Тяжёлый вздох был ей ответом. Аман уверенным движением накрыл её ладони, прикрывающие живот, своими руками.
Рора дёрнулась и всё-таки открыла глаза. Мавир стоял совсем рядом. Его лицо не выражало никаких эмоций, как будто не он только что разгромил почти всю мебель в комнате.
— Ты могла быть моей женой. Этот ребёнок мог стать моим наследником и преемником. Я хотел сделать тебя любовницей, но не могу позволить сыну или дочери стать незаконнорождёнными. По старой, почти забытой традиции Корола, аман может взять себе наложницу. Её дети признаются официально. Ты станешь наложницей и будешь ей до конца своей жизни. Ты сама выбрала свой путь. Теперь пожинай плоды.
25.5.
— Не надо, — отрицательно покачала она головой. — Отпусти.
— Хватит! Чтобы я больше никогда не слышал этого слова! Мой ребёнок будет рядом со мной! И ты тоже будешь рядом. Это больше не обсуждается! Ясно тебе?!
Рора до крови прикусила губу, но упрямо молчала, не желая отвечать.
— Сейчас тебе надо поспать, а завтра приедет врач. Он проведёт осмотр, даст рекомендации.
Аман огляделся и досадливо поморщился, понимая, что после случившегося по его вине погрома отдыхать в этой комнате просто невозможно.
Рора шагнула вперёд, но аман подхватил её на руки.
— Осторожно, осколки.
Роре были неприятны его прикосновения, но сил сопротивляться больше не осталось.
Странный мужчина: сначала сам же разбил стекло, не думая о последствиях, а теперь проявляет извращённую заботу.
Сам аман был в ботинках, и осколки хрустели под его ногами, пока он выносил Рору из комнаты. Принёс, конечно же, в свою спальню. Точнее, в комнату, которая была его спальней, пока он жил в особняке. Теперь у него с женой другой дом и другая спальня. Рора снова прислушалась к себе. Что она чувствует при мысли о жене. Ни-че-го. Пустота.
Аман аккуратно положил девушку на кровать и навис над ней.
Рора задержала дыхание. Сейчас она совсем не была той уверенной, дерзкой помощницей посла. Всё-таки беременность заставляла быть аккуратнее и осторожнее.
Майка пижамы немного задралась, и Мавир положил ладонь на живот. Мужчина замер; только его горячие пальцы слегка поглаживали голую кожу.
Роре хотелось закричать, скинуть его руку, запретить даже таким образом прикасаться к их ребёнку. Но она благоразумно молчала, помня его вспышку гнева.
Аман немного склонил голову, а потом резко встал, освобождая Рору от своего присутствия.
— Отдыхай, — бросил он и вышел из спальни.
Рора выдохнула — боялась, что он останется. Но нет, ушёл. Наверное, к жене. Рора не могла не думать: скажет ли он ей? Как вообще аман представляет себе их с ребёнком дальнейшую жизнь?
Быть наложницей… Это слово просто не укладывалось в голове современной женщины. Это же что-то из пережитков прошлого, существующее только на страницах учебников истории.
От одной мысли загорчило во рту, а слёзы вырвались из глаз. У него власть, за ним сила. Мавиру ничего не стоит просто забрать этого ребёнка.
Рора вытерла выступившие слезы, решительно встала и пошла в ванную комнату. Холодная вода, которой она умылась, помогла немного прийти в себя. Истерика не только не поможет, но скорее навредит.
«Чего расклеилась?» — мысленно спросила она у своего отражения. — «Главное сейчас — родить ребёнка. Сделать всё, чтобы он был здоров, а дальше время покажет. Он не будет расти в этом жестоком мире, не будет называть Мавира отцом. Всё будет хорошо».
26.1
Мавир
Когда он вышел из комнаты, оставляя Рору одну, его изнутри потряхивало.
Новость не просто удивила, она потрясла его до основания. Как будто он пережил разрушительное землетрясение.
Аман злился, что всё произошло именно так. Рора беременна, его ребёнком. У них будет сын или дочь. Его первый ребёнок… от неё.
