Со слов приятеля, покойный был неконфликтным, сдержанным человеком. Неидеальным, конечно, но ничего этакого Джедо за ним не замечал. Вечером стражник действительно отправился на пробежку, и это была его всегдашняя привычка: уверял, что так ему лучше засыпается.
По всему выходило, что бедолага оказался случайной жертвой. Вопрос — чьей?
Власт сам вызвался поговорить с Асписом об осмотре трупа, за что я была ему бесконечно благодарна, и поискать в парке следы. Обходить всю территорию, заглядывая под каждый куст, было, конечно, слишком долго, тем более в одиночку, но капитан, по собственному признанию, знал кое-какие полезные в этом деле чары и был готов попробовать. Пришлось вернуться в кабинет, чтобы договориться с охранным контуром здания и выпустить наружу самого Цовера и его помощника.
На вводное занятие змеёнышей собирали в одном месте. Учителей мало, учеников тоже, с расписанием всё пока мутно — какой смысл делить.
Кергала Аспису пришлось привести туда лично, перед этим накормив в его комнате горячей свежей едой. Мужчина в очередной раз попытался объяснить, что воровать хлеб и прочие продукты на кухне нет никакой необходимости и уж тем более не стоит запасать их во всех щелях в комнате. Но молодой змей лишь напряжённо косился на старшего и не слушал. Когда уяснил, что отнимать еду и потрошить запасы никто не собирается, расслабился и окончательно потерял к словам целителя интерес. Но тот не оставлял надежды когда-нибудь достучаться, тем более некоторый прогресс от его осторожных магических воздействий уже наблюдался.
Известие о том, что ночью во время его прогулки в парке кто-то умер, не вызвало у Кергала никаких эмоций. Только лёгкое недоумение в первый момент, а потом — полное равнодушие, когда змеёныш понял, что лично его это никак не касается. И чем дольше Аспис пытался добиться ответа, тем яснее понимал: Кергал не имеет никакого отношения к смерти стражника. Даже если у него бывают помрачения сознания, которые выливаются в агрессию, даже если потенциально он способен на убийство, то точно не стал бы заниматься подвешиванием трупа.
Конечно, для очистки совести стоило уточнить, не происходило ли чего-то подобного в столице, а то вдруг в школу попал настоящий маньяк? Но Аспис не спешил задавать подобные вопросы, потому что не верил в опасность Кергала. Пусть мужчина не был специалистом в лечении душевных болезней, но кое-что знал и умел. И сейчас, ненавязчиво воздействуя на разум Кергала, наблюдая за ним, он не находил следов столь глубокого надлома в психике. Да, парню требовалась помощь, осторожное и долгое лечение с применением магии и зелий. Но болезнь была не настолько тяжёлой и имела совсем другое направление.
На соучеников Кергал смотрел очень напряжённо, старался держаться подальше от них и — неосознанно — поближе к наставнику. Кажется, начал к нему привыкать и выделять из толпы, что мужчину безусловно устраивало: упрощало работу со сложным пациентом.
На вводном занятии, которое взялся вести Зарк, у Асписа появился свой маленький повод для радости, отсутствие Норики позволило перевести дух. Да, с ней предстояло встречаться и разговаривать постоянно, и лучше бы привыкнуть поскорее, но любая передышка воспринималась змеем с облегчением.
Куда сильнее целителя уже начала злить не сама женщина, а собственная реакция на неё. От одного вида госпожи змеелова руки сжимались в кулаки и хотелось сделать с ней что-то очень плохое. Давать себе в этом волю Аспис не собирался, да и не настолько он терял над собой контроль, но — пытался сильнее ужалить словом. Получалось глупо, по-детски. Он сознавал это сразу, как заканчивалась очередная перепалка, обещал себе быть сдержанней, но стоило её увидеть — и всё начиналось сначала.
Однако облегчение от несостоявшегося скандала омрачало недовольство сына. Баресу не нравилось, что отец покрывает Кергала, он не пытался этого скрывать, и разговор на эту тему предстоял им в ближайшем будущем. Впрочем, скрывать от него что-то мужчина не собирался, просто пока не было возможности поговорить наедине.
