Все противники императора предпочитали бежать на север. Заняты были всего несколько камер в западной части замка, остальные помещения стояли раскрытыми настежь. Охрана была где-то внизу, в главном зале, приспособленном под императорское судилище. До обхода оставалось еще полчаса. Следом за Бенедиктом Фогаль поднялась по узкой винтовой лестнице, прошмыгнула по галерее, и вот уже стояла перед старинным тапестри, огромным и, честно говоря, уродливым. Наверное именно качество исполнения и повлияло на решение ее деда оставить ковер здесь.
- Не слишком ли все просто? – шепнула Фогаль, оглядываясь по сторонам.
- Разве я не лучший вор государства? – Бенедикт перегнулся через парапет, потом нырнул в тень и затащил туда же Фогаль. – Стража.
Шаги гулко раздавались под сводами, эхо множило их, и казалось, по нижней галерее с обходом идет по меньшей мере сотня солдат.
- Прошли. Здесь камер нет, едва ли они станут подниматься. Но поспеши, открывай уже свою комнату.
Фогаль подошла к стене и коснулась тапестри, потом нырнула за него. Здесь было душно и пахло плесенью, всю стену покрывал неприятный зеленоватый налет. Камни были плотно подогнаны друг к другу, но из тончайших щелей между ними росли какие-то зеленоватые волоски. Больше всего зеленой гадости покрывало камень, украшенный гербом Адмаров – изогнувшимся песцом.
- Как это открывается? – поинтересовался Бенедикт. – Потайной механизм?
- Дай свой нож.
Бенедикт вскинул брови, но все же протянул складной нож. Фогаль, морщась, порезала палец и аккуратно начертила кровью поверх герба монограмму из переплетенных Э и А.
- Дай, перевяжу, - запасливый Бенедикт вытащил из кармана пластырь, однако тихий скрежет камня отвлек его. Стена сдвинулась в сторону, открывая узкую дверь. Из темноты пахнуло затхлостью на века оставленного помещения.
- Ого.
- А я говорила, - улыбнулась Фогаль.
- Пошли, - перебравшись через высокий порог, Бенедикт подал ей руку.
- Минутку, - Фогаль привалилась к стене, растирая ногу. Сюда она добралась в возбуждении: от собственной наглости, от того, что нарушает закон, от того, что впервые попала в легендарное родовое гнездо. Теперь первая волна спала, и у Фогаль разнылась нога.
- Нагоняй, - Бенедикт скрылся в темноте, и вскоре ведьма услышала его приглушенный свист. – И поскорее. Тут интересно.
Прихрамывая, Фогаль поднялась по узкой винтовой лестнице в небольшую круглую комнату с замурованными окнами. В маленькую шкатулку с сокровищами. Прямо напротив входа в простенке висела небольшая картина на доске без рамы: миниатюрная женщина в облегающем черном платья с серебряной вышивкой возле горла и с волосами цвета имбирного корня, сколотыми сапфировой шпилькой.
- Она что, вдова? – не без восхищения спросил Бенедикт, осторожно прикасаясь к портрету. – Такая молодая и красивая.
Фогаль покачала головой.
- Она была ведьмой. И не из последних.
- Я бы забрал его.. Жалко бросать здесь такую великолепную картину.
- Знаешь, - заметила Фогаль. – Для кого-то это может быть семейной реликвией.
- Ясно, - Бенедикт снял картину со стены и уложил аккуратно в сумку. – Я подарю ее тебе на свадьбу. Клянусь. Ты пришла за перстнем, или как? Часы тикают.
Фогаль с тоской проводила взглядом великолепный портрет Элизы Адмар и подошла к столу, на котором стоял тяжелый эмалевый ларец. Печать была магической, и пришлось пожертвовать еще пару капель крови. Замок щелкнул, и крышка откинулась сама собой. Внутри лежала стопка писем, две-три дюжины недорогих, но изящных украшений и бесценный перстень с прозрачным камнем. Фогаль опасливо протянула руку. Перстень отозвался немедленно, плеснул силой, словно сам просился на палец. Это было невероятное, в полной мере колдовское искушение. Сила манила, пугала, возбуждала. Пальцы Фогаль задрожали. Это было наслаждение, ни с чем не сравнимое. Деньги, чревоугодие, секс, что угодно было пустяком по сравнению с этим. Не сумев побороть искушение, Фогаль надела кольцо на палец.
