Аман совсем не удивился её ответу, только ответил с непробиваемой невозмутимостью:
— Пора начинать. Выбора у тебя нет.
— Не сомневаюсь, — процедила Рора, — как всегда.
— Всегда, — утвердительно кивнул аман.
22.3
Рора с опаской шла за Мавиром. Она не понимала, почему он так уверенно ведёт к обрыву.
Мавир дошёл до края и без колебаний шагнул в пропасть, потянув за собой девушку. Рора взвизгнула от страха и попыталась вырвать руку, но сразу поняла, что сил не хватит, и зажмурилась. Сердце упало вниз, когда она нависла над обрывом и нога скользнула вниз, чтобы через мгновенье оказаться на твёрдой поверхности.
Не веря, что ещё жива, она с колотящимся сердцем посмотрела вниз и увидела… каменные ступени, ведущие куда-то вниз.
— Какого… — пробормотала она и перевела шокированный взгляд на Мавира, всё ещё крепко держащего её за руку.
Она была готова поклясться, что этот… специально напугал её! В его глазах мелькнуло веселье, как у мальчишки, сделавшего пакость. Но… это же ерунда, Мавир — возможно, самый опасный человек на Инкаре, он не мог так по-глупому подшутить!
Или мог?
— Ты специально?! — прошипела Рора, в который раз попытавшись вырвать руку.
— Не понимаю, о чём ты. И не дёргайся! Лестница не слишком широкая и может быть скользкой.
Проглотив все рвавшиеся наружу ругательства, Рора внимательнее осмотрелась.
Аман был прав: лестница, которую выдолбили прямо в скале, круто уходила вниз и действительно была рассчитана только на одного человека в ширину, а отсутствие каких бы то ни было перил напрягало.
От высоты немного закружилась голова, и Рора с новой силой вцепилась в Мавира.
Аман, удостоверившись, что Рора перестала дёргаться, аккуратно повёл её за собой.
Пока девушка спускалась вниз, она пришла к выводу, что увидеть эту лестницу, не зная точно, где она находится, не получится — настолько органично и незаметно она вписывалась в окружающий ландшафт.
Рора хотела задать ещё несколько вопросов, но скоро шум от волн и ветра стал настолько сильным, что невозможно было услышать даже себя.
Рора не понимала, куда лестница ведёт, ведь внизу не было ни одного клочка суши, где можно было бы стоять.
Спустя минут двадцать она получила ответ на свой вопрос: спуск резко оборвался, а дальше Мавир нырнул куда-то вбок, утягивая за собой Рору.
Она не успела испугаться, как оказалась в неглубокой пещере. Но поразило Рору не это, а то, что своды пещеры светились мягким золотистым светом.
Мавир наконец отпустил её руку и, отойдя в сторону, наблюдал за девушкой.
Она поражённо замерла, оглядываясь. Посередине грота был высокий каменный выступ, на котором стояла небольшая каменная чаша, куда сверху капала вода. Каким-то чудесным образом постороннего шума больше не было слышно — только звук капающей воды.
Ещё удивительней оказался тот факт, что при ближайшем рассмотрении своды не просто светились, а как будто переливались. Это было невероятное зрелище.
22.4
— Как такое возможно? — восторженно спросила Рора.
— Предки считали, что эта пещера… священна. И именно с неё пошёл род людской на Инкаре. Её своды светятся, а звуки не проходят внутрь. Сейчас же учёные установили, что в пещере живут уникальные микроорганизмы, обладающие жёлтым флуоресцентным белком, а хорошая шумоизоляция связана с природными особенностями акустики пещеры. Сюда иногда приезжает дамари; я общался с ней и рассказал об открытиях учёных.
— И что же ответила дамари?
— Что они идиоты.
Рора тихонько рассмеялась; вспомнилась старуха, которую она встретила в древнем городе, и почему-то Рора была уверена, что дамари вполне могла так ответить аману.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что с дамари даже я спорить не буду.
— Неужели всемогущий аман пасует перед кем-то?
— Не хочу быть идиотом, — пожал плечами аман.
