Константин явился ровно в четыре. Инга ждала его, сидя в офисном кресле, одетая в Надино полупальто и пуховый платок, окутывавший голову и шею.
- Готова? - спросил Константин.
Она кивнула и поднялась. Сердце сжалось при воспоминании, как они отправлялись в свой судьбоносный поход и Константин точно так же зашел за ней...
А потом ее кавалер вытащил из кармана пакет с медицинскими масками.
- Зачем это?
Инга достала одну маску - белую маску с черным лейблом «Асгарда» в уголке... Ну конечно. При контакте с живыми наверху она теперь тоже должна соблюдать правила безопасности, установленные для Несбывшихся.
Инга надела маску, и Константин тоже. Потом они взялись за руки и направились к выходу.
В приемной повернулись друг к другу лицом.
- Я боюсь, Костя.
- Я знаю.
Он больше ничего не прибавил, но Инге полегчало. Они вознеслись наверх.
Они очутились посреди детской площадки, залитой солнцем.
Там было почти пусто, но не совсем: какая-то бабушка гуляла с внуком.
- Обойдемся без иллюзий?.. - спросила Инга.
- Пока обойдемся. Внимание: это самая простая маскировка, с минимумом затрат, но сейчас я нас с тобой раскрою. Если понадобится, снова спрячемся. Ты должна научиться маскироваться и сама, я буду тебя регулярно тренировать.
Инга и ее бойфренд направились прочь со двора. Свежий снег похрустывал под ногами. Они шли и почти наслаждались прогулкой, но внутри Инга была напряжена как тетива. Как на нее будут смотреть прохожие? И как сама она будет их воспринимать?..
- А где наш патруль? Они маскируются?
Константин кивнул.
- Само собой. И наши стражи порядка... и правонарушители. Тут уж кто кого.
Навстречу попалась парочка - юноша и девушка. Они держались за руки точно так же, как Константин с Ингой, и были поглощены друг другом. Теперь Инга никакой разницы в своем восприятии людей не заметила. Может, «второе зрение» включается избирательно?
Они вышли со двора и свернули на улицу, и очутились в потоке прохожих. И вот тут Инге стало плохо. Глядя на массу людей, в масках и «безмасочников», спешащих по своим делам, она увидела...
Константин подхватил девушку под локоть и быстро отвел в сторону.
- Что такое?..
- Я сейчас видела не людей. Или, вернее, просто восприняла их, без посредства глаз, - прошептала она. - Как сгустки энергии... целую реку. На любой вкус!
- На любой вкус, именно так, - карие глаза ее кавалера сузились над маской. - Но ты научишься это контролировать. Постой немного, подыши.
Инга постояла, глядя в сторону - рассматривая занесенные снегом клумбы за чугунной оградкой и мусорные баки в углу своего двора.
- Вроде отпустило...
Переведя взгляд на людей, Инга с облегчением поняла, что теперь может воспринимать их почти как раньше. Кивнула Константину.
- Идем.
Она знала неплохой обувной магазин через четыре квартала. На улице Ленина. Они шли, лавируя между людьми; несколько раз Инга ощутила почти болезненно сильный всплеск чужой энергии - как избыток жизненной силы, так и «пустоты», сигнализирующие о болезни. Но теперь получалось от этого отвлекаться.
Вот наконец и магазин. Тот работал в прежнем режиме - Инга и ее спутник поднялись по ступенькам и открыли застекленную дверь.
Полная немолодая кассирша уставилась на посетителей поверх маски - спущенной ниже носа, разумеется. Инга подавила усмешку и поспешила пройти мимо, потянув за собой Константина.
Кроме них, других посетителей в зале не было. Впрочем, в разгар рабочего дня это и неудивительно. И, будь здесь не обувной магазин, а, скажем, супермаркет...
Инга побродила некоторое время между рядов, вдыхая полузабытый крепкий запах натуральной кожи и обувного крема. Потом остановила свой выбор на черных полусапожках с мехом. Она почти не мерзла, хотя температура была сильно минусовая; однако действовала по привычке. Такие сезонные пристрастия все еще привязывали ее к обычной жизни.