Аспис, глядя на сына, часто недоумевал, как с таким папашей и его воспитанием Барес умудрился вырасти настолько... хорошим парнем. Серьёзный, разумный, честный и благородный — большой повод для гордости любого родителя. Аспис и гордился, но искренне полагал, что его заслуги в этом нет, за всё стоит благодарить милость Долгой Змеи. А в последнее время его всё чаще посещало странное ощущение, что это именно он в их тандеме — ребёнок. Особенно после очередного столкновения с Норикой.
Знакомство обитателей школы прошло спокойно. Вскоре Фалин и Сверта, явно успевшие найти общий язык, собрали всех новичков и перебрались в другой кабинет, а оставшихся пришлось поделить между собой Аспису и Зарку. Первому сейчас досталась старшая часть группы, и занятие в общем-то пошло по привычному сценарию. Единственным отклонением от правил стал Кергал, который, свернувшись змеиными кольцами, забился в дальний угол и оттуда насторожённо наблюдал за уроком. Но хотя бы не пытался удрать, и учитель пока махнул на него рукой. Такое бездействие тоже на пользу: хоть немного привыкнет к присутствию рядом посторонних.
Потом парень задремал, жёлтые глаза затянула мутная плёнка третьего века. Это не удивило: Аспис уже заметил, что проблемный ученик вёл ночной образ жизни и с утра уже клевал носом. И с этим тоже предстояло разобраться, просто — позже.
— Можно тебя на пару слов? — предсказуемо не утерпел Барес и подошёл, когда остальные ученики отправились обедать.
— Садись, — махнул рукой Аспис и, дождавшись, пока все выйдут, прикрыл дверь.
Они устроились через стол, лицом друг к другу, а Кергал так и остался лежать в углу. На него младший змей бросил задумчивый взгляд, но настаивать на конфиденциальности не стал: понимал, что шпион из психически нездорового парня никакой.
— Зачем ты утром соврал? Ты же его видел, — в лоб спросил Барес, кивнув на спящего змея.
— Потому что я не сомневался, что он ни в чём не виноват, и теперь в этом убедился.
— Это не ответ на вопрос, — попенял младший, с укором глядя на отца. — Никто бы не стал сваливать эту смерть на первого попавшегося случайного прохожего.
— Я бы не был так уверен, — поморщился Аспис. — От госпожи змеелова можно ожидать чего угодно.
— А, ну да, мог бы догадаться! — страдальчески вздохнул Барес с таким видом, что его отец не удержался от усмешки. — Кому что, а лысому — бантик. Пап, ты извини, но создание Бездны она только в твоих глазах. И змей она ненавидит не всех, а только тебя, как бы ты ни пытался доказывать обратное.
— Это ты с чего взял? — хмуро уточнил Аспис.
— От тех, кого она спасла задолго до появления короля. Включая, к слову, и близняшек, я уточнил сроки Я уже много с кем познакомился, чтобы сделать этот вывод. Можешь, конечно, считать это предвидением и сверхпредусмотрительностью, но я с тобой не согласен. Тебе самому не противно, а? Такое чувство, что у меня появился несмышлёный младший брат.
— Да, у меня... тоже такое ощущение, — кривовато усмехнулся целитель. Взъерошил короткие пряди на голове, явно просто не зная, куда деть руки.
— Так всё-таки, что у вас произошло?
— Да я тебе почти всё рассказал, — устало вздохнул Аспис, на пару секунд прикрыл глаза, успокаиваясь, а потом заговорил спокойно и ровно — как говорил обычно. — Мы некоторое время... встречались. Сначала это просто щекотало нервы, хотя в серьёзность опасности совсем не верилось. Она казалась такой искренней и тёплой. Побери меня Создатель, очень сложно ждать подвоха от сильного узкопрофильного мага-боевика! Потом... Знаешь же, я всегда со скепсисом относился к этой твоей любимой теории про то, что как Змея и Создатель идеально дополняют друг друга, так и среди их творений есть парные души. А тогда, после нескольких встреч, я всерьёз поверил, что вот это — она.