Сила, как крепленое вино, ударила ей в голову. Фогаль пошатнулась и начала оседать на пол. Бенедикт подхватил ее и усадил на край стола.
- Ты в порядке?
- Я… я дура, - пробормотала Фогаль. – Помо-помоги…
- Что? – встревожено спросил Бенедикт. – Что мне сделать?
- Перстень…
Вор стянул перстень с ее пальца. К Фогаль вернулась способность дышать. Сделав несколько глубоких вдохов, она поднялась, цепляясь за плечо Бенедикта.
- Спасибо.
- А теперь давай заберем все ценное и смоемся, - Бенедикт закрыл сундук, обернул его тканью и невозмутимо ответил на изумленный взгляд Фогаль. – Что? Эмали очень красивые.
Ламент раскрыл папку и принялся деловито шуршать листками. Ричард в это утро предпочел бы видеть возле себя Паула: занудливый, глупый, и нерасторопный. Он не стал бы встречать шефа, еще жующего на ходу свой завтрак, на пороге. Он вообще не стал бы работать ночью. Но не Ламент. Этот парень погружался в дела с головой.
- Излагай, - вздохнул Ричард.
- Двадцать восемь трупов, огнестрел.
- Это я уже слышал. Можно узнать что-нибудь новенькое?
- Некоторые были убиты не с первого выстрела, господин. Но никто не пытался сбежать или позвать на помощь.
- Ага, - кивнул Ричард, больше занятый бутербродом с ветчиной. – И это я уже слышал. Продолжай.
- Жители соседних домов слышали отдаленные хлопки, «вроде как выстрелы», но тревогу поднимать не стали и в полицию, конечно же, не звонили.
- Естественно, - кивнул Ричард. – Весьма типичное для александрийцев поведение.
- В вентиляции, как вы и полагали, найдены следы отравляющего вещества, если точнее – парализующего. Жертвы были в сознании.
Ричард прислонился лбом к холодному стеклу и дернул плечом, выражая свое раздражение.
- Капитан Кавилер сказал, что раз замешано колдовство, это наше дело, - Ламент опустил глаза, стараясь скрыть радость. Не то, чтобы ему нравились кровавые убийства, но вот загадки его точно восхищали.
- Капитану Кавилеру виднее, - вздохнул Ричард. – У нас есть еще что-то?
- Да, господин, - кивнул Ламент, выуживая из папки лист, исписанный убористым почерком. – У нас есть человек, который якобы располагает сведениями о Тэмсин Паркс. Его зовут…
Ламент сверился с бумагой больше для солидности.
- Артур Клинкет.
- Клинкет?*
- Из тех самых, - кивнул Ламент. – Паршивая овца. Мелкий мошенник и завсегдатай публичных домов.
- Совсем как его уважаемый предок, - хмыкнул Ричард. – И по всей видимости скользкий тип. Хорошо, я поговорю с ним. Пускай принесут побольше фрианкара.
- Да, господин, - Ламент выскользнул из комнаты, но секунду спустя сунул голову в дверь. – Привести его сюда?
- Много чести, - покачал головой Ричард. – Я спущусь. И потрудись, чтобы фрианкар был не в бумажных стаканчиках.
- Сварю лично!
За верным Ламентом дверь закрылась с деликатным стуком. Ричард присел на край стола и погрузился в размышления, по привычке разговаривая сам с собой, как он всегда делала, оставшись один.
- Итак. Покушение на императора. Взрыв. Ткань. След. Убийства. Тэмсин Паркс, сбежавшая из тюрьмы а еще раньше из дома на улице Марии-Денизы. Ерунда.
В дверь постучали.
- Господин Рирдан, Артур Клинкет ждет внизу.
- Подождет еще, - проворчал Ричард. – Хорошо, хорошо. Иду.
Спустившись вниз, он еще пару минут постоял возле двери, размышляя о том же безумном бестолковом деле. Затем, толкнув локтем дверь, вошел. Артур Клинкет был… мелким. Жалким. Совершенно нелепым. Бледный, белесый, помятый блондин в плохой, дешевой одежде. Яркий пример полного вырождения аристократии.