Инга выбрала еще светлые туфельки на небольшом каблуке и вернулась к своему кавалеру. Присела рядом на пуфик и примерила обе пары. Они оказались как раз по ноге.
- Ну, как я тебе?..
- Прекрасно. Бери смело!
На кассе ей упаковали покупки. Инга с замиранием сердца достала карту. А вдруг не удастся пробить по терминалу?..
Пусть не с первого раза, но расплатиться получилось. Потом кассирша возилась довольно долго, складывая коробки с сапожками и туфлями в одноразовый пакет. Она не поднимала глаз, и Инга ощутила волну недоброжелательности, которая шла от женщины. А еще... еще Инга почувствовала другое.
- Спасибо, - вежливо поблагодарила она, забирая пакет.
Они с Константином вышли наружу. Инга остановилась, посмотрев на мужчину.
- У нее проблемы с печенью и давлением. А U-индекс, похоже... около пяти.
- Я оцениваю в шесть единиц. Достаточно, чтобы почувствовать неладное, но мало, чтобы испытать суеверный ужас, - Константин усмехнулся под маской. - У подавляющего большинства людей U-индекс не выше четырех, и они тебя не испугаются.
«А у папы с мамой?..»
Они той же дорогой направились обратно. Два квартала прошли спокойно. А потом напрягся уже Константин; едва не оттолкнув Ингу, он сунул руку под куртку. Однако ничего так и не произошло.
- В чем дело? - воскликнула Инга.
- «Потребитель». Он уже скрылся, вон там, - Константин кивнул в сторону торгового центра. - Ты ничего не почувствовала?
- Я не успела. А у тебя, что ли, с собой оружие? Какое?..
- То самое, дорогая. Я больше не состою в дозоре, но право на ношение оружия у меня осталось.
Они двинулись дальше. Но немного погодя Инга свернула на бульвар и опустилась на скамейку под фонарем, вынудив своего спутника тоже сесть.
- Значит, если мы столкнемся с «потребителем», ты пустишь диссоциатор в ход... без суда и следствия?..
- Эти твари уже сами себя осудили и приговорили. Если я перейду черту, я тоже моментально окажусь вне закона. «Скогармадр»* - так подобных преступников называли во времена викингов. Прогнать их в лес у нас больше возможности нет, но в остальном мы поступаем согласно древней правде.
Инга молчала, глядя на Несбывшегося во все глаза. Она просто не знала, что на это отвечать...
- Этот, который скрылся, потребил не менее трех человек, - спокойно сказал Константин. - Чем дальше, тем Голод сильнее. Как каверна, которая раскрывается все шире.
- Ладно. Не стану спорить.
Инга справилась с собой. Но порадовалась, что сама оружия больше не носит; хотя, возможно, еще придется.
Проходя мимо своего дома во второй раз, девушка отвернулась. Потом опять посмотрела на железную дверь подъезда. Инге мимолетно захотелось, чтобы наружу вышла мать или отец; но нет, даже просто увидеть родителей издали было бы слишком тяжело.
В «Асгард» она возвращалась с чувством, что ее настоящий дом теперь там.
Вечером Инга отправилась в спортзал и занималась там до самозабвения. Ночью она спала беспокойно. А утром увидела сообщение в вайбере от Вадима.
Брат писал, что их отряд выступает в путь - и он будет в России часа через два.
«Ты помнишь, где я живу? Приходи, как только устроишься», - написала Инга.
Ожидая брата, она не находила себе места. А если Вадим не доберется, если море мертвых не пропустит его? Вдруг с ним случится что-нибудь пострашнее, чем с ней самой?..
Но через три часа Вадим снова объявился в мессенджере.
«Мы с Лехой на месте, остальные тоже. Пожрали, помылись, все в порядке. К тебе идти сейчас или как?»
Инга ответила, чтобы брат приходил немедленно.
Она достала и надела маску, запас которых ей оставил Константин. Эта маска должна избавить ее от объяснений, если они еще нужны...
Вадим вошел, одетый в джинсы и худи. Он выглядел очень повзрослевшим, хотя внешне мало изменился.
