Конечно, было страшно, что аман решит направить Рору на аборт. Она в любом случае будет бороться до последнего, но силы ведь изначально не равны. И даже если дождаться более позднего срока и только потом сказать… не факт, что это остановит Мавира.
Ещё был вариант, что аман просто заберёт ребёнка себе, отдаст своей молодой жене или родственникам в клане, чтобы воспитывали. Но тут Рора надеялась, что чужой ребёнок в новой семье амана будет всем в тягость.
Так может быть, когда Мавир узнает, что его любовница больше не может быть таковой ввиду своего интересного положения, потеряет к ней всякий интерес и отпустит её… их?
Ведь теперь ни о каком рискованном побеге не может идти и речи…
Вообще Рора поражалась тому, как можно было так сильно беспокоиться о ещё не родившемся ребёнке. За одну ночь девушка пересмотрела свои приоритеты, полностью сосредоточившись на тревогах о дальнейшем благополучии сына или дочери.
Рора беспокоилась буквально обо всём: в пределах нормы ли развитие плода, есть ли риски и какие особенности существуют на каждом этапе беременности.
Как ни странно, Рору немного успокаивал тот факт, что, как ни крути, генофонд у амана многообещающий; с другой стороны, вдруг у него есть какие-то неочевидные генетические заболевания или предрасположенность к ним? Рора тяжело вздохнула, в очередной раз положив ладонь на живот.
В любом случае Мавиру надо было сказать о беременности, а дальше действовать по ситуации.
Девушка с некоторой опаской спускалась вниз, помня, что многие мужчины из охраны начинают свой день с крепкого кофе.
На счастье, никаких резких запахов на кухне не было, и она немного выдохнула.
На столе её ждал завтрак, а повар уже ушёл. Как обычно, в последние недели в доме царила тишина, прерываемая еле слышными переговорами между охраной на территории.
Немного подумав, Рора решила сначала поесть — ведь теперь ей надо было заботиться не только о себе, — и лишь после плотного завтрака направилась на поиски человека, который передаст Мавиру её просьбу о встрече.
24.4.
— Ещё раз говорю! Мне надо поговорить с аманом! Это важно! — уже кричала Рора на охранника.
Тот, как стоял с каменным выражением лица, так и продолжал стоять. Она с тоской вспомнила Гарола — у того хоть изредка на лице проскальзывала эмоция… раздражение в основном. А этот же истукан просто повторял раз за разом:
— Аман сам свяжется с вами, если посчитает нужным, — равнодушно пробубнил он в десятый раз.
— Как аман узнает, что ему это нужно, если вы не говорите ему, что вопрос важный!
Охранник скользнул по ней безразличным взглядом и, как заведённый, повторил:
— Аман сам свяжется с вами, если посчитает нужным.
Рора беспомощно оглянулась по сторонам в надежде, что сейчас появится Мавир или, на крайний случай, Гарол… но чуда не случилось.
«Может, сказать ему?» — промелькнула отчаянная мысль, но Рора тут же досадливо поморщилась. Она не может распространяться о своём положении. У амана много врагов, и Рора никому не доверяет. Сначала должен узнать Мавир.
— Когда Мавир узнает о причине, по которой я просила встречи, и что ты мне отказал… — не закончила она фразу, но многозначительно посмотрела на этого громилу, давая шанс ему самому нафантазировать возможные последствия.
— Аман сам…
— Да заткнись ты уже! — не выдержала Рора и, раздражённо махнув рукой, быстрым шагом пошла обратно в особняк.
Бурная фантазия ей подбрасывала различные варианты диверсий, которые она может устроить, чтобы выманить Мавира, но каждый новый вариант был опасней предыдущего, и Рора заставила себя сделать глубокий вдох и выдох, остановиться, успокоиться.
Нельзя ничего делать на эмоциях, хотя они и били через край, подталкивая к необдуманным действиям.
— Успокойся, включи мозги, — чётко проговорила она, смотря в своё отражение в зеркале. — Рано или поздно Мавир придёт. Лучше бы, конечно, рано… так что не нервничай. Это вредно для ребёнка в первую очередь. Ешь, отдыхай, продолжай делать лёгкие упражнения. Всё будет хорошо.
