- Заходите, мистер Бертрам. Вас ожидают.
Хью бросил взгляд на часы: пять двадцать три! Спрингфилд еще и проверял его на пунктуальность!.. Снова выругавшись про себя, Хью переступил порог кабинета.
Когда он узрел Пола Винсента Спрингфилда, все тщательно заготовленные слова порскнули в разные стороны, как мыши. Молодой владелец «Маклир армз» восседал за большим столом красного дерева; он был одет со всем лоском, однако свои ноги, в отвратительной манере, которую Хью уже наблюдал у американских «хозяев жизни», закинул на стол. Новенькие туфли крокодиловой кожи смотрели прямо в лицо посетителю.
- Ну? - лениво протянул Спрингфилд. - Почему вдруг «Нью-Йорк Таймс» мной заинтересовалась?
Он закурил сигару, наполнив кабинет ароматом дорогого каирского табака.
- В двух словах, мистер, как вас... Бертран, у меня еще куча дел.
И тут Хью вдруг сообразил, почему Пол Спрингфилд считает хорошим тоном подобное хамство. Наверняка этот господин, хотя и нувориш, знал, как полагается себя вести; однако чувствовал себя в роли владельца старой и уважаемой компании еще очень неуверенно, вот и демонстрировал всем подряд, кто тут хозяин... И наверняка ему было что скрывать!..
И он занервничал из-за прессы, вне всякого сомнения.
Хью улыбнулся, стараясь сочетать в нужной пропорции почтительность и нахальство.
- Мистер Спрингфилд, нью-йоркское общество весьма взволновано обстановкой во внешнем мире. Внешнеполитической обстановкой, - подчеркнул он. - Ходят слухи о скорой большой войне в Европе. И ваше предприятие - одно из тех, которые, вероятно, в ближайшее время будут иметь ключевое значение для обороноспособности страны.
Он сделал паузу, ощущая, как Спрингфилд сверлит его взглядом.
- Вы, несомненно, такой же патриот Соединенных Штатов, как и человек дела!
Хью вдруг осознал, что почти в точности повторяет слова старого Эмброуза Маклира, которые тот сказал ему при первой и последней встрече.
- Ключевое - значение - для обороноспособности? - сощурившись, повторил Спрингфилд с расстановкой. Он убрал ноги со стола и выпрямился; и стало ясно, что это человек сильный, умеющий мыслить быстро и четко. - И кто начнет эту войну в Европе? Каков прогноз?
- Возможно, Германия, - сказал Хью наугад.
Спрингфилд кивнул.
- И вы под этим соусом явились вынюхивать, что делается у меня на заводе?
Хью на миг стало по-настоящему страшно. Спрингфилд был совсем не наивен; и если он поймет, что Хью блефует...
Он пошел ва-банк.
- Хорошо, - сказал молодой человек с профессиональной вежливостью. - Я сообщу руководству моей газеты, что вы отказываетесь дать интервью... в отличие от других владельцев частных военных заводов.
И Хью уже повернулся, чтобы уйти. Он занес ногу через порог, когда услышал за спиной:
- Эй, постойте!
Спрингфилд, покрасневший и тяжело дышащий, встал из-за стола и сделал движение к нему.
- Я не отказываюсь, черт бы вас побрал!.. Что вам нужно узнать?
Хью улыбнулся, едва заметно облегченно вздохнув. Но он пока не позволял себе расслабиться ни на секунду.
- Я должен... должен побывать у вас на заводе, как вы совершенно верно предположили, мистер Спрингфилд, и дать оценку вашему производству.
- Много вы понимаете... репортеришки, - пробормотал Спрингфилд. Однако он и сам, похоже, испытал облегчение, поняв, что переоценил угрозу. - Ладно, так и быть, мистер... Бертран?
- Бертрам, - поправил Хью.
- Неважно. Короче говоря, будьте здесь завтра ровно в одиннадцать. Я сам завтра собирался посетить завод, и мой шофер вас подберет, чтобы было быстрее. У меня лимузин.
- Благодарю вас, - сказал Хью.