Несколько мгновений они с сестрой смотрели друг другу в глаза - одинаковые голубые глаза. Потом Вадим опустился прямо на пол.
- Я так и знал, - тихо проговорил он. Уткнулся лбом в колени и некоторое время сидел неподвижно.
А потом попросил, не поднимая головы:
- Сними маску. С девчонками ты же ее не носишь.
Инга присела на корточки и внимательно осмотрела брата с ног до головы, пытаясь прощупать «слабые места». Она ощущала огромное облегчение - но и отчуждение, которое уже никуда не исчезнет. Но потом все-таки сняла маску.
- Сядь, Вадим. Расскажи, что с тобой было.
Вадим поднялся и сел на стул. Но мотнул головой, отказываясь говорить о себе.
- Сначала ты давай колись. С тобой явно случилось много чего покруче!
И Инга рассказала все - все самое существенное. Вадим слушал, почти не шевелясь. Только пару раз у него вырвались громкие междометия.
Новость о ребенке сестры поразила его сильнее всего, как и Надю.
- Ни... себе! Значит, ты здесь будешь торчать еще семь месяцев - ждать, пока она родится?
- Вадим, я здесь пробуду гораздо дольше, мое место теперь в «Асгарде». И домой я уж точно не вернусь... во всяком случае, очень долго не вернусь. А вот ты должен.
Инга протянула руку и погладила брата по плечу. Он не отстранился.
- И ты должен взять половину моей премии. Вам с родителями деньги очень нужны.
Вадим так и подскочил на стуле.
- Ты за кого меня принимаешь?.. Взять деньги у тебя... после всего этого? Ни за что!
Он встал, сунув руки в карманы серой толстовки и выпятив подбородок.
- Все твои деньги останутся тебе и девчонке. Я бы сам тебе еще дал, если бы мог. Я же понимаю, что ты это сделала ради нас!
- Спасибо, Вадька. Я тебя люблю.
Они обнялись и оба прослезились.
Было решено, что Вадим поднимется наверх послезавтра. До этого времени с родителями Воронцовых проведут дополнительную работу, чтобы те оказались готовы встретить сына. Сам Вадим до сих пор не осмеливался даже звонить домой, опасаясь разрушить легенду и поколебать душевное равновесие отца с матерью.
Директриса позвонила Инге на другой день после возвращения Вадима. Госпожа С. сообщила, что принято решение дать ей допуск в «особую зону» минус первого уровня, где Инга пройдет стажировку в качестве техслужащей. Ее научат работе с аппаратурой, поддерживающей жизнь эмбрионов.
* «Живущий в лесу» (др.-сканд.): это выражение обозначало изгнанника, объявленного вне закона и лишенного всех прав.
Первоначальная легенда, внушенная Сергею и Лидии Воронцовым, была подкорректирована. Но оказалась максимально близка к истине. Хотя Вадим до сих пор испытывал отвращение к методам «Асгарда», он не мог не восхищаться профессионализмом и ответственностью сотрудников глобальной корпорации. Наплевательское отношение к своим обязанностям, столь распространенное наверху (во всяком случае, в России) их уж точно не отличало.
А может, дело было в том, что за свои просчеты подданным госпожи С. приходилось расплачиваться непосредственно - а не отсроченно, как в мире живых? Ад был прямо у них под ногами, готовый разверзнуться когда угодно... Они были исчадиями древнего языческого ада - и как никто знали, что это не выдумка и нужно без устали карабкаться вверх, чтобы только не упасть в бездну, на вечную муку. А чтобы подняться выше, к свету, надо упираться вдвое сильнее!
Так думал Вадим, собираясь домой. Дни, когда он поправлялся в норвежском изоляторе после похода, приучили его к сосредоточенным отвлеченным размышлениям. Парню оставили рюкзак со всей экипировкой, как память о приключениях в «Асгарде». Как будто он и без этого мог забыть хоть что-нибудь!