Ричард сел и указал Клинкету на табурет.
- Господин Клинкет?
- Я должен разговаривать с шутом? – высокомерно спросил нищий аристократишка.
- Вы должны говорить со мной, - Ричард откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и подпер щеку рукой.
- С какой стати?
Спускаясь на первый этаж, Ричард проглядел заведенное на Артура Клинкета дело. Тридцать пять лет, бездельник, дурак. Мусор. Держится на плаву только благодаря слепой материнской любви. Денежные переводы, высылаемые леди Клинкет, могли бы поддержать небольшую повстанческую армию. Клинкет спускал все на выпивку и шлюх. И то, и то в Александрии обходилось недешево. Трус.
- Потому что иначе я пристрелю вас.
В глазах Клинкета плеснул совершенно необоснованный, словно бы машинальный страх.
- У вас нет при себе пистолета, Рирдан.
- У меня за дверью человек пятнадцать с винтовками. У меня в подвале камеры и вооруженные стражники. И наконец, - Ричард неприятно улыбнулся, - я могу просто избить вас. Тэмсин Паркс.
- Что? – ошарашено переспросил Клинкет.
- Тэмсин Паркс. Молодая, привлекательная, светловолосая, с серо-зелеными глазами. Ах, да, особая примета: она хромает.
- Да, я знаю эту женщину. Я здесь из-за нее?
- Возможно, - пожал плечами Ричард. – Итак, Тэмсин Паркс.
- Приехала пару дней назад из Союза. Ведьма. Я устроил ее на квартиру, назвал пару мест. И все. Я получаю деньги за гостеприимство и краткую заботу.
- От кого?
Клинкет поморщился.
- Не могу сказать.
- Ламент! – крикнул Ричард. – Кстати, господин Клинкет, вы встречались когда-нибудь с Ванлуэ?
Клинкет побледнел.
- П-послушайте, это очень серьезные люди!
- Серьезнее меня? – иронично поинтересовался Ричард.
- Люди пропадают, - с нажимом сказал Клинкет. – И никогда уже не находятся. Я не хочу быть одним из них.
- Хорошо, тогда поговорим о госпоже Паркс. Откуда конкретно она приехала?
- Я не знаю. Мы встретились в южном районе на конечной остановке трамвая. Все, что я знал, это ее словесное описание и имя. Красотка. Она собиралась ходить по музеям и копаться в архивах. И, да, она спрашивала о вас.
Ричард вскинул брови.
- Обо мне?
- И я отправил ее в Патэ. Это ведь ваша любимая забегаловка?
Своей циничностью и наглостью в сочетании с трусостью Клинкет почти понравился Ричарду. Занятное сочетание червяка и принца крови. На своего предка-регента он походил мало, но был по-своему величественным.
- Хорошо, господин Клинкет. Я верю вам, - Ричард поднялся. – Вы свободны. И послушайтесь моего доброго совета.
Подойдя вплотную, Ричард заглянул мужчине в глаза.
- Никому не говорите, что мы встречались и беседовали. Болтовня ведет к очень неприятным последствиям, а иногда и напрямую к могиле.
Клинкет кивнул. Ричард улыбнулся и указал на дверь.
- Свободны. Да, это вы направили госпожу Паркс в «Перстень»?
Клинкет не ответил.
- Да, я так и подумал.
Ричард вышел, сунул поджидающему у дверей Паулу папку и начал подниматься по лестнице. Назойливый юней семенил следом. И как только час назад Ричард мог мечтать, чтобы он оказался на работе вместо Ламента?
- Здорово вы его напугали, господин. Я тоже поверил.
- Я не разбрасываюсь пустыми угрозами, Паул, - начала болеть голова, и Ричард потянулся к виску. – Установите за Клинкетом слежку, узнаем, на кого он работает. Где Ламент?
- Уехал на встречу с экспертами, - Паулу не удалось скрыть зависть. Ламента Ричард всегда выделял, и в скором времени его ждало повышение. – В кабинете вас ждет дама. Также доложили, что у вас в квартире его высочество.
Ричард выбрал даму.