Он слегка поклонился и шагнул к двери, спиной вперед. И только выйдя за порог, позволил себе широко улыбнуться. Получилось!..
- Спасибо за все, мисс Дженкинс, - горячо сказал он секретарше; и быстрым шагом, чуть ли не пританцовывая, спустился вниз и вышел на улицу.
Холодный январский воздух обжег его легкие; Хью закашлялся, потом засмеялся. Он понимал, что торжествовать победу рано; но уже ощущал себя победителем.
Хью вернулся в гостиницу пешком. К этому времени восторг его несколько остыл, и он решил, что завтра с утра первым делом даст телеграмму сестре. Он выяснил, где почтовое отделение, и, поднявшись в номер, поужинал с аппетитом и со спокойной душой.
На другое утро он вскочил в восьмом часу, когда еще не рассвело. Молодой человек сходил на почту и дал в Бойсе телеграмму, состоявшую из двух строчек:
«Я Солт-Лейк-Сити. Спрингфилд».
Этель умница, она поймет... После этого Хью зашел в гостиницу и, взяв все нужное, отправился прямиком в контору.
Спрингфилда он дожидался в приемной около получаса. Наконец тот появился, на ходу надевая шляпу; тщательно уложенные волнистые волосы американца блеснули бриолином.
- Бертран?.. Давайте ноги в руки, у меня масса дел.
Спрингфилд выглядел хмуро и, казалось, мало внимания обращал на Хью; как будто сегодня, с утра пораньше, экскурсия нью-йоркского журналиста по его заводу представлялась ему пустой формальностью, от которой надо поскорее отделаться. Хью молча поднялся со стула и последовал за молодым миллионером.
Ему казалось, что он мог бы объяснить такие странности в поведении американца; но пока Хью предпочел в них не вдумываться...
Спрингфилда снаружи ожидало роскошное белое с золотом авто; Хью было велено сесть на заднее сиденье, а сам хозяин поместился посередине. Он постучал в стекло шоферу, и лимузин плавно и мощно тронулся с места.
Они немного попетляли по улицам города, и выехали за его пределы раньше, чем ожидал Хью. Спрингфилд хранил молчание, думая о своем, и Хью не решался его отвлекать.
По правую руку он увидел железную дорогу - очевидно, ту самую, по которой ездили рабочие; но вскоре автомобиль круто забрал к западу, свернув на развилке, и Хью начал задаваться вопросом, как он сам доберется обратно... Но сейчас следовало сосредоточиться на другом.
Где-то через двадцать минут Спрингфилд обернулся к нему.
- Уже близко. Вон там рабочий городок, - он постучал пальцем в перчатке в стекло, - можете потом по нему прогуляться.
- Конечно, сэр, - Хью кивнул.
Вскоре они въехали на территорию завода. Шофер остановился, и Хью вышел, приставив ладонь к глазам, - снег слепил, отражая солнце.
Военный завод, принадлежавший «Маклир армз», состоял из двух длинных корпусов, расположенных под прямым углом друг к другу и выкрашенных желтой краской. Хью уже знал, что тут производят стрелковое оружие и боеприпасы; а также артиллерийское оружие, пушки, минометы и гаубицы. Нужда в этом всегда велика... Но неужели завод изначально был так велик; или им потребовалось именно теперь расширить производство?..
- Давайте за мной, - Спрингфилд сделал ему знак.
Хью оглянулся на массивные ворота, через которые они въехали, и последовал за ним. Они вошли через железную дверь и миновали контрольно-пропускной пункт.
Дальше тянулся длинный покрытый линолеумом коридор, с рядом дверей. Хью с непривычки был оглушен грохотом; похоже, они со Спрингфилдом проходили мимо сборочного цеха, откуда доносился шум станков и конвейеров.
- Куда теперь? - спросил Хью, перекрикивая грохот.
- Сперва я поговорю с директором, а потом вы можете задавать ему свои вопросы, - ответил Спрингфилд.
Они поднялись на второй этаж, куда шум машин доносился гораздо слабее. Спрингфилд направился к двери, выкрашенной белой краской, с именной табличкой.