Мавир прошёл в свой бывший кабинет, в котором, по большому счёту, с его переезда ничего не изменилось, разве что пропал голографический полноразмерный коммуникатор и оригиналы документов, и практически рухнул в кресло, которое тут же анатомически подстроилось под сидящего человека.
Его первая брачная ночь… и где же он? Рядом с Ророй.
Аман устало потер ладонями лицо. Он оставил свою новоиспечённую жену одну в кровати, так и не консумировав брак.
Когда он пришёл к Киаре, чтобы окончательно сделать её своей супругой, то увидел бледную от нервов, испуганную, но покорную девушку. В его глазах она и так выглядела молодо, но в закрытой пижаме и с огромными глазами была похожа на ребёнка. В его голове же всплывал образ совсем другой женщины, так не похожей на его жену. О каком возбуждении тут могла идти речь? Нет, он мог бы взять её, и Киара приняла бы своего мужа — без возражений, но и без желания, со страхом. Киара не хотела его, она боялась своего амана. Как ни странно, ужаса в её глазах он не видел только тогда, когда Киара мельком смотрела на другого…
— Войди, — бросил аман, когда услышал стук в дверь.
Гарол бесшумно зашёл в кабинет и посмотрел на амана.
Мавир же встал с кресла и подошёл к окну, повернувшись к помощнику спиной. Одним этим действием показывая самый высокий уровень доверия, который только может быть в его положении.
— Рора беременна, — сообщил он, глядя на сад и вспоминая, как первый раз привёз девушку сюда. Их первый секс и его судьбоносное для двоих решение — оставить Рору на Инкаре. Как игрушку, любовницу. Мавир просчитался. И сам себя загнал в угол.
— Неожиданно, — спустя несколько секунд отозвался Гарол. — Что будешь делать? — перешёл на «ты» помощник.
— Я сказал ей, что она будет наложницей.
— Наложницей? — переспросил Гарол, и Мавир повернулся к нему, успев заметить удивление на лице. — Даже для Инкара наложница — это пережиток прошлого. Традиции, конечно, позволяют, но… этим уже никто не пользуется. Другое время, другие женщины. Но главное не это. Ты же понимаешь, что статуса наложницы будет недостаточно, чтобы сделать Рору в глазах других неприкасаемой. Это повлияет и на ребёнка. У тебя есть жена, — с каменным выражением лица произнёс Гарол. — Это ударит и по ней. А реакцию Халриза сложно предугадать. Как бы он не сделал непоправимую глупость. Конечно, расплата в таком случае его настигнет, но время назад не вернёшь. Этот ребёнок… не вовремя.
Гарол увидел, как потемнело лицо Мавира на его последние слова, и инстинктивно отшагнул назад, подняв ладони вверх.
— Это лишь констатация факта, дети не выбирают, когда появиться на свет. Я не предлагаю тебе избавиться от него, наоборот, думаю, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.
26.2
— Аккуратней выбирай слова, — холодно бросил Мавир.
— Я понял. И всё-таки. Какой план? Действительно сделаешь наложницей?
Аман поморщился и надавил пальцами на переносицу, сел обратно в кресло.
— Нет. Рора просто вывела меня из себя. Снова. Наложница из неё не выйдет. Слишком дерзкая, свободная. И ребёнка наложница не воспитывает, а я уверен, что Рора за него порвёт любого. Да и не сможет так жить. Эмоции… сколько их стало в моей жизни. Даже эта свадьба… Пора признать провал. Чужачка перевернула всё. Что ни делай, становится хуже. Я пытаюсь её наказать, но ощущение, что наказываю лишь себя. Теперь ещё и ребёнок. Его надо защитить. Дать статус, поддержку.
— Но твоя жена… — начал Гарол.
— Я аннулирую брак, — перебил Мавир.
— Это уничтожит репутацию Киары.
— Не уничтожит. Она до сих пор невинна. Я её не тронул. Это легко проверить. А Халриз получит такую компенсацию, что не посмеет вякнуть даже, только спасибо скажет.
От полученных новостей лицо Гарола немного расслабилось, но напряжение, повисшее в кабинете, до конца не испарилось.
