Прогноз на остаток недели, кстати, прояснился: если сегодня до вечера будет пасмурно и немного дождливо, то в пятницу во второй половине дня небо ненадолго очистится и асфальт подсохнет. Суббота, как и до этого ожидалось, будет целиком дождевой (к ней, вероятно, нас сейчас и готовили), а вот в воскресенье обещало выглянуть солнце – на одну, а то и на обе завершающие гонки этапа.
Но меня по большому счёту не волновало, в какую погоду ехать. За последние месяцы я хорошо освоился с управлением и уверенно контролировал машину даже на мокром треке; это, в частности, показала квалификация в Аудру. Вот и теперь я безошибочно прошёл первый сектор и начал второй, со множеством поворотов и в том числе «эской», которую я научился так филигранно спрямлять в июне.
Это была вторая из пяти запланированных на сегодня коротких тренировочных сессий: первые четыре утром и днём – по тринадцать кругов, пятая, вечерняя, – на двадцать пять. То есть в общей сложности за этот день участники смогут пройти семьдесят семь кругов (каждый – без малого четыре километра); я же, по рекомендациям врача, не более сорока. Тот всё-таки выполнил своё условие и сказал Игорю меня надолго на трассу не выпускать. Но автодром-то я уже неплохо знаю, а поберечь сверлящую болью, даже несмотря на выпитый с утра анальгин, голову не помешает.
В шлеме было нежарко, но душно: я не в первый раз за день отметил, что мне не хватает кислорода. Но пока вроде было терпимо, и я, дыша через рот, аккуратно проводил машину через серию зигзагов. В конце концов, это всего пятый виток после второго выезда на трассу; я ещё не должен дойти до своего предела.
«Эску» я до сих пор опасался спрямлять: колёса всё же немного скользили по асфальту. Именно из-за осторожного вождения в данный момент я находился лишь на седьмой строчке неофициального протокола, не выехав аж из минуты пятидесяти шести, – дождь прибавлял в среднем двадцать секунд к обычным показателям времени.
И теперь я решил, что настала пора вернуть проверенную коронную тактику.
Интуиция, глазомер – всё на максимум. В ближайшие мгновения всё будут решать точность и координация, а главное, своевременность движений рулём и нажатий на педали.
Скорость – шестьдесят. Вход в связку…
Ай!
Резкий укол боли заставил меня на секунду зажмуриться и проворонить миг выкрута руля. «Нет!..» – подумал я, запоздало тормозя и пробуя повернуть…
Но было уже поздно. Машину повело по инерции, раскручивая против часовой стрелки, и, чуть тряхнув, вынесло на траву.
Я сидел в кокпите, окутанный холостым ворчанием мотора, и старался отдышаться, переждать пристур боли.
Краем глаза увидел взметнувшиеся над сектором жёлтые флаги. Как бы по моей вине они не превратились в красные…
Ладно. Пора ехать. Сессии не резиновые. В крайнем случае выпью потом ещё одну анальгинку.
Я подождал с полминуты, пока боль утихнет, и, прежде чем тренировку прервали бы, вырулил обратно на трассу.
Что бы ни случилось, я не остановлюсь. Это моё решение. И никто – самое меньшее до конца сезона – его не изменит.
* * *
Пятница, 4 сентября, Москва
Рабочий день был самым обычным, но, несмотря на это, Форман нервничал. Постоянное напряжённое ожидание непонятно чего подтачивало его изнутри, но он старался ничем не выдавать своего волнения. Даже когда находился один в кабинете.
Однако, пытаясь работать с документами, он нервно думал над ситуацией, в которой волей судьбы оказался.
«Дался мне тогда этот тендер… Дался мне тогда этот Жумакин, чёрт бы его побрал! Всё было бы нормально, если б наши дорожки не пересеклись! Сколько нервов и денег в войну с ним вбухано… Я облаян в Интернете, под подозрением у ментов… Остаётся надеяться, что не засветится мой начальник СБ: у него ведь был карт-бланш на любые действия…»
Внезапный зуммер интеркома прозвучал для Формана сигналом тревоги, заставив вздрогнуть и ощутить выступившую на лбу испарину.