— Что же, не удивительно, это место… невероятно.
— Легенда гласит, что однажды на планете появился первый мужчина и первая женщина. Кто были их родители и были ли вообще, остаётся тайной. Они не знали друг друга. Женщина была свободной, живя по своему уму и сердцу. Там, где она родилась, была вода и еда в достатке: фрукты, овощи, яйца птиц. Мужчина же жил в суровых условиях, ему приходилось охотиться, добывать себе еду и каждый прожитый день выигрывать у смерти. Наверное, они так бы никогда и не встретились, если бы однажды женщина не решила узнать, что скрывается за океаном. Ослеплённая лёгкой жизнью и свободой, она решила, что сможет пересечь бескрайнюю воду. Её плот разбился, и остатки плота вынесло на скалы. Там женщину впервые увидел мужчина. Он был ослеплён невероятной красотой женщины и впервые почувствовал, что такое страсть. Он забрал женщину в своё логово, вот эту самую пещеру, и выходил её. Поил пресной водой из каменной чаши и кормил рыбой. Женщина выжила, но, когда пришла в себя, уже была беременной. Женщина ужаснулась тому, что произошло. Она не любила мужчину, но и выбраться из пещеры не могла, а мужчина не отпускал её, распоряжаясь её жизнью по праву сильного. Женщина в положенный срок родила двойню — мальчика и девочку. Но даже сила материнской любви не смогла перевесить жажду свободы. Однажды, не выдержав неволи, женщина бросилась вниз в пучину, и тогда зажглась на небе звезда Салана, и стала свободной женщина, и возликовала она. Когда же в пещеру вернулся с добычей мужчина, он увидел только мирно играющих детей и понял, что произошло. Взревел мужчина раненым зверем и заметался по пещере. Тогда взял он своих детей и поднял наверх, а сам, не в силах расстаться со своей женщиной, прыгнул за ней в океан, и зажглась на небе звезда Вариса. А своды пещеры засияли, освещая свой вход заблудившимся морским путешественникам. А Вариса и Салана остались навечно связаны между собой, и никуда Салана не сможет сбежать от своего мужа, ведь даже после смерти мужчина придёт за своей женщиной.
22.5
Рора несколько минут после рассказанной легенды молчала, не понимая, как отреагировать.
— Интересная легенда, — наконец ровно ответила она. — Получается, что упрямство мужчины стоило им обоим жизни…
— Или упрямство женщины, — возразил аман.
— Или так, — не стала спорить Рора.
— Это место… имеет особое значение для моего народа. Первые главы кланов заключили здесь браки как знак того, что мужчина берёт на себя ответственность за жену. И за любой её поступок и проступок перед собой и людьми отвечает он.
— Удобно, — тихонько хмыкнула Рора, но совсем не весело. Весь этот махровый патриархат уже сильно надоел. Ей хотелось вернуть контроль над своей жизнью, но это никак не получалось; казалось, что Инкар только затягивает всё глубже, как топкое болото.
— Мавир, ответь мне, зачем я здесь? Зачем ты меня привёл в это место?
Аман не отвечал, цепко смотря на Рору.
Молчание затягивалось, а атмосфера между ними сгущалась. Рора нутром чувствовала, что Мавир принял какое-то решение касаемо её судьбы, но не озвучивает его, ждёт чего-то. Может быть, её реакции?
Спустя несколько секунд аман медленно приблизился к Роре. Она инстинктивно отшагнула назад и упёрлась спиной в стену пещеры, а аман наклонился к ней. Близко.
— После того, что произошло с тобой, я много думал. Ты — чужачка здесь, яркая, дерзкая, слишком бойкая и умная. Эти качества привлекают… и отталкивают многих. Проблема в том, что в тебе много свободы, и я не смогу тебя держать вечно, не ломая, не гася твой огонь. А без него… ты не будешь собой. Если же выводить тебя в свет, то кем ты будешь в глазах других? Моей любовницей, подстилкой, хоть и экзотичной, но лишь одной из многих. А это значит, что тобой можно пренебрегать, уничтожать. Ведь по мнению других, в любовнице-чужачке нет ценности. Да, сейчас, когда я своими руками убил Шакару за то, что она сделала, некоторые поостерегутся откровенно вредить тебе — некоторое время. Но надолго ли? Ведь и Шакара тоже была всего лишь любовницей. Её наказание тоже незначительно среди многих по-настоящему влиятельных семей. А в каждой такой семье есть девушки, и главы будут рады породниться с аманом. Ты же станешь препятствием. Возможно, не сейчас и даже не в ближайшие годы, но… рано или поздно.