— Ага. То есть ты влюбился?
— Это мягко сказано, — Аспис качнул головой. — Я врагу не пожелаю таких чувств...
— Почему? — искренне опешил Барес.
— Они разрушают волю, сознание, лишают осторожности и здравого смысла. За что я в итоге и поплатился.
— А почему ты думаешь, что это именно она тебя сдала? Может, вас просто выследили?
— Она приходила ко мне в камеру и сама об этом сказала, — сознался змей. — На её лице было такое отвращение... До сих пор передёргивает, как вспомню.
Повисла неловкая пауза. У Беса было ещё много вопросов, но задавать их парень пока не решался: сидящий сейчас напротив мужчина казался совершенно чужим, посторонним и незнакомым. У них случались порой разговоры по душам, но вот это... Остро ощущалось, что об этом Аспис не разговаривал никогда и ни с кем. Барес был озадачен и несколько смущён подобным доверием, а потому испытывал неуверенность — имеет ли право лезть глубже?
— А знаешь, что самое паскудное? — задумчиво проговорил белый змей, глядя куда-то сквозь стену, а может и вовсе — сквозь время. Вопрос явно не требовал ответа. — Я до сих пор к ней не остыл. Столько лет прошло... с ума сойти. Смотрю на неё — вижу ту камеру, и ненависть, и каждое слово помню. Наверное, меня потому так и корёжит при каждой встрече, что одновременно хочется свернуть ей шею и поцеловать.
— Это... многое объясняет, — протянул Барес. — Во всяком случае, в твоём поведении. Странно, конечно, и я до сих пор не могу поверить, что разговариваю с тобой, а не книжку какую-нибудь читаю, но... Понятно. А она?
— Что — она? — Аспис явно с трудом сфокусировал на сыне взгляд и вопросительно приподнял брови.
— Она за что тебя ненавидит? Я сначала предположил, что ты ей изменил, но в свете последних откровений...
— Да Создатель знает, — поморщился змей. — Потому что стерва.
— Ты извини, конечно, но ведёте вы себя совершенно одинаково, — хмыкнул Бес. — По отдельности — разумные, взрослые, серьёзные существа, а как сталкиваетесь — пух и перья во все стороны. С тобой мне вот теперь понятно, что за обида. А у неё? Ну вот только не надо опять про ненависть ко всем змеям, не верю!
— Понятия не имею, — растерянно пробормотал Аспис, и его сын не удержался от смешка — уж больно потешным стало выражение отцовского лица. Мужчину явно накрыло осознанием простого факта, что в этом конфликте есть две стороны и у второй тоже имеются какие-то причины так себя вести.
— То есть ты всё-таки допускаешь, что она могла взъяриться не на ровном месте?
— Кажется, да. Змеиная кровь! С каждым днём в этой школе я чувствую себя всё большее нелепо...
— Почему-то мне кажется, что речь сейчас не только о госпоже Неро, — задумчиво качнул головой Барес. — Я что-то ещё пропустил?
Аспис бросил задумчивый взгляд в угол, на Кергала, устало вздохнул и обречённо махнул рукой.
— В общем да. Раз уж от моего родительского авторитета и так остались одни воспоминания и видимость, почему бы не сознаться в ещё одной собственной проблеме? Всё равно скоро всплывёт...
— Всплывёт что?
— Этот парень — твой брат. По моей крови, — сознался змей с кривоватой ухмылкой. — Смейся-смейся. Я даже не буду говорить, что тут нет ничего смешного, потому что — есть. Если бы Келю так не досталось по жизни, я бы тоже повеселился.
— Слушай, па, ты вообще в курсе, что в природе существует много способов избежать подобного? — через полминуты, отсмеявшись наконец, сумел выдавить Барес. — Ну там всякие зелья полезные, недорогие и вроде как простые в изготовлении. А ещё сведущие в магии змеи, говорят, умеют контролировать процесс и не позволять...