Но бизнесмен пересилил себя и нажал кнопку ответа.
– Аристарх Иосифович, к вам тут… Они не представились… – испуганно залепетала секретарша по каналу связи.
Договорить она не успела. Дверь кабинета распахнулась, сданная без боя, и в просторное помещение вошло несколько человек в форме разных оттенков синего.
– Что вы себе позволяете? – напустив на себя возмущённый вид, сказал Форман, внутренне сразу понявший, что всё это значит. – Покиньте мой кабинет немедленно…
– Зачем же так невежливо встречать гостей? – ответил знакомый бизнесмену молодой человек в более светлом, чем одежда других, синем кителе и достал удостоверение. – Главное следственное управление, младший советник юстиции Костров. Гражданин Форман, вы арестованы по обвинению в организации похищения Михаила Жумакина, нападения на объекты частной собственности компании «IntelliBuild», принадлежащей Юрию Жумакину, и покушения на убийство самого Юрия Жумакина и его семьи. Статьи 126, 167 и 30 плюс 105 УК РФ соответственно. Вот ордер, можете ознакомиться. – Он положил на широкий и явно дорогой стол листок бумаги с печатями и подписями. – И это лишь то, что пока получилось доказать. О подробностях поговорим позже, когда вас доставят в следственный изолятор.
– Я невиновен! Это всё Виктор, мой начальник охраны!.. – крикнул Форман, когда к нему с двух сторон подошли молчаливые сотрудники органов и, взяв под руки, потащили к выходу.
– Поверьте, Виктору Андреевичу сейчас также предстоит отвечать на вопросы следствия, – попросив оперативников жестом на время остановиться, сказал Костров. – Главу вашей службы безопасности уже взяла ФСБ. И всем нам, безусловно, очень интересно, откуда у него столько связей в криминальном мире, а также оружия и взрывчатых веществ. Пройдёмте.
И он указал открытой ладонью на распахнутую дверь кабинета.
Уже в машине Форман спросил у следователя, сидевшего спереди, сбоку от водителя:
– Как вы смогли на меня что-то реальное нарыть, чёрт возьми?
– Подозревали мы вас уже давно, с тех пор как появилась та статья про вас и вскоре после неё был похищен младший Жумакин, – не оборачиваясь, ответил Костров. – Но все следы заметались весьма умело, а цепочки посредников обрывались на полпути. Но всё-таки лица исполнителей на камерах наблюдения один раз промелькнули. А дальше всё упирается в результаты обысков, мотивы и косвенные улики… а также показания начальника вашей охраны.
Следователь обернулся и добавил:
– Не тревожьтесь, Аристарх Иосифович. Впереди у нас много времени, чтобы вдоволь поговорить и в деталях установить, как всё на самом деле было. Прибавьте скорость, – это уже водителю. – Чем быстрее мы сможем приступить, тем лучше.
* * *
Суббота, 5 сентября, под Волоколамском
С утра лило как из ведра, и поэтому путь каждого, кто прибыл сегодня на «Moscow Raceway», проходил исключительно под зонтиком в цветах команды: что от гостиницы до автобуса, что от автобуса до здания автодрома. И в том числе когда все пятнадцать участников расселись по болидам и выстроились в колонну на пит-лейне, над кокпитом каждого был укреплён зонт, чтобы капли раньше времени не залили визор шлема и дисплей на руле. Инженеры, тоже закрывшиеся от дождя, вполголоса инструктировали гонщиков напоследок перед стартом квалификации, которая обещала стать для многих весьма непростой.
Игорь уже напутствовал меня и теперь просто стоял с зонтом в руке у борта машины с номером 19. Я же мыслями был не здесь, а субъективно ускоренном времени проходил в голове «Moscow Raceway», настраиваясь перед выездом с пит-лейна.
