаемый пятисекундный штраф, и я в итоге стал только одиннадцатым – участие гостевого пилота превратило эту позицию в один зачётный балл. Ещё один мне дали за быстрый круг: тот невероятный тринадцатый виток по трассе я совершил за минуту двенадцать и две. За весь уик-энд такого времени здесь никто не показывал.
Что в результате? Отыграны два очка, благодаря этому мой счёт вырос до ста шестидесяти шести, а в турнирной таблице я остался на третьем месте. Приехавший сегодня вторым Атоев набрал те самые двадцать пять баллов, которые я так бездарно профукал, и с общим показателем в двести двадцать четыре вышел в лидеры личного зачёта, обойдя Кари на десять. Поэтому у финского фаворита имелись веские основания со мной не разговаривать.
– …Короче, ты сам усложнил себе жизнь, – подытожил Игорь. – Разрыв – целых сорок восемь очков, и тебе, чтобы выиграть в таких условиях чемпионат, надо просто победить во всех семи оставшихся заездах. Учитывая, что кубков за первое место у тебя нет от слова «совсем», думаю, сделать это будет проблематично.
– Игорь Владимирович… – Я помедлил, собираясь с духом, перед тем как спросить: – А вы сами когда-нибудь выигрывали гонку?
Вопрос явно застал инженера врасплох. Игорь изумлённо кашлянул, обернулся ко мне и после небольшой паузы ответил:
– Да. Один раз. В четырнадцать лет, на чемпионате области по картингу. Тогда шёл дождь, и я единственный из основных претендентов не вылетел со скользкой трассы. Но в других гонках я проехал плохо и не попал даже в топ-пять на том турнире. Так и забросил участие… а после долгих приключений оказался в «SMP Racing». Но это уже совершенно иная история… А что?
– Значит, вы можете меня понять. Поверьте, я сам желаю побеждать не меньше, чем вы хотите этого от меня. И я справлюсь. Дайте только мне время. А силы найдутся.
– Твоё время вышло, Миш. Побеждать нужно здесь и сейчас. Если, конечно, ты намерен пробиваться в «Ф-1» через престижные «евротрёшку» и GP3 . Так для тебя же будет быстрее и проще.
– Я постараюсь. Обещаю.
– Постарайся выиграть хотя бы одну гонку. Я верю, ты можешь.
Какое-то время мы сидели молча. Затем я встал с дивана.
– Спасибо, Игорь Владимирович. Можно мне пока пойти к другим гонщикам? Поговорить с парнями… – Заметив, как нахмурился инженер, я добавил: – И с Нико тоже.
– Конечно, – кивнул Игорь. – Но недолго. Когда вернёшься, обсудим с тобой тактику. А дальше полагайся на свои силы.
Я кивнул и направился к выходу.
Что ж, раз требуется, то попробую сделать невозможное. Авось получится. Я ничему уже в этой вселенной не удивлюсь.
* * *
Момент за несколько секунд до стартовой отмашки всегда особенный. Как минимум тем, что над трассой сгущается тишина, прежде чем взорваться рёвом двигателей и шумом болельщиков. И каждый осознаёт в этот миг: шутки кончились, не начавшись. Впереди шестьдесят километров гонки, и то, чего ты стоишь, выяснится в ближайшие полчаса на треке.
Об этом подумал и я, перед тем как выброшенные флаги возвестили о начале заезда.
После того разговора с Игорем у меня на душе стало как-то… пусто. Пропало горевшее внутри с самого начала рвение – осталось желание просто ехать и ни о чём не думать.
Было абсолютно параллельно, что произойдёт дальше. Выиграю, приду на подиум, откачусь в очки, вылечу с трассы – без разницы. Сто шестьдесят шесть очков – это уже неслабо; к концу сезона будет, наверное, не меньше двухсот пятидесяти. Как ни крути, серьёзная заявка, а потому при известной денежной помощи моя карьера гонщика не должна закончиться. Плевать на чемпионские призовые – деньги собрать не такая уж и проблема. Были бы люди рядом, на кого можно опереться…
В конце концов, важен ведь не промежуточный результат, а итоговый. Но ещё важнее – процесс, без которого не бывает ни того, ни другого.