Хью хотел прочитать фамилию, но не успел; Спрингфилд рывком распахнул дверь и вошел без стука.
- Добрый день, Толботт, - сказал он седовласому господину, который поднялся из-за стола при его появлении. - Я предупреждал, что сегодня буду! Как дела? Можете говорить свободно, это журналист из «Нью-Йорк Таймс», - небрежно представил он Хью.
Если в этом и содержался какой-то намек, старый директор все понял без слов. Он кивнул молодому начальнику.
- Разумеется, сэр.
А Хью уже не смотрел на них... он смотрел на третьего господина, который был в кабинете и, очевидно, только что беседовал с директором.
Хью никогда не видел этого джентльмена, но моментально узнал по сходству с братом. Холодные серые глаза, бледная кожа, вкрадчивые манеры... Он был сегодня одет в современный серый деловой костюм, и выглядел лишь немногим более франтовато, чем сам Спрингфилд. Однако ошибки быть не могло.
А мгновением позже Хью увидел то, что повергло его в настоящий ужас. На месте булавки для галстука у Генри Гейла красовался скарабей Амен-Оту - мерцающий ровным голубоватым светом...
«А как же Сетнахт? Неужели?..»
- Добрый день, мистер Бертрам, - сказал Генри Гейл, светски улыбаясь. - Какая приятная встреча.
- Так вы друг друга знаете? - спросил Спрингфилд, слегка ошеломленный.
Хью подумал, что терять ему уже нечего.
- Кажется, мы встречались с этим джентльменом; но я, признаться, с трудом припоминаю, при каких...
- Это Вивиан Хайгейт*, - сказал Спрингфилд. - Мой английский консультант. Толковый парень.
А в следующий миг произошло то, что не на шутку перепугало Хью: взгляд американца стал пустым, руки опустились вдоль тела, и он застыл, как выключенный механизм. Хью подумал, что подобному место только в психиатрической лечебнице. Он быстро взглянул на Толботта: директор завода сосредоточенно перекладывал какие-то бумаги у себя на столе, и даже не обратил внимания на состояние владельца компании...
А Генри Гейл приблизился к Хью. Склонившись к молодому человеку, он прошептал:
- Расскажите им все, мистер Бертрам, сделайте одолжение. Расскажите ей.
Он поправил у горла голубовато светящегося драгоценного жука.
- Так кто теперь играет за белых? - прибавил он со смешком. И удалился, мягко прикрыв за собой дверь.
Только после этого Пол Спрингфилд пришел в чувство. И только тогда пришел в чувство сам Хью.
* Хайгейт - знаменитое старинное лондонское кладбище.
Хью не пришлось долго раздумывать, как добираться до города. Спрингфилд сказал, что может подбросить его на своей машине и обратно, - это случилось почти сразу после того, как тот поговорил с директором. Вообще, у Хью создалось впечатление, что его собственное, пусть и шапочное, знакомство с «Вивианом Хайгейтом» весьма повысило его значимость в глазах владельца «Маклир армз».
Хью надеялся, что дело не в том гипнотическом влиянии, которое Генри Гейл теперь имеет на Спрингфилда, - возможно, миллионер попросту утратил способность критично оценивать все, что связано с его «английским консультантом»! Или, очнувшись от своего кратковременного столбняка, он пришел в какое-то новое благодушное состояние. Человеческая психика - слишком сложная и опасная вещь, и никто из неумерщвленных, которые сейчас дергают за ниточки важных для них людей, понятия не имеет, чем это может аукнуться...
Впрочем, похоже, Спрингфилд действительно почувствовал к нему расположение. Хью с позволения хозяина, как и было запланировано, совершил прогулку по заводу, расспросил о рабочем процессе и этапах производства самого директора, начальников цехов, даже поговорил с инженером, технологом и двумя свободными от смены рабочими. Все это интервьюирование заняло часа два и половину его записной книжки; а когда Хью закончил, голова у него шла кругом от всевозможных машин, терминов, запахов масла и бензина, и у молодого человека осталось стойкое ощущение, что его одурачили.