— И всё равно Киару никто не возьмёт замуж после амана. Решат, что с ней что-то не так.
— Возьмёт. Ты станешь её мужем. Ты моя правая рука, в каком-то смысле второй человек в клане. Этот брак не будет унижением для Киары. И даст всем понять, что девушка не находится в моей немилости. А о причинах такого решения я не обязан и не буду отчитываться. Или ты думаешь, я не видел, как ты на неё смотришь? Не сразу, но это стало очевидно. Даже сейчас стараешься защитить Киару и отстоять её интересы.
— Я бы никогда ничего не сделал в отношении твоей жены, — твёрдо ответил Гарол, хотя и стал немного бледнее, чем обычно. Всё-таки интерес к невесте амана смертелен.
— Я знаю. В твоей верности у меня сомнений нет, в противном случае ты бы сейчас не стоял здесь. Можешь считать беременность Роры проведением высших сил. Иначе ты не смог бы прикоснуться к Киаре. Но даже твои желания не важны. Всё-таки эта девочка не виновата в том, что мои решения были не до конца обдуманны, и она стала их жертвой. Решение отдать её тебе связано не с твоим желанием обладать Киарой, а с тем, что на тебя одного она смотрела с тайным восхищением, непонятно откуда взявшимся. Наивная, думала, этого никто не заметит, но аманы умеют ловить малейшие проблески чужих эмоций. Хотя для меня и остаётся загадкой, почему её сердце сделало такой странный выбор.
— Сердце не слушает разум, его решения нелогичны, — спокойно сказал Гарол, но Мавир достаточно давно знал своего помощника, чтобы заметить бушующие эмоции в глубине его глаз. Киара действительно что-то зацепила в нём, глубинное, сущностное. Это не просто влечение.
— Как бы ты работал на меня, если бы Киара осталась моей женой?
— Через неделю корабль на Заруализ. Я планировал сегодня переговорить с тобой, закончить дела, а потом улететь туда, устроиться наёмником.
Мавир понимающе усмехнулся. Чувства к женщинам могут заставить сделать и не такое.
26.3
— С кланом всё равно возникнут проблемы, — немного помолчав, добавил Гарол.
— Знаю. Но дамари говорила с Ророй. Это неспроста. Так что проблема не в клане — я его глава, мои решения не обсуждаются. Один лишь человек на моей земле имеет дерзость перечить. Мать моего будущего ребёнка. Как иронично, — хмыкнул он.
Аман снова отвернулся к окну. Хмель давно выветрился из головы, оставив лишь тяжесть. Длинный день и насыщенная новостями ночь ощущались усталостью на плечах. А фантазия подбрасывала картинки: Рора с животом, как она будет ходить, чуть неуклюже переваливаясь, гладить его рукой и ловить толчки ребёнка. От этих образов сердце сжималось, сбиваясь с ритма. Непривычно.
— Завтра ещё раз спокойно поговорю с ней. Всё объясню. Её беременность меняет многое, и Рора должна это понимать. Сегодня пусть отдохнёт. Я был слишком несдержан. Напугал, — на этих словах аман чуть скривился.
— Понял.
— Отдай распоряжение, пусть в её комнате приберут и закажут новую мебель.
Аман хотел ещё что-то добавить, но резко замолчал.
Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге застыла бледная, испуганная Рора. Она вся сжалась и пошатывалась, с трудом стоя на ногах.
Мавир сам не заметил, как в доли секунды оказался рядом с девушкой.
— Что случилось?
— Живот болит. Очень. Что-то не так, — испуганно прошептала девушка, и в голосе дрожали слёзы. Она смотрела на него, и впервые Мавир видел там растерянность, напополам с мольбой. Рора надеялась на него. Доверилась и ждала помощи.
От этой уязвимости и прошивающего до кончиков пальцев страха за неё у Мавира на мгновенье перехватило дыхание. Резкий вскрик Роры от боли привёл его в чувство.
— Потерпи, девочка. Сейчас я отвезу тебя в больницу. Чуть-чуть потерпи, — уговаривал её Мавир, неся на руках до машины, которую понятливый Гарол уже успел завести и максимально близко припарковать ко входу в дом.
