Через неопределённый срок мелкого постороннего копошения внутри черепной коробки моё сознание прояснилось. Я открыл глаза и обнаружил под щекой прошлогодние иголки, засыпавшие сырую сероватую землю. Какая-то шишка настырно впивалась в тело около ключицы, а к воткнутым в мой мозг пальцам добавились две тяжёлые материальные ладони на затылке.
- Всё, больше не могу, дальше сами, - раздался всё тот же голос, и обе пары рук от моей головы убрались. Осталось только лёгкое сдавливающее ощущение, лучше всего характеризуемое фразой «череп жмёт».
- Сами – что? – машинально уточнил я, удивляясь чуждости собственного голоса. Он звучал хрипло, гортанно, неожиданно низко.
- Вылезайте сами, - охотно откликнулся невидимый собеседник. А я наконец-то определил своё положение в пространстве и, мягко говоря, растерялся.
Голова, плечи, правая рука до локтя, часть тела до середины груди, спина примерно до талии и… всё. В том смысле, что дальше начиналась земля, из которой торчали только перечисленные выше части меня. Всё остальное я даже не чувствовал.
Не слишком удобная поза при всех своих недостатках позволяла оглядеться. А, сделав это, я с искренним недоумением опознал своего собеседника. Рядом со мной, прямо на земле, одетый в офицерскую форму без знаков различия, сидел взмокший и очень уставший, будто после долгого бега, мастер дознаватель СОБ товарищ Озерский. Вот это встреча!
Я растерянно заозирался, максимально выворачивая шею и пристально вглядываясь в окружающие деревья. Озерский, понаблюдав за моими метаниями несколько секунд, не выдержал и вежливо поинтересовался:
- Вы что-то потеряли?
- А? Я пытаюсь выяснить, сколько здесь ваших коллег, и, признаться…
- Нет тут никого, - перебил меня дознаватель. – Илан Олеевич, может быть, вы всё-таки выберетесь целиком? Так будет удобнее разговаривать.
Я, было, хотел поинтересоваться, каким образом я должен это делать, если понятия не имею, что именно произошло. Но вовремя одумался и сосредоточился; подумаешь, немного провалился сквозь землю.
Выбраться быстро не получилось; всё-таки, земля – не основная моя специализация, и работаю я с ней с огромным трудом. А подобные фокусы и для опытного земляка-то достаточно затруднительны.
Но минут за пятнадцать-двадцать я таки выкарабкался на твёрдую почву, и принялся разминать едва ли не одеревеневшие конечности.
В принципе, в общих чертах понятно, что случилось. Земля всё-таки откликнулась на мою просьбу, и укрыла, как могла. Так бы и остался я похороненным заживо, не споткнись об меня случайно проходивший мимо менталист в чине мастера СОБ.
М-да.
- Спасибо, - обратился я к продолжающему сидеть мужчине. Озерский, несмотря на явную усталость, выглядел довольным.
- Пожалуйста, обращайтесь ещё, - он слегка улыбнулся и махнул рукой. – Как вы насчёт обеда? Есть гречка и тушёнка, думаю, приготовить будет не так трудно.
- Обед? Обед это хорошая идея, - рассеянно согласился я, протягивая дознавателю руку. Тот предложенной помощью воспользовался и тяжело поднялся на ноги. – Удовлетворите моё любопытство, а где ваша боевая поддержка и почему вы, собственно, в таком виде?
- Честно говоря, я надеялся на вашу помощь, - он хмыкнул. – Погодите, давайте сейчас устроимся поудобнее, и я всё подробно расскажу. Не люблю я вот так на ходу серьёзные вопросы обсуждать, а обсудить нам с вами надо многое.
Я вынужден был признать правоту службиста. Мы молча прошли несколько сотен саженей до ручья, о наличии которого сообщил Озерский, выбрали ровную прогалину и минут за двадцать организовали небольшой лагерь: сложили в кучу вещмешки, расстелили шинели, чтобы не сидеть на сырой земле, и развели костёр. Последним занялся я; несколько толстых насквозь сырых веток, сложенных в кучу, весело затрещали, делая осенний лес куда уютнее.