Хотя Хью всегда любил фантастику, в технике и, тем паче, в современной оборонной промышленности он разбирался слабо. Ему на этом предприятии могли с умным видом рассказать все что угодно, и он не мог бы дать этому никакой «объективной оценки». Для такой оценки нужно самому быть специалистом во всех соответствующих областях!
Хотелось бы знать, насколько во всем процессе разбирается сам Спрингфилд, подумал Хью, когда уже садился в автомобиль. И действительно ли Генри Гейл его «консультирует». Хотя «ключевое значение для обороноспособности страны» Хью упомянул, чтобы польстить молодому миллионеру и заставить его себя выслушать, фактически, так оно и было. В этой части Соединенных Штатов «Маклир армз» играла ведущую роль в военной промышленности!
В дороге у Хью появилось время для более тревожных и насущных размышлений. Его ведь посылали сюда не с целью вывести Пола Спрингфилда на чистую воду - а с целью «заснять» своими глазами и мозгом все происходящее, чтобы Фокс посредством этого смог мгновенно попасть на территорию завода! Чтобы «светлые» могли провести какую-то собственную диверсию! Но возможно ли это теперь, когда Генри Гейл застал его здесь? Не нанесет ли он упреждающий удар?..
За себя Хью почти перестал беспокоиться - во всяком случае, на ближайшее время. «Вивиан», похоже, не собирался его убивать - а, напротив, стремился использовать, точно так же, как Амина. Но в этом-то и заключалась главная проблема, и это причиняло Хью боль и вызывало ужас... Могут ли «светлые» по-прежнему так называться? Почему они стали умирать, как и «темные», делаясь непригодными для своего служения; почему скарабей Амен-Оту теперь обратился «светлой стороной» к Генри Гейлу и служит ему в полную силу?.. Что случилось с Сетнахтом - жив ли он еще?
И не сделает ли Амина какого-нибудь ложного шага, когда Хью расскажет ей о том, что случайно узнал; и не лучше ли будет это утаить? Но как от них утаишь?
Хью уже согласился - у них договор!..
А если после вторжения в его разум с ним произойдет то же, что и со Спрингфилдом?.. Хью ощутил себя человеком, который пошел на сделку с дьяволом. И как ни поверни - пострадает или он сам, или кто-нибудь из тех, кто ему дорог.
- Еще успеется, - прошептал молодой человек, крепко сцепив руки в замок. А в глубине души он понадеялся, что, когда настанет минута, он примет решение интуитивно, - как не раз бывало раньше. «Это и называется судьбой», - подумал Хью.
Однако, когда они со Спрингфилдом вернулись в город, Хью получил возможность задать тому более личные вопросы - в соответствии со схемой, намеченной заранее. Американец отвечал охотно, потому что почувствовал искренний интерес собеседника. Оказалось, что он действительно спортсмен, член атлетического клуба и в теплый сезон ходит на яхте; а в колледже увлекался не футболом или иным командным видом спорта, а боксом.
- Я и сейчас в этом неплох, можете мне поверить, - заявил молодой бизнесмен, расправив широкие плечи и самодовольно улыбаясь.
А Хью подумал, что в жестоких поединках Спрингфилд наверняка неоднократно травмировал голову... Однако он выразил свое искреннее восхищение успехами собеседника, и расстались они на дружеской ноге. Спрингфилд спросил, когда выйдет материал о нем и «Маклир армз», - по-видимому, в ходе разговора бизнесмен пришел к убеждению, что очерк будет посвящен персонально ему, и Хью благоразумно не стал его разуверять. Он только сказал, что все зависит от редакции; и что, когда статья будет принята к печати, он уведомит мистера Спрингфилда по телефону. Это обещание он намеревался честно выполнить.
Затем, уже в сумерках, Хью вернулся в гостиницу и некоторое время мучительно размышлял, стоит ему телеграфировать в особняк мадам Маклир - или же лучше добираться до Нью-Йорка самостоятельно... Однако такой маневр ничего не даст. Хью опять осознал, в какую глубокую зависимость попал от этих существ, - и хорошо, если только пожизненную!