— Бес, заткнись уже, — беззлобно фыркнул Аспис, поднимаясь из-за стола. — Хватит упражняться в острословии, я и без этого чувствую себя идиотом. Да и не тебе жаловаться на мои похождения.
— Молчу, молчу! — тот выразительно поднял руки, признавая поражение. — А ты со всеми учениками уже познакомился? Больше у нас тут никаких родственников нет?
От дежурного подзатыльника парень с хохотом увернулся, а отец не стал гоняться за ним дальше.
Удивительно, но после этого разговора ему стало заметно легче. Не в отношении Кергала, а вообще. Змей так и не сумел толком сформулировать, в чём причина, да и не особенно старался, если честно. Наверное, просто приятно было посмеяться, отвлечься от мрачных призраков прошлого и дурных предчувствий, связанных со странной смертью в саду. Или поделиться с кем-то тем, что гложет.
А Кергал... Да, ситуация вышла глупая и достойная попасть в сюжет какой-нибудь пьесы. Да, избитого жизнью змеёныша было очень жаль. Да, сейчас Аспис ощущал за него ответственность и полностью брал её на себя. Досадно, конечно, что судьба не свела их раньше — может, тогда жизнь этого парня сложилась не столь трагически. Однако совесть не мучила целителя: младенца-то ему никто не предъявлял, о беременности случайные любовницы не сообщали, и какой прок сожалеть о том, что ты в принципе не мог изменить?
Баресу же быстро надоест ехидничать, а больше насмехаться и некому. Госпожа змеелов выводит из себя одним своим существованием, и не играет особой роли, что именно она говорит. Фалин — слишком осторожен и тактичен. Зарк если и посмеётся, то про себя — они не настолько дружны, а Сверта... Эту бедную девочку Аспис готов был смешить вполне сознательно, хоть на голове для этого стоять, лишь бы улыбалась.
Она оказалась слишком слабой и хрупкой, чтобы выдержать всё, что обрушил на её голову Создатель, и — сломалась. Целители, конечно, сделали всё что смогли, и даже больше, но эта её хрупкость и уязвимость никуда не делась. Асписа не связывали с ней никакие кровные узы или близкие отношения, только глубокое чувство жалости. И ответственность целителя за сложного пациента, помноженная на заботу о слабейшем существе, находящемся под его опекой, — ту же, какую мужчина проявлял ко всем ученикам.
Но не об этом всём думал белый змей, пока будил новообретённого сына, заставлял принять человеческий облик и тащил сонного парня в столовую, чтобы накормить нормальным обедом. Мысли его занимала госпожа змеелов. И неожиданный взгляд на неё стороннего наблюдателя.
Ведь, если откинуть пустые эмоции, Барес совершенно прав. Норика очень предметно и очень определённо на него зла. Может, поэтому и сдала — отомстила. Но Аспис и представить не мог, за что? Чем обидел, что сделал не так? Измена действительно подошла бы идеально, но у него-то тогда даже мысли о подобном возникнуть не могло! Он вообще ничего не видел, кроме серых, цвета осеннего неба, глаз. Широко открытых, полных искреннего восторга... а потом — не менее искреннего отвращения.
Могла ли она играть? Лгать и притворяться всё это время, пытаясь что-то узнать? Разум твердил — могла и делала. А сердце до последнего не верило. Когда она пришла в камеру, когда наотмашь била словами. И все эти годы, когда казалось — забыл, продолжало глупо надеяться.
Да, он тогда и в мыслях не мог допустить, чтобы обидеть эту женщину, и никакой вины за собой не помнил, как ни старался. Но это же было не только их личное дело, а — политическое. Если бы Великий Змеелов узнал, что одна из его учениц посмела спутаться со змеем, он бы точно не оставил это просто так, постарался разрушить — с гарантией, чтобы не допустить повторения.