Когда два походных котелка с водой заняли причитающееся им место над костром, мы сели подле, протягивая руки к огню.
- Начать хотелось бы с самого шокирующего факта. Сегодня уже двадцать третье сентября, - сообщил мне дознаватель, с видимым удовольствием разглядывая мою удивлённую физиономию.
- Погодите, это, получается…
- Ну да, в земле вы провели больше двух недель. Для леса, знаете ли, время течёт иначе. А знаю я всё это из вашей же головы. У меня выбора не было, пришлось основательно покопаться, чтобы выудить собственно вас. Так что можете не рассказывать, что произошло в деревне, я это и так знаю. Да не дёргайтесь вы так, ничего с вашей тенью не сделается, - он недовольно поморщился. – И о существовании его я узнал гораздо раньше и другими методами, так что не нужно смотреть на меня волком. Это, конечно, в высшей степени забавное существо, но не более.
- То есть, вы в курсе его природы и происхождения? – опешил я.
- Не совсем, - он вновь поморщился. – Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, хорошо? Я не люблю врать, а говорить правду попросту не имею права: уж вы-то должны понимать, не маленький, - я только кивнул, подтверждая его слова. Меня одолевали противоречивые чувства; с одной стороны, конечно, неприятно, что этот тип видит меня насквозь и теперь знает все мои маленькие секреты. Но с другой – он спас мне жизнь, причём явно целенаправленно, приложив уйму усилий, а не случайно проходя мимо. Так что посердиться, конечно, хотелось, но совесть была категорически против. – А что касается моего здесь появления, да ещё вот так… Ваше исчезновение не осталось незамеченным. Мы «пасём» всех офицеров старше подмастерья, хотя «пасём» - громко сказано. Так, отслеживаем общее направление перемещения и при необходимости немного корректируем. Сами понимаете, хочется добиться наибольшей слаженности и эффективности работы известного вам приказа, а какая уж эффективность, если половина офицеров дружно пойдут одним и тем же путём? Впрочем, вас лично направлять не приходилось; вы каким-то образом ухитряетесь выбирать самые глухие и отдалённые места, да ещё и натыкаться по большей части на самых экзотических тварей. В девяносто девяти процентах случаев офицерам случается сталкиваться с примитивными зомби, максимум – кадаврами, а вы… наверное, это своеобразный талант, - он улыбнулся. – Ну, или проклятье, не мне судить. Так вот, возвращаясь к основной теме, вы исчезли, и искать вас не собирались. Во-первых, никто особо не верил, что мастер огневик может пропасть в живом состоянии, а, во-вторых… вы уж простите, но элементарно не хватает людей. А я после того случая на озере окончательно пришёл к выводу, что свою жизнь вы так просто и дёшево не продадите, безвестно и бесшумно сгинув в каком-нибудь болоте. Учитывая, что в этом районе и до вас пропало несколько офицеров, я подал прошение о расследовании инцидента. Его не замяли, приняли к сведению, просто отложили на зиму. Я же решил немного посвоевольничать, взял отпуск и приехал сам.
- И в условиях недостатка кадров мастеру дознавателю дали отпуск? – только и нашёл, что спросить, я. Больше слов не было. Только полный эмоциональный раздрай и несколько пошатнувшаяся картина мироустройства.
- Ну, во-первых, вашими стараниями я уже обермастер, - он улыбнулся. – Как раз после Кривого Озера. – А, во-вторых… Илан Олеевич, я не был в отпуске уже восемнадцать лет. Притом, что с нашей работой менталисту по объективным причинам полагается шестьдесят дней отдыха в год против обычных человеческих двадцати восьми. Нас, знаете ли, ценят, а менталист без достаточного отдыха просто свихнётся; если работать «на износ», износ этот наступит слишком скоро. Какой смысл столько сил и времени вкладывать в обучение специалиста, если он через год напряжённой работы не только специалистом, а вообще человеком быть перестанет?