Рора сама себе кивнула в отражении и тут же нервно усмехнулась. Так недолго и с ума сойти.
Так прошла ещё одна неделя. Рора провела в этой своеобразной тюрьме чуть больше месяца. Она каждое утро смотрела на свой живот и прислушивалась к себе, отслеживая малейшие изменения в состоянии.
Утренняя тошнота повторилась ещё несколько раз, но в целом она чувствовала себя достаточно хорошо, только спала больше обычного. Она и раньше чувствовала сонливость, но всё списывала на стресс; теперь же причина стала очевидной.
Рора жила в социальной и информационной изоляции, а потому любые случайно услышанные от охраны и сотрудников фразы жадно впитывала.
Так, благодаря подслушанному разговору, Рора узнала, что сегодня аман клана женится. И праздновать это событие будет весь Корол.
25.1
Мавир
— Аман, пора.
Гарол приблизился сзади бесшумно, и Мавир недовольно дёрнул уголками губ. Опять он задумался слишком глубоко, прозевав шаги помощника. Беспечность непозволительная — так и врага впустить за спину.
Последние недели в воздухе витало что-то чуждое. Мавир чувствовал эти изменения кожей. Никаких явных угроз, ни прямых, ни косвенных, — но животное чутьё не обманешь. Что-то происходит. Что-то нехорошее. Нужно прошерстить всё, впрячься, понять, откуда дует ветер и чем это грозит. Мавир почти не сомневался — угроза исходит от Амакуда. Тварь верткая и хитрая. Но нет ни единого доказательства, ни повода так думать. Броситься в открытый конфликт без причины — значит потерять доверие клана и поддержку других аманов. А тут ещё эта свадьба… Невовремя он решил обзавестись женой. Но решение принято, и обратного пути нет.
Мыслями Мавир вернулся к будущей жене. Халриз был рад заполучить такого зятя и не обманул насчёт дочери. Киара была… правильной. Именно такой, какой и должна быть жена главы клана: скромной, воспитанной, невинной. Она знает своё место и обеспечит его наследниками.
Объективно Киара — привлекательна. Но… не цепляет. Слишком юна, в ней нет вызова, нет того огня. Мавиру с трудом представлялась их брачная ночь. Он поймал себя на мысли, что вовсе не видит в ней женщину. Физиология своё возьмёт, но оказалось, есть нечто помимо неё. И эту другую сторону открыла для него Рора. Чужачка. Чистый яд, который раз за разом проникал в его мысли. Не вытравить. Даже спустя месяц яд не выводился, напоминая о себе едким осадком.
Стоило ослабить волю — и её образ вновь вползал в запретную часть души. Это не женщина. Это наказание. Болезнь. Он ждёт выздоровления, но не наступает даже временной передышки.
Каждый день его тянуло сорваться к ней. Сломать волю. Насладиться телом, впиваясь в её стоны — от боли или от удовольствия. Порой ему уже казалось, что разницы нет. Его тёмная сторона жаждала сделать ей по-настоящему больно. Но тогда он вспоминал, как Рора задыхалась в пещере, как её чуть не разорвали нарвалы, — и накидывал на себя ментальный поводок. Вымещал злость в спаррингах с Гаролом, не сдерживаясь, отчего помощнику крепко доставалось.
Да, он наказал Рору. Мягко, даже слишком. Но он понимал: тотальное лишение свободы для неё — пытка.
Сам же Мавир на этот месяц строго ограничил информацию из особняка. Он знал только главное: Рора в порядке, ЧП не было. Этого хватало. Всё остальное велел не докладывать. У него свадьба. Невеста уже ждёт у алтаря. Прямо сейчас.
25.2
Рора поймала себя на странном ощущении от полученной новости. То, что Мавир женится, девушка знала — он сам ей об этом сказал в последнем разговоре. Но вот понимать, что это происходит прямо сейчас, было... странно. И нет, это была не ревность, скорее злость на то, что Мавир продолжает держать её здесь, как куклу.