Нико я так и не нашёл. Случайно получилось или он намеренно меня избегал – без понятия.
Когда прямая перешла в шикану, у меня в очередной раз возникло ощущение, будто конфигурация трека отличалась от изображённой на схемах. В связке я повернул сначала налево, потом направо, – хотя карта автодрома в памяти указывала на то, что надо наоборот.
Вообще главной особенностью Аудру, на мой взгляд, была невозможность точно определить, сколько же всё-таки тут поворотов. Один затяжной или два последовательных? Дуга большого радиуса кривизны или прямая? Вряд ли это знали даже архитекторы. Но оттого и водить было интереснее.
Ахмед задал невероятно высокий темп, и я изо всех сил старался не отставать. Но после первого круга разрыв между нами составлял целую секунду, после второго – полторы. Шикану я не решался сильно спрямлять: риск был слишком велик. Кари держался в нескольких десятых позади; его тоже, вероятно, удивила скорость гостевого пилота, который в мае даже из ста семи процентов в квале едва выходил. Атоев обогнал-таки Матвеева и теперь вовсю катил за нами. Ему, понятное дело, не меньше нашего хотелось побороться за кубки.
Голова у меня, как всегда, начинала побаливать от напряжения. Но внимание моё целиком было сосредоточено на гонке, и я продолжал видеть впереди корму белого болида. Хуже было бы, если б тот уехал из поля зрения. Тогда бы оставалось лишь развести про себя руками и переключиться на оборону, мысленно кляня «Койранен» за их подозрительно быстрые машины. А так ещё ничего не было потеряно.
Однако кругу к пятому я понял, что быстрее не выйдет. Гонщики более-менее разогрели шины, поэтому потолок скорости был у всех примерно одинаковый. И на первый план становилось умение раскрыть этот потенциал. И притом сберечь резину для заключительной гонки.
Прошло восемь кругов, и отставание, похоже, стабилизировалось: навскидку я проигрывал около двух с половиной секунд. Позади, но пока вне дистанции атаки ехали Кари и Атоев, который как-то сумел опередить Нюлунда. Тому вчера, несомненно, очень повезло, но фортуна, как известно, улыбается редко. А значит, всё решали талант и приложенные усилия. У кого что имелось…
В предпредпоследнем, условно двенадцатом, повороте одиннадцатого кругая ошибся и обоими колёсами заехал на поребрик. Потерял три-четыре десятые, но Нико с Володей воспользовались этим и подобрались совсем близко.
Уверен, нас троих сейчас показывали в трансляции с подписью «Battle for 2nd position».
На старт-финиш выехали друг за другом хвост в хвост. Я всё ещё находился впереди, но и включённая шестая передача, и скорость за сто пятьдесят не гарантировали того, что так продолжится до финиша. Даже такие «игрушечные» болиды должны были создавать какой-то слипстрим, и следовало предельно внимательно проходить повороты, чтобы не давать соперникам протиснуться.
Конец прямой. Пологая дуга, резкий изгиб в обратном направлении… Я шёл с внутренней стороны и, поворачивая, притормозил чуть сильнее, чем обычно. Нико, ехавший по внешке, внезапно исчез с картинки в зеркале, и я, повернув голову, увидел справа его белую машину вровень со своей. А слева в это время накатывал Владимир…
Меня прошиб холодный пот. Если я уступлю Кари, то он упрочит своё лидерство в чемпионате, и догнать его станет попросту невозможно.
Нет, только не это! Не отступа-а-ать!..
Чувствуя струящийся по лицу пот и едкую головную боль, я немного сместился на финна. На Атоева, который понемногу стал входить в появившийся слева свободный промежуток, я почти не смотрел, поглощённый борьбой с Нико. Перед шиканой Володе придётся замедлиться сильнее, чем нам, и из всех троих у меня, по идее, была самая выгодная позиция.