- А вы?
- А у меня уникальный склад характера, - мой собеседник рассмеялся. – Менталисты выгорают из-за того, что пропускают через себя чужие эмоции. Я тоже пропускаю, но у меня получается пропускать их в большей степени мимо, не зацикливаясь. Хотите что-то ещё спросить?
- Я? Я в прямом смысле теперь даже не знаю, как вас благодарить.
- Нет ничего проще, - Озерский махнул рукой. – Помогите мне разобраться, что тут происходит.
- Боюсь, толку от меня в этом вопросе немного, - я вздохнул. – Уже по дури один раз сунулся, и в результате пророс и почти заколосился, то есть, прошу прощения, одеревенел. Зря я там ночевать остался. Сглупил здорово, нечего сказать. Ну, да вы сами видите, чем всё закончилось…
- Вижу. Вы живы. А ещё сделали несколько ценных наблюдений. Во-первых, отсутствие домового, во-вторых, отношение лешего, ну, и, в-третьих, тот факт, что активность они проявляют ночью, днём же ведут себя как вполне обычные люди. Даже землю обрабатывают и, кстати, исправно платят все налоги. Так что дождёмся ночи и действительно пригласим на разговор местного хозяина леса. Ну, а до тех пор немного понаблюдаем за жителями деревни; издалека, разумеется, соваться туда не стоит.
- А у вас есть какие-нибудь идеи? – поинтересовался я.
- Пока никаких, - пожал плечами дознаватель. – Смотреть надо. Я даже не могу предположить, связано ли это с доманцами или нет. Скорее всего, нет; это явно не нежить, уж подобных тварей за версту учуять можно. Да и её внешний вид, знакомая вам девушка…
- Кстати, а кто она такая?
- Так и не удалось выяснить, - грустно вздохнул он. – Она несколько раз попадала в поле нашего зрения, всегда мельком, в связи с очень серьёзными делами, но второстепенным свидетелем. И каждый раз под новым именем.
- Доманские шпионы? – хмыкнул я. Озерский посмотрел на меня долгим странны взглядом и медленно качнул головой.
- Знаете, когда она первый раз попала в поле зрения Службы? В тысяча девятьсот семьдесят шестом. И это, заметьте, я говорю о случае, зафиксированном фотографически. До этого только богам известно, сколько раз царская охранка на неё натыкалась. Более-менее серьёзно наша служба была поставлена с начала прошлого века, и в некоторых отчётах фигурирует крайне похожая на эту девушку личность. А уж о более ранних временах судить невозможно.
- Так кто она, по-вашему, может быть? – совершенно сбитый с толку, спросил я.
- Кто кроме богов и нежити способен столько прожить? – он хмыкнул. – Илан Олеевич, над этим вопросом бились и более умные люди, чем мы с вами, с доступом ко всем архивам, какие можно только представить. В итоге – только гипотезы и предположения. Но их масса, да. Желаешь послушать?
- Пожалуй, воздержусь, - я тряхнул головой. – Пусть эти умные люди и думают, у них работа такая.
- Вот про что я и говорю, - поддержал Озерский, ножом аккуратно поднимая крышку с побулькивающего котелка. – А, каша наша готова. Предлагаю подкрепиться, и в путь.
Обед много времени не занял, но окончательно вернул меня к реальности. Точнее, к тому, во что она милостью мастера дознавателя превратилась. Точнее, обермастера дознавателя… неужели его действительно отпустили вот так в отпуск, рисковать жизнью? Слабо верится, конечно, но зачем ему врать?
Впрочем, это мелочи. Какие бы мотивы ни двигали службистом, главное, сейчас цель у нас была одна. Да и жизнь мне он совершенно точно спас; а то так и пророс бы без вести пропавший гвардии обермастер Илан Стахов в этом лесу. Может быть, вырос бы каким-нибудь деревом, а, может, пошёл на удобрения. Гораздо важнее другое.