Было прохладно и свежо, и шлем с поднятым пока что визором воспринимался как окно в виртуальную реальность, где существует только трасса и больше ничего. На душе было спокойно, а боль, терзавшая мой мозг уж которую неделю, в кои-то веки соизволила отступить.
Я чувствовал невероятное облегчение, с которым не сравнилось бы даже снятие в Аудру проклятия невозможности выиграть. Ведь вчера отец позвонил мне из Москвы (сам он приехать на автодром рассчитывал разве что к первой гонке, по уши увязший в рабочих делах) и сообщил новость, которой я ждал так давно.
Формана взяли. Больше его прихвостни нас не побеспокоят, не вмешаются в положение дел и не причинят нам вред. А значит, можно выдохнуть – и проще будет стремиться к высоким достижениям, зная, что один из двух нависавших надо мной дамокловых мечей обезврежен.
Как только я узнал об этом, мои результаты на реальном треке сразу скакнули вверх. Если позавчера мне ни разу не удалось подняться выше седьмой позиции и в первой официальной пятничной тренировке я стал лишь шестым, проиграв Троицкому больше секунды (для сравнения: Кари был тогда четвёртым, а Атоев – десятым), то во второй свободной практике – уже на сухой трассе – поставил второе время, уступив Володе с его феноменальными 1:35.789 всего пятьдесят пять тысячных.
И сегодня я был готов бороться за поул. Первый в своей карьере.
Наконец зелёные флаги разрешили нам выезд с пит-лейна, и колонна болидов двух расцветок – теперь без зонтиков – стала постепенно выкатываться на трек.
Впереди меня ехал Рома Лебедев, пятнадцатилетний гонщик, приглашённый на этот этап, как и Вартанян, из картинга, но как гостевой пилот. Наверное, в качестве временной замены Ахмеду – однако я сильно сомневался, что замена будет равноценной. Ведь британец серьёзно продвинулся за лето и в Пярну даже выиграл две гонки – а его и мой ровесник, записанный под номером 32 и почему-то под грузинской лицензией, под дождём не выезжал из двух минут и на сухом асфальте был медленнее меня секунды на три как минимум. И я сразу стал прикидывать, как его обходить на быстром круге, чтобы мы друг другу не помешали.
Трасса была донельзя мокрой; дождевые шины разбрасывали воду во все стороны, и за каждым болидом тянулся длинный серебристый шлейф брызг. Казалось, будто я еду по катку, и от неуправляемого скольжения спасали только умелая работа рулём и тщательный контроль скорости в поворотах.
Но если я справился с пробным витком без особых проблем, то Лебедеву однозначно было трудно. Он то и дело вилял, нащупывая держак, смещался в зигзагах к внешней кромке и подпрыгивал на поребриках, из-за чего те полсотни метров, на которые я его отпустил при выезде, растаяли к концу третьего сектора.
И чтобы не рисковать своим первым быстрым кругом, я скрепя сердце поднажал на старт-финише и объехал Рому, оставив того позади.
«Возможно, когда-то таким был и Жумакин, – подумалось мне. – Но не зря же я столько работал над собой-новым после перемещения… Рано или поздно это должно было дать плоды».
И я плавно надавил на газ, отправляясь на свою первую квалификационную попытку.
Пара кругов получилась смазанной: даже резина с широкими канавками для отвода воды не обеспечивала нужного сцепления, и после двух небольших ошибок я поехал осторожнее.
Что показательно, «эску» я не спрямлял аж с третьей сессии четверга, добиваясь более скоростного прохождения за счёт молниеносной реакции на стандартной траектории. Тоже, кстати, неплохой вариант.
А на главной прямой быстрота определялась выходом из четырнадцатого поворота и началом торможения перед заключительным пятнадцатым. Ну и ещё тем, насколько выжат дроссель между этими двумя моментами.
Вскоре я более-менее въехался в текущую «сильнодождевую» конфигурацию и выдал довольно-таки неплохую серию кругов. Когда из-за чьего-то разворота вывесили красные флаги и мы ненадолго вернулись в пит, Игорь показал мне таблицу с текущими данными. Пока лидировал Исаакян, чей результат составлял без полутора секунд две минуты; за ним шли Кари, я, Хуовинен (вот это камбэк!) и Атоев.