Рора почувствовала, как ей не хватает воздуха.
— Годы? — сипло спросила она. — Я не буду… с тобой годами.
— Будешь. В этом и сложность. Ты… что-то пробила внутри меня. Мне это не нравится — эта слабость. И всё-таки судьба была жестока к тебе, и наши пути пересеклись.
— Ты же сам сказал, что рано или поздно меня убьют! Ты готов подписать мне приговор, лишь бы иметь в своей постели?
— Не готов, — отодвинулся аман от Роры, и она смогла сделать полноценный вдох. — И тебя действительно уберут, если ты так и останешься ничем — просто очередной любовницей амана. Только статус поможет тебе не прятаться в доме, а остальные побоятся вредить.
— Какой статус?
— Моей жены.
22.6
— Повтори, пожалуйста. Кажется, у меня начались голосовые галлюцинации, — пробормотала Рора, для убедительности тряхнув головой.
— Не дерзи! — резко отдернул её аман. — Ты станешь моей женой!
— Не похоже на предложение, — всё ещё не до конца осознавая, прошептала Рора, но Мавир услышал.
— Потому что это не предложение.
— Ты сам-то понимаешь, что говоришь? — выкрикнула Рора. — Какая жена?! Я же чужачка! Меня никогда не примет твой клан! Но даже это не важно. Я не хочу! Я не выйду за тебя никогда! Слышишь?! Никогда! Ты сломал мою жизнь! Я тебя ненавижу! — последние слова Рора буквально проорала в исказившееся от гнева лицо амана.
Он схватил её ладонью за горло — крепко, позволяя дышать, но не давая ни шанса вырваться из железной хватки.
Рора вцепилась руками в запястье амана, оставляя царапины, пытаясь отцепить его от себя, но тот лишь наклонился ещё ближе.
Рора посмотрела на него и поняла, что аман себя не контролирует: его зрачки расширились, а губы исказились в каком-то нечеловеческом оскале. Только голос оставался холодным, жестоким, режущим.
— Я был терпелив с тобой, Рора. Видит Варис, ещё ни с кем и никогда я не был так терпелив. Ты пересекла все черты, все красные линии, но я продолжал проявлять терпение. Там, где других уже скормили бы нарвалам, я убил одного своими руками ради тебя. Более того, я предложил тебе не просто защиту, не просто статус жены. Я готов был дать тебе величайший дар — дар амана. Разделить свою жизнь. А ты швырнула этот дар мне в лицо. То, ради чего другие готовы убивать, ты выкинула как мусор. Моё терпение закончилось, Рора. В этот самый момент.
Аман сильнее сжал ладонь, перекрывая кислород — ненадолго, на несколько секунд, растянувшихся в вечность.
Когда Рора уже с трудом держалась в сознании, Мавир резко отпустил её, тряхнув рукой. Девушка упала на пол, судорожно делая глубокий вдох и закашлявшись. Ноги не держали. Аман не успел навредить здоровью, но Рора не могла даже поднять голову. Происходящее что-то переключило в ней. Она ощутила внезапный и всепоглощающий ужас, словно её накрыло лавиной смертельной опасности. Тело вышло из-под контроля: сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся; в груди давила боль и не хватало воздуха, несмотря на то что аман больше не держал её. К горлу подкатил ком; руки и ноги занемели. У Роры возникло чувство нереальности происходящего; она почувствовала себя в ловушке собственного тела и разума, беспомощной перед лицом необъяснимого и жуткого приступа.
— Рора, — донёсся до неё глухой голос амана.