Рора сжалась в комочек на его руках, лишь всхлипывая и кусая губы. Никогда раньше эта женщина с несгибаемой волей и дерзким характером не была такой беззащитной и напуганной. Когда дело касалось её, Рора боролась до последнего, но как только речь зашла о ребёнке, девушка расклеилась и растерялась, ища поддержки у единственного, кто мог её оказать.
Мавир даже понимал, почему так. Рора росла в Центре, родители умерли, и когда у неё внутри зародилась жизнь — не гипотетическая, а вполне конкретный ребёнок — он в то же мгновенье стал для девушки подарком и смыслом. Её семьёй, которую она лишилась в детстве. Что же касается Мавира, то для него в эти минуты тоже стало всё очевидно. Для мужчины приоритетом является Рора. И если бы в будущем встал выбор, кого спасать… для Мавира это тоже было бы очевидно.
Сейчас же, везя плачущую от страха и боли девушку с его ребёнком внутри, он молился всем забытым богам, лишь бы всё обошлось. И был готов отдать взамен всё, что боги попросят.
27.1
Рора старалась дышать глубоко и подавить панику. Но она снова и снова накатывала, как волна в шторм. Руки Мавира крепко и в то же время бережно обнимали её, и сейчас Рора ни за что бы не согласилась разорвать эти объятия. Пусть так, но хоть кому-то в этом большом мире было дело до её боли и страха. Боялся ли он за неё или за ребёнка, а может быть, наоборот, втайне надеялся на неблагополучный исход, но исходящий от мужчины природный запах немного успокаивал девушку. Совсем чуть-чуть, но и это было лучше, чем ничего.
Спазмы немного утихли, но Рора не знала, хороший это признак или плохой.
Машина неслась на предельной скорости, и, наверное, дорога заняла совсем немного времени, но для девушки она растянулась в вечность.
Современное здание больницы встретило Рору суетой. Каджер, который неоднократно уже лечил её, не теряя ни минуты, велел Мавиру положить Рору на антигравитационную платформу, которая начала мгновенное сканирование организма, пока перемещала Рору к нужной медицинской капсуле. Сквозь пелену слёз Рора плохо видела, но чувствовала, что Мавир находится рядом, отрывисто отвечая на вопросы врача.
Каджер быстро вколол Роре лекарство, а потом её поместили в капсулу, после чего сознание уплыло в темноту, оставляя после себя лишь пустоту.
Ещё до конца не приходя в сознание, Рора чувствовала внутреннюю тревогу, как будто снился дурной сон, и содержание сна уже растворилось в памяти, а ощущения остались. Через несколько секунд девушка вспомнила, почему в груди ворочается липкий страх, и резко открыла глаза, с сиплым вдохом, раскрывая в немом крике рот.
Рука тут же накрыла живот. Он, конечно, оставался всё таким же плоским, и не было никакой возможности понять, ребёнок всё ещё внутри или… уже нет.
Тело ощущалось чужим, руки и ноги слушались как будто через силу. Вокруг было темно, по всей видимости, за окном ночь, и рассмотреть что-то было тяжело, особенно учитывая, что через полупрозрачный аэрогель, из которого состоял купол медицинской капсулы, видимость была плохой. Стоило ей попытаться приподняться, как датчики в капсуле засветились, через секунду раздался короткий писк, и купол с тихим щелчком отъехал в сторону.
Превозмогая слабость, Рора села и вгляделась в пространство. Она находилась в больнице, и, скорее всего, сигнал от капсулы был передан персоналу, значит, кто-то должен сейчас к ней зайти и сказать хоть что-то.
Рора оказалась права, и буквально через две секунды в палату ворвался Мавир.
— Ты почему очнулась так рано? Врач сказал — ещё несколько часов в капсуле как минимум пролежишь. Я же всего на минуту в туалет отлучился, а ты уже вскочила. Тебе лежать надо.
Вопреки своим же словам, мужчина подошёл к ней и аккуратно притянул к себе, прижимая к торсу.
Сейчас в его глазах не было холодной отчуждённости или разрушающей ярости. Там было что-то другое, что Рора не могла, да и не хотела, идентифицировать. Её волновало лишь одно.