Хью бросил взгляд на часы: пять двадцать три! Спрингфилд еще и проверял его на пунктуальность!.. Снова выругавшись про себя, Хью переступил порог кабинета.
Когда он узрел Пола Винсента Спрингфилда, все тщательно заготовленные слова порскнули в разные стороны, как мыши. Молодой владелец «Маклир армз» восседал за большим столом красного дерева; он был одет со всем лоском, однако свои ноги, в отвратительной манере, которую Хью уже наблюдал у американских «хозяев жизни», закинул на стол. Новенькие туфли крокодиловой кожи смотрели прямо в лицо посетителю.
- Ну? - лениво протянул Спрингфилд. - Почему вдруг «Нью-Йорк Таймс» мной заинтересовалась?
Он закурил сигару, наполнив кабинет ароматом дорогого каирского табака.
- В двух словах, мистер, как вас... Бертран, у меня еще куча дел.
И тут Хью вдруг сообразил, почему Пол Спрингфилд считает хорошим тоном подобное хамство. Наверняка этот господин, хотя и нувориш, знал, как полагается себя вести; однако чувствовал себя в роли владельца старой и уважаемой компании еще очень неуверенно, вот и демонстрировал всем подряд, кто тут хозяин... И наверняка ему было что скрывать!..
И он занервничал из-за прессы, вне всякого сомнения.
Хью улыбнулся, стараясь сочетать в нужной пропорции почтительность и нахальство.
- Мистер Спрингфилд, нью-йоркское общество весьма взволновано обстановкой во внешнем мире. Внешнеполитической обстановкой, - подчеркнул он. - Ходят слухи о скорой большой войне в Европе. И ваше предприятие - одно из тех, которые, вероятно, в ближайшее время будут иметь ключевое значение для обороноспособности страны.
Он сделал паузу, ощущая, как Спрингфилд сверлит его взглядом.
- Вы, несомненно, такой же патриот Соединенных Штатов, как и человек дела!
Хью вдруг осознал, что почти в точности повторяет слова старого Эмброуза Маклира, которые тот сказал ему при первой и последней встрече.
- Ключевое - значение - для обороноспособности? - сощурившись, повторил Спрингфилд с расстановкой. Он убрал ноги со стола и выпрямился; и стало ясно, что это человек сильный, умеющий мыслить быстро и четко. - И кто начнет эту войну в Европе? Каков прогноз?
- Возможно, Германия, - сказал Хью наугад.
Спрингфилд кивнул.
- И вы под этим соусом явились вынюхивать, что делается у меня на заводе?
Хью на миг стало по-настоящему страшно. Спрингфилд был совсем не наивен; и если он поймет, что Хью блефует...
Он пошел ва-банк.
- Хорошо, - сказал молодой человек с профессиональной вежливостью. - Я сообщу руководству моей газеты, что вы отказываетесь дать интервью... в отличие от других владельцев частных военных заводов.
И Хью уже повернулся, чтобы уйти. Он занес ногу через порог, когда услышал за спиной:
- Эй, постойте!
Спрингфилд, покрасневший и тяжело дышащий, встал из-за стола и сделал движение к нему.
- Я не отказываюсь, черт бы вас побрал!.. Что вам нужно узнать?
Хью улыбнулся, едва заметно облегченно вздохнув. Но он пока не позволял себе расслабиться ни на секунду.
- Я должен... должен побывать у вас на заводе, как вы совершенно верно предположили, мистер Спрингфилд, и дать оценку вашему производству.
- Много вы понимаете... репортеришки, - пробормотал Спрингфилд. Однако он и сам, похоже, испытал облегчение, поняв, что переоценил угрозу. - Ладно, так и быть, мистер... Бертран?
- Бертрам, - поправил Хью.
- Неважно. Короче говоря, будьте здесь завтра ровно в одиннадцать. Я сам завтра собирался посетить завод, и мой шофер вас подберет, чтобы было быстрее. У меня лимузин.
- Благодарю вас, - сказал Хью.
