Зато нашлась банка со сдобным печеньем. Разлив фрианкар и присыпав его щедро перцем и корицей, девушки устроились за столом. У Фогаль было множество вопросов о Виттании, но мучить ими бледную соседку она не решилась. Наконец, когда молчание стало почти напряженным, Фогаль спросила самое на нее взгляд невинное:
- А в Виттании действительно все жители колдуют?
Лиза криво хмыкнула.
- не все. У меня к примеру магия на нуле. Даже странно, что… - она осеклась и зябко повела плечами. – Я даже в имажинариумы ходить не могу.
Допив фрианкар она поднялась, возможно, слишком поспешно и поставила чашку в раковину.
- Простите, Наркиль, я вас оставлю. Нужно переодеться, а то вещи Одри мне великоваты. Если спросят, скажите пожалуйста, что я поехала домой.
Выглядела она ужасно, но настолько решительно, что Фогаль не стала спорить. Уатамер, стуча каблуками, вышла через черный ход. Кажется, на улице ее походка стала тяжелее, но Фогаль не готова была за это поручиться. Налив себе еще фрианкара, она подошла к окну. Незнакомый узкий проулок, мощеный брусчаткой, чужой город. Фогаль почувствовала себя разбитой.
- Вкусно пахнет.
Фогаль обернулась. Ричард выглядел куда лучше, чем накануне; снадобья Линарда, похоже, подействовали. Он улыбнулся, и Фогаль против воли улыбнулась в ответ.
- Естественно. Виттания, к твоему сведению, родина фрианкара.
- Родина фрианкара, к твоему сведению, киламская пустыня, - хмыкнул Ричард, опускаясь на стул. На щеках его появились резкие пятна румянца. До выздоровления было еще очень далеко. До выздоровления еще требовалось найти разгадку и противоядие в Ниддинге. А до того – туда добраться.
Ниддинг. Фогаль испытала странную смесь чувств: предвкушение, страх, холодок, бегущий по спине и влажные ладони. Фогаль была там всего единожды, как герцогиня Адмар. И ей там были не то, чтобы не рады… Даже сыскались каике-то невообразимо дальние родственники. И вместе с тем, Фогаль чувствовала определенное отчуждение, словно незаконно попала в Княжинску. Серый Князь напугал ее: холодный и безразличный ко всему.
Ричард тронул ее за плечо. Фогаль вздрогнула.
- О чем задумалась?
- Так, пустяки, - Фогаль покачала головой. Прежде, чем думать о Ниддинге, нужно избавиться от Ричарда. Ему сейчас на севере точно делать нечего. – Сходим погулять, раз оказались в Рюнцэ? Только одолжу у кого-нибудь пальто и шляпку.
Изображая фальшивый энтузиазм, Фогаль выбежала из кухни.
Дождавшись, пока Кела уйдет, Ричард тяжело повалился на стул. С утра на него глядел из зеркала достаточно здоровый и бодрый человек. Щекам вернулся естественный цвет, скулы больше не сводило от боли. Она поселилась где-то внутри, так глубоко, что Ричард почти забывал о ней. А потом вдруг одно неосторожное движение, и всего его скручивало, и приходилось стискивать зубы, чтобы не заорать. Ричард растер плечо.
- Не трогайте. Хуже будет.
- Хуже? – фыркнул Ричард. – Мне обещали агонию.
Линард вылил остатки фрианкара в чашку, сел напротив и подпер щеку рукой. Вид у него был невыспавшийся и болезненный, и он казался усталым стариком. Ричарду даже показалось, что следует повременить с вопросом, но, увы, его требовалось задать.
- Вы говорили… что уже сталкивались с подобным, - Ричард вновь коснулся плеча, отозвавшегося острой, но по счастью кратковременной болью. – И что дело закончилось плохо.
- Вы действительно хотите знать это? – устало спросил Линард. – Ну, есть смысл знать, чем все закончится. Чтобы быть готовым заранее.
- Что мне в вас нравится, мэти Рирдан, - хмыкнул Ринард, - так это ваше чувство юмора. Это было в… VIII веке, в Империи. Вскоре после того, как я привез императору жену из Долины и… и Келу.