Однако, когда Вадим отворял тяжелую железную дверь подъезда, ему вдруг ужасно захотелось поверить, что все пережитое им было сном и теперь наконец-то можно вернуться к нормальной жизни. Даже несмотря на то, что случилось с сестрой; несмотря на Ингину огромную жертву и теперешнее призрачное существование - там, где она балансировала на канате между землей и адом.
«Сволочь, - сказал себе Вадим, - сволочь, предатель, как ты можешь? Где твоя благодарность? Ты хоть чему-нибудь научился, пока там был?..»
А он вообще «там» был, или все это только одна большая супериллюзия?..
С Алексеем Вадим простился у себя во дворе, у колодца, - где они вышли наверх из «Асгарда». В настоящем было около восьми вечера - по-прежнему пятница семнадцатого. Они с закадычным приятелем больше ни словом не перемолвились о том, что с ними случилось, но Вадим ясно видел: Леха будет счастлив забыть перенесенные испытания как страшный сон. Леху втянули во все это против воли, и друг был морально слабее него: Вадим теперь мог честно себе признаться.
И он сам был бы рад предоставить Лехе возможность зажить как прежде - да вот только не выйдет.
Вадим медленно поднялся по лестнице на третий этаж. Прислонился лбом к двери, обитой дешевым коричневым дерматином. Постоял так, унимая бешеный стук сердца; потом нашарил ключ от квартиры в кармане своей компактной студенческой сумки.
Вадим открыл дверь. Другой рукой поправил лямки рюкзака на левом плече... Он ступил внутрь. Голова закружилась от домашнего запаха: с кухни тянуло овощным рагу с мясом.
Вадим сбросил рюкзак на пол и некоторое время стоял, не в силах заставить себя двинуться дальше, встретиться лицом к лицу с матерью. Но тут Лидия Павловна появилась в коридоре сама.
- Сынок, ты пришел?..
Ее нежный встревоженный голос достиг его слуха, как сквозь воду; Вадим привалился к двери, чтобы не упасть.
- Вадя? Тебе плохо?
- Все нормально, ма.
Лидия Павловна была уже совсем рядом. Вадим поспешно вскинул руку, отстраняя мать.
- Мне надо умыться, я же только что из инфекционки. Не подходи пока.
Ну конечно: та самая легенда, которую втюхали родителям насчет него. И почти что правда, надо сказать!
Мать опять быстро ушла на кухню, не заглянув к отцу: может, у нее что-нибудь там на плите подгорало или она хотела, чтобы Вадим первым поздоровался с папой.
Парень разделся и прошел в ванную. Он тщательно вымыл руки и лицо, прополоскал горло. Потом быстро вернулся в прихожую, сгреб сумку и рюкзак и унес все это в свою комнату.
Теперь уже - только свою...
Вадим затолкал рюкзак под кровать. Вот так. Теперь у предков лишних вопросов не возникнет. Если, конечно, они еще способны нормально соображать после всех промывок мозгов, которые им устраивали...
Вадим сжал руки в кулаки и переждал приступ острой ненависти к «фашистам». Он глубоко вдохнул и выдохнул. Этим делу не поможешь.
Наконец Вадим нашел в себе силы пойти на кухню к матери. Лидия Павловна как раз выключала газ под конфоркой.
Она накрыла крышкой шипящую сковородку.
- Я так и чувствовала, что ты в это время придешь!
Вадиму опять стало дурно. Какие еще сюрпризы преподнесет интуиция матери?.. Пересилив себя, он подошел и поцеловал ее.
- Я так соскучился по дому.
Это была святая правда. Но дом никогда уже не станет для него по-настоящему своим.
- Иди позови папу, будем ужинать, - с улыбкой сказала мама.
Вадим медленно направился в спальню родителей, с чувством дежавю, - точно так же он звал отца за стол, а потом врал в глаза ему и матери, когда Инга в первый раз пропала в «Асгарде». Пропала, но еще не насовсем увязла.
Когда сестра была еще живой!
О чем тогда они говорили? Ах, да: будто бы Ингу отправили на курсы повышения квалификации в Москву. А сейчас он будет заливать, что Инга нашла себе работу в столице. Случаются же в жизни чудеса - даже для «понаехавших», даже в эпидемию!