Почему Аспис даже не подумал о таком варианте, как вмешательство посторонних? Долгая Змея знает, что мог этот старик наговорить — и сделать — Норике тогда! Да, это Аспис ни за что не поверил бы чужим словам, он и своим глазам до последнего не верил.
По всему выходило, что бедолага оказался случайной жертвой. Вопрос — чьей?
Власт сам вызвался поговорить с Асписом об осмотре трупа, за что я была ему бесконечно благодарна, и поискать в парке следы. Обходить всю территорию, заглядывая под каждый куст, было, конечно, слишком долго, тем более в одиночку, но капитан, по собственному признанию, знал кое-какие полезные в этом деле чары и был готов попробовать. Пришлось вернуться в кабинет, чтобы договориться с охранным контуром здания и выпустить наружу самого Цовера и его помощника.
***
На вводное занятие змеёнышей собирали в одном месте. Учителей мало, учеников тоже, с расписанием всё пока мутно — какой смысл делить.
Кергала Аспису пришлось привести туда лично, перед этим накормив в его комнате горячей свежей едой. Мужчина в очередной раз попытался объяснить, что воровать хлеб и прочие продукты на кухне нет никакой необходимости и уж тем более не стоит запасать их во всех щелях в комнате. Но молодой змей лишь напряжённо косился на старшего и не слушал. Когда уяснил, что отнимать еду и потрошить запасы никто не собирается, расслабился и окончательно потерял к словам целителя интерес. Но тот не оставлял надежды когда-нибудь достучаться, тем более некоторый прогресс от его осторожных магических воздействий уже наблюдался.
Известие о том, что ночью во время его прогулки в парке кто-то умер, не вызвало у Кергала никаких эмоций. Только лёгкое недоумение в первый момент, а потом — полное равнодушие, когда змеёныш понял, что лично его это никак не касается. И чем дольше Аспис пытался добиться ответа, тем яснее понимал: Кергал не имеет никакого отношения к смерти стражника. Даже если у него бывают помрачения сознания, которые выливаются в агрессию, даже если потенциально он способен на убийство, то точно не стал бы заниматься подвешиванием трупа.
Конечно, для очистки совести стоило уточнить, не происходило ли чего-то подобного в столице, а то вдруг в школу попал настоящий маньяк? Но Аспис не спешил задавать подобные вопросы, потому что не верил в опасность Кергала. Пусть мужчина не был специалистом в лечении душевных болезней, но кое-что знал и умел. И сейчас, ненавязчиво воздействуя на разум Кергала, наблюдая за ним, он не находил следов столь глубокого надлома в психике. Да, парню требовалась помощь, осторожное и долгое лечение с применением магии и зелий. Но болезнь была не настолько тяжёлой и имела совсем другое направление.
На соучеников Кергал смотрел очень напряжённо, старался держаться подальше от них и — неосознанно — поближе к наставнику. Кажется, начал к нему привыкать и выделять из толпы, что мужчину безусловно устраивало: упрощало работу со сложным пациентом.
На вводном занятии, которое взялся вести Зарк, у Асписа появился свой маленький повод для радости, отсутствие Норики позволило перевести дух. Да, с ней предстояло встречаться и разговаривать постоянно, и лучше бы привыкнуть поскорее, но любая передышка воспринималась змеем с облегчением.
Куда сильнее целителя уже начала злить не сама женщина, а собственная реакция на неё. От одного вида госпожи змеелова руки сжимались в кулаки и хотелось сделать с ней что-то очень плохое. Давать себе в этом волю Аспис не собирался, да и не настолько он терял над собой контроль, но — пытался сильнее ужалить словом. Получалось глупо, по-детски. Он сознавал это сразу, как заканчивалась очередная перепалка, обещал себе быть сдержанней, но стоило её увидеть — и всё начиналось сначала.
Однако облегчение от несостоявшегося скандала омрачало недовольство сына. Баресу не нравилось, что отец покрывает Кергала, он не пытался этого скрывать, и разговор на эту тему предстоял им в ближайшем будущем. Впрочем, скрывать от него что-то мужчина не собирался, просто пока не было возможности поговорить наедине.