Драгоценности Фогаль не интересовали. Обычно она носила лишь пару серег из причудливо переплетенной серебряной проволоки с небольшими кристаллами, дорогих, но неброских. Спрятав перстень на груди под блузкой, она занялась письмами. Фогаль сказала бы… конец XVI века, отлично выделанный коль*. Значит, Империя, северо-восточная часть, где этот материал еще использовали.
Читать чужие письма было не слишком хорошо, но Фогаль отбросила сомнения и вытащила первое попавшееся.
«Элиза, дорогая,
я выяснила то, что ты хотела знать. Седая разделила свои записи незадолго до смерти, до казни. Часть их хранится где-то в замке Стаг. Это то, что получил канцлер Нурэ-Синьяк. Я написала также Фриде, но не думаю, что у нее есть сейчас время на поиски. Займешься сама?
Если решишь навестить Стагери*, прошу тебя, найди время заехать к нам в Краттон*. Мы с Бальтазаром будем рады видеть тебя и Фламиана, успели уже соскучиться по его песням и историям.
Твоя Нивиана.
PS: ключевое слово «базилик». Понятия не имею, что это значит»
- Нивиана… - Фогаль проглядела остальные письма, но оказалось, что в первый же раз ей повезло, потому что все прочие были ничего не значащей перепиской. – Нивиана и Бальтазар… Бальтазар Стэрмаус, барон Краттон, его жена, урожденная Нестрих. Близкие друзья Синьяков и Адмаров.
- Что, прости? – Бенедикт оторвался от влюбленного созерцания портрета.
- То, что я ищу, вернее, часть того, что я ищу, находится в замке Стаг.
- Предупреждаю сразу: в Стаг я не полезу! – Бенедикт даже отодвинулся, словно боялся, что Фогаль начнет хватать его за руки и умолять о чем-то подобном.
- А в чем разница? – с любопытством спросила Фогаль. – Ты ведь без труда проник во Фрэйни. Со Стагом должно быть проще, он необитаем и стоит в чистом поле.
- Дорогая, - Бенедикт откинулся на спинку стула и переплел пальцы. – Фрэйни при всех его несравненных красотах – кусок пирога. Фруктового. Стаг – совершенно другое дело. Его строили и населяли законченные параноики. Знакома с историей?
Фогаль кивнула.
- В общих чертах.
- Герцог Стагери был… очень плохим человеком, - Бенедикт поморщился. – Нет, не так. Очень-очень плохим человеком. Законченным поддонком. Хотя, это еще мягкое определение. Думаю, я тебя не удивлю, если скажу, что людям он не нравился. Он был деспот, тиран и склонный к садизму убийца. И у него были очень напряженные отношения с Валентином II.
- Что, конечно же, было главным его преступлением, - иронично закончила Фогаль.
- Он стоял за покушением на императрицу Ангелику. Валентин был очень недоволен.
- И тогда перетрусивший Стагери построил чудо-замок?
- Нет. Он построил чудо-замок после того, как ввязался в историю с полудюжиной наемников-оборотней, которых пригласил с Перрина. Поверь, Стагери было, чего бояться. Он окружил замок защитой, которую ставил аспид-тайпан, лучший маг из всех возможных. Ну, почти лучший, - поправился Бенедикт.
- Гм, - Фогаль закусила губу. Аспиды. Оборотни. Едва ли она смогла бы побороть такое колдовство, в случае, если оно существует. – И что делает защита?
- Не пропускает чужих. С летальным для них исходом. И мгновенно подстраивается под нового легитимного владельца. Сейчас это – Ричард Рирдан.
- Рирдан? – удивилась Фогаль. – Не слишком-то он похож на герцога.
- Защита демократична, - пожал плечами вор.
Фогаль расправила лежащее на коленях письмо. Часть записей Седой Келы, легендарной ведьмы, первой ведьмы, казненной в Империи за занятия колдовством. Пускай только часть, но наверняка обладающая огромной силой. Именно то, ради чего Фогаль приехала в Александрию.
- Бенедикт, - мягко спросила Фогаль, - а ты можешь украсть для меня человека?