Линард покусал задумчиво губу. Выражение лица его оставалось на грани мрачности. Видно было, что вспоминать эту историю ему неприятно, даже больно.
- Моя жена происходила из очень древнего, уважаемого в Ниддинге рода колдуний. Ниддингэнгэ, так они назывались. Служители культа своих древних ледяных богов. В Ниддинге ведь вера в Единого так толком и не прижилась. С собой Кела привезла шкатулку, отделанную стагларовыми пластинками. Сказочной красоты филигрань. В шкатулке шесть ледяных игл. Это походило на ньольман, но… если так можно выразиться, иглы были смертельно холодными. Кела, увы, не обладала высокой популярностью, и спала с этой шкатулкой под подушкой, пока…
Линард осёкся и посмотрел поверх головы Ричарда. На губах его появилась вымученная улыбка.
- Мэссиэ Кела, чудесно выглядите. Одри, душа моя, не устроишь нашим гостям экскурсию по Лепесткам?
Ричард обернулся. Обе женщины выглядели хмурыми, и ему не хотелось становиться причиной их недовольства. Ричард поднялся, возможно слишком уж поспешно, так что голова закружилась. Пришлось хвататься за добротную, крепкую спинку стула.
- С удовольствием погуляю, - выдавил он. – Слышал о Рюнцэ самые восторженные отзывы.
Линард коротко усмехнулся.
- Отыщу для вас пальто у племянников. И зонты. Осенью погода у нас меняется стремительно.
История осталась недосказанной, и Ричарду пришло в голову, что приятного в ней будет мало.
Лиза с трудом представляла, как же сумеет встретиться с принцессой Браттияль. С посольским регламентом она знакома не была, но едва ли желающих вот так запросто пускали в святая-святых, усыпанные цветными подушечками. План ее состоял в следующем: добраться до посольства и действовать по обстоятельствам. Не идеальный план, верно. На самом деле, вообще ни на что не годный.
Рюнцэ за истекшие месяцы неуловимо изменился. Или, что вероятнее, изменилась она сама. Впрочем, Лиза всегда недолюбливала виттанийскую осень, склонную к внезапным переменам настроения: секунду назад ярко сияло солнце, и вот уже льет, как из ведра. Лиза укрылась под козырьком овощного магазина и смахнула пот со лба. Ее то и дело бросало в жар, и по спине растекалась горячими волнами боль. Лиза подняла воротник взятой у Одри куртку и постаралась как можно быстрее добраться до Посольского парка. Солнце выглянуло как раз на середине моста, и показалось Лизе нестерпимо ярким. Она почти перешла на бег и скрылась наконец под облетевшими деревьями.
Лишившийся красот парк пустовал. В это время года жители Рюнце куда охотнее встречались в кондитерских и проводили часы в имажинариумах. Лизе нравилось гулять по опустевшим паркам и скверам, но не сейчас, когда каждый шаг огненной вспышкой отдавался в позвоночнике. Она добралась до первой же скамейки, села и зажмурилась, пережидая приступ. Это ненадолго, это пройдет. В Ледяных Гробницах рядом неизменно оказывался Аш… Тричент, но сейчас следовало научиться обходиться без него.
В чувство Лизу привело легкое, почти неощутимое прикосновение к щеке. Она открыла глаза и невольно отшатнулась. Браттияль Роанкаль негромко рассмеялась.
- Ну-ну, мэссие Уатамер, дорогая, это всего лишь я.
- Вижу, - выдавила Лиза, бывшая не в состоянии понять, не галлюцинация ли перед ней. Она так хотела видеть жену киламского посла, и вот, взгляните, кто перед ней.
- Я вас искала,- сказала Браттияль Роанкаль.
- Вы? Меня?
- Добрые но сказали, что тебе нужна помощь, - с беспечной доверительностью сумасшедшей сказала Браттияль.
- Кто, простите?
Киламка улыбнулась и пояснила тоном, которым обычно говорят об очевидных вещах:
- Но пронизают мир, это духи вещей и явлений. Добрые помогают людям, злые хотят их погубить. Мы, нофари, знаем, как договориться с первыми и сладить со вторыми.