Аспис, глядя на сына, часто недоумевал, как с таким папашей и его воспитанием Барес умудрился вырасти настолько... хорошим парнем. Серьёзный, разумный, честный и благородный — большой повод для гордости любого родителя. Аспис и гордился, но искренне полагал, что его заслуги в этом нет, за всё стоит благодарить милость Долгой Змеи. А в последнее время его всё чаще посещало странное ощущение, что это именно он в их тандеме — ребёнок. Особенно после очередного столкновения с Норикой.
Знакомство обитателей школы прошло спокойно. Вскоре Фалин и Сверта, явно успевшие найти общий язык, собрали всех новичков и перебрались в другой кабинет, а оставшихся пришлось поделить между собой Аспису и Зарку. Первому сейчас досталась старшая часть группы, и занятие в общем-то пошло по привычному сценарию. Единственным отклонением от правил стал Кергал, который, свернувшись змеиными кольцами, забился в дальний угол и оттуда насторожённо наблюдал за уроком. Но хотя бы не пытался удрать, и учитель пока махнул на него рукой. Такое бездействие тоже на пользу: хоть немного привыкнет к присутствию рядом посторонних.
Потом парень задремал, жёлтые глаза затянула мутная плёнка третьего века. Это не удивило: Аспис уже заметил, что проблемный ученик вёл ночной образ жизни и с утра уже клевал носом. И с этим тоже предстояло разобраться, просто — позже.
— Можно тебя на пару слов? — предсказуемо не утерпел Барес и подошёл, когда остальные ученики отправились обедать.
— Садись, — махнул рукой Аспис и, дождавшись, пока все выйдут, прикрыл дверь.
Они устроились через стол, лицом друг к другу, а Кергал так и остался лежать в углу. На него младший змей бросил задумчивый взгляд, но настаивать на конфиденциальности не стал: понимал, что шпион из психически нездорового парня никакой.
— Зачем ты утром соврал? Ты же его видел, — в лоб спросил Барес, кивнув на спящего змея.
— Потому что я не сомневался, что он ни в чём не виноват, и теперь в этом убедился.
— Это не ответ на вопрос, — попенял младший, с укором глядя на отца. — Никто бы не стал сваливать эту смерть на первого попавшегося случайного прохожего.
— Я бы не был так уверен, — поморщился Аспис. — От госпожи змеелова можно ожидать чего угодно.
— А, ну да, мог бы догадаться! — страдальчески вздохнул Барес с таким видом, что его отец не удержался от усмешки. — Кому что, а лысому — бантик. Пап, ты извини, но создание Бездны она только в твоих глазах. И змей она ненавидит не всех, а только тебя, как бы ты ни пытался доказывать обратное.
— Это ты с чего взял? — хмуро уточнил Аспис.
— От тех, кого она спасла задолго до появления короля. Включая, к слову, и близняшек, я уточнил сроки Я уже много с кем познакомился, чтобы сделать этот вывод. Можешь, конечно, считать это предвидением и сверхпредусмотрительностью, но я с тобой не согласен. Тебе самому не противно, а? Такое чувство, что у меня появился несмышлёный младший брат.
— Да, у меня... тоже такое ощущение, — кривовато усмехнулся целитель. Взъерошил короткие пряди на голове, явно просто не зная, куда деть руки.
— Так всё-таки, что у вас произошло?
— Да я тебе почти всё рассказал, — устало вздохнул Аспис, на пару секунд прикрыл глаза, успокаиваясь, а потом заговорил спокойно и ровно — как говорил обычно. — Мы некоторое время... встречались. Сначала это просто щекотало нервы, хотя в серьёзность опасности совсем не верилось. Она казалась такой искренней и тёплой. Побери меня Создатель, очень сложно ждать подвоха от сильного узкопрофильного мага-боевика! Потом... Знаешь же, я всегда со скепсисом относился к этой твоей любимой теории про то, что как Змея и Создатель идеально дополняют друг друга, так и среди их творений есть парные души. А тогда, после нескольких встреч, я всерьёз поверил, что вот это — она.