Аликс Доули заявилась в лучшем из своих нарядов: алое с золотой нитью платье, меховое манто, золотые украшения с бриллиантами самой чистой воды. Великолепная Аликс была совершенно великолепна и необычайно красива. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и курила ментоловую сигарету в длинном мундштуке. Ее импресарио много лет тщетно пытался отучить певицу от этой привычки. Мундштук – вишневое дерево, перехваченное семью перламутровыми кольцами – был давним подарком Ричарда, и он ценил, что Аликс все еще его использует.
- Не слишком ли все просто? – шепнула Фогаль, оглядываясь по сторонам.
- Разве я не лучший вор государства? – Бенедикт перегнулся через парапет, потом нырнул в тень и затащил туда же Фогаль. – Стража.
Шаги гулко раздавались под сводами, эхо множило их, и казалось, по нижней галерее с обходом идет по меньшей мере сотня солдат.
- Прошли. Здесь камер нет, едва ли они станут подниматься. Но поспеши, открывай уже свою комнату.
Фогаль подошла к стене и коснулась тапестри, потом нырнула за него. Здесь было душно и пахло плесенью, всю стену покрывал неприятный зеленоватый налет. Камни были плотно подогнаны друг к другу, но из тончайших щелей между ними росли какие-то зеленоватые волоски. Больше всего зеленой гадости покрывало камень, украшенный гербом Адмаров – изогнувшимся песцом.
- Как это открывается? – поинтересовался Бенедикт. – Потайной механизм?
- Дай свой нож.
Бенедикт вскинул брови, но все же протянул складной нож. Фогаль, морщась, порезала палец и аккуратно начертила кровью поверх герба монограмму из переплетенных Э и А.
- Дай, перевяжу, - запасливый Бенедикт вытащил из кармана пластырь, однако тихий скрежет камня отвлек его. Стена сдвинулась в сторону, открывая узкую дверь. Из темноты пахнуло затхлостью на века оставленного помещения.
- Ого.
- А я говорила, - улыбнулась Фогаль.
- Пошли, - перебравшись через высокий порог, Бенедикт подал ей руку.
- Минутку, - Фогаль привалилась к стене, растирая ногу. Сюда она добралась в возбуждении: от собственной наглости, от того, что нарушает закон, от того, что впервые попала в легендарное родовое гнездо. Теперь первая волна спала, и у Фогаль разнылась нога.
- Нагоняй, - Бенедикт скрылся в темноте, и вскоре ведьма услышала его приглушенный свист. – И поскорее. Тут интересно.
Прихрамывая, Фогаль поднялась по узкой винтовой лестнице в небольшую круглую комнату с замурованными окнами. В маленькую шкатулку с сокровищами. Прямо напротив входа в простенке висела небольшая картина на доске без рамы: миниатюрная женщина в облегающем черном платья с серебряной вышивкой возле горла и с волосами цвета имбирного корня, сколотыми сапфировой шпилькой.
- Она что, вдова? – не без восхищения спросил Бенедикт, осторожно прикасаясь к портрету. – Такая молодая и красивая.
Фогаль покачала головой.
- Она была ведьмой. И не из последних.
- Я бы забрал его.. Жалко бросать здесь такую великолепную картину.
- Знаешь, - заметила Фогаль. – Для кого-то это может быть семейной реликвией.
- Ясно, - Бенедикт снял картину со стены и уложил аккуратно в сумку. – Я подарю ее тебе на свадьбу. Клянусь. Ты пришла за перстнем, или как? Часы тикают.
Фогаль с тоской проводила взглядом великолепный портрет Элизы Адмар и подошла к столу, на котором стоял тяжелый эмалевый ларец. Печать была магической, и пришлось пожертвовать еще пару капель крови. Замок щелкнул, и крышка откинулась сама собой. Внутри лежала стопка писем, две-три дюжины недорогих, но изящных украшений и бесценный перстень с прозрачным камнем. Фогаль опасливо протянула руку. Перстень отозвался немедленно, плеснул силой, словно сам просился на палец. Это было невероятное, в полной мере колдовское искушение. Сила манила, пугала, возбуждала. Пальцы Фогаль задрожали. Это было наслаждение, ни с чем не сравнимое. Деньги, чревоугодие, секс, что угодно было пустяком по сравнению с этим. Не сумев побороть искушение, Фогаль надела кольцо на палец.
Сила, как крепленое вино, ударила ей в голову. Фогаль пошатнулась и начала оседать на пол. Бенедикт подхватил ее и усадил на край стола.