Важно было ускориться, чтобы в гонке выдать что-то поистине впечатляющее.
И когда я снова поехал на медленный круг, то понял вдруг, что – смогу. Справлюсь. Выдержу. И покажу всем и в первую очередь себе, кто на треке хозяин.
Пересёк черту круга, притормозил лишь в десятке метров от апекса первого поворота и, используя инерцию аквапланирования, вписался в левый семидесятиградусный угол. Короткий прямой отрезок, переход в дугу, резко вправо, затем двойной прямой угол, участок с крутым подъёмом, та самая «эска», несколько зигзагов, спуск, ещё два коварных поворота – и полтора километра спокойствия с газом в пол… Угол сто двадцать – и старт-финиш.
Не останавливаться. Тут же – на повторную попытку. Надо поставить два хороших круга, чтобы и в первом, и в третьем заездах стартовать с высоких позиций.
Я черпал силы из дождя, подпитываясь его энергией. Я прямо-таки ощущал мощь стихии – и готов был хохотать от счастья.
Что может быть лучше – слиться с машиной в единый агрегат, которому нипочём ни льющиеся сверху потоки воды, ни скользкий асфальт, и мчать, мчать вперёд, не думая ни о чём, превратившись в невесомый комок чистой скорости!
Но, как всегда, наваждение было не вечно.
Клетчатый флаг, едва видный за пеленой дождя, сообщил о том, что квалификация окончена.
Красные полотнища зазвали всех на пит-лейн. Я остановился посреди скопища таких же болидов и, прикрыв глаза, утомлённо раскинулся на сиденье.
Не думал, что эта получасовая сессия меня так вымотает. Ничего; главное, что голова почти не болит без всякого анальгина, а восстановиться перед гонкой за несколько часов я успею.
Почувствовав, что меня трясут за плечо, я поднял голову и увидел улыбающегося во весь рот Игоря.
– Это поул, Миша! Поул, ты понимаешь? – Он ткнул мне в запотевшее забрало шлема смартфон с таблицей. – Минута пятьдесят семь и семьсот семьдесят семь! И второй по быстроте круг тоже лучший – 1:58.146! Нерсес второй, Кари только третий! Миша, ты слышишь?..
Я кивнул, показал жест «о'кей» и умиротворённо выдохнул.
Есть всё же какие-то высшие силы на свете. Ибо сейчас как раз таки, по-моему, произошло чудо.
Боги гонок, если вы и правда существуете, позвольте от всей души вас поблагодарить. То, что сегодня случилось, было не напрасно.
* * *
В это же время, Москва
Стильный чёрный внедорожник, у которого был основательно помят один борт, так что даже ремонт, по-видимому, не мог с этим справиться, подкатил к подъезду ухоженной пятиэтажной «сталинки» и плавно остановился у края дорожки.
Из машины, не теряя времени, выбрался одетый в рубашку и брюки её владелец, достал ключи, щёлкнул кнопкой на брелоке, активируя сигнализацию, и заспешил к тяжёлой металлической двери подъезда.
А когда мужчина скрылся внутри дома, из-за кустов вылезла невысокая фигура в чёрной толстовке с натянутым на лицо капюшоном и джинсах.
В руке у неизвестного негромко пискнуло маленькое устройство, отключая на машине защиту по пойманному сигналу. Пользуясь тем, что хозяин не запер двери транспортного средства, человек в толстовке, как будто так и должно быть, сел на место водителя, наклонился и принялся с чем-то там внизу возиться.
Вскоре он вышел, поставил внедорожник обратно на сигналку и, стараясь не привлекать внимания, направился прочь.
Пару минут спустя из подъезда показался владелец машины – с двумя тяжёлыми сумками в руках. Одну он, после того как поставил на асфальт и вновь щёлкнул брелоком, положил в багажник, другую кинул на заднее сиденье. Опять метнулся в подъезд и вернулся ещё с двумя пакетами. Один отправился также в заднюю часть салона, а второй пакет мужчина, подумав, небрежно зашвырнул в переднюю – и, словно вспомнив ещё о чём-то, пошёл назад к двери.