Потом она начинала фантазировать, как аман искренне полюбит супругу, поймёт, что держать любовницу неправильно, особенно беременную. Ну, зачем Мавиру лишние проблемы? И отпустит её на все четыре стороны.
Фантазии, конечно, быстро разбивались на кучу маленьких осколков. Рора просто не верила, что аман может испытывать искреннее чувство любви — скорее, болезненное собственничество. Желание обладать и доминировать. И в этом плане Рора в который раз осознавала, что не смогла бы стать его женой. Он не будет другим. И она другой не будет тоже. Как же сложить этот разномастный пазл, усложнившийся её беременностью и другой женщиной?
На душе было муторно, и даже вернулась тошнота. Несколько раз пришлось останавливать подступившие ни с того ни с сего слёзы.
Промаявшись в этом непонятном состоянии весь день, Рора с некоторым облегчением поняла, что наконец этот длинный день заканчивается, и легла спать.
Когда девушка уже стала проваливаться в такой же муторный, как и день, сон, она почувствовала движение в комнате.
Пульс подскочил, и Рора резко поднялась на кровати.
В проёме стояла огромная тёмная мужская фигура, заслонявшая собой почти весь дверной проём. И пусть лица не было видно, но, кажется, Рора узнала бы этого мужчину даже с закрытыми глазами — по одной лишь бешеной энергетике и мурашкам, которые побежали по коже.
— Мавир, — выдохнула она, произнося имя еле слышно.
Аман сделал неуловимый жест рукой, и вспышка света ослепила девушку, заставляя прослезившиеся глаза подслеповато щуриться.
На интуитивном уровне Рора чувствовала, что его нельзя выпускать из поля зрения — как будто нельзя упустить ни одного движения опасного хищника, поведение которого невозможно спрогнозировать. Хотя, почему «как будто»? Всё именно так и есть...
Мавир стоял в национальном мужском костюме клана Корола. Ярко-красный цвет костюма, так напоминающий кровь, резко контрастировал с тёмными волосами и смуглой кожей амана.
Рора вжалась в спинку кровати, не решаясь лишний раз пошевелиться, чтобы не провоцировать мужчину. Игры закончились, ей надо быть осторожней и аккуратней, не рисковать — малыш в животе нуждается в защите.
И всё-таки с губ непроизвольно сорвалось:
— Почему ты здесь? У тебя же сегодня свадьба.
— Отличный вопрос, — зло усмехнулся он и качнулся вперёд.
В этот момент Рора поняла, о чём ей кричала интуиция. Мавир был пьян.
25.3
Он, еле заметно пошатываясь, прошёл к креслу, стоявшему рядом с кроватью, и вальяжно развалился в нём, даже из такого положения умудряясь смотреть на Рору сверху вниз.
— Почему я здесь… — лениво растягивая слова, протянул Мавир. — Хочешь знать? — вдруг резко и зло спросил он девушку. Вся показная расслабленность слетела, и Мавир наклонился вперёд, приблизившись к Роре.
Честно говоря, она уже ничего не хотела, но горло перехватило, и девушка продолжала молчать.
— Что же ты за сука такая? Почему, блять, встретилась мне?! Спрашиваешь, почему я тут?! Из-за тебя! Ты отравила меня собой! Опасная, ядовитая… как же хочется уничтожить тебя.
Несмотря на то, что Мавир был пьян, он проворно и легко для своей комплекции одним слитным движением рванул к ней, пригнул вниз и навалился сверху.
Рора испугалась, что сейчас аман придавит её весом своего тела, но он удерживал себя на локтях, не оставляя девушке ни малейшего пространства, полностью закрывая собой, отбирая даже воздух. Рора как будто оказалась в вакууме — лишь она и аман. Когда его лицо оказалось близко, девушка отчётливо почувствовала исходящий от мужчины запах алкоголя, и малышу внутри этот запах сильно не понравился.
Рора ощутила, как к горлу подкатила тошнота, и она, что было сил, оттолкнула амана, одновременно нанося удар ногой куда-то в область паха.