- Ты в порядке?
- Я… я дура, - пробормотала Фогаль. – Помо-помоги…
- Что? – встревожено спросил Бенедикт. – Что мне сделать?
- Перстень…
Вор стянул перстень с ее пальца. К Фогаль вернулась способность дышать. Сделав несколько глубоких вдохов, она поднялась, цепляясь за плечо Бенедикта.
- Спасибо.
- А теперь давай заберем все ценное и смоемся, - Бенедикт закрыл сундук, обернул его тканью и невозмутимо ответил на изумленный взгляд Фогаль. – Что? Эмали очень красивые.
Ламент раскрыл папку и принялся деловито шуршать листками. Ричард в это утро предпочел бы видеть возле себя Паула: занудливый, глупый, и нерасторопный. Он не стал бы встречать шефа, еще жующего на ходу свой завтрак, на пороге. Он вообще не стал бы работать ночью. Но не Ламент. Этот парень погружался в дела с головой.
- Излагай, - вздохнул Ричард.
- Двадцать восемь трупов, огнестрел.
- Это я уже слышал. Можно узнать что-нибудь новенькое?
- Некоторые были убиты не с первого выстрела, господин. Но никто не пытался сбежать или позвать на помощь.
- Ага, - кивнул Ричард, больше занятый бутербродом с ветчиной. – И это я уже слышал. Продолжай.
- Жители соседних домов слышали отдаленные хлопки, «вроде как выстрелы», но тревогу поднимать не стали и в полицию, конечно же, не звонили.
- Естественно, - кивнул Ричард. – Весьма типичное для александрийцев поведение.
- В вентиляции, как вы и полагали, найдены следы отравляющего вещества, если точнее – парализующего. Жертвы были в сознании.
Ричард прислонился лбом к холодному стеклу и дернул плечом, выражая свое раздражение.
- Капитан Кавилер сказал, что раз замешано колдовство, это наше дело, - Ламент опустил глаза, стараясь скрыть радость. Не то, чтобы ему нравились кровавые убийства, но вот загадки его точно восхищали.
- Капитану Кавилеру виднее, - вздохнул Ричард. – У нас есть еще что-то?
- Да, господин, - кивнул Ламент, выуживая из папки лист, исписанный убористым почерком. – У нас есть человек, который якобы располагает сведениями о Тэмсин Паркс. Его зовут…
Ламент сверился с бумагой больше для солидности.
- Артур Клинкет.
- Клинкет?*
- Из тех самых, - кивнул Ламент. – Паршивая овца. Мелкий мошенник и завсегдатай публичных домов.
- Совсем как его уважаемый предок, - хмыкнул Ричард. – И по всей видимости скользкий тип. Хорошо, я поговорю с ним. Пускай принесут побольше фрианкара.
- Да, господин, - Ламент выскользнул из комнаты, но секунду спустя сунул голову в дверь. – Привести его сюда?
- Много чести, - покачал головой Ричард. – Я спущусь. И потрудись, чтобы фрианкар был не в бумажных стаканчиках.
- Сварю лично!
За верным Ламентом дверь закрылась с деликатным стуком. Ричард присел на край стола и погрузился в размышления, по привычке разговаривая сам с собой, как он всегда делала, оставшись один.
- Итак. Покушение на императора. Взрыв. Ткань. След. Убийства. Тэмсин Паркс, сбежавшая из тюрьмы а еще раньше из дома на улице Марии-Денизы. Ерунда.
В дверь постучали.
- Господин Рирдан, Артур Клинкет ждет внизу.
- Подождет еще, - проворчал Ричард. – Хорошо, хорошо. Иду.
Спустившись вниз, он еще пару минут постоял возле двери, размышляя о том же безумном бестолковом деле. Затем, толкнув локтем дверь, вошел. Артур Клинкет был… мелким. Жалким. Совершенно нелепым. Бледный, белесый, помятый блондин в плохой, дешевой одежде. Яркий пример полного вырождения аристократии.
Ричард сел и указал Клинкету на табурет.
- Господин Клинкет?
- Я должен разговаривать с шутом? – высокомерно спросил нищий аристократишка.
- Вы должны говорить со мной, - Ричард откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и подпер щеку рукой.