- А. Ага, - Лиза облизнула губы. Духи, подумать только. Впрочем, откуда в городе, пронизанном магией, этот скептицизм? – И что они вам сказали?
- Что ты ранена и нуждаешься в помощи, - Браттияль дернула уголком рта. – Увы, я не лэпинофари, целительница. Я могу только указать дорогу.
- Лучше скажите, как долго я протяну.
Браттияль отвесила Лизе легкий подзатыльник, небольный, но обидный.
- Поражаюсь я вам. Ваши предки явились из пустоты и превратили засушливую пустыню в цветущий сад, а у вас чуть что – руки опускаются. Идем, сейчас дождь пойдет.
В самом деле, минуты три спустя с неба сплошным потоком хлынуло, но Лиза к этому моменту следом за женой посла скрылась за неприметной дверью.
- Итак, перед нами труп, - сказал Кеши таким тоном, словно Арвиджен мог видеть перед собой что-то иное. – Молодая белая женщина, примерный возраст – 25-27 лет. Сильно пострадала от кислоты, но можно сказать, что смерть наступила от отравления сигуредом. После смерти она еще какое-то время передвигалась. Крашенная.
Арвиджен отвернулся от пропагандирующего гигиену плаката, которые разглядывал некоторое время с преувеличенным интересом.
- А теперь то же самое, но подкрепленное доказательствами, - попросил он.
Кеши выплюнул кусочек плоти и раздраженно фыркнул.
- Раз уж я провожу исследования частным, так сказать, образом, не для суда, позвольте мне работать, как мне удобно.
Арвиджен фыркнул в ответ не менее раздраженно. Кеши всегда приходилось бросать вызов, это было то топливо, на котором работал его блестящий, но во многом помраченный ум.
- Хорошо, хорошо, - отмахнулся профессор. – Пол, расу и возраст тебе по костям определит любой мало-мальски годный медик, зануда ты этакий. В отчете в этом месте будет куча специальных терминов, подводящих к тому, что умершей нет еще тридцати. Отличалась слабым здоровьем. Умерла почти мгновенно, приняв приблизительно…
Кеши отщипнул еще кусочек плоти и с задумчивым видом прожевал.
- Да, приблизительно 3-4 грана сигуреда. Съела с вишней или вишневым сиропом, так что почти наверняка можно исключить самоубийство.
Сглотнув без малейшего отвращения, Кеши облизнул сухие губы.
- При жизни была брюнеткой, что мы без сомнения увидим, когда Кларисса промоет волосы. Кларисса! Краска была нестойкая. Либо ваша покойница решила стать рыжей на один вечер, либо это сделали уже после ее смерти.
- Время смерти?
Кеши передернул раздраженно плечами.
- Пока не знаю, кислота все испортила. Джен, я все-таки не волшебник. Ну Кларисса же!
Дверь открылась, и в прозекторскую вплыла очаровательная ассистентка Кеши, просто светящаяся в своем белом халате. Его всегда окружали женщины, которых не смущала отчего-то ни сущность Кеши, ни его физические и душевные недостатки, ни его пристрастия. Сам же профессор начал обучать их медицине задолго до эдикта королевы. Ученицы его обожали, готовые выполнить любое распоряжение даже не задумываясь. Красавица Кларисса – с такой внешностью ей бы на журнальных обложках блистать – без нареканий занялась волосами покойницы. Кеши похлопал ассистентку по плечу, подошел к окну и вытащил из портсигара тонкую черную папироску.
- Очевидный плюс того, что ты уже мертв: нет нужды печься о своем здоровье.
- Это Аделаида Роанкаль? – Арвиджен кивнул в сторону прозекторского стола.
Кеши пожал плечами.
- Женщина может ею быть: подходит по возрасту и по комплекции.
- А волосы?
Ну, Роанкали все сплошь брюнеты. Согласись, рыжий – не самый распространенный в Киламе цвет. Как знать, не красилась ли Аделаида или, скажем, не носила ли она парик.
Арвиджен попытался зайти с другого конца.
- Какова вероятность, что это не она?
Кеши фыркнул, выпустив дым через красиво очерченные ноздри. Это сделало его похожим на вырезанного на фасаде собора демона.