Но меня по большому счёту не волновало, в какую погоду ехать. За последние месяцы я хорошо освоился с управлением и уверенно контролировал машину даже на мокром треке; это, в частности, показала квалификация в Аудру. Вот и теперь я безошибочно прошёл первый сектор и начал второй, со множеством поворотов и в том числе «эской», которую я научился так филигранно спрямлять в июне.
Это была вторая из пяти запланированных на сегодня коротких тренировочных сессий: первые четыре утром и днём – по тринадцать кругов, пятая, вечерняя, – на двадцать пять. То есть в общей сложности за этот день участники смогут пройти семьдесят семь кругов (каждый – без малого четыре километра); я же, по рекомендациям врача, не более сорока. Тот всё-таки выполнил своё условие и сказал Игорю меня надолго на трассу не выпускать. Но автодром-то я уже неплохо знаю, а поберечь сверлящую болью, даже несмотря на выпитый с утра анальгин, голову не помешает.
В шлеме было нежарко, но душно: я не в первый раз за день отметил, что мне не хватает кислорода. Но пока вроде было терпимо, и я, дыша через рот, аккуратно проводил машину через серию зигзагов. В конце концов, это всего пятый виток после второго выезда на трассу; я ещё не должен дойти до своего предела.
«Эску» я до сих пор опасался спрямлять: колёса всё же немного скользили по асфальту. Именно из-за осторожного вождения в данный момент я находился лишь на седьмой строчке неофициального протокола, не выехав аж из минуты пятидесяти шести, – дождь прибавлял в среднем двадцать секунд к обычным показателям времени.
И теперь я решил, что настала пора вернуть проверенную коронную тактику.
Интуиция, глазомер – всё на максимум. В ближайшие мгновения всё будут решать точность и координация, а главное, своевременность движений рулём и нажатий на педали.
Скорость – шестьдесят. Вход в связку…
Ай!
Резкий укол боли заставил меня на секунду зажмуриться и проворонить миг выкрута руля. «Нет!..» – подумал я, запоздало тормозя и пробуя повернуть…
Но было уже поздно. Машину повело по инерции, раскручивая против часовой стрелки, и, чуть тряхнув, вынесло на траву.
Я сидел в кокпите, окутанный холостым ворчанием мотора, и старался отдышаться, переждать пристур боли.
Краем глаза увидел взметнувшиеся над сектором жёлтые флаги. Как бы по моей вине они не превратились в красные…
Ладно. Пора ехать. Сессии не резиновые. В крайнем случае выпью потом ещё одну анальгинку.
Я подождал с полминуты, пока боль утихнет, и, прежде чем тренировку прервали бы, вырулил обратно на трассу.
Что бы ни случилось, я не остановлюсь. Это моё решение. И никто – самое меньшее до конца сезона – его не изменит.
* * *
Пятница, 4 сентября, Москва
Рабочий день был самым обычным, но, несмотря на это, Форман нервничал. Постоянное напряжённое ожидание непонятно чего подтачивало его изнутри, но он старался ничем не выдавать своего волнения. Даже когда находился один в кабинете.
Однако, пытаясь работать с документами, он нервно думал над ситуацией, в которой волей судьбы оказался.
«Дался мне тогда этот тендер… Дался мне тогда этот Жумакин, чёрт бы его побрал! Всё было бы нормально, если б наши дорожки не пересеклись! Сколько нервов и денег в войну с ним вбухано… Я облаян в Интернете, под подозрением у ментов… Остаётся надеяться, что не засветится мой начальник СБ: у него ведь был карт-бланш на любые действия…»
Внезапный зуммер интеркома прозвучал для Формана сигналом тревоги, заставив вздрогнуть и ощутить выступившую на лбу испарину.
Но бизнесмен пересилил себя и нажал кнопку ответа.