- С какой стати?
Спускаясь на первый этаж, Ричард проглядел заведенное на Артура Клинкета дело. Тридцать пять лет, бездельник, дурак. Мусор. Держится на плаву только благодаря слепой материнской любви. Денежные переводы, высылаемые леди Клинкет, могли бы поддержать небольшую повстанческую армию. Клинкет спускал все на выпивку и шлюх. И то, и то в Александрии обходилось недешево. Трус.
- Потому что иначе я пристрелю вас.
В глазах Клинкета плеснул совершенно необоснованный, словно бы машинальный страх.
- У вас нет при себе пистолета, Рирдан.
- У меня за дверью человек пятнадцать с винтовками. У меня в подвале камеры и вооруженные стражники. И наконец, - Ричард неприятно улыбнулся, - я могу просто избить вас. Тэмсин Паркс.
- Что? – ошарашено переспросил Клинкет.
- Тэмсин Паркс. Молодая, привлекательная, светловолосая, с серо-зелеными глазами. Ах, да, особая примета: она хромает.
- Да, я знаю эту женщину. Я здесь из-за нее?
- Возможно, - пожал плечами Ричард. – Итак, Тэмсин Паркс.
- Приехала пару дней назад из Союза. Ведьма. Я устроил ее на квартиру, назвал пару мест. И все. Я получаю деньги за гостеприимство и краткую заботу.
- От кого?
Клинкет поморщился.
- Не могу сказать.
- Ламент! – крикнул Ричард. – Кстати, господин Клинкет, вы встречались когда-нибудь с Ванлуэ?
Клинкет побледнел.
- П-послушайте, это очень серьезные люди!
- Серьезнее меня? – иронично поинтересовался Ричард.
- Люди пропадают, - с нажимом сказал Клинкет. – И никогда уже не находятся. Я не хочу быть одним из них.
- Хорошо, тогда поговорим о госпоже Паркс. Откуда конкретно она приехала?
- Я не знаю. Мы встретились в южном районе на конечной остановке трамвая. Все, что я знал, это ее словесное описание и имя. Красотка. Она собиралась ходить по музеям и копаться в архивах. И, да, она спрашивала о вас.
Ричард вскинул брови.
- Обо мне?
- И я отправил ее в Патэ. Это ведь ваша любимая забегаловка?
Своей циничностью и наглостью в сочетании с трусостью Клинкет почти понравился Ричарду. Занятное сочетание червяка и принца крови. На своего предка-регента он походил мало, но был по-своему величественным.
- Хорошо, господин Клинкет. Я верю вам, - Ричард поднялся. – Вы свободны. И послушайтесь моего доброго совета.
Подойдя вплотную, Ричард заглянул мужчине в глаза.
- Никому не говорите, что мы встречались и беседовали. Болтовня ведет к очень неприятным последствиям, а иногда и напрямую к могиле.
Клинкет кивнул. Ричард улыбнулся и указал на дверь.
- Свободны. Да, это вы направили госпожу Паркс в «Перстень»?
Клинкет не ответил.
- Да, я так и подумал.
Ричард вышел, сунул поджидающему у дверей Паулу папку и начал подниматься по лестнице. Назойливый юней семенил следом. И как только час назад Ричард мог мечтать, чтобы он оказался на работе вместо Ламента?
- Здорово вы его напугали, господин. Я тоже поверил.
- Я не разбрасываюсь пустыми угрозами, Паул, - начала болеть голова, и Ричард потянулся к виску. – Установите за Клинкетом слежку, узнаем, на кого он работает. Где Ламент?
- Уехал на встречу с экспертами, - Паулу не удалось скрыть зависть. Ламента Ричард всегда выделял, и в скором времени его ждало повышение. – В кабинете вас ждет дама. Также доложили, что у вас в квартире его высочество.
Ричард выбрал даму.
Драгоценности Фогаль не интересовали. Обычно она носила лишь пару серег из причудливо переплетенной серебряной проволоки с небольшими кристаллами, дорогих, но неброских. Спрятав перстень на груди под блузкой, она занялась письмами. Фогаль сказала бы… конец XVI века, отлично выделанный коль*. Значит, Империя, северо-восточная часть, где этот материал еще использовали.