- А может такое быть, что у этой дамы и моей тени есть нечто общее в корнях?
- Ты про их способность взаимодействовать?
- Да, но не про тот случай, который ты вычитал в моей голове. Раньше, ещё в Пеньках. Она услышала, когда он обращался только ко мне. Вроде бы, слов не разобрала, но явно что-то почувствовала, а этот балбес ещё порывался её с нами позвать, изучить сей дивный феномен!
- И ничего не балбес, - вдруг раздался обиженный голос из травы. – А вот ты скотина неблагодарная!
- Живой, - я облегчённо вздохнул, только теперь понимая, что где-то на краю сознания непрерывно маячила нешуточная тревога о моём необычном товарище. – Ты где пропадал?
- Это ты пропадал! А я за деревней наблюдал. Вот только с час назад понял, что ты опять объявился среди живых.
- А до этого? То есть, до того, как меня про еду предупредил, где пропадал?
- До этого… сначала на тебя рассердился, потом передумал, но наткнулся на это место.
- И много вы узнали? – оживлённо присоединился к разговору Миролев. А я только теперь вспомнил о его существовании, о котором забыл в момент появления тени; то ли дань его таланту менталиста, а то ли моей рассеянности.
- Не то чтобы очень, - точно так же оживился Тень. Он явно был до крайности увлечён происходящим, и обида была просто предлогом вмешаться в наш с дознавателем разговор. – Первое. Они-днём и они-ночью это совершенно разные существа. Они не превращаются вроде оборотней, они как будто исчезают куда-то, а на их место приходят другие существа, и дальше по кругу. Как смена одежды, хранящейся в шкафу. Раз – одна, два – другая. Но при этом как-то они всё-таки связаны. Оба варианта могут меня заметить, дневной – только звук, а ночной – только внешний вид. У них вообще, ночных, со звуками какая-то странная штука получается. Точнее, совсем не получается. Ну, ты не мог не заметить.
- Да, звуков они не издают, - я кивнул.
- У меня создалось впечатление, что ночному варианту аборигенов для издания какого-либо звука необходимо сосредоточиться.
- Хм… Учитывая, что звук – это обыкновенные механические колебания, получается интересная вещь, - согласился дознаватель. – Взаимодействовать с материальным миром они могут, но это требует некоторых осознанных усилий.
- То же самое и со мной, - почти радостно сообщил Тень. – Помнишь, как эта штука меня отодвинуть пыталась? Я явно мешал ей пройти, как и материальный предмет, и воздействовать она на меня могла с трудом. Может, эти твари – нечто промежуточное между миром теней и миром материи?
- Я всегда думал, что это промежуточное – мы, офицеры, - хмыкнул Миролев. - Ну, то есть, люди без тени.
- Не скажи, - горячо возразил двумерный товарищ, переходя с дознавателем на «ты». – Вы – это своего рода связующее звено, канал. Нитка, сшивающая мир теней и реальный мир. А эти… нечто, не принадлежащее до конца ни тому, ни этому миру. Вот уж действительно – потусторонние твари.
- Так, может, они нам и не страшны? – хмыкнул Озерский.
- Не скажи, - возразил на этот раз уже я. – Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит. Практически не опасны они для нормальных людей или теней, вроде него. А вот нас, как «нитки», вполне могут «перерезать».
- Ну, всё это надо проверять на практике, - уклончиво откликнулся Тень. – Но, мне кажется, очень похоже на правду.
- Обычно действие имеет противодействие, - пробормотал себе под нос дознаватель. Потом пояснил, правильно растолковав наше молчание. – Не только в физике, это работает везде. Если они не могут влиять на тени и материальный мир, значит, и обратное действие невозможно – их не убить ни обычным оружием, ни силами тени. Рискну предположить, что и проявленные чары на них не подействуют, потому что они уже становятся материальными. А вот что подействует…
- Идти в атаку без артподготовки глупо, - хмыкнул я.