Рора дёрнулась и всё-таки открыла глаза. Мавир стоял совсем рядом. Его лицо не выражало никаких эмоций, как будто не он только что разгромил почти всю мебель в комнате.
— Ты могла быть моей женой. Этот ребёнок мог стать моим наследником и преемником. Я хотел сделать тебя любовницей, но не могу позволить сыну или дочери стать незаконнорождёнными. По старой, почти забытой традиции Корола, аман может взять себе наложницу. Её дети признаются официально. Ты станешь наложницей и будешь ей до конца своей жизни. Ты сама выбрала свой путь. Теперь пожинай плоды.
25.5.
— Не надо, — отрицательно покачала она головой. — Отпусти.
— Хватит! Чтобы я больше никогда не слышал этого слова! Мой ребёнок будет рядом со мной! И ты тоже будешь рядом. Это больше не обсуждается! Ясно тебе?!
Рора до крови прикусила губу, но упрямо молчала, не желая отвечать.
— Сейчас тебе надо поспать, а завтра приедет врач. Он проведёт осмотр, даст рекомендации.
Аман огляделся и досадливо поморщился, понимая, что после случившегося по его вине погрома отдыхать в этой комнате просто невозможно.
Рора шагнула вперёд, но аман подхватил её на руки.
— Осторожно, осколки.
Роре были неприятны его прикосновения, но сил сопротивляться больше не осталось.
Странный мужчина: сначала сам же разбил стекло, не думая о последствиях, а теперь проявляет извращённую заботу.
Сам аман был в ботинках, и осколки хрустели под его ногами, пока он выносил Рору из комнаты. Принёс, конечно же, в свою спальню. Точнее, в комнату, которая была его спальней, пока он жил в особняке. Теперь у него с женой другой дом и другая спальня. Рора снова прислушалась к себе. Что она чувствует при мысли о жене. Ни-че-го. Пустота.
Аман аккуратно положил девушку на кровать и навис над ней.
Рора задержала дыхание. Сейчас она совсем не была той уверенной, дерзкой помощницей посла. Всё-таки беременность заставляла быть аккуратнее и осторожнее.
Майка пижамы немного задралась, и Мавир положил ладонь на живот. Мужчина замер; только его горячие пальцы слегка поглаживали голую кожу.
Роре хотелось закричать, скинуть его руку, запретить даже таким образом прикасаться к их ребёнку. Но она благоразумно молчала, помня его вспышку гнева.
Аман немного склонил голову, а потом резко встал, освобождая Рору от своего присутствия.
— Отдыхай, — бросил он и вышел из спальни.
Рора выдохнула — боялась, что он останется. Но нет, ушёл. Наверное, к жене. Рора не могла не думать: скажет ли он ей? Как вообще аман представляет себе их с ребёнком дальнейшую жизнь?
Быть наложницей… Это слово просто не укладывалось в голове современной женщины. Это же что-то из пережитков прошлого, существующее только на страницах учебников истории.
От одной мысли загорчило во рту, а слёзы вырвались из глаз. У него власть, за ним сила. Мавиру ничего не стоит просто забрать этого ребёнка.
Рора вытерла выступившие слезы, решительно встала и пошла в ванную комнату. Холодная вода, которой она умылась, помогла немного прийти в себя. Истерика не только не поможет, но скорее навредит.
«Чего расклеилась?» — мысленно спросила она у своего отражения. — «Главное сейчас — родить ребёнка. Сделать всё, чтобы он был здоров, а дальше время покажет. Он не будет расти в этом жестоком мире, не будет называть Мавира отцом. Всё будет хорошо».
Глава 26
26.1
Мавир
Когда он вышел из комнаты, оставляя Рору одну, его изнутри потряхивало.
Новость не просто удивила, она потрясла его до основания. Как будто он пережил разрушительное землетрясение.
Аман злился, что всё произошло именно так. Рора беременна, его ребёнком. У них будет сын или дочь. Его первый ребёнок… от неё.