- Пятьдесят на пятьдесят. Пока в этом деле доступна только такая вероятность. Ну что, Кларисса?
Ассистентка, тщательно моющая руку в каком-то остро пахнущем растворе, молча указала на лето. Кеши запустил пальцы в волосы покойницы.
- Брюнетка, очень темная. Я бы сказал, что уроженка Северного Килама, но с некоторой примесью змеиной крови. Если тебе нужно точнее, дождись анализов.
- Значит, осторожно спросил Арвиджен, - это не Аделаида Роанкаль?
- Все еще пятьдесят на пятьдесят, - пожал плечами Кеши. – Подождать не можешь?
- Эта история и без того обросла лишними деталями. Кое-что хотелось бы уже прояснить.
Кеши ободряюще похлопал его по плечу.
- Постараюсь подготовить результаты к вечеру. Можешь же ты подождать несколько часов.
Комната походила одновременно на будуар светской дамы и комнату безумного коллекционера. Согласно киламской традиции стены и потолок была затянуты цветными тканями. Повсюду лежали разномастные подушки, и стояли маленькие круглые столики с букетами цветов в расписных вазах. В бронзовых курильницах дымились благовония, смешиваясь с ароматом цветов. Браттияль распахнула окно в сад, впуская влажный воздух. Зашелестели страницами тысячи книг.
Усадив Лизу на упругий низкий диванчик, принцесса села рядом, подожгла очередную благовонную палочку и вытащила откуда-то из-под подушек костяную шкатулку. В ней сухо постукивало что-то.
Позвонив в колокольчик, Браттияль кивнула появившейся служанке, очень смуглой, одетой на киламский манер, и сказала несколько слов на их певучем языке.
- Сейчас принесут угетче, это сушеные листья и ягоды в вине.
- Вы начали говорить о духах, - напомнила Лиза.
Губы Браттияль тронула легкая, почти материнская улыбка. Вытащив из подушки шпильки, украшенные цветными перьями, она сколола волосы на затылке и открыла шкатулку. Внутри оказались четыре шелковых мешочка, украшенных затейливой вышивкой. Раскрыв один, принцесса высыпала на шелковый платок маленькие, обкатанные морем камешки, расписанные причудливыми знаками.
Служанка внесла поднос с дымящимися кружками. Остро запахло травами и пряностями.
- Пей маленькими глоточками, - посоветовала принцесса, - и слушай, дитя моё.
Взяв камни в горсть, принцесса резким движением бросила их на платок и внимательно изучила выпавшие знаки. Лизе они казались нагромождением причудливых символов, загадочных и жутких.
- Матушка Шурея и Старый Рок. Тебе нужно с ними встретиться.
- Кто это?
- Самые мудрые люди Южного Килама, - грустно улыбнулась Браттияль. Они знают древние тайны. Матушка должна была передать мне свои знания, но я вышла замуж. Теперь я могу только указать тебе путь и, увы, ничем больше не помогу.
- И что мне делать? – спросила Лиза.
- Маленькими глоточками, - напомнила Браттияль.
У напитка был решительно странный, травяной вкус. Он вызывал своеобразное ощущение легкости и вместе с тем – помутнения. Что-то было подмешено в этот отвар.
- Что мне делать? – повторила Лиза, пытаясь собраться с плавающими в голове мыслями.
- Ты сможешь добраться до Южного Клиама? Тебе нужно попасть в Старую Тофею, там живут еще сильные нофари. Только они знают, как спасти твою жизнь.
- Но… - комната поплыла перед глазами. Сделав над собой усилие, Лиза села прямо.
- Я напишу Матушке и Старому Року письма, и они позаботятся о тебе. И вот еще, возьми это, - в руки легли два камня. На одном три переплетенные спирали, на втором – причудливая россыпь точек. – Духи считают, что это тебе понадобится.
Лиза сжала ладонь. Камни показались ей невероятно холодными, словно кусочки зачарованного льда.
- Спасибо.
- Еще кое-что, - принцесса помогла ей подняться и заставила встать прямо. – Я не хочу пугать тебя, Лиза, но лучше бы тебе поторопиться. Этот яд действует медленно, но постепенно его эффект нарастает. Пока ты испытываешь боль, но впереди кошмары, галлюцинации, а возможно, и нечто большее.