Ощутив свободу, Рора вскочила с кровати и попыталась убежать, когда услышала неразборчивый яростный рык сзади — такой, что вдоль позвоночника пробежали мурашки, — а потом почувствовала резкий рывок назад за волосы. Рывок был такой силы, что затылок обожгло болью, а через мгновение спина ударилась о твёрдое, как камень, тело Мавира. У Роры выбило весь воздух из лёгких, а ещё через секунду на горло легла широкая ладонь Мавира.
Рора замерла, боясь пошевелиться.
Её макушку опаляло горячее, тяжёлое дыхание амана, всё так же пахнущее алкоголем, но сейчас тошнота отступила — стало слишком страшно. Если Мавир начнёт сжимать ладонь, то даже если она выживет, может потерять ребёнка.
— Убить тебя, Рора? — наклонившись к уху, вкрадчиво спросил аман. — Перестанем мучить друг друга. Разве смерть не принесёт тебе такой желанной свободы? Может, это и меня освободит от этого пожара внутри, который сжигает всё? Как думаешь?
Рора не знала, говорит ли аман серьёзно или просто запугивает её, но страх за ребёнка затопил сознание, и она вцепилась всеми силами в ладонь амана, продолжавшую фиксировать её шею, и прошептала севшим, глухим голосом:
— Не надо. Я беременна.
Секундная заминка, и Рора почувствовала, как хватка сначала ослабла, а потом Мавир отпустил её окончательно, отступая на шаг назад.
Девушка развернулась и увидела потемневшее лицо мужчины.
— Что ты сейчас сказала?
25.4.
Рора отшатнулась назад, уперевшись спиной в стену, и инстинктивно накрыла рукой живот, защищая ещё не родившегося ребёнка.
Мавир перевёл невменяемый, ошалелый взгляд на её руку и тряхнул головой, отгоняя своё видение.
— Я беременна, — уже более твёрдо повторила Рора. — Не знаю, как так вышло. Беременность не должна была наступить, но... она есть.
Мавир ничего не говорил, он продолжал молча смотреть на неё. Просто замер, закаменел.
Взгляд постепенно стал более осмысленным, и появилось ощущение, что аман даже протрезвел от свалившейся новости.
Рора осторожно подошла на несколько шагов ближе к Мавиру и заглянула ему в глаза.
— Отпусти меня... нас. У тебя жена, она родит тебе много детей. Зачем мы тебе? Только лишние заботы. Дай свободу. Обещаю, я никогда тебя не потревожу, ничего не попрошу. Твоя жена ничего не узнает.
Аман склонил голову, его черты лица заострились, а взгляд почернел.
Рора снова отшатнулась, уже понимая, что реакция на её слова будет совсем не такой, на какую она рассчитывает.
— Ты предлагаешь мне отказаться от своего ребёнка? — отчеканил он. — Чтобы мой сын рос где-то вдали, чтобы его воспитывал какой-то мужик, с которым ты сойдёшься рано или поздно? Чтобы моя плоть и кровь стала продуктом чужого воспитания и мировоззрения?
С каждым новым словом энергетика, исходящая от мужчины, становилась всё более давящей. У Роры от происходящего случился ступор, и она ляпнула:
— Может быть, это девочка...
— Тогда тем более! — рявкнул Мавир так, что Рора практически вросла в стену. — Блядь!
Аман развернулся, схватил край стеклянного чайного столика, стоявшего в комнате, и с силой швырнул его в противоположную стену.
Грохот оглушил, осколки разлетелись в сторону, лишь чудом не долетев до Роры.
Девушка вся сжалась и зажмурила глаза. Она слышала, как Мавир продолжает разносить комнату, перемежая это ругательствами. От особенно громких звуков она вздрагивала, но продолжала держать глаза закрытыми.
Спустя целую вечность, когда, казалось, в комнате не осталось ни одной целой вещи, шум прекратился. Рора слышала только тяжёлое дыхание мужчины, которое постепенно становилось всё ближе.
— Открой глаза, — раздался спокойный голос совсем рядом.