- Не отрицаю. До чего бы мы сейчас ни додумались, это в любом случае только теории. Хорошо, что они у нас есть, но надо наблюдать и думать дальше. С лешим поговорить, опять же.
- Всё, больше не могу, дальше сами, - раздался всё тот же голос, и обе пары рук от моей головы убрались. Осталось только лёгкое сдавливающее ощущение, лучше всего характеризуемое фразой «череп жмёт».
- Сами – что? – машинально уточнил я, удивляясь чуждости собственного голоса. Он звучал хрипло, гортанно, неожиданно низко.
- Вылезайте сами, - охотно откликнулся невидимый собеседник. А я наконец-то определил своё положение в пространстве и, мягко говоря, растерялся.
Голова, плечи, правая рука до локтя, часть тела до середины груди, спина примерно до талии и… всё. В том смысле, что дальше начиналась земля, из которой торчали только перечисленные выше части меня. Всё остальное я даже не чувствовал.
Не слишком удобная поза при всех своих недостатках позволяла оглядеться. А, сделав это, я с искренним недоумением опознал своего собеседника. Рядом со мной, прямо на земле, одетый в офицерскую форму без знаков различия, сидел взмокший и очень уставший, будто после долгого бега, мастер дознаватель СОБ товарищ Озерский. Вот это встреча!
Я растерянно заозирался, максимально выворачивая шею и пристально вглядываясь в окружающие деревья. Озерский, понаблюдав за моими метаниями несколько секунд, не выдержал и вежливо поинтересовался:
- Вы что-то потеряли?
- А? Я пытаюсь выяснить, сколько здесь ваших коллег, и, признаться…
- Нет тут никого, - перебил меня дознаватель. – Илан Олеевич, может быть, вы всё-таки выберетесь целиком? Так будет удобнее разговаривать.
Я, было, хотел поинтересоваться, каким образом я должен это делать, если понятия не имею, что именно произошло. Но вовремя одумался и сосредоточился; подумаешь, немного провалился сквозь землю.
Выбраться быстро не получилось; всё-таки, земля – не основная моя специализация, и работаю я с ней с огромным трудом. А подобные фокусы и для опытного земляка-то достаточно затруднительны.
Но минут за пятнадцать-двадцать я таки выкарабкался на твёрдую почву, и принялся разминать едва ли не одеревеневшие конечности.
В принципе, в общих чертах понятно, что случилось. Земля всё-таки откликнулась на мою просьбу, и укрыла, как могла. Так бы и остался я похороненным заживо, не споткнись об меня случайно проходивший мимо менталист в чине мастера СОБ.
М-да.
- Спасибо, - обратился я к продолжающему сидеть мужчине. Озерский, несмотря на явную усталость, выглядел довольным.
- Пожалуйста, обращайтесь ещё, - он слегка улыбнулся и махнул рукой. – Как вы насчёт обеда? Есть гречка и тушёнка, думаю, приготовить будет не так трудно.
- Обед? Обед это хорошая идея, - рассеянно согласился я, протягивая дознавателю руку. Тот предложенной помощью воспользовался и тяжело поднялся на ноги. – Удовлетворите моё любопытство, а где ваша боевая поддержка и почему вы, собственно, в таком виде?
- Честно говоря, я надеялся на вашу помощь, - он хмыкнул. – Погодите, давайте сейчас устроимся поудобнее, и я всё подробно расскажу. Не люблю я вот так на ходу серьёзные вопросы обсуждать, а обсудить нам с вами надо многое.
Я вынужден был признать правоту службиста. Мы молча прошли несколько сотен саженей до ручья, о наличии которого сообщил Озерский, выбрали ровную прогалину и минут за двадцать организовали небольшой лагерь: сложили в кучу вещмешки, расстелили шинели, чтобы не сидеть на сырой земле, и развели костёр. Последним занялся я; несколько толстых насквозь сырых веток, сложенных в кучу, весело затрещали, делая осенний лес куда уютнее.