Если сокомандник обойдёт Кари в связке и сохранит третье место, то я отыграю аж десять очков и, может быть, получу психологическое преимущество. И останется разве что воплотить его в жизнь к финалу чемпионата…
Три болида: два трёхцветных и один белый – мчались по прямой к шикане. Никто не собирался тормозить раньше времени, и на съёмке с дрона наше сражение точно смотрелось эпично. А если в придачу героическую музыку и слоу-мо вставить…
Пятьдесят, тридцать, двадцать метров до апекса… Видя, как надвигается барьер, поставленный очень уж близко к краю трека, я всё откладывал торможение. Любая потерянная доля секунды – провал. Этого я не мог себе позволить.
Как и перейти незримую грань между риском и безрассудством.
Атоев выехал чуть вперёд – и вдруг я понял, что нам троим попросту не хватит места.
Красно-синий борт эсэмпэшной машины оказался совсем близко. Уйти от столкновения!..
Нога сама вдавила тормоз, пальцы защёлкали лепестками на руле. Я резко отвернул вправо…
…и это стало моей главной ошибкой.
Словно со стороны я видел как меня ведёт прямо на Кари. Как соприкасаются на миг колёса и борта болидов. Как несёт Нико прямо в железную стену. Как тащит меня инерцией на траву пятью метрами дальше и также впечатывает в барьер, но – боком…
Сильный удар вывел меня из секундного оцепенения. Нажав кнопку нейтральной передачи, я следил за проезжающим мимо пелотоном. И это в буквальном смысле до боли напоминало мне Ахвенисто и Сочи.
Я опять всё испортил. Перестарался в погоне за баллами и местами. И теперь вынужден за это расплачиваться.
Но постойте-ка! Болид же швырнуло в стену боком, и основной удар пришёлся на борт, а не на корму или носовой обтекатель! То есть, по идее, повреждения не настолько сильные, чтобы я выбыл! Я ещё могу сражаться!..
В отличие от Нико.
В зеркале я наблюдал, как раздолбана была его машина. Переднее антикрыло явно всмятку; он к тому же и задним треснулся о барьер, когда корпус по инерции чуть вбок развернуло. Даже ехать на таком вряд ли можно, чего уж там говорить про борьбу за очки.
Кто из нас получит штраф? Вероятнее всего, я: именно моё колесо отправило главного претендента на титул в стену. То, что я отруливал от другого болида, роли не играло.
Выходит, надо так проехать остаток гонки, чтобы и с учётом добавленного времени остаться в очковой зоне. Вот где потребуется выложиться на все пятьсот процентов.
И плевать, что впереди третий заезд. В крайнем случае напьюсь кофе. А сейчас пора навёрстывать упущенное.
Если только не будет сэйфти-кара.
Дождавшись, пока под жёлтыми флагами шикану пройдут остальные гонщики, я выжал переключатели на руле и вернулся на трассу.
Резина была, конечно, убита, и на следующий заезд нужно будет подбирать наименее изношенный комплект – или использовать дальше этот. Оба варианта – с неопределёнными шансами на успех.
Ох, грехи наши тяжкие…
Теперь от лидера я отставал секунд на пятнадцать. К этому моменту должен был завернуть на пит-лейн Исаакян, так что опустился я на двенадцатое место. Передо мной маячили Мавланов и, кажется, Вартанян – временно приглашённый юный картингист. Оба боролись за минимальные очковые позиции.
Простите, парни, но я вас подвину…
Как ни странно, шины-то не очень пострадали: сцепление сохранилось едва ли не прежним. Но всё равно я предельно внимательно выбирал точки торможения, чтобы не допускать блокировок.
К тринадцатому кругу Вартанян обошёл Мавланова – ну и я приблизился на расстояние атаки. На старт-финиш мы опять-таки выехали втроём. Я решил не ждать, пока представится возможность, и сразу выделился из «колонны», сместившись к внешке и поднажав.
К узкому полукруглому изгибу я подъехал малость впереди Дениса и почти вплотную с Алексом. Внешняя траектория позволяла проходить повороты быстрее, и притормозил я слабее, чем раньше. Вартанян попробовал меня заблокировать, но я неожиданно вильнул влево и втиснулся в узкий просвет между двумя россиянами. А на прямой выжал газ по полной, оставив их по меньшей мере в полусекунде позади.