Вадим сдержал нервный смех и вошел в спальню.
- Готова? - спросил Константин.
Она кивнула и поднялась. Сердце сжалось при воспоминании, как они отправлялись в свой судьбоносный поход и Константин точно так же зашел за ней...
А потом ее кавалер вытащил из кармана пакет с медицинскими масками.
- Зачем это?
Инга достала одну маску - белую маску с черным лейблом «Асгарда» в уголке... Ну конечно. При контакте с живыми наверху она теперь тоже должна соблюдать правила безопасности, установленные для Несбывшихся.
Инга надела маску, и Константин тоже. Потом они взялись за руки и направились к выходу.
В приемной повернулись друг к другу лицом.
- Я боюсь, Костя.
- Я знаю.
Он больше ничего не прибавил, но Инге полегчало. Они вознеслись наверх.
Они очутились посреди детской площадки, залитой солнцем.
Там было почти пусто, но не совсем: какая-то бабушка гуляла с внуком.
- Обойдемся без иллюзий?.. - спросила Инга.
- Пока обойдемся. Внимание: это самая простая маскировка, с минимумом затрат, но сейчас я нас с тобой раскрою. Если понадобится, снова спрячемся. Ты должна научиться маскироваться и сама, я буду тебя регулярно тренировать.
Инга и ее бойфренд направились прочь со двора. Свежий снег похрустывал под ногами. Они шли и почти наслаждались прогулкой, но внутри Инга была напряжена как тетива. Как на нее будут смотреть прохожие? И как сама она будет их воспринимать?..
- А где наш патруль? Они маскируются?
Константин кивнул.
- Само собой. И наши стражи порядка... и правонарушители. Тут уж кто кого.
Навстречу попалась парочка - юноша и девушка. Они держались за руки точно так же, как Константин с Ингой, и были поглощены друг другом. Теперь Инга никакой разницы в своем восприятии людей не заметила. Может, «второе зрение» включается избирательно?
Они вышли со двора и свернули на улицу, и очутились в потоке прохожих. И вот тут Инге стало плохо. Глядя на массу людей, в масках и «безмасочников», спешащих по своим делам, она увидела...
Константин подхватил девушку под локоть и быстро отвел в сторону.
- Что такое?..
- Я сейчас видела не людей. Или, вернее, просто восприняла их, без посредства глаз, - прошептала она. - Как сгустки энергии... целую реку. На любой вкус!
- На любой вкус, именно так, - карие глаза ее кавалера сузились над маской. - Но ты научишься это контролировать. Постой немного, подыши.
Инга постояла, глядя в сторону - рассматривая занесенные снегом клумбы за чугунной оградкой и мусорные баки в углу своего двора.
- Вроде отпустило...
Переведя взгляд на людей, Инга с облегчением поняла, что теперь может воспринимать их почти как раньше. Кивнула Константину.
- Идем.
Она знала неплохой обувной магазин через четыре квартала. На улице Ленина. Они шли, лавируя между людьми; несколько раз Инга ощутила почти болезненно сильный всплеск чужой энергии - как избыток жизненной силы, так и «пустоты», сигнализирующие о болезни. Но теперь получалось от этого отвлекаться.
Вот наконец и магазин. Тот работал в прежнем режиме - Инга и ее спутник поднялись по ступенькам и открыли застекленную дверь.
Полная немолодая кассирша уставилась на посетителей поверх маски - спущенной ниже носа, разумеется. Инга подавила усмешку и поспешила пройти мимо, потянув за собой Константина.
Кроме них, других посетителей в зале не было. Впрочем, в разгар рабочего дня это и неудивительно. И, будь здесь не обувной магазин, а, скажем, супермаркет...
Инга побродила некоторое время между рядов, вдыхая полузабытый крепкий запах натуральной кожи и обувного крема. Потом остановила свой выбор на черных полусапожках с мехом. Она почти не мерзла, хотя температура была сильно минусовая; однако действовала по привычке. Такие сезонные пристрастия все еще привязывали ее к обычной жизни.