Она не могла реагировать — слишком истошно колотилось сердце, а ощущение удушья не давало вымолвить ни слова.
Мавир грязно выругался, и Рора услышала удаляющиеся шаги.
«Он оставит меня тут одну сейчас», — истерично билась мысль в голове девушки.
23.1.
Страх смерти парализовал; Рора сейчас готова была кинуться к аману, но не могла. Ничего не могла.
«Я умру. Я сейчас умру», — билось в голове.
Через несколько секунд Рора услышала стук камня и тихие ругательства амана.
«Не бросил, он тут», — с облегчением подумала Рора.
Шаги приблизились, и аман присел перед ней на корточки, протягивая каменную чашу.
— Выпей.
Рора мотнула головой, но аман приподнял её голову за подбородок и заставил приоткрыть губы.
Живительная влага потекла, и Рора поняла, как сильно вода была ей необходима. Она сделала несколько жадных глотков, и постепенно паника отступила.
Руки ещё тряслись, а тело наполнила слабость.
Когда Рора утолила жажду, аман помог ей подняться и, удостоверившись, что девушка может стоять, повёл прочь из пещеры.
Аман помог ей подниматься по ступеням — насколько это было возможно, учитывая, что лестница была скользкой и узкой.
Несколько раз Рора оступалась, но Мавир неизменно поддерживал, не давая соскользнуть вниз на камни.
Оказавшись наверху, аман подхватил девушку на руки и отнёс к машине.
Рора не сопротивлялась: последние силы ушли на подъём, а в груди до сих пор ощущалась тяжесть после бешеного сердцебиения.
В машине ехали в полной тишине. Рора прекрасно помнила, с каким бешенством аман смотрел на неё, как его ладонь сомкнулась на её шее. Она понимала, что её отказ от брака перечеркнул всё, что могло бы быть между ними в перспективе. Мавир счёл её отказ унижением, а унижение аман не простит. В свою очередь, Рора не могла бы простить физическое насилие. Что-то бесповоротно треснуло, и какова теперь её судьба, Рора не представляла. Неизвестность угнетала.
Мавир не смотрел на Рору; его лицо приобрело знакомую холодность и безэмоциональность. Как будто девушка резко перестала иметь хоть малейшую ценность для амана.
Рора не решилась начать разговор — да и о чём тут можно говорить? Он её чуть не задушил, а она его отвергла. Снова. И этот раз стал решающим. Для них обоих.
Когда они подъехали к особняку, аман повернулся к Роре.
— Идти сможешь?
Девушка кивнула, хотя ещё чувствовала слабость, но позволить аману снова взять себя на руки она не могла.
Аман вышел из машины, Рора — вслед за ним.
Гарол уже ждал их у крыльца вместе с врачом. А Рора и не заметила, как в дороге аман связался с доктором.
Кажется, врач с помощником уже не удивлялись, что с ней снова что-то произошло.
Рору даже не стали отпускать в свою комнату. Врач посадил её прямо на диван в гостиной на первом этаже. Той самой гостиной, где несколько дней назад умирала Шакара.
23.2
Врач с лицом, на котором с трудом удерживал невозмутимое выражение, провёл сканером по телу Роры, изо всех сил не замечая следы, оставленные пальцами амана на её горле. Гарол же, не скрываясь, смотрел на них, а потом перевёл тяжёлый взгляд на амана, и Рора была готова поклясться, что в его глазах отражалось неодобрение.
Аман же не обращал на всех никакого внимания.
После осмотра врач откашлялся и посмотрел на амана.
— Жизни вашей… гостье ничего не угрожает. Дыхательные пути не пострадали, есть поверхностные гематомы. Сердце в порядке.
— Она задыхалась, чуть не потеряла сознание, а ты говоришь «в порядке»? Может быть, мне пригласить в дом кого-то более компетентного?
Вроде бы Мавир говорил спокойно, но чувствовалась скрытая угроза в его словах, и очевидно не только Роре. Врач побледнел, но уверенно продолжил:
— Ошибки нет. Жизни действительно ничего не угрожает. Судя по симптомам и показателям сканера, это была паническая атака.