Он слегка поклонился и шагнул к двери, спиной вперед. И только выйдя за порог, позволил себе широко улыбнуться. Получилось!..
- Спасибо за все, мисс Дженкинс, - горячо сказал он секретарше; и быстрым шагом, чуть ли не пританцовывая, спустился вниз и вышел на улицу.
Холодный январский воздух обжег его легкие; Хью закашлялся, потом засмеялся. Он понимал, что торжествовать победу рано; но уже ощущал себя победителем.
Хью вернулся в гостиницу пешком. К этому времени восторг его несколько остыл, и он решил, что завтра с утра первым делом даст телеграмму сестре. Он выяснил, где почтовое отделение, и, поднявшись в номер, поужинал с аппетитом и со спокойной душой.
На другое утро он вскочил в восьмом часу, когда еще не рассвело. Молодой человек сходил на почту и дал в Бойсе телеграмму, состоявшую из двух строчек:
«Я Солт-Лейк-Сити. Спрингфилд».
Этель умница, она поймет... После этого Хью зашел в гостиницу и, взяв все нужное, отправился прямиком в контору.
Спрингфилда он дожидался в приемной около получаса. Наконец тот появился, на ходу надевая шляпу; тщательно уложенные волнистые волосы американца блеснули бриолином.
- Бертран?.. Давайте ноги в руки, у меня масса дел.
Спрингфилд выглядел хмуро и, казалось, мало внимания обращал на Хью; как будто сегодня, с утра пораньше, экскурсия нью-йоркского журналиста по его заводу представлялась ему пустой формальностью, от которой надо поскорее отделаться. Хью молча поднялся со стула и последовал за молодым миллионером.
Ему казалось, что он мог бы объяснить такие странности в поведении американца; но пока Хью предпочел в них не вдумываться...
Спрингфилда снаружи ожидало роскошное белое с золотом авто; Хью было велено сесть на заднее сиденье, а сам хозяин поместился посередине. Он постучал в стекло шоферу, и лимузин плавно и мощно тронулся с места.
Они немного попетляли по улицам города, и выехали за его пределы раньше, чем ожидал Хью. Спрингфилд хранил молчание, думая о своем, и Хью не решался его отвлекать.
По правую руку он увидел железную дорогу - очевидно, ту самую, по которой ездили рабочие; но вскоре автомобиль круто забрал к западу, свернув на развилке, и Хью начал задаваться вопросом, как он сам доберется обратно... Но сейчас следовало сосредоточиться на другом.
Где-то через двадцать минут Спрингфилд обернулся к нему.
- Уже близко. Вон там рабочий городок, - он постучал пальцем в перчатке в стекло, - можете потом по нему прогуляться.
- Конечно, сэр, - Хью кивнул.
Вскоре они въехали на территорию завода. Шофер остановился, и Хью вышел, приставив ладонь к глазам, - снег слепил, отражая солнце.
Военный завод, принадлежавший «Маклир армз», состоял из двух длинных корпусов, расположенных под прямым углом друг к другу и выкрашенных желтой краской. Хью уже знал, что тут производят стрелковое оружие и боеприпасы; а также артиллерийское оружие, пушки, минометы и гаубицы. Нужда в этом всегда велика... Но неужели завод изначально был так велик; или им потребовалось именно теперь расширить производство?..
- Давайте за мной, - Спрингфилд сделал ему знак.
Хью оглянулся на массивные ворота, через которые они въехали, и последовал за ним. Они вошли через железную дверь и миновали контрольно-пропускной пункт.
Дальше тянулся длинный покрытый линолеумом коридор, с рядом дверей. Хью с непривычки был оглушен грохотом; похоже, они со Спрингфилдом проходили мимо сборочного цеха, откуда доносился шум станков и конвейеров.
- Куда теперь? - спросил Хью, перекрикивая грохот.
- Сперва я поговорю с директором, а потом вы можете задавать ему свои вопросы, - ответил Спрингфилд.
Они поднялись на второй этаж, куда шум машин доносился гораздо слабее. Спрингфилд направился к двери, выкрашенной белой краской, с именной табличкой.