Мавир прошёл в свой бывший кабинет, в котором, по большому счёту, с его переезда ничего не изменилось, разве что пропал голографический полноразмерный коммуникатор и оригиналы документов, и практически рухнул в кресло, которое тут же анатомически подстроилось под сидящего человека.
Его первая брачная ночь… и где же он? Рядом с Ророй.
Аман устало потер ладонями лицо. Он оставил свою новоиспечённую жену одну в кровати, так и не консумировав брак.
Когда он пришёл к Киаре, чтобы окончательно сделать её своей супругой, то увидел бледную от нервов, испуганную, но покорную девушку. В его глазах она и так выглядела молодо, но в закрытой пижаме и с огромными глазами была похожа на ребёнка. В его голове же всплывал образ совсем другой женщины, так не похожей на его жену. О каком возбуждении тут могла идти речь? Нет, он мог бы взять её, и Киара приняла бы своего мужа — без возражений, но и без желания, со страхом. Киара не хотела его, она боялась своего амана. Как ни странно, ужаса в её глазах он не видел только тогда, когда Киара мельком смотрела на другого…
— Войди, — бросил аман, когда услышал стук в дверь.
Гарол бесшумно зашёл в кабинет и посмотрел на амана.
Мавир же встал с кресла и подошёл к окну, повернувшись к помощнику спиной. Одним этим действием показывая самый высокий уровень доверия, который только может быть в его положении.
— Рора беременна, — сообщил он, глядя на сад и вспоминая, как первый раз привёз девушку сюда. Их первый секс и его судьбоносное для двоих решение — оставить Рору на Инкаре. Как игрушку, любовницу. Мавир просчитался. И сам себя загнал в угол.
— Неожиданно, — спустя несколько секунд отозвался Гарол. — Что будешь делать? — перешёл на «ты» помощник.
— Я сказал ей, что она будет наложницей.
— Наложницей? — переспросил Гарол, и Мавир повернулся к нему, успев заметить удивление на лице. — Даже для Инкара наложница — это пережиток прошлого. Традиции, конечно, позволяют, но… этим уже никто не пользуется. Другое время, другие женщины. Но главное не это. Ты же понимаешь, что статуса наложницы будет недостаточно, чтобы сделать Рору в глазах других неприкасаемой. Это повлияет и на ребёнка. У тебя есть жена, — с каменным выражением лица произнёс Гарол. — Это ударит и по ней. А реакцию Халриза сложно предугадать. Как бы он не сделал непоправимую глупость. Конечно, расплата в таком случае его настигнет, но время назад не вернёшь. Этот ребёнок… не вовремя.
Гарол увидел, как потемнело лицо Мавира на его последние слова, и инстинктивно отшагнул назад, подняв ладони вверх.
— Это лишь констатация факта, дети не выбирают, когда появиться на свет. Я не предлагаю тебе избавиться от него, наоборот, думаю, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.
26.2
— Аккуратней выбирай слова, — холодно бросил Мавир.
— Я понял. И всё-таки. Какой план? Действительно сделаешь наложницей?
Аман поморщился и надавил пальцами на переносицу, сел обратно в кресло.
— Нет. Рора просто вывела меня из себя. Снова. Наложница из неё не выйдет. Слишком дерзкая, свободная. И ребёнка наложница не воспитывает, а я уверен, что Рора за него порвёт любого. Да и не сможет так жить. Эмоции… сколько их стало в моей жизни. Даже эта свадьба… Пора признать провал. Чужачка перевернула всё. Что ни делай, становится хуже. Я пытаюсь её наказать, но ощущение, что наказываю лишь себя. Теперь ещё и ребёнок. Его надо защитить. Дать статус, поддержку.
— Но твоя жена… — начал Гарол.
— Я аннулирую брак, — перебил Мавир.
— Это уничтожит репутацию Киары.
— Не уничтожит. Она до сих пор невинна. Я её не тронул. Это легко проверить. А Халриз получит такую компенсацию, что не посмеет вякнуть даже, только спасибо скажет.
От полученных новостей лицо Гарола немного расслабилось, но напряжение, повисшее в кабинете, до конца не испарилось.
— И всё равно Киару никто не возьмёт замуж после амана. Решат, что с ней что-то не так.