Когда два походных котелка с водой заняли причитающееся им место над костром, мы сели подле, протягивая руки к огню.
- Начать хотелось бы с самого шокирующего факта. Сегодня уже двадцать третье сентября, - сообщил мне дознаватель, с видимым удовольствием разглядывая мою удивлённую физиономию.
- Погодите, это, получается…
- Ну да, в земле вы провели больше двух недель. Для леса, знаете ли, время течёт иначе. А знаю я всё это из вашей же головы. У меня выбора не было, пришлось основательно покопаться, чтобы выудить собственно вас. Так что можете не рассказывать, что произошло в деревне, я это и так знаю. Да не дёргайтесь вы так, ничего с вашей тенью не сделается, - он недовольно поморщился. – И о существовании его я узнал гораздо раньше и другими методами, так что не нужно смотреть на меня волком. Это, конечно, в высшей степени забавное существо, но не более.
- То есть, вы в курсе его природы и происхождения? – опешил я.
- Не совсем, - он вновь поморщился. – Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, хорошо? Я не люблю врать, а говорить правду попросту не имею права: уж вы-то должны понимать, не маленький, - я только кивнул, подтверждая его слова. Меня одолевали противоречивые чувства; с одной стороны, конечно, неприятно, что этот тип видит меня насквозь и теперь знает все мои маленькие секреты. Но с другой – он спас мне жизнь, причём явно целенаправленно, приложив уйму усилий, а не случайно проходя мимо. Так что посердиться, конечно, хотелось, но совесть была категорически против. – А что касается моего здесь появления, да ещё вот так… Ваше исчезновение не осталось незамеченным. Мы «пасём» всех офицеров старше подмастерья, хотя «пасём» - громко сказано. Так, отслеживаем общее направление перемещения и при необходимости немного корректируем. Сами понимаете, хочется добиться наибольшей слаженности и эффективности работы известного вам приказа, а какая уж эффективность, если половина офицеров дружно пойдут одним и тем же путём? Впрочем, вас лично направлять не приходилось; вы каким-то образом ухитряетесь выбирать самые глухие и отдалённые места, да ещё и натыкаться по большей части на самых экзотических тварей. В девяносто девяти процентах случаев офицерам случается сталкиваться с примитивными зомби, максимум – кадаврами, а вы… наверное, это своеобразный талант, - он улыбнулся. – Ну, или проклятье, не мне судить. Так вот, возвращаясь к основной теме, вы исчезли, и искать вас не собирались. Во-первых, никто особо не верил, что мастер огневик может пропасть в живом состоянии, а, во-вторых… вы уж простите, но элементарно не хватает людей. А я после того случая на озере окончательно пришёл к выводу, что свою жизнь вы так просто и дёшево не продадите, безвестно и бесшумно сгинув в каком-нибудь болоте. Учитывая, что в этом районе и до вас пропало несколько офицеров, я подал прошение о расследовании инцидента. Его не замяли, приняли к сведению, просто отложили на зиму. Я же решил немного посвоевольничать, взял отпуск и приехал сам.
- И в условиях недостатка кадров мастеру дознавателю дали отпуск? – только и нашёл, что спросить, я. Больше слов не было. Только полный эмоциональный раздрай и несколько пошатнувшаяся картина мироустройства.
- Ну, во-первых, вашими стараниями я уже обермастер, - он улыбнулся. – Как раз после Кривого Озера. – А, во-вторых… Илан Олеевич, я не был в отпуске уже восемнадцать лет. Притом, что с нашей работой менталисту по объективным причинам полагается шестьдесят дней отдыха в год против обычных человеческих двадцати восьми. Нас, знаете ли, ценят, а менталист без достаточного отдыха просто свихнётся; если работать «на износ», износ этот наступит слишком скоро. Какой смысл столько сил и времени вкладывать в обучение специалиста, если он через год напряжённой работы не только специалистом, а вообще человеком быть перестанет?
- А вы?