Хью хотел прочитать фамилию, но не успел; Спрингфилд рывком распахнул дверь и вошел без стука.
- Добрый день, Толботт, - сказал он седовласому господину, который поднялся из-за стола при его появлении. - Я предупреждал, что сегодня буду! Как дела? Можете говорить свободно, это журналист из «Нью-Йорк Таймс», - небрежно представил он Хью.
Если в этом и содержался какой-то намек, старый директор все понял без слов. Он кивнул молодому начальнику.
- Разумеется, сэр.
А Хью уже не смотрел на них... он смотрел на третьего господина, который был в кабинете и, очевидно, только что беседовал с директором.
Хью никогда не видел этого джентльмена, но моментально узнал по сходству с братом. Холодные серые глаза, бледная кожа, вкрадчивые манеры... Он был сегодня одет в современный серый деловой костюм, и выглядел лишь немногим более франтовато, чем сам Спрингфилд. Однако ошибки быть не могло.
А мгновением позже Хью увидел то, что повергло его в настоящий ужас. На месте булавки для галстука у Генри Гейла красовался скарабей Амен-Оту - мерцающий ровным голубоватым светом...
«А как же Сетнахт? Неужели?..»
- Добрый день, мистер Бертрам, - сказал Генри Гейл, светски улыбаясь. - Какая приятная встреча.
- Так вы друг друга знаете? - спросил Спрингфилд, слегка ошеломленный.
Хью подумал, что терять ему уже нечего.
- Кажется, мы встречались с этим джентльменом; но я, признаться, с трудом припоминаю, при каких...
- Это Вивиан Хайгейт*, - сказал Спрингфилд. - Мой английский консультант. Толковый парень.
А в следующий миг произошло то, что не на шутку перепугало Хью: взгляд американца стал пустым, руки опустились вдоль тела, и он застыл, как выключенный механизм. Хью подумал, что подобному место только в психиатрической лечебнице. Он быстро взглянул на Толботта: директор завода сосредоточенно перекладывал какие-то бумаги у себя на столе, и даже не обратил внимания на состояние владельца компании...
А Генри Гейл приблизился к Хью. Склонившись к молодому человеку, он прошептал:
- Расскажите им все, мистер Бертрам, сделайте одолжение. Расскажите ей.
Он поправил у горла голубовато светящегося драгоценного жука.
- Так кто теперь играет за белых? - прибавил он со смешком. И удалился, мягко прикрыв за собой дверь.
Только после этого Пол Спрингфилд пришел в чувство. И только тогда пришел в чувство сам Хью.
* Хайгейт - знаменитое старинное лондонское кладбище.
Глава 14
Хью не пришлось долго раздумывать, как добираться до города. Спрингфилд сказал, что может подбросить его на своей машине и обратно, - это случилось почти сразу после того, как тот поговорил с директором. Вообще, у Хью создалось впечатление, что его собственное, пусть и шапочное, знакомство с «Вивианом Хайгейтом» весьма повысило его значимость в глазах владельца «Маклир армз».
Хью надеялся, что дело не в том гипнотическом влиянии, которое Генри Гейл теперь имеет на Спрингфилда, - возможно, миллионер попросту утратил способность критично оценивать все, что связано с его «английским консультантом»! Или, очнувшись от своего кратковременного столбняка, он пришел в какое-то новое благодушное состояние. Человеческая психика - слишком сложная и опасная вещь, и никто из неумерщвленных, которые сейчас дергают за ниточки важных для них людей, понятия не имеет, чем это может аукнуться...
Впрочем, похоже, Спрингфилд действительно почувствовал к нему расположение. Хью с позволения хозяина, как и было запланировано, совершил прогулку по заводу, расспросил о рабочем процессе и этапах производства самого директора, начальников цехов, даже поговорил с инженером, технологом и двумя свободными от смены рабочими. Все это интервьюирование заняло часа два и половину его записной книжки; а когда Хью закончил, голова у него шла кругом от всевозможных машин, терминов, запахов масла и бензина, и у молодого человека осталось стойкое ощущение, что его одурачили.