Инга выбрала еще светлые туфельки на небольшом каблуке и вернулась к своему кавалеру. Присела рядом на пуфик и примерила обе пары. Они оказались как раз по ноге.
- Ну, как я тебе?..
- Прекрасно. Бери смело!
На кассе ей упаковали покупки. Инга с замиранием сердца достала карту. А вдруг не удастся пробить по терминалу?..
Пусть не с первого раза, но расплатиться получилось. Потом кассирша возилась довольно долго, складывая коробки с сапожками и туфлями в одноразовый пакет. Она не поднимала глаз, и Инга ощутила волну недоброжелательности, которая шла от женщины. А еще... еще Инга почувствовала другое.
- Спасибо, - вежливо поблагодарила она, забирая пакет.
Они с Константином вышли наружу. Инга остановилась, посмотрев на мужчину.
- У нее проблемы с печенью и давлением. А U-индекс, похоже... около пяти.
- Я оцениваю в шесть единиц. Достаточно, чтобы почувствовать неладное, но мало, чтобы испытать суеверный ужас, - Константин усмехнулся под маской. - У подавляющего большинства людей U-индекс не выше четырех, и они тебя не испугаются.
«А у папы с мамой?..»
Они той же дорогой направились обратно. Два квартала прошли спокойно. А потом напрягся уже Константин; едва не оттолкнув Ингу, он сунул руку под куртку. Однако ничего так и не произошло.
- В чем дело? - воскликнула Инга.
- «Потребитель». Он уже скрылся, вон там, - Константин кивнул в сторону торгового центра. - Ты ничего не почувствовала?
- Я не успела. А у тебя, что ли, с собой оружие? Какое?..
- То самое, дорогая. Я больше не состою в дозоре, но право на ношение оружия у меня осталось.
Они двинулись дальше. Но немного погодя Инга свернула на бульвар и опустилась на скамейку под фонарем, вынудив своего спутника тоже сесть.
- Значит, если мы столкнемся с «потребителем», ты пустишь диссоциатор в ход... без суда и следствия?..
- Эти твари уже сами себя осудили и приговорили. Если я перейду черту, я тоже моментально окажусь вне закона. «Скогармадр»* - так подобных преступников называли во времена викингов. Прогнать их в лес у нас больше возможности нет, но в остальном мы поступаем согласно древней правде.
Инга молчала, глядя на Несбывшегося во все глаза. Она просто не знала, что на это отвечать...
- Этот, который скрылся, потребил не менее трех человек, - спокойно сказал Константин. - Чем дальше, тем Голод сильнее. Как каверна, которая раскрывается все шире.
- Ладно. Не стану спорить.
Инга справилась с собой. Но порадовалась, что сама оружия больше не носит; хотя, возможно, еще придется.
Проходя мимо своего дома во второй раз, девушка отвернулась. Потом опять посмотрела на железную дверь подъезда. Инге мимолетно захотелось, чтобы наружу вышла мать или отец; но нет, даже просто увидеть родителей издали было бы слишком тяжело.
В «Асгард» она возвращалась с чувством, что ее настоящий дом теперь там.
Вечером Инга отправилась в спортзал и занималась там до самозабвения. Ночью она спала беспокойно. А утром увидела сообщение в вайбере от Вадима.
Брат писал, что их отряд выступает в путь - и он будет в России часа через два.
«Ты помнишь, где я живу? Приходи, как только устроишься», - написала Инга.
Ожидая брата, она не находила себе места. А если Вадим не доберется, если море мертвых не пропустит его? Вдруг с ним случится что-нибудь пострашнее, чем с ней самой?..
Но через три часа Вадим снова объявился в мессенджере.
«Мы с Лехой на месте, остальные тоже. Пожрали, помылись, все в порядке. К тебе идти сейчас или как?»
Инга ответила, чтобы брат приходил немедленно.
Она достала и надела маску, запас которых ей оставил Константин. Эта маска должна избавить ее от объяснений, если они еще нужны...
Вадим вошел, одетый в джинсы и худи. Он выглядел очень повзрослевшим, хотя внешне мало изменился.