Рора совсем по-детски помотала головой, отказываясь видеть результат вспышки гнева амана.
Ещё был вариант, что аман просто заберёт ребёнка себе, отдаст своей молодой жене или родственникам в клане, чтобы воспитывали. Но тут Рора надеялась, что чужой ребёнок в новой семье амана будет всем в тягость.
Так может быть, когда Мавир узнает, что его любовница больше не может быть таковой ввиду своего интересного положения, потеряет к ней всякий интерес и отпустит её… их?
Ведь теперь ни о каком рискованном побеге не может идти и речи…
Вообще Рора поражалась тому, как можно было так сильно беспокоиться о ещё не родившемся ребёнке. За одну ночь девушка пересмотрела свои приоритеты, полностью сосредоточившись на тревогах о дальнейшем благополучии сына или дочери.
Рора беспокоилась буквально обо всём: в пределах нормы ли развитие плода, есть ли риски и какие особенности существуют на каждом этапе беременности.
Как ни странно, Рору немного успокаивал тот факт, что, как ни крути, генофонд у амана многообещающий; с другой стороны, вдруг у него есть какие-то неочевидные генетические заболевания или предрасположенность к ним? Рора тяжело вздохнула, в очередной раз положив ладонь на живот.
В любом случае Мавиру надо было сказать о беременности, а дальше действовать по ситуации.
Девушка с некоторой опаской спускалась вниз, помня, что многие мужчины из охраны начинают свой день с крепкого кофе.
На счастье, никаких резких запахов на кухне не было, и она немного выдохнула.
На столе её ждал завтрак, а повар уже ушёл. Как обычно, в последние недели в доме царила тишина, прерываемая еле слышными переговорами между охраной на территории.
Немного подумав, Рора решила сначала поесть — ведь теперь ей надо было заботиться не только о себе, — и лишь после плотного завтрака направилась на поиски человека, который передаст Мавиру её просьбу о встрече.
24.4.
— Ещё раз говорю! Мне надо поговорить с аманом! Это важно! — уже кричала Рора на охранника.
Тот, как стоял с каменным выражением лица, так и продолжал стоять. Она с тоской вспомнила Гарола — у того хоть изредка на лице проскальзывала эмоция… раздражение в основном. А этот же истукан просто повторял раз за разом:
— Аман сам свяжется с вами, если посчитает нужным, — равнодушно пробубнил он в десятый раз.
— Как аман узнает, что ему это нужно, если вы не говорите ему, что вопрос важный!
Охранник скользнул по ней безразличным взглядом и, как заведённый, повторил:
— Аман сам свяжется с вами, если посчитает нужным.
Рора беспомощно оглянулась по сторонам в надежде, что сейчас появится Мавир или, на крайний случай, Гарол… но чуда не случилось.
«Может, сказать ему?» — промелькнула отчаянная мысль, но Рора тут же досадливо поморщилась. Она не может распространяться о своём положении. У амана много врагов, и Рора никому не доверяет. Сначала должен узнать Мавир.
— Когда Мавир узнает о причине, по которой я просила встречи, и что ты мне отказал… — не закончила она фразу, но многозначительно посмотрела на этого громилу, давая шанс ему самому нафантазировать возможные последствия.
— Аман сам…
— Да заткнись ты уже! — не выдержала Рора и, раздражённо махнув рукой, быстрым шагом пошла обратно в особняк.
Бурная фантазия ей подбрасывала различные варианты диверсий, которые она может устроить, чтобы выманить Мавира, но каждый новый вариант был опасней предыдущего, и Рора заставила себя сделать глубокий вдох и выдох, остановиться, успокоиться.
Нельзя ничего делать на эмоциях, хотя они и били через край, подталкивая к необдуманным действиям.
— Успокойся, включи мозги, — чётко проговорила она, смотря в своё отражение в зеркале. — Рано или поздно Мавир придёт. Лучше бы, конечно, рано… так что не нервничай. Это вредно для ребёнка в первую очередь. Ешь, отдыхай, продолжай делать лёгкие упражнения. Всё будет хорошо.