Лиз сглотнула. Нарисованные перспективы пугали ее.
- А в Виттании действительно все жители колдуют?
Лиза криво хмыкнула.
- не все. У меня к примеру магия на нуле. Даже странно, что… - она осеклась и зябко повела плечами. – Я даже в имажинариумы ходить не могу.
Допив фрианкар она поднялась, возможно, слишком поспешно и поставила чашку в раковину.
- Простите, Наркиль, я вас оставлю. Нужно переодеться, а то вещи Одри мне великоваты. Если спросят, скажите пожалуйста, что я поехала домой.
Выглядела она ужасно, но настолько решительно, что Фогаль не стала спорить. Уатамер, стуча каблуками, вышла через черный ход. Кажется, на улице ее походка стала тяжелее, но Фогаль не готова была за это поручиться. Налив себе еще фрианкара, она подошла к окну. Незнакомый узкий проулок, мощеный брусчаткой, чужой город. Фогаль почувствовала себя разбитой.
- Вкусно пахнет.
Фогаль обернулась. Ричард выглядел куда лучше, чем накануне; снадобья Линарда, похоже, подействовали. Он улыбнулся, и Фогаль против воли улыбнулась в ответ.
- Естественно. Виттания, к твоему сведению, родина фрианкара.
- Родина фрианкара, к твоему сведению, киламская пустыня, - хмыкнул Ричард, опускаясь на стул. На щеках его появились резкие пятна румянца. До выздоровления было еще очень далеко. До выздоровления еще требовалось найти разгадку и противоядие в Ниддинге. А до того – туда добраться.
Ниддинг. Фогаль испытала странную смесь чувств: предвкушение, страх, холодок, бегущий по спине и влажные ладони. Фогаль была там всего единожды, как герцогиня Адмар. И ей там были не то, чтобы не рады… Даже сыскались каике-то невообразимо дальние родственники. И вместе с тем, Фогаль чувствовала определенное отчуждение, словно незаконно попала в Княжинску. Серый Князь напугал ее: холодный и безразличный ко всему.
Ричард тронул ее за плечо. Фогаль вздрогнула.
- О чем задумалась?
- Так, пустяки, - Фогаль покачала головой. Прежде, чем думать о Ниддинге, нужно избавиться от Ричарда. Ему сейчас на севере точно делать нечего. – Сходим погулять, раз оказались в Рюнцэ? Только одолжу у кого-нибудь пальто и шляпку.
Изображая фальшивый энтузиазм, Фогаль выбежала из кухни.
Дождавшись, пока Кела уйдет, Ричард тяжело повалился на стул. С утра на него глядел из зеркала достаточно здоровый и бодрый человек. Щекам вернулся естественный цвет, скулы больше не сводило от боли. Она поселилась где-то внутри, так глубоко, что Ричард почти забывал о ней. А потом вдруг одно неосторожное движение, и всего его скручивало, и приходилось стискивать зубы, чтобы не заорать. Ричард растер плечо.
- Не трогайте. Хуже будет.
- Хуже? – фыркнул Ричард. – Мне обещали агонию.
Линард вылил остатки фрианкара в чашку, сел напротив и подпер щеку рукой. Вид у него был невыспавшийся и болезненный, и он казался усталым стариком. Ричарду даже показалось, что следует повременить с вопросом, но, увы, его требовалось задать.
- Вы говорили… что уже сталкивались с подобным, - Ричард вновь коснулся плеча, отозвавшегося острой, но по счастью кратковременной болью. – И что дело закончилось плохо.
- Вы действительно хотите знать это? – устало спросил Линард. – Ну, есть смысл знать, чем все закончится. Чтобы быть готовым заранее.
- Что мне в вас нравится, мэти Рирдан, - хмыкнул Ринард, - так это ваше чувство юмора. Это было в… VIII веке, в Империи. Вскоре после того, как я привез императору жену из Долины и… и Келу.
Линард покусал задумчиво губу. Выражение лица его оставалось на грани мрачности. Видно было, что вспоминать эту историю ему неприятно, даже больно.