Несколько мгновений они с сестрой смотрели друг другу в глаза - одинаковые голубые глаза. Потом Вадим опустился прямо на пол.
- Я так и знал, - тихо проговорил он. Уткнулся лбом в колени и некоторое время сидел неподвижно.
А потом попросил, не поднимая головы:
- Сними маску. С девчонками ты же ее не носишь.
Инга присела на корточки и внимательно осмотрела брата с ног до головы, пытаясь прощупать «слабые места». Она ощущала огромное облегчение - но и отчуждение, которое уже никуда не исчезнет. Но потом все-таки сняла маску.
- Сядь, Вадим. Расскажи, что с тобой было.
Вадим поднялся и сел на стул. Но мотнул головой, отказываясь говорить о себе.
- Сначала ты давай колись. С тобой явно случилось много чего покруче!
И Инга рассказала все - все самое существенное. Вадим слушал, почти не шевелясь. Только пару раз у него вырвались громкие междометия.
Новость о ребенке сестры поразила его сильнее всего, как и Надю.
- Ни... себе! Значит, ты здесь будешь торчать еще семь месяцев - ждать, пока она родится?
- Вадим, я здесь пробуду гораздо дольше, мое место теперь в «Асгарде». И домой я уж точно не вернусь... во всяком случае, очень долго не вернусь. А вот ты должен.
Инга протянула руку и погладила брата по плечу. Он не отстранился.
- И ты должен взять половину моей премии. Вам с родителями деньги очень нужны.
Вадим так и подскочил на стуле.
- Ты за кого меня принимаешь?.. Взять деньги у тебя... после всего этого? Ни за что!
Он встал, сунув руки в карманы серой толстовки и выпятив подбородок.
- Все твои деньги останутся тебе и девчонке. Я бы сам тебе еще дал, если бы мог. Я же понимаю, что ты это сделала ради нас!
- Спасибо, Вадька. Я тебя люблю.
Они обнялись и оба прослезились.
Было решено, что Вадим поднимется наверх послезавтра. До этого времени с родителями Воронцовых проведут дополнительную работу, чтобы те оказались готовы встретить сына. Сам Вадим до сих пор не осмеливался даже звонить домой, опасаясь разрушить легенду и поколебать душевное равновесие отца с матерью.
Директриса позвонила Инге на другой день после возвращения Вадима. Госпожа С. сообщила, что принято решение дать ей допуск в «особую зону» минус первого уровня, где Инга пройдет стажировку в качестве техслужащей. Ее научат работе с аппаратурой, поддерживающей жизнь эмбрионов.
* «Живущий в лесу» (др.-сканд.): это выражение обозначало изгнанника, объявленного вне закона и лишенного всех прав.
Глава 10
Первоначальная легенда, внушенная Сергею и Лидии Воронцовым, была подкорректирована. Но оказалась максимально близка к истине. Хотя Вадим до сих пор испытывал отвращение к методам «Асгарда», он не мог не восхищаться профессионализмом и ответственностью сотрудников глобальной корпорации. Наплевательское отношение к своим обязанностям, столь распространенное наверху (во всяком случае, в России) их уж точно не отличало.
А может, дело было в том, что за свои просчеты подданным госпожи С. приходилось расплачиваться непосредственно - а не отсроченно, как в мире живых? Ад был прямо у них под ногами, готовый разверзнуться когда угодно... Они были исчадиями древнего языческого ада - и как никто знали, что это не выдумка и нужно без устали карабкаться вверх, чтобы только не упасть в бездну, на вечную муку. А чтобы подняться выше, к свету, надо упираться вдвое сильнее!
Так думал Вадим, собираясь домой. Дни, когда он поправлялся в норвежском изоляторе после похода, приучили его к сосредоточенным отвлеченным размышлениям. Парню оставили рюкзак со всей экипировкой, как память о приключениях в «Асгарде». Как будто он и без этого мог забыть хоть что-нибудь!
Однако, когда Вадим отворял тяжелую железную дверь подъезда, ему вдруг ужасно захотелось поверить, что все пережитое им было сном и теперь наконец-то можно вернуться к нормальной жизни. Даже несмотря на то, что случилось с сестрой; несмотря на Ингину огромную жертву и теперешнее призрачное существование - там, где она балансировала на канате между землей и адом.