- А у меня уникальный склад характера, - мой собеседник рассмеялся. – Менталисты выгорают из-за того, что пропускают через себя чужие эмоции. Я тоже пропускаю, но у меня получается пропускать их в большей степени мимо, не зацикливаясь. Хотите что-то ещё спросить?
- Я? Я в прямом смысле теперь даже не знаю, как вас благодарить.
- Нет ничего проще, - Озерский махнул рукой. – Помогите мне разобраться, что тут происходит.
- Боюсь, толку от меня в этом вопросе немного, - я вздохнул. – Уже по дури один раз сунулся, и в результате пророс и почти заколосился, то есть, прошу прощения, одеревенел. Зря я там ночевать остался. Сглупил здорово, нечего сказать. Ну, да вы сами видите, чем всё закончилось…
- Вижу. Вы живы. А ещё сделали несколько ценных наблюдений. Во-первых, отсутствие домового, во-вторых, отношение лешего, ну, и, в-третьих, тот факт, что активность они проявляют ночью, днём же ведут себя как вполне обычные люди. Даже землю обрабатывают и, кстати, исправно платят все налоги. Так что дождёмся ночи и действительно пригласим на разговор местного хозяина леса. Ну, а до тех пор немного понаблюдаем за жителями деревни; издалека, разумеется, соваться туда не стоит.
- А у вас есть какие-нибудь идеи? – поинтересовался я.
- Пока никаких, - пожал плечами дознаватель. – Смотреть надо. Я даже не могу предположить, связано ли это с доманцами или нет. Скорее всего, нет; это явно не нежить, уж подобных тварей за версту учуять можно. Да и её внешний вид, знакомая вам девушка…
- Кстати, а кто она такая?
- Так и не удалось выяснить, - грустно вздохнул он. – Она несколько раз попадала в поле нашего зрения, всегда мельком, в связи с очень серьёзными делами, но второстепенным свидетелем. И каждый раз под новым именем.
- Доманские шпионы? – хмыкнул я. Озерский посмотрел на меня долгим странны взглядом и медленно качнул головой.
- Знаете, когда она первый раз попала в поле зрения Службы? В тысяча девятьсот семьдесят шестом. И это, заметьте, я говорю о случае, зафиксированном фотографически. До этого только богам известно, сколько раз царская охранка на неё натыкалась. Более-менее серьёзно наша служба была поставлена с начала прошлого века, и в некоторых отчётах фигурирует крайне похожая на эту девушку личность. А уж о более ранних временах судить невозможно.
- Так кто она, по-вашему, может быть? – совершенно сбитый с толку, спросил я.
- Кто кроме богов и нежити способен столько прожить? – он хмыкнул. – Илан Олеевич, над этим вопросом бились и более умные люди, чем мы с вами, с доступом ко всем архивам, какие можно только представить. В итоге – только гипотезы и предположения. Но их масса, да. Желаешь послушать?
- Пожалуй, воздержусь, - я тряхнул головой. – Пусть эти умные люди и думают, у них работа такая.
- Вот про что я и говорю, - поддержал Озерский, ножом аккуратно поднимая крышку с побулькивающего котелка. – А, каша наша готова. Предлагаю подкрепиться, и в путь.
Обед много времени не занял, но окончательно вернул меня к реальности. Точнее, к тому, во что она милостью мастера дознавателя превратилась. Точнее, обермастера дознавателя… неужели его действительно отпустили вот так в отпуск, рисковать жизнью? Слабо верится, конечно, но зачем ему врать?
Впрочем, это мелочи. Какие бы мотивы ни двигали службистом, главное, сейчас цель у нас была одна. Да и жизнь мне он совершенно точно спас; а то так и пророс бы без вести пропавший гвардии обермастер Илан Стахов в этом лесу. Может быть, вырос бы каким-нибудь деревом, а, может, пошёл на удобрения. Гораздо важнее другое.
- А может такое быть, что у этой дамы и моей тени есть нечто общее в корнях?
- Ты про их способность взаимодействовать?