Рора сама себе кивнула в отражении и тут же нервно усмехнулась. Так недолго и с ума сойти.
Так прошла ещё одна неделя. Рора провела в этой своеобразной тюрьме чуть больше месяца. Она каждое утро смотрела на свой живот и прислушивалась к себе, отслеживая малейшие изменения в состоянии.
Утренняя тошнота повторилась ещё несколько раз, но в целом она чувствовала себя достаточно хорошо, только спала больше обычного. Она и раньше чувствовала сонливость, но всё списывала на стресс; теперь же причина стала очевидной.
Рора жила в социальной и информационной изоляции, а потому любые случайно услышанные от охраны и сотрудников фразы жадно впитывала.
Так, благодаря подслушанному разговору, Рора узнала, что сегодня аман клана женится. И праздновать это событие будет весь Корол.
Глава 25
25.1
Мавир
— Аман, пора.
Гарол приблизился сзади бесшумно, и Мавир недовольно дёрнул уголками губ. Опять он задумался слишком глубоко, прозевав шаги помощника. Беспечность непозволительная — так и врага впустить за спину.
Последние недели в воздухе витало что-то чуждое. Мавир чувствовал эти изменения кожей. Никаких явных угроз, ни прямых, ни косвенных, — но животное чутьё не обманешь. Что-то происходит. Что-то нехорошее. Нужно прошерстить всё, впрячься, понять, откуда дует ветер и чем это грозит. Мавир почти не сомневался — угроза исходит от Амакуда. Тварь верткая и хитрая. Но нет ни единого доказательства, ни повода так думать. Броситься в открытый конфликт без причины — значит потерять доверие клана и поддержку других аманов. А тут ещё эта свадьба… Невовремя он решил обзавестись женой. Но решение принято, и обратного пути нет.
Мыслями Мавир вернулся к будущей жене. Халриз был рад заполучить такого зятя и не обманул насчёт дочери. Киара была… правильной. Именно такой, какой и должна быть жена главы клана: скромной, воспитанной, невинной. Она знает своё место и обеспечит его наследниками.
Объективно Киара — привлекательна. Но… не цепляет. Слишком юна, в ней нет вызова, нет того огня. Мавиру с трудом представлялась их брачная ночь. Он поймал себя на мысли, что вовсе не видит в ней женщину. Физиология своё возьмёт, но оказалось, есть нечто помимо неё. И эту другую сторону открыла для него Рора. Чужачка. Чистый яд, который раз за разом проникал в его мысли. Не вытравить. Даже спустя месяц яд не выводился, напоминая о себе едким осадком.
Стоило ослабить волю — и её образ вновь вползал в запретную часть души. Это не женщина. Это наказание. Болезнь. Он ждёт выздоровления, но не наступает даже временной передышки.
Каждый день его тянуло сорваться к ней. Сломать волю. Насладиться телом, впиваясь в её стоны — от боли или от удовольствия. Порой ему уже казалось, что разницы нет. Его тёмная сторона жаждала сделать ей по-настоящему больно. Но тогда он вспоминал, как Рора задыхалась в пещере, как её чуть не разорвали нарвалы, — и накидывал на себя ментальный поводок. Вымещал злость в спаррингах с Гаролом, не сдерживаясь, отчего помощнику крепко доставалось.
Да, он наказал Рору. Мягко, даже слишком. Но он понимал: тотальное лишение свободы для неё — пытка.
Сам же Мавир на этот месяц строго ограничил информацию из особняка. Он знал только главное: Рора в порядке, ЧП не было. Этого хватало. Всё остальное велел не докладывать. У него свадьба. Невеста уже ждёт у алтаря. Прямо сейчас.
25.2
Рора поймала себя на странном ощущении от полученной новости. То, что Мавир женится, девушка знала — он сам ей об этом сказал в последнем разговоре. Но вот понимать, что это происходит прямо сейчас, было... странно. И нет, это была не ревность, скорее злость на то, что Мавир продолжает держать её здесь, как куклу.