«Сволочь, - сказал себе Вадим, - сволочь, предатель, как ты можешь? Где твоя благодарность? Ты хоть чему-нибудь научился, пока там был?..»
А он вообще «там» был, или все это только одна большая супериллюзия?..
С Алексеем Вадим простился у себя во дворе, у колодца, - где они вышли наверх из «Асгарда». В настоящем было около восьми вечера - по-прежнему пятница семнадцатого. Они с закадычным приятелем больше ни словом не перемолвились о том, что с ними случилось, но Вадим ясно видел: Леха будет счастлив забыть перенесенные испытания как страшный сон. Леху втянули во все это против воли, и друг был морально слабее него: Вадим теперь мог честно себе признаться.
И он сам был бы рад предоставить Лехе возможность зажить как прежде - да вот только не выйдет.
Вадим медленно поднялся по лестнице на третий этаж. Прислонился лбом к двери, обитой дешевым коричневым дерматином. Постоял так, унимая бешеный стук сердца; потом нашарил ключ от квартиры в кармане своей компактной студенческой сумки.
Вадим открыл дверь. Другой рукой поправил лямки рюкзака на левом плече... Он ступил внутрь. Голова закружилась от домашнего запаха: с кухни тянуло овощным рагу с мясом.
Вадим сбросил рюкзак на пол и некоторое время стоял, не в силах заставить себя двинуться дальше, встретиться лицом к лицу с матерью. Но тут Лидия Павловна появилась в коридоре сама.
- Сынок, ты пришел?..
Ее нежный встревоженный голос достиг его слуха, как сквозь воду; Вадим привалился к двери, чтобы не упасть.
- Вадя? Тебе плохо?
- Все нормально, ма.
Лидия Павловна была уже совсем рядом. Вадим поспешно вскинул руку, отстраняя мать.
- Мне надо умыться, я же только что из инфекционки. Не подходи пока.
Ну конечно: та самая легенда, которую втюхали родителям насчет него. И почти что правда, надо сказать!
Мать опять быстро ушла на кухню, не заглянув к отцу: может, у нее что-нибудь там на плите подгорало или она хотела, чтобы Вадим первым поздоровался с папой.
Парень разделся и прошел в ванную. Он тщательно вымыл руки и лицо, прополоскал горло. Потом быстро вернулся в прихожую, сгреб сумку и рюкзак и унес все это в свою комнату.
Теперь уже - только свою...
Вадим затолкал рюкзак под кровать. Вот так. Теперь у предков лишних вопросов не возникнет. Если, конечно, они еще способны нормально соображать после всех промывок мозгов, которые им устраивали...
Вадим сжал руки в кулаки и переждал приступ острой ненависти к «фашистам». Он глубоко вдохнул и выдохнул. Этим делу не поможешь.
Наконец Вадим нашел в себе силы пойти на кухню к матери. Лидия Павловна как раз выключала газ под конфоркой.
Она накрыла крышкой шипящую сковородку.
- Я так и чувствовала, что ты в это время придешь!
Вадиму опять стало дурно. Какие еще сюрпризы преподнесет интуиция матери?.. Пересилив себя, он подошел и поцеловал ее.
- Я так соскучился по дому.
Это была святая правда. Но дом никогда уже не станет для него по-настоящему своим.
- Иди позови папу, будем ужинать, - с улыбкой сказала мама.
Вадим медленно направился в спальню родителей, с чувством дежавю, - точно так же он звал отца за стол, а потом врал в глаза ему и матери, когда Инга в первый раз пропала в «Асгарде». Пропала, но еще не насовсем увязла.
Когда сестра была еще живой!
О чем тогда они говорили? Ах, да: будто бы Ингу отправили на курсы повышения квалификации в Москву. А сейчас он будет заливать, что Инга нашла себе работу в столице. Случаются же в жизни чудеса - даже для «понаехавших», даже в эпидемию!
Вадим сдержал нервный смех и вошел в спальню.