Что удивительно, – жёлтых флагов больше не было. Почему, собственно, я и решился на этот двойной обгон. Означать сие могло одно: Кари добрался-таки до пит-лейна, – и подтверждалось отсутствием его машины у бортика.
Мне же легче.
До следующей пары гонщиков было метров сто – или около трёх секунд отставания. Чтобы не спугнуть пойманный, казалось, темп, я перестал думать и полностью отдался стихии скорости.
Конец прямой. Тормоз – и тут же подгазовать, рулём – на опережение. Без ошибок проехал шикану. За ней – дуга с небольшим бэнкингом, из которого я вышел на небывалых для себя ста тридцати. Главная прямая… пролететь на полном газу. Дуга, ещё один прямой отрезок, то и другое повторить… Длинная дуга с таким же близким барьером. Резкий извив – и под девяносто. Старт-финиш – газ в пол.
Сквозь шлем слышался шум толпы, но через несколько секунд он остался далеко за кормой, и меня вновь обволакивало лишь бодрое рычание мотора.
Это был идеальный круг. Не знаю, насколько близко к рекорду трассы, но у меня появилась надежда на дополнительное очко. Которое впоследствии может мне пригодиться.
Чтобы догнать Масленникова с Ситниковым, понадобились ещё два витка. Резина позволила держать бешеный темп всего пару минут, да и я не был готов потратить весь ресурс на одну гонку.
К двоим россиянам я впритык подобрался только к условно седьмому повороту шестнадцатого круга – перед выездом на длиннейшую прямую. Бэнкинг придал мне дополнительное ускорение, и я без какого-либо труда проскочил мимо соперников в дуговом восьмом левом.
Вот так. Физически я уже на восьмом месте. Виртуально, возможно, в самом низу очков. Опять не получилось серьёзно оторваться от Нико.
Впереди ехал Евстигнеев, для которого этот результат обещал стать лучшим в сезоне и добавить к единственному пока что очку целых восемь. За ним я не гнался: осторожность взяла верх над желанием отвоевать лишнюю пару баллов. Мне бы резину сберечь… то, что от неё осталось…
Так я и финишировал восьмым. И на миг мне почудилось, будто из толпы на балконе смотрит на меня тяжёлым взглядом раздосадованный вылетом Нико Кари.
* * *
– Ты о чём думал тогда, Жумакин? Видишь, что не успеваешь пролезть, – притормози и позже попробуй по новой! Двадцать пять очков ему захотелось… докажи сначала, что достоин их, а уж затем меряйся, кто кого круче вытолкнет!
– Я был в «сэндвиче» , – повторил я в ответ на нотации Игоря. – Ну не в Атоева же отруливать…
– Можно было аккуратнее… Ай, да чего уж там… – махнул рукой инженер и, выдохшись, замолк.
Походил ещё немного туда-сюда по комнате и сел на диван рядом со мной. Я, понурившись и наклонившись вперёд, задумчиво изучал взглядом пол под ногами.
После финиша я выбрался из кокпита, на остатках разочарования пнул поцарапанный о стену борт машины, угрюмо бросил подоспевшей Лайме: «No comments», – и дал Игорю увести меня в комнату для пилотов, не занявших призовые места.
Кари здесь не было; он словно решил отныне меня избегать. Сокомандники не лезли: понимали, каково мне… или по крайней мере пытались понять. С Игорем разговор также откладывался: не хотелось обсуждать случившееся при всех.
Постепенно гонщики разошлись: кто на обед, кто на брифинги с инженерами… И тут Игоря прорвало.
Мне ведь не позволили остаться на том месте, на котором я финишировал. Мудрые стюарды из ФИА вкатили мне ожидаемый пятисекундный штраф, и я в итоге стал только одиннадцатым – участие гостевого пилота превратило эту позицию в один зачётный балл. Ещё один мне дали за быстрый круг: тот невероятный тринадцатый виток по трассе я совершил за минуту двенадцать и две. За весь уик-энд такого времени здесь никто не показывал.