— Возьмёт. Ты станешь её мужем. Ты моя правая рука, в каком-то смысле второй человек в клане. Этот брак не будет унижением для Киары. И даст всем понять, что девушка не находится в моей немилости. А о причинах такого решения я не обязан и не буду отчитываться. Или ты думаешь, я не видел, как ты на неё смотришь? Не сразу, но это стало очевидно. Даже сейчас стараешься защитить Киару и отстоять её интересы.
— Я бы никогда ничего не сделал в отношении твоей жены, — твёрдо ответил Гарол, хотя и стал немного бледнее, чем обычно. Всё-таки интерес к невесте амана смертелен.
— Я знаю. В твоей верности у меня сомнений нет, в противном случае ты бы сейчас не стоял здесь. Можешь считать беременность Роры проведением высших сил. Иначе ты не смог бы прикоснуться к Киаре. Но даже твои желания не важны. Всё-таки эта девочка не виновата в том, что мои решения были не до конца обдуманны, и она стала их жертвой. Решение отдать её тебе связано не с твоим желанием обладать Киарой, а с тем, что на тебя одного она смотрела с тайным восхищением, непонятно откуда взявшимся. Наивная, думала, этого никто не заметит, но аманы умеют ловить малейшие проблески чужих эмоций. Хотя для меня и остаётся загадкой, почему её сердце сделало такой странный выбор.
— Сердце не слушает разум, его решения нелогичны, — спокойно сказал Гарол, но Мавир достаточно давно знал своего помощника, чтобы заметить бушующие эмоции в глубине его глаз. Киара действительно что-то зацепила в нём, глубинное, сущностное. Это не просто влечение.
— Как бы ты работал на меня, если бы Киара осталась моей женой?
— Через неделю корабль на Заруализ. Я планировал сегодня переговорить с тобой, закончить дела, а потом улететь туда, устроиться наёмником.
Мавир понимающе усмехнулся. Чувства к женщинам могут заставить сделать и не такое.
26.3
— С кланом всё равно возникнут проблемы, — немного помолчав, добавил Гарол.
— Знаю. Но дамари говорила с Ророй. Это неспроста. Так что проблема не в клане — я его глава, мои решения не обсуждаются. Один лишь человек на моей земле имеет дерзость перечить. Мать моего будущего ребёнка. Как иронично, — хмыкнул он.
Аман снова отвернулся к окну. Хмель давно выветрился из головы, оставив лишь тяжесть. Длинный день и насыщенная новостями ночь ощущались усталостью на плечах. А фантазия подбрасывала картинки: Рора с животом, как она будет ходить, чуть неуклюже переваливаясь, гладить его рукой и ловить толчки ребёнка. От этих образов сердце сжималось, сбиваясь с ритма. Непривычно.
— Завтра ещё раз спокойно поговорю с ней. Всё объясню. Её беременность меняет многое, и Рора должна это понимать. Сегодня пусть отдохнёт. Я был слишком несдержан. Напугал, — на этих словах аман чуть скривился.
— Понял.
— Отдай распоряжение, пусть в её комнате приберут и закажут новую мебель.
Аман хотел ещё что-то добавить, но резко замолчал.
Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге застыла бледная, испуганная Рора. Она вся сжалась и пошатывалась, с трудом стоя на ногах.
Мавир сам не заметил, как в доли секунды оказался рядом с девушкой.
— Что случилось?
— Живот болит. Очень. Что-то не так, — испуганно прошептала девушка, и в голосе дрожали слёзы. Она смотрела на него, и впервые Мавир видел там растерянность, напополам с мольбой. Рора надеялась на него. Доверилась и ждала помощи.
От этой уязвимости и прошивающего до кончиков пальцев страха за неё у Мавира на мгновенье перехватило дыхание. Резкий вскрик Роры от боли привёл его в чувство.
— Потерпи, девочка. Сейчас я отвезу тебя в больницу. Чуть-чуть потерпи, — уговаривал её Мавир, неся на руках до машины, которую понятливый Гарол уже успел завести и максимально близко припарковать ко входу в дом.