– Аристарх Иосифович, к вам тут… Они не представились… – испуганно залепетала секретарша по каналу связи.
Договорить она не успела. Дверь кабинета распахнулась, сданная без боя, и в просторное помещение вошло несколько человек в форме разных оттенков синего.
– Что вы себе позволяете? – напустив на себя возмущённый вид, сказал Форман, внутренне сразу понявший, что всё это значит. – Покиньте мой кабинет немедленно…
– Зачем же так невежливо встречать гостей? – ответил знакомый бизнесмену молодой человек в более светлом, чем одежда других, синем кителе и достал удостоверение. – Главное следственное управление, младший советник юстиции Костров. Гражданин Форман, вы арестованы по обвинению в организации похищения Михаила Жумакина, нападения на объекты частной собственности компании «IntelliBuild», принадлежащей Юрию Жумакину, и покушения на убийство самого Юрия Жумакина и его семьи. Статьи 126, 167 и 30 плюс 105 УК РФ соответственно. Вот ордер, можете ознакомиться. – Он положил на широкий и явно дорогой стол листок бумаги с печатями и подписями. – И это лишь то, что пока получилось доказать. О подробностях поговорим позже, когда вас доставят в следственный изолятор.
– Я невиновен! Это всё Виктор, мой начальник охраны!.. – крикнул Форман, когда к нему с двух сторон подошли молчаливые сотрудники органов и, взяв под руки, потащили к выходу.
– Поверьте, Виктору Андреевичу сейчас также предстоит отвечать на вопросы следствия, – попросив оперативников жестом на время остановиться, сказал Костров. – Главу вашей службы безопасности уже взяла ФСБ. И всем нам, безусловно, очень интересно, откуда у него столько связей в криминальном мире, а также оружия и взрывчатых веществ. Пройдёмте.
И он указал открытой ладонью на распахнутую дверь кабинета.
Уже в машине Форман спросил у следователя, сидевшего спереди, сбоку от водителя:
– Как вы смогли на меня что-то реальное нарыть, чёрт возьми?
– Подозревали мы вас уже давно, с тех пор как появилась та статья про вас и вскоре после неё был похищен младший Жумакин, – не оборачиваясь, ответил Костров. – Но все следы заметались весьма умело, а цепочки посредников обрывались на полпути. Но всё-таки лица исполнителей на камерах наблюдения один раз промелькнули. А дальше всё упирается в результаты обысков, мотивы и косвенные улики… а также показания начальника вашей охраны.
Следователь обернулся и добавил:
– Не тревожьтесь, Аристарх Иосифович. Впереди у нас много времени, чтобы вдоволь поговорить и в деталях установить, как всё на самом деле было. Прибавьте скорость, – это уже водителю. – Чем быстрее мы сможем приступить, тем лучше.
* * *
Суббота, 5 сентября, под Волоколамском
С утра лило как из ведра, и поэтому путь каждого, кто прибыл сегодня на «Moscow Raceway», проходил исключительно под зонтиком в цветах команды: что от гостиницы до автобуса, что от автобуса до здания автодрома. И в том числе когда все пятнадцать участников расселись по болидам и выстроились в колонну на пит-лейне, над кокпитом каждого был укреплён зонт, чтобы капли раньше времени не залили визор шлема и дисплей на руле. Инженеры, тоже закрывшиеся от дождя, вполголоса инструктировали гонщиков напоследок перед стартом квалификации, которая обещала стать для многих весьма непростой.
Игорь уже напутствовал меня и теперь просто стоял с зонтом в руке у борта машины с номером 19. Я же мыслями был не здесь, а субъективно ускоренном времени проходил в голове «Moscow Raceway», настраиваясь перед выездом с пит-лейна.
Было прохладно и свежо, и шлем с поднятым пока что визором воспринимался как окно в виртуальную реальность, где существует только трасса и больше ничего. На душе было спокойно, а боль, терзавшая мой мозг уж которую неделю, в кои-то веки соизволила отступить.