— Пора начинать. Выбора у тебя нет.
— Не сомневаюсь, — процедила Рора, — как всегда.
— Всегда, — утвердительно кивнул аман.
22.3
Рора с опаской шла за Мавиром. Она не понимала, почему он так уверенно ведёт к обрыву.
Мавир дошёл до края и без колебаний шагнул в пропасть, потянув за собой девушку. Рора взвизгнула от страха и попыталась вырвать руку, но сразу поняла, что сил не хватит, и зажмурилась. Сердце упало вниз, когда она нависла над обрывом и нога скользнула вниз, чтобы через мгновенье оказаться на твёрдой поверхности.
Не веря, что ещё жива, она с колотящимся сердцем посмотрела вниз и увидела… каменные ступени, ведущие куда-то вниз.
— Какого… — пробормотала она и перевела шокированный взгляд на Мавира, всё ещё крепко держащего её за руку.
Она была готова поклясться, что этот… специально напугал её! В его глазах мелькнуло веселье, как у мальчишки, сделавшего пакость. Но… это же ерунда, Мавир — возможно, самый опасный человек на Инкаре, он не мог так по-глупому подшутить!
Или мог?
— Ты специально?! — прошипела Рора, в который раз попытавшись вырвать руку.
— Не понимаю, о чём ты. И не дёргайся! Лестница не слишком широкая и может быть скользкой.
Проглотив все рвавшиеся наружу ругательства, Рора внимательнее осмотрелась.
Аман был прав: лестница, которую выдолбили прямо в скале, круто уходила вниз и действительно была рассчитана только на одного человека в ширину, а отсутствие каких бы то ни было перил напрягало.
От высоты немного закружилась голова, и Рора с новой силой вцепилась в Мавира.
Аман, удостоверившись, что Рора перестала дёргаться, аккуратно повёл её за собой.
Пока девушка спускалась вниз, она пришла к выводу, что увидеть эту лестницу, не зная точно, где она находится, не получится — настолько органично и незаметно она вписывалась в окружающий ландшафт.
Рора хотела задать ещё несколько вопросов, но скоро шум от волн и ветра стал настолько сильным, что невозможно было услышать даже себя.
Рора не понимала, куда лестница ведёт, ведь внизу не было ни одного клочка суши, где можно было бы стоять.
Спустя минут двадцать она получила ответ на свой вопрос: спуск резко оборвался, а дальше Мавир нырнул куда-то вбок, утягивая за собой Рору.
Она не успела испугаться, как оказалась в неглубокой пещере. Но поразило Рору не это, а то, что своды пещеры светились мягким золотистым светом.
Мавир наконец отпустил её руку и, отойдя в сторону, наблюдал за девушкой.
Она поражённо замерла, оглядываясь. Посередине грота был высокий каменный выступ, на котором стояла небольшая каменная чаша, куда сверху капала вода. Каким-то чудесным образом постороннего шума больше не было слышно — только звук капающей воды.
Ещё удивительней оказался тот факт, что при ближайшем рассмотрении своды не просто светились, а как будто переливались. Это было невероятное зрелище.
22.4
— Как такое возможно? — восторженно спросила Рора.
— Предки считали, что эта пещера… священна. И именно с неё пошёл род людской на Инкаре. Её своды светятся, а звуки не проходят внутрь. Сейчас же учёные установили, что в пещере живут уникальные микроорганизмы, обладающие жёлтым флуоресцентным белком, а хорошая шумоизоляция связана с природными особенностями акустики пещеры. Сюда иногда приезжает дамари; я общался с ней и рассказал об открытиях учёных.
— И что же ответила дамари?
— Что они идиоты.
Рора тихонько рассмеялась; вспомнилась старуха, которую она встретила в древнем городе, и почему-то Рора была уверена, что дамари вполне могла так ответить аману.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что с дамари даже я спорить не буду.
— Неужели всемогущий аман пасует перед кем-то?
— Не хочу быть идиотом, — пожал плечами аман.
— Что же, не удивительно, это место… невероятно.