Рора сжалась в комочек на его руках, лишь всхлипывая и кусая губы. Никогда раньше эта женщина с несгибаемой волей и дерзким характером не была такой беззащитной и напуганной. Когда дело касалось её, Рора боролась до последнего, но как только речь зашла о ребёнке, девушка расклеилась и растерялась, ища поддержки у единственного, кто мог её оказать.
Мавир даже понимал, почему так. Рора росла в Центре, родители умерли, и когда у неё внутри зародилась жизнь — не гипотетическая, а вполне конкретный ребёнок — он в то же мгновенье стал для девушки подарком и смыслом. Её семьёй, которую она лишилась в детстве. Что же касается Мавира, то для него в эти минуты тоже стало всё очевидно. Для мужчины приоритетом является Рора. И если бы в будущем встал выбор, кого спасать… для Мавира это тоже было бы очевидно.
Сейчас же, везя плачущую от страха и боли девушку с его ребёнком внутри, он молился всем забытым богам, лишь бы всё обошлось. И был готов отдать взамен всё, что боги попросят.
Глава 27
27.1
Рора старалась дышать глубоко и подавить панику. Но она снова и снова накатывала, как волна в шторм. Руки Мавира крепко и в то же время бережно обнимали её, и сейчас Рора ни за что бы не согласилась разорвать эти объятия. Пусть так, но хоть кому-то в этом большом мире было дело до её боли и страха. Боялся ли он за неё или за ребёнка, а может быть, наоборот, втайне надеялся на неблагополучный исход, но исходящий от мужчины природный запах немного успокаивал девушку. Совсем чуть-чуть, но и это было лучше, чем ничего.
Спазмы немного утихли, но Рора не знала, хороший это признак или плохой.
Машина неслась на предельной скорости, и, наверное, дорога заняла совсем немного времени, но для девушки она растянулась в вечность.
Современное здание больницы встретило Рору суетой. Каджер, который неоднократно уже лечил её, не теряя ни минуты, велел Мавиру положить Рору на антигравитационную платформу, которая начала мгновенное сканирование организма, пока перемещала Рору к нужной медицинской капсуле. Сквозь пелену слёз Рора плохо видела, но чувствовала, что Мавир находится рядом, отрывисто отвечая на вопросы врача.
Каджер быстро вколол Роре лекарство, а потом её поместили в капсулу, после чего сознание уплыло в темноту, оставляя после себя лишь пустоту.
Ещё до конца не приходя в сознание, Рора чувствовала внутреннюю тревогу, как будто снился дурной сон, и содержание сна уже растворилось в памяти, а ощущения остались. Через несколько секунд девушка вспомнила, почему в груди ворочается липкий страх, и резко открыла глаза, с сиплым вдохом, раскрывая в немом крике рот.
Рука тут же накрыла живот. Он, конечно, оставался всё таким же плоским, и не было никакой возможности понять, ребёнок всё ещё внутри или… уже нет.
Тело ощущалось чужим, руки и ноги слушались как будто через силу. Вокруг было темно, по всей видимости, за окном ночь, и рассмотреть что-то было тяжело, особенно учитывая, что через полупрозрачный аэрогель, из которого состоял купол медицинской капсулы, видимость была плохой. Стоило ей попытаться приподняться, как датчики в капсуле засветились, через секунду раздался короткий писк, и купол с тихим щелчком отъехал в сторону.
Превозмогая слабость, Рора села и вгляделась в пространство. Она находилась в больнице, и, скорее всего, сигнал от капсулы был передан персоналу, значит, кто-то должен сейчас к ней зайти и сказать хоть что-то.
Рора оказалась права, и буквально через две секунды в палату ворвался Мавир.
— Ты почему очнулась так рано? Врач сказал — ещё несколько часов в капсуле как минимум пролежишь. Я же всего на минуту в туалет отлучился, а ты уже вскочила. Тебе лежать надо.
Вопреки своим же словам, мужчина подошёл к ней и аккуратно притянул к себе, прижимая к торсу.
Сейчас в его глазах не было холодной отчуждённости или разрушающей ярости. Там было что-то другое, что Рора не могла, да и не хотела, идентифицировать. Её волновало лишь одно.