- Моя жена происходила из очень древнего, уважаемого в Ниддинге рода колдуний. Ниддингэнгэ, так они назывались. Служители культа своих древних ледяных богов. В Ниддинге ведь вера в Единого так толком и не прижилась. С собой Кела привезла шкатулку, отделанную стагларовыми пластинками. Сказочной красоты филигрань. В шкатулке шесть ледяных игл. Это походило на ньольман, но… если так можно выразиться, иглы были смертельно холодными. Кела, увы, не обладала высокой популярностью, и спала с этой шкатулкой под подушкой, пока…
Линард осёкся и посмотрел поверх головы Ричарда. На губах его появилась вымученная улыбка.
- Мэссиэ Кела, чудесно выглядите. Одри, душа моя, не устроишь нашим гостям экскурсию по Лепесткам?
Ричард обернулся. Обе женщины выглядели хмурыми, и ему не хотелось становиться причиной их недовольства. Ричард поднялся, возможно слишком уж поспешно, так что голова закружилась. Пришлось хвататься за добротную, крепкую спинку стула.
- С удовольствием погуляю, - выдавил он. – Слышал о Рюнцэ самые восторженные отзывы.
Линард коротко усмехнулся.
- Отыщу для вас пальто у племянников. И зонты. Осенью погода у нас меняется стремительно.
История осталась недосказанной, и Ричарду пришло в голову, что приятного в ней будет мало.
Лиза с трудом представляла, как же сумеет встретиться с принцессой Браттияль. С посольским регламентом она знакома не была, но едва ли желающих вот так запросто пускали в святая-святых, усыпанные цветными подушечками. План ее состоял в следующем: добраться до посольства и действовать по обстоятельствам. Не идеальный план, верно. На самом деле, вообще ни на что не годный.
Рюнцэ за истекшие месяцы неуловимо изменился. Или, что вероятнее, изменилась она сама. Впрочем, Лиза всегда недолюбливала виттанийскую осень, склонную к внезапным переменам настроения: секунду назад ярко сияло солнце, и вот уже льет, как из ведра. Лиза укрылась под козырьком овощного магазина и смахнула пот со лба. Ее то и дело бросало в жар, и по спине растекалась горячими волнами боль. Лиза подняла воротник взятой у Одри куртку и постаралась как можно быстрее добраться до Посольского парка. Солнце выглянуло как раз на середине моста, и показалось Лизе нестерпимо ярким. Она почти перешла на бег и скрылась наконец под облетевшими деревьями.
Лишившийся красот парк пустовал. В это время года жители Рюнце куда охотнее встречались в кондитерских и проводили часы в имажинариумах. Лизе нравилось гулять по опустевшим паркам и скверам, но не сейчас, когда каждый шаг огненной вспышкой отдавался в позвоночнике. Она добралась до первой же скамейки, села и зажмурилась, пережидая приступ. Это ненадолго, это пройдет. В Ледяных Гробницах рядом неизменно оказывался Аш… Тричент, но сейчас следовало научиться обходиться без него.
В чувство Лизу привело легкое, почти неощутимое прикосновение к щеке. Она открыла глаза и невольно отшатнулась. Браттияль Роанкаль негромко рассмеялась.
- Ну-ну, мэссие Уатамер, дорогая, это всего лишь я.
- Вижу, - выдавила Лиза, бывшая не в состоянии понять, не галлюцинация ли перед ней. Она так хотела видеть жену киламского посла, и вот, взгляните, кто перед ней.
- Я вас искала,- сказала Браттияль Роанкаль.
- Вы? Меня?
- Добрые но сказали, что тебе нужна помощь, - с беспечной доверительностью сумасшедшей сказала Браттияль.
- Кто, простите?
Киламка улыбнулась и пояснила тоном, которым обычно говорят об очевидных вещах:
- Но пронизают мир, это духи вещей и явлений. Добрые помогают людям, злые хотят их погубить. Мы, нофари, знаем, как договориться с первыми и сладить со вторыми.
- А. Ага, - Лиза облизнула губы. Духи, подумать только. Впрочем, откуда в городе, пронизанном магией, этот скептицизм? – И что они вам сказали?