Потом она начинала фантазировать, как аман искренне полюбит супругу, поймёт, что держать любовницу неправильно, особенно беременную. Ну, зачем Мавиру лишние проблемы? И отпустит её на все четыре стороны.
Фантазии, конечно, быстро разбивались на кучу маленьких осколков. Рора просто не верила, что аман может испытывать искреннее чувство любви — скорее, болезненное собственничество. Желание обладать и доминировать. И в этом плане Рора в который раз осознавала, что не смогла бы стать его женой. Он не будет другим. И она другой не будет тоже. Как же сложить этот разномастный пазл, усложнившийся её беременностью и другой женщиной?
На душе было муторно, и даже вернулась тошнота. Несколько раз пришлось останавливать подступившие ни с того ни с сего слёзы.
Промаявшись в этом непонятном состоянии весь день, Рора с некоторым облегчением поняла, что наконец этот длинный день заканчивается, и легла спать.
Когда девушка уже стала проваливаться в такой же муторный, как и день, сон, она почувствовала движение в комнате.
Пульс подскочил, и Рора резко поднялась на кровати.
В проёме стояла огромная тёмная мужская фигура, заслонявшая собой почти весь дверной проём. И пусть лица не было видно, но, кажется, Рора узнала бы этого мужчину даже с закрытыми глазами — по одной лишь бешеной энергетике и мурашкам, которые побежали по коже.
— Мавир, — выдохнула она, произнося имя еле слышно.
Аман сделал неуловимый жест рукой, и вспышка света ослепила девушку, заставляя прослезившиеся глаза подслеповато щуриться.
На интуитивном уровне Рора чувствовала, что его нельзя выпускать из поля зрения — как будто нельзя упустить ни одного движения опасного хищника, поведение которого невозможно спрогнозировать. Хотя, почему «как будто»? Всё именно так и есть...
Мавир стоял в национальном мужском костюме клана Корола. Ярко-красный цвет костюма, так напоминающий кровь, резко контрастировал с тёмными волосами и смуглой кожей амана.
Рора вжалась в спинку кровати, не решаясь лишний раз пошевелиться, чтобы не провоцировать мужчину. Игры закончились, ей надо быть осторожней и аккуратней, не рисковать — малыш в животе нуждается в защите.
И всё-таки с губ непроизвольно сорвалось:
— Почему ты здесь? У тебя же сегодня свадьба.
— Отличный вопрос, — зло усмехнулся он и качнулся вперёд.
В этот момент Рора поняла, о чём ей кричала интуиция. Мавир был пьян.
25.3
Он, еле заметно пошатываясь, прошёл к креслу, стоявшему рядом с кроватью, и вальяжно развалился в нём, даже из такого положения умудряясь смотреть на Рору сверху вниз.
— Почему я здесь… — лениво растягивая слова, протянул Мавир. — Хочешь знать? — вдруг резко и зло спросил он девушку. Вся показная расслабленность слетела, и Мавир наклонился вперёд, приблизившись к Роре.
Честно говоря, она уже ничего не хотела, но горло перехватило, и девушка продолжала молчать.
— Что же ты за сука такая? Почему, блять, встретилась мне?! Спрашиваешь, почему я тут?! Из-за тебя! Ты отравила меня собой! Опасная, ядовитая… как же хочется уничтожить тебя.
Несмотря на то, что Мавир был пьян, он проворно и легко для своей комплекции одним слитным движением рванул к ней, пригнул вниз и навалился сверху.
Рора испугалась, что сейчас аман придавит её весом своего тела, но он удерживал себя на локтях, не оставляя девушке ни малейшего пространства, полностью закрывая собой, отбирая даже воздух. Рора как будто оказалась в вакууме — лишь она и аман. Когда его лицо оказалось близко, девушка отчётливо почувствовала исходящий от мужчины запах алкоголя, и малышу внутри этот запах сильно не понравился.
Рора ощутила, как к горлу подкатила тошнота, и она, что было сил, оттолкнула амана, одновременно нанося удар ногой куда-то в область паха.