Я чувствовал невероятное облегчение, с которым не сравнилось бы даже снятие в Аудру проклятия невозможности выиграть. Ведь вчера отец позвонил мне из Москвы (сам он приехать на автодром рассчитывал разве что к первой гонке, по уши увязший в рабочих делах) и сообщил новость, которой я ждал так давно.
Формана взяли. Больше его прихвостни нас не побеспокоят, не вмешаются в положение дел и не причинят нам вред. А значит, можно выдохнуть – и проще будет стремиться к высоким достижениям, зная, что один из двух нависавших надо мной дамокловых мечей обезврежен.
Как только я узнал об этом, мои результаты на реальном треке сразу скакнули вверх. Если позавчера мне ни разу не удалось подняться выше седьмой позиции и в первой официальной пятничной тренировке я стал лишь шестым, проиграв Троицкому больше секунды (для сравнения: Кари был тогда четвёртым, а Атоев – десятым), то во второй свободной практике – уже на сухой трассе – поставил второе время, уступив Володе с его феноменальными 1:35.789 всего пятьдесят пять тысячных.
И сегодня я был готов бороться за поул. Первый в своей карьере.
Наконец зелёные флаги разрешили нам выезд с пит-лейна, и колонна болидов двух расцветок – теперь без зонтиков – стала постепенно выкатываться на трек.
Впереди меня ехал Рома Лебедев, пятнадцатилетний гонщик, приглашённый на этот этап, как и Вартанян, из картинга, но как гостевой пилот. Наверное, в качестве временной замены Ахмеду – однако я сильно сомневался, что замена будет равноценной. Ведь британец серьёзно продвинулся за лето и в Пярну даже выиграл две гонки – а его и мой ровесник, записанный под номером 32 и почему-то под грузинской лицензией, под дождём не выезжал из двух минут и на сухом асфальте был медленнее меня секунды на три как минимум. И я сразу стал прикидывать, как его обходить на быстром круге, чтобы мы друг другу не помешали.
Трасса была донельзя мокрой; дождевые шины разбрасывали воду во все стороны, и за каждым болидом тянулся длинный серебристый шлейф брызг. Казалось, будто я еду по катку, и от неуправляемого скольжения спасали только умелая работа рулём и тщательный контроль скорости в поворотах.
Но если я справился с пробным витком без особых проблем, то Лебедеву однозначно было трудно. Он то и дело вилял, нащупывая держак, смещался в зигзагах к внешней кромке и подпрыгивал на поребриках, из-за чего те полсотни метров, на которые я его отпустил при выезде, растаяли к концу третьего сектора.
И чтобы не рисковать своим первым быстрым кругом, я скрепя сердце поднажал на старт-финише и объехал Рому, оставив того позади.
«Возможно, когда-то таким был и Жумакин, – подумалось мне. – Но не зря же я столько работал над собой-новым после перемещения… Рано или поздно это должно было дать плоды».
И я плавно надавил на газ, отправляясь на свою первую квалификационную попытку.
Пара кругов получилась смазанной: даже резина с широкими канавками для отвода воды не обеспечивала нужного сцепления, и после двух небольших ошибок я поехал осторожнее.
Что показательно, «эску» я не спрямлял аж с третьей сессии четверга, добиваясь более скоростного прохождения за счёт молниеносной реакции на стандартной траектории. Тоже, кстати, неплохой вариант.
А на главной прямой быстрота определялась выходом из четырнадцатого поворота и началом торможения перед заключительным пятнадцатым. Ну и ещё тем, насколько выжат дроссель между этими двумя моментами.
Вскоре я более-менее въехался в текущую «сильнодождевую» конфигурацию и выдал довольно-таки неплохую серию кругов. Когда из-за чьего-то разворота вывесили красные флаги и мы ненадолго вернулись в пит, Игорь показал мне таблицу с текущими данными. Пока лидировал Исаакян, чей результат составлял без полутора секунд две минуты; за ним шли Кари, я, Хуовинен (вот это камбэк!) и Атоев.
Важно было ускориться, чтобы в гонке выдать что-то поистине впечатляющее.