Читать чужие письма было не слишком хорошо, но Фогаль отбросила сомнения и вытащила первое попавшееся.
«Элиза, дорогая,
я выяснила то, что ты хотела знать. Седая разделила свои записи незадолго до смерти, до казни. Часть их хранится где-то в замке Стаг. Это то, что получил канцлер Нурэ-Синьяк. Я написала также Фриде, но не думаю, что у нее есть сейчас время на поиски. Займешься сама?
Если решишь навестить Стагери*, прошу тебя, найди время заехать к нам в Краттон*. Мы с Бальтазаром будем рады видеть тебя и Фламиана, успели уже соскучиться по его песням и историям.
Твоя Нивиана.
PS: ключевое слово «базилик». Понятия не имею, что это значит»
- Нивиана… - Фогаль проглядела остальные письма, но оказалось, что в первый же раз ей повезло, потому что все прочие были ничего не значащей перепиской. – Нивиана и Бальтазар… Бальтазар Стэрмаус, барон Краттон, его жена, урожденная Нестрих. Близкие друзья Синьяков и Адмаров.
- Что, прости? – Бенедикт оторвался от влюбленного созерцания портрета.
- То, что я ищу, вернее, часть того, что я ищу, находится в замке Стаг.
- Предупреждаю сразу: в Стаг я не полезу! – Бенедикт даже отодвинулся, словно боялся, что Фогаль начнет хватать его за руки и умолять о чем-то подобном.
- А в чем разница? – с любопытством спросила Фогаль. – Ты ведь без труда проник во Фрэйни. Со Стагом должно быть проще, он необитаем и стоит в чистом поле.
- Дорогая, - Бенедикт откинулся на спинку стула и переплел пальцы. – Фрэйни при всех его несравненных красотах – кусок пирога. Фруктового. Стаг – совершенно другое дело. Его строили и населяли законченные параноики. Знакома с историей?
Фогаль кивнула.
- В общих чертах.
- Герцог Стагери был… очень плохим человеком, - Бенедикт поморщился. – Нет, не так. Очень-очень плохим человеком. Законченным поддонком. Хотя, это еще мягкое определение. Думаю, я тебя не удивлю, если скажу, что людям он не нравился. Он был деспот, тиран и склонный к садизму убийца. И у него были очень напряженные отношения с Валентином II.
- Что, конечно же, было главным его преступлением, - иронично закончила Фогаль.
- Он стоял за покушением на императрицу Ангелику. Валентин был очень недоволен.
- И тогда перетрусивший Стагери построил чудо-замок?
- Нет. Он построил чудо-замок после того, как ввязался в историю с полудюжиной наемников-оборотней, которых пригласил с Перрина. Поверь, Стагери было, чего бояться. Он окружил замок защитой, которую ставил аспид-тайпан, лучший маг из всех возможных. Ну, почти лучший, - поправился Бенедикт.
- Гм, - Фогаль закусила губу. Аспиды. Оборотни. Едва ли она смогла бы побороть такое колдовство, в случае, если оно существует. – И что делает защита?
- Не пропускает чужих. С летальным для них исходом. И мгновенно подстраивается под нового легитимного владельца. Сейчас это – Ричард Рирдан.
- Рирдан? – удивилась Фогаль. – Не слишком-то он похож на герцога.
- Защита демократична, - пожал плечами вор.
Фогаль расправила лежащее на коленях письмо. Часть записей Седой Келы, легендарной ведьмы, первой ведьмы, казненной в Империи за занятия колдовством. Пускай только часть, но наверняка обладающая огромной силой. Именно то, ради чего Фогаль приехала в Александрию.
- Бенедикт, - мягко спросила Фогаль, - а ты можешь украсть для меня человека?
Аликс Доули заявилась в лучшем из своих нарядов: алое с золотой нитью платье, меховое манто, золотые украшения с бриллиантами самой чистой воды. Великолепная Аликс была совершенно великолепна и необычайно красива. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и курила ментоловую сигарету в длинном мундштуке. Ее импресарио много лет тщетно пытался отучить певицу от этой привычки. Мундштук – вишневое дерево, перехваченное семью перламутровыми кольцами – был давним подарком Ричарда, и он ценил, что Аликс все еще его использует.