- Да, но не про тот случай, который ты вычитал в моей голове. Раньше, ещё в Пеньках. Она услышала, когда он обращался только ко мне. Вроде бы, слов не разобрала, но явно что-то почувствовала, а этот балбес ещё порывался её с нами позвать, изучить сей дивный феномен!
- И ничего не балбес, - вдруг раздался обиженный голос из травы. – А вот ты скотина неблагодарная!
- Живой, - я облегчённо вздохнул, только теперь понимая, что где-то на краю сознания непрерывно маячила нешуточная тревога о моём необычном товарище. – Ты где пропадал?
- Это ты пропадал! А я за деревней наблюдал. Вот только с час назад понял, что ты опять объявился среди живых.
- А до этого? То есть, до того, как меня про еду предупредил, где пропадал?
- До этого… сначала на тебя рассердился, потом передумал, но наткнулся на это место.
- И много вы узнали? – оживлённо присоединился к разговору Миролев. А я только теперь вспомнил о его существовании, о котором забыл в момент появления тени; то ли дань его таланту менталиста, а то ли моей рассеянности.
- Не то чтобы очень, - точно так же оживился Тень. Он явно был до крайности увлечён происходящим, и обида была просто предлогом вмешаться в наш с дознавателем разговор. – Первое. Они-днём и они-ночью это совершенно разные существа. Они не превращаются вроде оборотней, они как будто исчезают куда-то, а на их место приходят другие существа, и дальше по кругу. Как смена одежды, хранящейся в шкафу. Раз – одна, два – другая. Но при этом как-то они всё-таки связаны. Оба варианта могут меня заметить, дневной – только звук, а ночной – только внешний вид. У них вообще, ночных, со звуками какая-то странная штука получается. Точнее, совсем не получается. Ну, ты не мог не заметить.
- Да, звуков они не издают, - я кивнул.
- У меня создалось впечатление, что ночному варианту аборигенов для издания какого-либо звука необходимо сосредоточиться.
- Хм… Учитывая, что звук – это обыкновенные механические колебания, получается интересная вещь, - согласился дознаватель. – Взаимодействовать с материальным миром они могут, но это требует некоторых осознанных усилий.
- То же самое и со мной, - почти радостно сообщил Тень. – Помнишь, как эта штука меня отодвинуть пыталась? Я явно мешал ей пройти, как и материальный предмет, и воздействовать она на меня могла с трудом. Может, эти твари – нечто промежуточное между миром теней и миром материи?
- Я всегда думал, что это промежуточное – мы, офицеры, - хмыкнул Миролев. - Ну, то есть, люди без тени.
- Не скажи, - горячо возразил двумерный товарищ, переходя с дознавателем на «ты». – Вы – это своего рода связующее звено, канал. Нитка, сшивающая мир теней и реальный мир. А эти… нечто, не принадлежащее до конца ни тому, ни этому миру. Вот уж действительно – потусторонние твари.
- Так, может, они нам и не страшны? – хмыкнул Озерский.
- Не скажи, - возразил на этот раз уже я. – Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит. Практически не опасны они для нормальных людей или теней, вроде него. А вот нас, как «нитки», вполне могут «перерезать».
- Ну, всё это надо проверять на практике, - уклончиво откликнулся Тень. – Но, мне кажется, очень похоже на правду.
- Обычно действие имеет противодействие, - пробормотал себе под нос дознаватель. Потом пояснил, правильно растолковав наше молчание. – Не только в физике, это работает везде. Если они не могут влиять на тени и материальный мир, значит, и обратное действие невозможно – их не убить ни обычным оружием, ни силами тени. Рискну предположить, что и проявленные чары на них не подействуют, потому что они уже становятся материальными. А вот что подействует…
- Идти в атаку без артподготовки глупо, - хмыкнул я.
- Не отрицаю. До чего бы мы сейчас ни додумались, это в любом случае только теории. Хорошо, что они у нас есть, но надо наблюдать и думать дальше. С лешим поговорить, опять же.