- Что ты ранена и нуждаешься в помощи, - Браттияль дернула уголком рта. – Увы, я не лэпинофари, целительница. Я могу только указать дорогу.
- Лучше скажите, как долго я протяну.
Браттияль отвесила Лизе легкий подзатыльник, небольный, но обидный.
- Поражаюсь я вам. Ваши предки явились из пустоты и превратили засушливую пустыню в цветущий сад, а у вас чуть что – руки опускаются. Идем, сейчас дождь пойдет.
В самом деле, минуты три спустя с неба сплошным потоком хлынуло, но Лиза к этому моменту следом за женой посла скрылась за неприметной дверью.
- Итак, перед нами труп, - сказал Кеши таким тоном, словно Арвиджен мог видеть перед собой что-то иное. – Молодая белая женщина, примерный возраст – 25-27 лет. Сильно пострадала от кислоты, но можно сказать, что смерть наступила от отравления сигуредом. После смерти она еще какое-то время передвигалась. Крашенная.
Арвиджен отвернулся от пропагандирующего гигиену плаката, которые разглядывал некоторое время с преувеличенным интересом.
- А теперь то же самое, но подкрепленное доказательствами, - попросил он.
Кеши выплюнул кусочек плоти и раздраженно фыркнул.
- Раз уж я провожу исследования частным, так сказать, образом, не для суда, позвольте мне работать, как мне удобно.
Арвиджен фыркнул в ответ не менее раздраженно. Кеши всегда приходилось бросать вызов, это было то топливо, на котором работал его блестящий, но во многом помраченный ум.
- Хорошо, хорошо, - отмахнулся профессор. – Пол, расу и возраст тебе по костям определит любой мало-мальски годный медик, зануда ты этакий. В отчете в этом месте будет куча специальных терминов, подводящих к тому, что умершей нет еще тридцати. Отличалась слабым здоровьем. Умерла почти мгновенно, приняв приблизительно…
Кеши отщипнул еще кусочек плоти и с задумчивым видом прожевал.
- Да, приблизительно 3-4 грана сигуреда. Съела с вишней или вишневым сиропом, так что почти наверняка можно исключить самоубийство.
Сглотнув без малейшего отвращения, Кеши облизнул сухие губы.
- При жизни была брюнеткой, что мы без сомнения увидим, когда Кларисса промоет волосы. Кларисса! Краска была нестойкая. Либо ваша покойница решила стать рыжей на один вечер, либо это сделали уже после ее смерти.
- Время смерти?
Кеши передернул раздраженно плечами.
- Пока не знаю, кислота все испортила. Джен, я все-таки не волшебник. Ну Кларисса же!
Дверь открылась, и в прозекторскую вплыла очаровательная ассистентка Кеши, просто светящаяся в своем белом халате. Его всегда окружали женщины, которых не смущала отчего-то ни сущность Кеши, ни его физические и душевные недостатки, ни его пристрастия. Сам же профессор начал обучать их медицине задолго до эдикта королевы. Ученицы его обожали, готовые выполнить любое распоряжение даже не задумываясь. Красавица Кларисса – с такой внешностью ей бы на журнальных обложках блистать – без нареканий занялась волосами покойницы. Кеши похлопал ассистентку по плечу, подошел к окну и вытащил из портсигара тонкую черную папироску.
- Очевидный плюс того, что ты уже мертв: нет нужды печься о своем здоровье.
- Это Аделаида Роанкаль? – Арвиджен кивнул в сторону прозекторского стола.
Кеши пожал плечами.
- Женщина может ею быть: подходит по возрасту и по комплекции.
- А волосы?
Ну, Роанкали все сплошь брюнеты. Согласись, рыжий – не самый распространенный в Киламе цвет. Как знать, не красилась ли Аделаида или, скажем, не носила ли она парик.
Арвиджен попытался зайти с другого конца.
- Какова вероятность, что это не она?
Кеши фыркнул, выпустив дым через красиво очерченные ноздри. Это сделало его похожим на вырезанного на фасаде собора демона.
- Пятьдесят на пятьдесят. Пока в этом деле доступна только такая вероятность. Ну что, Кларисса?
