— Ты совсем спятила! — голос Гончего прорвался откуда-то со стороны, но я только раздраженно тряхнула волосами. Не до него сейчас.
Пламя наконец подчинилось. Прошипев про себя пару слов для нужного эффекта, я вскинула обе руки вверх по дуге и хлопнула в ладоши где-то над головой. Взвившийся до самого потолка огонь жадно метнулся во все стороны, отрезав нас с моим спутником ото всех.
Вот только дверь так и была заперта чарами, а портал открыть не получалось.
За стеной огня послышались крики, будто драка возобновилась с прежней силой, но почти сразу стало ясно, что это вопли ужаса.
— Не стой столбом, придумай что-то с дверью, — бросила я Гончему, встряхнув зудящие ладони. — Сомневаюсь, что это их надолго задержит.
На мою радость, мужчина не стал спорить — смерив меня тяжелым взглядом, он развернулся к двери, ощупывая невидимую преграду.
Рев пожара заглушал панику и истерику разбегающихся посетителей. И, как ни странно, глушил для меня их страх. Я ощущала его, но не настолько сильно, чтобы стоило выпускать крылья.
Потолочные балки подозрительно затрещали, пожираемые багровым огнем. Задрав голову вверх, я опасливо покосилась на массивные железные светильники, угрожающе раскачивавшиеся в дыму, невольно поморщилась: как бы по башке не прилетело мне или Гончему. Мысль о том, что в такой ситуации я боюсь именно какой-то злосчастной люстры, показалась облегчением.
Я почти поверила, что все получилось. Думала, что Гончий вот-вот распахнет дверь, и мы свалим, наконец, из сотворенного мною филиала Ада.
Но пламя вдруг осело, словно его и не было, оставив за собой густой едкий дым, разящий серой, запах гари и обугленные следы. За спиной пронесся поток холодного воздуха, красноватые отсветы на стенах исчезли. Лишь потолок продолжал задумчиво тлеть.
Обернувшись, я увидела, что один из близнецов, черт его знает, кто именно, стоит чуть впереди протянув обе руки вперед. По лбу алата скатилась капля пота от напряжения, на шее вздулись вены. Похоже, содеянное стоило ему немалых усилий.
И все же, он смог затушить мой позаимствованный в Аду огонек. Проклятье!
— Шлепнешь меня еще разок? — Гончий незаметно оказался за спиной, заставив вздрогнуть.
Очень смешно. Второй раз я руки в эту жаровню не суну. Просто потому что вряд ли справлюсь.
— Займись дверью, придурок, — одернула я его, вложив в голос все накопившееся раздражение.
— Ты не сможешь сопротивляться долго, — ловчий покачал головой, привлекая мое внимание. — Мы справимся с твоими трюками, Лина, как и тогда.
Если бы не его красная от напряжения рожа, прозвучало бы гораздо более уверенно.
К дьяволу! Ведьминской силы здесь маловато, придется вытащить из рукава свой отвратительный козырь. Я ведь уже смогла это сделать сегодня, надо просто повторить.
Вытянув руку вперед, я обратилась к той своей части души, что не заморачивалась сочувствием и состраданием. Ощутила зарождающийся гнев и представила, как алат передо мной превращается в ничто.
Сила Пандорры хищно метнулась вперед, словно только этого и ждала. На долю секунды ловчий застыл с насмешливым недоумением на лице, а потом осыпался пеплом на пол. Красивым таким пеплом. Тихим. Смирным. Совершенно не опасным.
Севар исчез из моего поля зрения почти мгновенно. Выругался, резко развернулся на пятках и мимолетно затерялся в остатках сбегающих посетителей.
Да и хрен бы с ним. Когда-нибудь будет шанс свести счеты. А уж к тому моменту я подготовлю засранцу что-то куда грандиознее сожженной таверны.
Тем более, что мне было чем занять свое внимание, пока Гончий ковыряет чары. Остальные ловчие, кажется не усвоили урок, постигший их товарища. Иначе я просто не понимаю, почему они все еще стояли напротив, будто выжидали чего-то.
Присутствие Пандорры оглушило, ударило в солнечное сплетение. Я почувствовала, как кожу на руках защипало от медленно проступающей чешуи, как заныли ногти. Как неумолимо захотелось разнести все здесь в щепки и выпустить кишки алатам напротив. Без всякой магии, просто когтями, так, чтобы руками было очень и очень тепло.
Мне стоило остановиться в эту секунду. Убедить себя, что не так уж я зла. Глубоко вдохнуть, посчитать до десяти. Задушить жажду расправы.
Но прихвостни Вильгельма чуть двинулись вперед, и я больше не думала. Все трое последовали за своим коллегой одновременно, слишком быстро.
Осознание, что я переступила черту не в ту сторону, ударило по голове.
Сила Пандорры и не собиралась сворачиваться. Опасности больше не было, но она не просто не гасла, напротив — набирала обороты, требовала большего и немедленно. Четыре сиротливые кучки пепла зазмеились по полу, смешиваясь друг с другом, взмыли в воздух и стремительно поплыли вперед, рассеиваясь как можно дальше. Там, где они соприкасались хоть с чем-то, запускался тот же процесс разрушения. Рассыпались в воздухе столы, столбы посреди зала, валяющаяся на полу посуда, сам пол — все, чего касался пепел, исчезало.