Ощутив свободу, Рора вскочила с кровати и попыталась убежать, когда услышала неразборчивый яростный рык сзади — такой, что вдоль позвоночника пробежали мурашки, — а потом почувствовала резкий рывок назад за волосы. Рывок был такой силы, что затылок обожгло болью, а через мгновение спина ударилась о твёрдое, как камень, тело Мавира. У Роры выбило весь воздух из лёгких, а ещё через секунду на горло легла широкая ладонь Мавира.
Рора замерла, боясь пошевелиться.
Её макушку опаляло горячее, тяжёлое дыхание амана, всё так же пахнущее алкоголем, но сейчас тошнота отступила — стало слишком страшно. Если Мавир начнёт сжимать ладонь, то даже если она выживет, может потерять ребёнка.
— Убить тебя, Рора? — наклонившись к уху, вкрадчиво спросил аман. — Перестанем мучить друг друга. Разве смерть не принесёт тебе такой желанной свободы? Может, это и меня освободит от этого пожара внутри, который сжигает всё? Как думаешь?
Рора не знала, говорит ли аман серьёзно или просто запугивает её, но страх за ребёнка затопил сознание, и она вцепилась всеми силами в ладонь амана, продолжавшую фиксировать её шею, и прошептала севшим, глухим голосом:
— Не надо. Я беременна.
Секундная заминка, и Рора почувствовала, как хватка сначала ослабла, а потом Мавир отпустил её окончательно, отступая на шаг назад.
Девушка развернулась и увидела потемневшее лицо мужчины.
— Что ты сейчас сказала?
25.4.
Рора отшатнулась назад, уперевшись спиной в стену, и инстинктивно накрыла рукой живот, защищая ещё не родившегося ребёнка.
Мавир перевёл невменяемый, ошалелый взгляд на её руку и тряхнул головой, отгоняя своё видение.
— Я беременна, — уже более твёрдо повторила Рора. — Не знаю, как так вышло. Беременность не должна была наступить, но... она есть.
Мавир ничего не говорил, он продолжал молча смотреть на неё. Просто замер, закаменел.
Взгляд постепенно стал более осмысленным, и появилось ощущение, что аман даже протрезвел от свалившейся новости.
Рора осторожно подошла на несколько шагов ближе к Мавиру и заглянула ему в глаза.
— Отпусти меня... нас. У тебя жена, она родит тебе много детей. Зачем мы тебе? Только лишние заботы. Дай свободу. Обещаю, я никогда тебя не потревожу, ничего не попрошу. Твоя жена ничего не узнает.
Аман склонил голову, его черты лица заострились, а взгляд почернел.
Рора снова отшатнулась, уже понимая, что реакция на её слова будет совсем не такой, на какую она рассчитывает.
— Ты предлагаешь мне отказаться от своего ребёнка? — отчеканил он. — Чтобы мой сын рос где-то вдали, чтобы его воспитывал какой-то мужик, с которым ты сойдёшься рано или поздно? Чтобы моя плоть и кровь стала продуктом чужого воспитания и мировоззрения?
С каждым новым словом энергетика, исходящая от мужчины, становилась всё более давящей. У Роры от происходящего случился ступор, и она ляпнула:
— Может быть, это девочка...
— Тогда тем более! — рявкнул Мавир так, что Рора практически вросла в стену. — Блядь!
Аман развернулся, схватил край стеклянного чайного столика, стоявшего в комнате, и с силой швырнул его в противоположную стену.
Грохот оглушил, осколки разлетелись в сторону, лишь чудом не долетев до Роры.
Девушка вся сжалась и зажмурила глаза. Она слышала, как Мавир продолжает разносить комнату, перемежая это ругательствами. От особенно громких звуков она вздрагивала, но продолжала держать глаза закрытыми.
Спустя целую вечность, когда, казалось, в комнате не осталось ни одной целой вещи, шум прекратился. Рора слышала только тяжёлое дыхание мужчины, которое постепенно становилось всё ближе.
— Открой глаза, — раздался спокойный голос совсем рядом.
Рора совсем по-детски помотала головой, отказываясь видеть результат вспышки гнева амана.