Хотя Хью всегда любил фантастику, в технике и, тем паче, в современной оборонной промышленности он разбирался слабо. Ему на этом предприятии могли с умным видом рассказать все что угодно, и он не мог бы дать этому никакой «объективной оценки». Для такой оценки нужно самому быть специалистом во всех соответствующих областях!
Хотелось бы знать, насколько во всем процессе разбирается сам Спрингфилд, подумал Хью, когда уже садился в автомобиль. И действительно ли Генри Гейл его «консультирует». Хотя «ключевое значение для обороноспособности страны» Хью упомянул, чтобы польстить молодому миллионеру и заставить его себя выслушать, фактически, так оно и было. В этой части Соединенных Штатов «Маклир армз» играла ведущую роль в военной промышленности!
В дороге у Хью появилось время для более тревожных и насущных размышлений. Его ведь посылали сюда не с целью вывести Пола Спрингфилда на чистую воду - а с целью «заснять» своими глазами и мозгом все происходящее, чтобы Фокс посредством этого смог мгновенно попасть на территорию завода! Чтобы «светлые» могли провести какую-то собственную диверсию! Но возможно ли это теперь, когда Генри Гейл застал его здесь? Не нанесет ли он упреждающий удар?..
За себя Хью почти перестал беспокоиться - во всяком случае, на ближайшее время. «Вивиан», похоже, не собирался его убивать - а, напротив, стремился использовать, точно так же, как Амина. Но в этом-то и заключалась главная проблема, и это причиняло Хью боль и вызывало ужас... Могут ли «светлые» по-прежнему так называться? Почему они стали умирать, как и «темные», делаясь непригодными для своего служения; почему скарабей Амен-Оту теперь обратился «светлой стороной» к Генри Гейлу и служит ему в полную силу?.. Что случилось с Сетнахтом - жив ли он еще?
И не сделает ли Амина какого-нибудь ложного шага, когда Хью расскажет ей о том, что случайно узнал; и не лучше ли будет это утаить? Но как от них утаишь?
Хью уже согласился - у них договор!..
А если после вторжения в его разум с ним произойдет то же, что и со Спрингфилдом?.. Хью ощутил себя человеком, который пошел на сделку с дьяволом. И как ни поверни - пострадает или он сам, или кто-нибудь из тех, кто ему дорог.
- Еще успеется, - прошептал молодой человек, крепко сцепив руки в замок. А в глубине души он понадеялся, что, когда настанет минута, он примет решение интуитивно, - как не раз бывало раньше. «Это и называется судьбой», - подумал Хью.
Однако, когда они со Спрингфилдом вернулись в город, Хью получил возможность задать тому более личные вопросы - в соответствии со схемой, намеченной заранее. Американец отвечал охотно, потому что почувствовал искренний интерес собеседника. Оказалось, что он действительно спортсмен, член атлетического клуба и в теплый сезон ходит на яхте; а в колледже увлекался не футболом или иным командным видом спорта, а боксом.
- Я и сейчас в этом неплох, можете мне поверить, - заявил молодой бизнесмен, расправив широкие плечи и самодовольно улыбаясь.
А Хью подумал, что в жестоких поединках Спрингфилд наверняка неоднократно травмировал голову... Однако он выразил свое искреннее восхищение успехами собеседника, и расстались они на дружеской ноге. Спрингфилд спросил, когда выйдет материал о нем и «Маклир армз», - по-видимому, в ходе разговора бизнесмен пришел к убеждению, что очерк будет посвящен персонально ему, и Хью благоразумно не стал его разуверять. Он только сказал, что все зависит от редакции; и что, когда статья будет принята к печати, он уведомит мистера Спрингфилда по телефону. Это обещание он намеревался честно выполнить.
Затем, уже в сумерках, Хью вернулся в гостиницу и некоторое время мучительно размышлял, стоит ему телеграфировать в особняк мадам Маклир - или же лучше добираться до Нью-Йорка самостоятельно... Однако такой маневр ничего не даст. Хью опять осознал, в какую глубокую зависимость попал от этих существ, - и хорошо, если только пожизненную!