— Ага. То есть ты влюбился?
— Это мягко сказано, — Аспис качнул головой. — Я врагу не пожелаю таких чувств...
— Почему? — искренне опешил Барес.
— Они разрушают волю, сознание, лишают осторожности и здравого смысла. За что я в итоге и поплатился.
— А почему ты думаешь, что это именно она тебя сдала? Может, вас просто выследили?
— Она приходила ко мне в камеру и сама об этом сказала, — сознался змей. — На её лице было такое отвращение... До сих пор передёргивает, как вспомню.
Повисла неловкая пауза. У Беса было ещё много вопросов, но задавать их парень пока не решался: сидящий сейчас напротив мужчина казался совершенно чужим, посторонним и незнакомым. У них случались порой разговоры по душам, но вот это... Остро ощущалось, что об этом Аспис не разговаривал никогда и ни с кем. Барес был озадачен и несколько смущён подобным доверием, а потому испытывал неуверенность — имеет ли право лезть глубже?
— А знаешь, что самое паскудное? — задумчиво проговорил белый змей, глядя куда-то сквозь стену, а может и вовсе — сквозь время. Вопрос явно не требовал ответа. — Я до сих пор к ней не остыл. Столько лет прошло... с ума сойти. Смотрю на неё — вижу ту камеру, и ненависть, и каждое слово помню. Наверное, меня потому так и корёжит при каждой встрече, что одновременно хочется свернуть ей шею и поцеловать.
— Это... многое объясняет, — протянул Барес. — Во всяком случае, в твоём поведении. Странно, конечно, и я до сих пор не могу поверить, что разговариваю с тобой, а не книжку какую-нибудь читаю, но... Понятно. А она?
— Что — она? — Аспис явно с трудом сфокусировал на сыне взгляд и вопросительно приподнял брови.
— Она за что тебя ненавидит? Я сначала предположил, что ты ей изменил, но в свете последних откровений...
— Да Создатель знает, — поморщился змей. — Потому что стерва.
— Ты извини, конечно, но ведёте вы себя совершенно одинаково, — хмыкнул Бес. — По отдельности — разумные, взрослые, серьёзные существа, а как сталкиваетесь — пух и перья во все стороны. С тобой мне вот теперь понятно, что за обида. А у неё? Ну вот только не надо опять про ненависть ко всем змеям, не верю!
— Понятия не имею, — растерянно пробормотал Аспис, и его сын не удержался от смешка — уж больно потешным стало выражение отцовского лица. Мужчину явно накрыло осознанием простого факта, что в этом конфликте есть две стороны и у второй тоже имеются какие-то причины так себя вести.
— То есть ты всё-таки допускаешь, что она могла взъяриться не на ровном месте?
— Кажется, да. Змеиная кровь! С каждым днём в этой школе я чувствую себя всё большее нелепо...
— Почему-то мне кажется, что речь сейчас не только о госпоже Неро, — задумчиво качнул головой Барес. — Я что-то ещё пропустил?
Аспис бросил задумчивый взгляд в угол, на Кергала, устало вздохнул и обречённо махнул рукой.
— В общем да. Раз уж от моего родительского авторитета и так остались одни воспоминания и видимость, почему бы не сознаться в ещё одной собственной проблеме? Всё равно скоро всплывёт...
— Всплывёт что?
— Этот парень — твой брат. По моей крови, — сознался змей с кривоватой ухмылкой. — Смейся-смейся. Я даже не буду говорить, что тут нет ничего смешного, потому что — есть. Если бы Келю так не досталось по жизни, я бы тоже повеселился.
— Слушай, па, ты вообще в курсе, что в природе существует много способов избежать подобного? — через полминуты, отсмеявшись наконец, сумел выдавить Барес. — Ну там всякие зелья полезные, недорогие и вроде как простые в изготовлении. А ещё сведущие в магии змеи, говорят, умеют контролировать процесс и не позволять...