Ассистентка, тщательно моющая руку в каком-то остро пахнущем растворе, молча указала на лето. Кеши запустил пальцы в волосы покойницы.
- Брюнетка, очень темная. Я бы сказал, что уроженка Северного Килама, но с некоторой примесью змеиной крови. Если тебе нужно точнее, дождись анализов.
- Значит, осторожно спросил Арвиджен, - это не Аделаида Роанкаль?
- Все еще пятьдесят на пятьдесят, - пожал плечами Кеши. – Подождать не можешь?
- Эта история и без того обросла лишними деталями. Кое-что хотелось бы уже прояснить.
Кеши ободряюще похлопал его по плечу.
- Постараюсь подготовить результаты к вечеру. Можешь же ты подождать несколько часов.
Комната походила одновременно на будуар светской дамы и комнату безумного коллекционера. Согласно киламской традиции стены и потолок была затянуты цветными тканями. Повсюду лежали разномастные подушки, и стояли маленькие круглые столики с букетами цветов в расписных вазах. В бронзовых курильницах дымились благовония, смешиваясь с ароматом цветов. Браттияль распахнула окно в сад, впуская влажный воздух. Зашелестели страницами тысячи книг.
Усадив Лизу на упругий низкий диванчик, принцесса села рядом, подожгла очередную благовонную палочку и вытащила откуда-то из-под подушек костяную шкатулку. В ней сухо постукивало что-то.
Позвонив в колокольчик, Браттияль кивнула появившейся служанке, очень смуглой, одетой на киламский манер, и сказала несколько слов на их певучем языке.
- Сейчас принесут угетче, это сушеные листья и ягоды в вине.
- Вы начали говорить о духах, - напомнила Лиза.
Губы Браттияль тронула легкая, почти материнская улыбка. Вытащив из подушки шпильки, украшенные цветными перьями, она сколола волосы на затылке и открыла шкатулку. Внутри оказались четыре шелковых мешочка, украшенных затейливой вышивкой. Раскрыв один, принцесса высыпала на шелковый платок маленькие, обкатанные морем камешки, расписанные причудливыми знаками.
Служанка внесла поднос с дымящимися кружками. Остро запахло травами и пряностями.
- Пей маленькими глоточками, - посоветовала принцесса, - и слушай, дитя моё.
Взяв камни в горсть, принцесса резким движением бросила их на платок и внимательно изучила выпавшие знаки. Лизе они казались нагромождением причудливых символов, загадочных и жутких.
- Матушка Шурея и Старый Рок. Тебе нужно с ними встретиться.
- Кто это?
- Самые мудрые люди Южного Килама, - грустно улыбнулась Браттияль. Они знают древние тайны. Матушка должна была передать мне свои знания, но я вышла замуж. Теперь я могу только указать тебе путь и, увы, ничем больше не помогу.
- И что мне делать? – спросила Лиза.
- Маленькими глоточками, - напомнила Браттияль.
У напитка был решительно странный, травяной вкус. Он вызывал своеобразное ощущение легкости и вместе с тем – помутнения. Что-то было подмешено в этот отвар.
- Что мне делать? – повторила Лиза, пытаясь собраться с плавающими в голове мыслями.
- Ты сможешь добраться до Южного Клиама? Тебе нужно попасть в Старую Тофею, там живут еще сильные нофари. Только они знают, как спасти твою жизнь.
- Но… - комната поплыла перед глазами. Сделав над собой усилие, Лиза села прямо.
- Я напишу Матушке и Старому Року письма, и они позаботятся о тебе. И вот еще, возьми это, - в руки легли два камня. На одном три переплетенные спирали, на втором – причудливая россыпь точек. – Духи считают, что это тебе понадобится.
Лиза сжала ладонь. Камни показались ей невероятно холодными, словно кусочки зачарованного льда.
- Спасибо.
- Еще кое-что, - принцесса помогла ей подняться и заставила встать прямо. – Я не хочу пугать тебя, Лиза, но лучше бы тебе поторопиться. Этот яд действует медленно, но постепенно его эффект нарастает. Пока ты испытываешь боль, но впереди кошмары, галлюцинации, а возможно, и нечто большее.
Лиз сглотнула. Нарисованные перспективы пугали ее.