— Легенда гласит, что однажды на планете появился первый мужчина и первая женщина. Кто были их родители и были ли вообще, остаётся тайной. Они не знали друг друга. Женщина была свободной, живя по своему уму и сердцу. Там, где она родилась, была вода и еда в достатке: фрукты, овощи, яйца птиц. Мужчина же жил в суровых условиях, ему приходилось охотиться, добывать себе еду и каждый прожитый день выигрывать у смерти. Наверное, они так бы никогда и не встретились, если бы однажды женщина не решила узнать, что скрывается за океаном. Ослеплённая лёгкой жизнью и свободой, она решила, что сможет пересечь бескрайнюю воду. Её плот разбился, и остатки плота вынесло на скалы. Там женщину впервые увидел мужчина. Он был ослеплён невероятной красотой женщины и впервые почувствовал, что такое страсть. Он забрал женщину в своё логово, вот эту самую пещеру, и выходил её. Поил пресной водой из каменной чаши и кормил рыбой. Женщина выжила, но, когда пришла в себя, уже была беременной. Женщина ужаснулась тому, что произошло. Она не любила мужчину, но и выбраться из пещеры не могла, а мужчина не отпускал её, распоряжаясь её жизнью по праву сильного. Женщина в положенный срок родила двойню — мальчика и девочку. Но даже сила материнской любви не смогла перевесить жажду свободы. Однажды, не выдержав неволи, женщина бросилась вниз в пучину, и тогда зажглась на небе звезда Салана, и стала свободной женщина, и возликовала она. Когда же в пещеру вернулся с добычей мужчина, он увидел только мирно играющих детей и понял, что произошло. Взревел мужчина раненым зверем и заметался по пещере. Тогда взял он своих детей и поднял наверх, а сам, не в силах расстаться со своей женщиной, прыгнул за ней в океан, и зажглась на небе звезда Вариса. А своды пещеры засияли, освещая свой вход заблудившимся морским путешественникам. А Вариса и Салана остались навечно связаны между собой, и никуда Салана не сможет сбежать от своего мужа, ведь даже после смерти мужчина придёт за своей женщиной.
22.5
Рора несколько минут после рассказанной легенды молчала, не понимая, как отреагировать.
— Интересная легенда, — наконец ровно ответила она. — Получается, что упрямство мужчины стоило им обоим жизни…
— Или упрямство женщины, — возразил аман.
— Или так, — не стала спорить Рора.
— Это место… имеет особое значение для моего народа. Первые главы кланов заключили здесь браки как знак того, что мужчина берёт на себя ответственность за жену. И за любой её поступок и проступок перед собой и людьми отвечает он.
— Удобно, — тихонько хмыкнула Рора, но совсем не весело. Весь этот махровый патриархат уже сильно надоел. Ей хотелось вернуть контроль над своей жизнью, но это никак не получалось; казалось, что Инкар только затягивает всё глубже, как топкое болото.
— Мавир, ответь мне, зачем я здесь? Зачем ты меня привёл в это место?
Аман не отвечал, цепко смотря на Рору.
Молчание затягивалось, а атмосфера между ними сгущалась. Рора нутром чувствовала, что Мавир принял какое-то решение касаемо её судьбы, но не озвучивает его, ждёт чего-то. Может быть, её реакции?
Спустя несколько секунд аман медленно приблизился к Роре. Она инстинктивно отшагнула назад и упёрлась спиной в стену пещеры, а аман наклонился к ней. Близко.
— После того, что произошло с тобой, я много думал. Ты — чужачка здесь, яркая, дерзкая, слишком бойкая и умная. Эти качества привлекают… и отталкивают многих. Проблема в том, что в тебе много свободы, и я не смогу тебя держать вечно, не ломая, не гася твой огонь. А без него… ты не будешь собой. Если же выводить тебя в свет, то кем ты будешь в глазах других? Моей любовницей, подстилкой, хоть и экзотичной, но лишь одной из многих. А это значит, что тобой можно пренебрегать, уничтожать. Ведь по мнению других, в любовнице-чужачке нет ценности. Да, сейчас, когда я своими руками убил Шакару за то, что она сделала, некоторые поостерегутся откровенно вредить тебе — некоторое время. Но надолго ли? Ведь и Шакара тоже была всего лишь любовницей. Её наказание тоже незначительно среди многих по-настоящему влиятельных семей. А в каждой такой семье есть девушки, и главы будут рады породниться с аманом. Ты же станешь препятствием. Возможно, не сейчас и даже не в ближайшие годы, но… рано или поздно.