Что в результате? Отыграны два очка, благодаря этому мой счёт вырос до ста шестидесяти шести, а в турнирной таблице я остался на третьем месте. Приехавший сегодня вторым Атоев набрал те самые двадцать пять баллов, которые я так бездарно профукал, и с общим показателем в двести двадцать четыре вышел в лидеры личного зачёта, обойдя Кари на десять. Поэтому у финского фаворита имелись веские основания со мной не разговаривать.
– …Короче, ты сам усложнил себе жизнь, – подытожил Игорь. – Разрыв – целых сорок восемь очков, и тебе, чтобы выиграть в таких условиях чемпионат, надо просто победить во всех семи оставшихся заездах. Учитывая, что кубков за первое место у тебя нет от слова «совсем», думаю, сделать это будет проблематично.
– Игорь Владимирович… – Я помедлил, собираясь с духом, перед тем как спросить: – А вы сами когда-нибудь выигрывали гонку?
Вопрос явно застал инженера врасплох. Игорь изумлённо кашлянул, обернулся ко мне и после небольшой паузы ответил:
– Да. Один раз. В четырнадцать лет, на чемпионате области по картингу. Тогда шёл дождь, и я единственный из основных претендентов не вылетел со скользкой трассы. Но в других гонках я проехал плохо и не попал даже в топ-пять на том турнире. Так и забросил участие… а после долгих приключений оказался в «SMP Racing». Но это уже совершенно иная история… А что?
– Значит, вы можете меня понять. Поверьте, я сам желаю побеждать не меньше, чем вы хотите этого от меня. И я справлюсь. Дайте только мне время. А силы найдутся.
– Твоё время вышло, Миш. Побеждать нужно здесь и сейчас. Если, конечно, ты намерен пробиваться в «Ф-1» через престижные «евротрёшку» и GP3 . Так для тебя же будет быстрее и проще.
– Я постараюсь. Обещаю.
– Постарайся выиграть хотя бы одну гонку. Я верю, ты можешь.
Какое-то время мы сидели молча. Затем я встал с дивана.
– Спасибо, Игорь Владимирович. Можно мне пока пойти к другим гонщикам? Поговорить с парнями… – Заметив, как нахмурился инженер, я добавил: – И с Нико тоже.
– Конечно, – кивнул Игорь. – Но недолго. Когда вернёшься, обсудим с тобой тактику. А дальше полагайся на свои силы.
Я кивнул и направился к выходу.
Что ж, раз требуется, то попробую сделать невозможное. Авось получится. Я ничему уже в этой вселенной не удивлюсь.
* * *
Момент за несколько секунд до стартовой отмашки всегда особенный. Как минимум тем, что над трассой сгущается тишина, прежде чем взорваться рёвом двигателей и шумом болельщиков. И каждый осознаёт в этот миг: шутки кончились, не начавшись. Впереди шестьдесят километров гонки, и то, чего ты стоишь, выяснится в ближайшие полчаса на треке.
Об этом подумал и я, перед тем как выброшенные флаги возвестили о начале заезда.
После того разговора с Игорем у меня на душе стало как-то… пусто. Пропало горевшее внутри с самого начала рвение – осталось желание просто ехать и ни о чём не думать.
Было абсолютно параллельно, что произойдёт дальше. Выиграю, приду на подиум, откачусь в очки, вылечу с трассы – без разницы. Сто шестьдесят шесть очков – это уже неслабо; к концу сезона будет, наверное, не меньше двухсот пятидесяти. Как ни крути, серьёзная заявка, а потому при известной денежной помощи моя карьера гонщика не должна закончиться. Плевать на чемпионские призовые – деньги собрать не такая уж и проблема. Были бы люди рядом, на кого можно опереться…
В конце концов, важен ведь не промежуточный результат, а итоговый. Но ещё важнее – процесс, без которого не бывает ни того, ни другого.
Нико я так и не нашёл. Случайно получилось или он намеренно меня избегал – без понятия.