— Бес, заткнись уже, — беззлобно фыркнул Аспис, поднимаясь из-за стола. — Хватит упражняться в острословии, я и без этого чувствую себя идиотом. Да и не тебе жаловаться на мои похождения.
— Молчу, молчу! — тот выразительно поднял руки, признавая поражение. — А ты со всеми учениками уже познакомился? Больше у нас тут никаких родственников нет?
От дежурного подзатыльника парень с хохотом увернулся, а отец не стал гоняться за ним дальше.
Удивительно, но после этого разговора ему стало заметно легче. Не в отношении Кергала, а вообще. Змей так и не сумел толком сформулировать, в чём причина, да и не особенно старался, если честно. Наверное, просто приятно было посмеяться, отвлечься от мрачных призраков прошлого и дурных предчувствий, связанных со странной смертью в саду. Или поделиться с кем-то тем, что гложет.
А Кергал... Да, ситуация вышла глупая и достойная попасть в сюжет какой-нибудь пьесы. Да, избитого жизнью змеёныша было очень жаль. Да, сейчас Аспис ощущал за него ответственность и полностью брал её на себя. Досадно, конечно, что судьба не свела их раньше — может, тогда жизнь этого парня сложилась не столь трагически. Однако совесть не мучила целителя: младенца-то ему никто не предъявлял, о беременности случайные любовницы не сообщали, и какой прок сожалеть о том, что ты в принципе не мог изменить?
Баресу же быстро надоест ехидничать, а больше насмехаться и некому. Госпожа змеелов выводит из себя одним своим существованием, и не играет особой роли, что именно она говорит. Фалин — слишком осторожен и тактичен. Зарк если и посмеётся, то про себя — они не настолько дружны, а Сверта... Эту бедную девочку Аспис готов был смешить вполне сознательно, хоть на голове для этого стоять, лишь бы улыбалась.
Она оказалась слишком слабой и хрупкой, чтобы выдержать всё, что обрушил на её голову Создатель, и — сломалась. Целители, конечно, сделали всё что смогли, и даже больше, но эта её хрупкость и уязвимость никуда не делась. Асписа не связывали с ней никакие кровные узы или близкие отношения, только глубокое чувство жалости. И ответственность целителя за сложного пациента, помноженная на заботу о слабейшем существе, находящемся под его опекой, — ту же, какую мужчина проявлял ко всем ученикам.
Но не об этом всём думал белый змей, пока будил новообретённого сына, заставлял принять человеческий облик и тащил сонного парня в столовую, чтобы накормить нормальным обедом. Мысли его занимала госпожа змеелов. И неожиданный взгляд на неё стороннего наблюдателя.
Ведь, если откинуть пустые эмоции, Барес совершенно прав. Норика очень предметно и очень определённо на него зла. Может, поэтому и сдала — отомстила. Но Аспис и представить не мог, за что? Чем обидел, что сделал не так? Измена действительно подошла бы идеально, но у него-то тогда даже мысли о подобном возникнуть не могло! Он вообще ничего не видел, кроме серых, цвета осеннего неба, глаз. Широко открытых, полных искреннего восторга... а потом — не менее искреннего отвращения.
Могла ли она играть? Лгать и притворяться всё это время, пытаясь что-то узнать? Разум твердил — могла и делала. А сердце до последнего не верило. Когда она пришла в камеру, когда наотмашь била словами. И все эти годы, когда казалось — забыл, продолжало глупо надеяться.
Да, он тогда и в мыслях не мог допустить, чтобы обидеть эту женщину, и никакой вины за собой не помнил, как ни старался. Но это же было не только их личное дело, а — политическое. Если бы Великий Змеелов узнал, что одна из его учениц посмела спутаться со змеем, он бы точно не оставил это просто так, постарался разрушить — с гарантией, чтобы не допустить повторения.
Почему Аспис даже не подумал о таком варианте, как вмешательство посторонних? Долгая Змея знает, что мог этот старик наговорить — и сделать — Норике тогда! Да, это Аспис ни за что не поверил бы чужим словам, он и своим глазам до последнего не верил.