Рора почувствовала, как ей не хватает воздуха.
— Годы? — сипло спросила она. — Я не буду… с тобой годами.
— Будешь. В этом и сложность. Ты… что-то пробила внутри меня. Мне это не нравится — эта слабость. И всё-таки судьба была жестока к тебе, и наши пути пересеклись.
— Ты же сам сказал, что рано или поздно меня убьют! Ты готов подписать мне приговор, лишь бы иметь в своей постели?
— Не готов, — отодвинулся аман от Роры, и она смогла сделать полноценный вдох. — И тебя действительно уберут, если ты так и останешься ничем — просто очередной любовницей амана. Только статус поможет тебе не прятаться в доме, а остальные побоятся вредить.
— Какой статус?
— Моей жены.
22.6
— Повтори, пожалуйста. Кажется, у меня начались голосовые галлюцинации, — пробормотала Рора, для убедительности тряхнув головой.
— Не дерзи! — резко отдернул её аман. — Ты станешь моей женой!
— Не похоже на предложение, — всё ещё не до конца осознавая, прошептала Рора, но Мавир услышал.
— Потому что это не предложение.
— Ты сам-то понимаешь, что говоришь? — выкрикнула Рора. — Какая жена?! Я же чужачка! Меня никогда не примет твой клан! Но даже это не важно. Я не хочу! Я не выйду за тебя никогда! Слышишь?! Никогда! Ты сломал мою жизнь! Я тебя ненавижу! — последние слова Рора буквально проорала в исказившееся от гнева лицо амана.
Он схватил её ладонью за горло — крепко, позволяя дышать, но не давая ни шанса вырваться из железной хватки.
Рора вцепилась руками в запястье амана, оставляя царапины, пытаясь отцепить его от себя, но тот лишь наклонился ещё ближе.
Рора посмотрела на него и поняла, что аман себя не контролирует: его зрачки расширились, а губы исказились в каком-то нечеловеческом оскале. Только голос оставался холодным, жестоким, режущим.
— Я был терпелив с тобой, Рора. Видит Варис, ещё ни с кем и никогда я не был так терпелив. Ты пересекла все черты, все красные линии, но я продолжал проявлять терпение. Там, где других уже скормили бы нарвалам, я убил одного своими руками ради тебя. Более того, я предложил тебе не просто защиту, не просто статус жены. Я готов был дать тебе величайший дар — дар амана. Разделить свою жизнь. А ты швырнула этот дар мне в лицо. То, ради чего другие готовы убивать, ты выкинула как мусор. Моё терпение закончилось, Рора. В этот самый момент.
Аман сильнее сжал ладонь, перекрывая кислород — ненадолго, на несколько секунд, растянувшихся в вечность.
Когда Рора уже с трудом держалась в сознании, Мавир резко отпустил её, тряхнув рукой. Девушка упала на пол, судорожно делая глубокий вдох и закашлявшись. Ноги не держали. Аман не успел навредить здоровью, но Рора не могла даже поднять голову. Происходящее что-то переключило в ней. Она ощутила внезапный и всепоглощающий ужас, словно её накрыло лавиной смертельной опасности. Тело вышло из-под контроля: сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся; в груди давила боль и не хватало воздуха, несмотря на то что аман больше не держал её. К горлу подкатил ком; руки и ноги занемели. У Роры возникло чувство нереальности происходящего; она почувствовала себя в ловушке собственного тела и разума, беспомощной перед лицом необъяснимого и жуткого приступа.
— Рора, — донёсся до неё глухой голос амана.
Она не могла реагировать — слишком истошно колотилось сердце, а ощущение удушья не давало вымолвить ни слова.