И когда я снова поехал на медленный круг, то понял вдруг, что – смогу. Справлюсь. Выдержу. И покажу всем и в первую очередь себе, кто на треке хозяин.
Пересёк черту круга, притормозил лишь в десятке метров от апекса первого поворота и, используя инерцию аквапланирования, вписался в левый семидесятиградусный угол. Короткий прямой отрезок, переход в дугу, резко вправо, затем двойной прямой угол, участок с крутым подъёмом, та самая «эска», несколько зигзагов, спуск, ещё два коварных поворота – и полтора километра спокойствия с газом в пол… Угол сто двадцать – и старт-финиш.
Не останавливаться. Тут же – на повторную попытку. Надо поставить два хороших круга, чтобы и в первом, и в третьем заездах стартовать с высоких позиций.
Я черпал силы из дождя, подпитываясь его энергией. Я прямо-таки ощущал мощь стихии – и готов был хохотать от счастья.
Что может быть лучше – слиться с машиной в единый агрегат, которому нипочём ни льющиеся сверху потоки воды, ни скользкий асфальт, и мчать, мчать вперёд, не думая ни о чём, превратившись в невесомый комок чистой скорости!
Но, как всегда, наваждение было не вечно.
Клетчатый флаг, едва видный за пеленой дождя, сообщил о том, что квалификация окончена.
Красные полотнища зазвали всех на пит-лейн. Я остановился посреди скопища таких же болидов и, прикрыв глаза, утомлённо раскинулся на сиденье.
Не думал, что эта получасовая сессия меня так вымотает. Ничего; главное, что голова почти не болит без всякого анальгина, а восстановиться перед гонкой за несколько часов я успею.
Почувствовав, что меня трясут за плечо, я поднял голову и увидел улыбающегося во весь рот Игоря.
– Это поул, Миша! Поул, ты понимаешь? – Он ткнул мне в запотевшее забрало шлема смартфон с таблицей. – Минута пятьдесят семь и семьсот семьдесят семь! И второй по быстроте круг тоже лучший – 1:58.146! Нерсес второй, Кари только третий! Миша, ты слышишь?..
Я кивнул, показал жест «о'кей» и умиротворённо выдохнул.
Есть всё же какие-то высшие силы на свете. Ибо сейчас как раз таки, по-моему, произошло чудо.
Боги гонок, если вы и правда существуете, позвольте от всей души вас поблагодарить. То, что сегодня случилось, было не напрасно.
* * *
В это же время, Москва
Стильный чёрный внедорожник, у которого был основательно помят один борт, так что даже ремонт, по-видимому, не мог с этим справиться, подкатил к подъезду ухоженной пятиэтажной «сталинки» и плавно остановился у края дорожки.
Из машины, не теряя времени, выбрался одетый в рубашку и брюки её владелец, достал ключи, щёлкнул кнопкой на брелоке, активируя сигнализацию, и заспешил к тяжёлой металлической двери подъезда.
А когда мужчина скрылся внутри дома, из-за кустов вылезла невысокая фигура в чёрной толстовке с натянутым на лицо капюшоном и джинсах.
В руке у неизвестного негромко пискнуло маленькое устройство, отключая на машине защиту по пойманному сигналу. Пользуясь тем, что хозяин не запер двери транспортного средства, человек в толстовке, как будто так и должно быть, сел на место водителя, наклонился и принялся с чем-то там внизу возиться.
Вскоре он вышел, поставил внедорожник обратно на сигналку и, стараясь не привлекать внимания, направился прочь.
Пару минут спустя из подъезда показался владелец машины – с двумя тяжёлыми сумками в руках. Одну он, после того как поставил на асфальт и вновь щёлкнул брелоком, положил в багажник, другую кинул на заднее сиденье. Опять метнулся в подъезд и вернулся ещё с двумя пакетами. Один отправился также в заднюю часть салона, а второй пакет мужчина, подумав, небрежно зашвырнул в переднюю – и, словно вспомнив ещё о чём-то, пошёл назад к двери.