Мавир грязно выругался, и Рора услышала удаляющиеся шаги.
«Он оставит меня тут одну сейчас», — истерично билась мысль в голове девушки.
Глава 23
23.1.
Страх смерти парализовал; Рора сейчас готова была кинуться к аману, но не могла. Ничего не могла.
«Я умру. Я сейчас умру», — билось в голове.
Через несколько секунд Рора услышала стук камня и тихие ругательства амана.
«Не бросил, он тут», — с облегчением подумала Рора.
Шаги приблизились, и аман присел перед ней на корточки, протягивая каменную чашу.
— Выпей.
Рора мотнула головой, но аман приподнял её голову за подбородок и заставил приоткрыть губы.
Живительная влага потекла, и Рора поняла, как сильно вода была ей необходима. Она сделала несколько жадных глотков, и постепенно паника отступила.
Руки ещё тряслись, а тело наполнила слабость.
Когда Рора утолила жажду, аман помог ей подняться и, удостоверившись, что девушка может стоять, повёл прочь из пещеры.
Аман помог ей подниматься по ступеням — насколько это было возможно, учитывая, что лестница была скользкой и узкой.
Несколько раз Рора оступалась, но Мавир неизменно поддерживал, не давая соскользнуть вниз на камни.
Оказавшись наверху, аман подхватил девушку на руки и отнёс к машине.
Рора не сопротивлялась: последние силы ушли на подъём, а в груди до сих пор ощущалась тяжесть после бешеного сердцебиения.
В машине ехали в полной тишине. Рора прекрасно помнила, с каким бешенством аман смотрел на неё, как его ладонь сомкнулась на её шее. Она понимала, что её отказ от брака перечеркнул всё, что могло бы быть между ними в перспективе. Мавир счёл её отказ унижением, а унижение аман не простит. В свою очередь, Рора не могла бы простить физическое насилие. Что-то бесповоротно треснуло, и какова теперь её судьба, Рора не представляла. Неизвестность угнетала.
Мавир не смотрел на Рору; его лицо приобрело знакомую холодность и безэмоциональность. Как будто девушка резко перестала иметь хоть малейшую ценность для амана.
Рора не решилась начать разговор — да и о чём тут можно говорить? Он её чуть не задушил, а она его отвергла. Снова. И этот раз стал решающим. Для них обоих.
Когда они подъехали к особняку, аман повернулся к Роре.
— Идти сможешь?
Девушка кивнула, хотя ещё чувствовала слабость, но позволить аману снова взять себя на руки она не могла.
Аман вышел из машины, Рора — вслед за ним.
Гарол уже ждал их у крыльца вместе с врачом. А Рора и не заметила, как в дороге аман связался с доктором.
Кажется, врач с помощником уже не удивлялись, что с ней снова что-то произошло.
Рору даже не стали отпускать в свою комнату. Врач посадил её прямо на диван в гостиной на первом этаже. Той самой гостиной, где несколько дней назад умирала Шакара.
23.2
Врач с лицом, на котором с трудом удерживал невозмутимое выражение, провёл сканером по телу Роры, изо всех сил не замечая следы, оставленные пальцами амана на её горле. Гарол же, не скрываясь, смотрел на них, а потом перевёл тяжёлый взгляд на амана, и Рора была готова поклясться, что в его глазах отражалось неодобрение.
Аман же не обращал на всех никакого внимания.
После осмотра врач откашлялся и посмотрел на амана.
— Жизни вашей… гостье ничего не угрожает. Дыхательные пути не пострадали, есть поверхностные гематомы. Сердце в порядке.
— Она задыхалась, чуть не потеряла сознание, а ты говоришь «в порядке»? Может быть, мне пригласить в дом кого-то более компетентного?
Вроде бы Мавир говорил спокойно, но чувствовалась скрытая угроза в его словах, и очевидно не только Роре. Врач побледнел, но уверенно продолжил:
— Ошибки нет. Жизни действительно ничего не угрожает. Судя по симптомам и показателям сканера, это была паническая атака.