Я попыталась дернуть силу Пандорры к себе, как рвущуюся с поводка собаку, но безуспешно. Прежде, чем успела выкрикнуть или сказать хоть что-то, пепел коснулся какой-то девчонки, застрявшей в конце пробки к черному выходу. Она даже не успела понять, что произошло. Только нелепо напоследок взмахнула рукой, вскрикнула, и задела кого-то еще.
Ужас буквально сдавил горло.
Двое случайных людей. Или нелюдей, неважно.
Случайных. Не сделавших мне ничего плохого.
Случайных.
Я снова протянула руку, пытаясь удержать губительный пепел, призвать к себе но тщетно. Страх перед тем, что я вот-вот натворю, лишал остатков самообладания, мешал думать. Вырвавшиеся на свободу когти скрючились вопреки моей воле. Окружающая картинка поплыла перед глазами. Я все больше переставала различать собственные чувства, уступавшие место ярости Пандорры. Где-то вдалеке с потолка один за другим срывались светильники, на лету обращаясь в такой же бордовый пепел, что кружил в воздухе со всех сторон, оседал у меня на волосах, на лице, как пятна подсохшей крови.
Я не могла это остановить. Ничего не могла остановить. Всех вокруг погубит моя тупая самонадеянность и страх перед Вильгельмом. А я совершенно ничего не могла с этим поделать.
Боги, а если на таверне все не остановится?
— Лина!
Голос Гончего оказался последним, что я услышала, прежде чем отключилась.
Удар по ребрам неприятно отдался болью в порезе на спине, но в сторону я шарахнулся скорее от полной неожиданности. Какого черта она творит? За что, вообще?
Демонический огонь мгновенно очертил ведьму плотным кругом. Так ярко, что мне на секунду пришлось прикрыть глаза рукой. Крылатая же не двинулась с места, не вздрогнула. Будто только того и ждала.
Я вдруг понял, что это и не было случайностью, она действовала намеренно.
Вот же… Чертова ведьма.
Я уже и думать забыл о том, что защищен от нее таким образом.
А в следующую секунду она вдруг окунула руки в ревущий огонь. Не дрогнув, не примеряясь. Просто сунула туда ладони. Пальцы у нее дрогнули, плечи напряглись, спина чуть выгнулась — ровно настолько, чтобы можно было понять, что это чертовски больно. Не терпимо — больно.
И при этом ни единого звука. Только губу прикусила так, что я ожидал вот-вот увидеть кровь.
Меня вдруг накрыла до тошноты знакомая волна злости. Как тогда, в тюрьме. Ей-богу, гребанное дежавю. Мои собственные руки буквально зачесались от желания встряхнуть сумасбродку как следует, наплевав на огонь.
— Ты совсем спятила! — не сдержавшись, рявкнул на нее, сжав кулаки. Почему на собственную сохранность плюет постоянно алата, а бесполезным козлом выгляжу я? Хрена лысого еще хоть раз соглашусь на совместную вылазку. Максимум — адрес нужного человека у ведьмы возьму, а сама она пусть своему демону нервы мотает. Хватит с меня ее выкрутасов.
Как назло на спине снова неприятно дернуло рану от ножа. Отравленный он был, что ли? Жжет как черти что.
Ведьма, казалось, совсем не отреагировала на мои слова. Вместо этого она обратила огонь в стену между нами и оставшейся частью зала.
— Не стой столбом, придумай что-то с дверью, — голос у крылатой был сухой, чуть охрипший. Обернувшись ко мне, она машинально потрясла кистями рук, будто пыталась стряхнуть остатки жара. — Сомневаюсь, что это их надолго задержит.
Я устрою ей отличную головомойку. Не сейчас — надо разобраться с чарами и уйти. Но как только будем в безопасности — ведьме крышка.
Отвернувшись к двери, я сжал зубы так, что челюсть заныла, в довольно отчаянной попытке не высказать все, что думаю о происходящем. Чары. Надо сломать долбанные чары, чтобы наконец-то свалить.
Плетение было грамотное, вязкое, плотное — на первый взгляд грубой силой и не подцепить. В то же время, было не до творческих изысканий. Нащупав один из ключевых узлов чар, я на удачу резанул именно по нему. Если расчет верен, плетение нарушится достаточно, чтобы мы успели проскочить.
Перемены в обстановке я ощутил спиной. Сперва стало как-то подозрительного свежо и тихо. Отвлекшись от двери и постепенно разрушавшихся чар, я на мгновение приблизился к напряженной алате.
— Шлепнешь меня еще разок? — ведьма едва не подскочила от малоудачной шутки. Таким взглядом убивать можно было, клянусь.
Выслушав емкий совет заняться дверью, я убедился, что все вроде под контролем и резанул еще пару опорных узлов плетения. Слишком уж медленно сыпалась преграда, стоило рискнуть.
Волосы на затылке буквально зашевелились от темной силы, поплывшей по комнате. Даже воздух стал другим, спертым, обжигающим легкие холодом.
Сперва мне показалось, что она это контролирует, как совсем недавно. Выброшенная вперед рука, свободные плечи, размеренное дыхание. Взгляд собранный, спокойный. Все признаки контроля на лицо. Будь я проклят, но она сдерживала эту чужеродную магию, разрушавшую все на своем пути, контролировала ее.
А потом заметил момент, когда все треснуло. Не вспышка или звук — крохотный миг пустоты между выдохом и вдохом. Чертов пепел вел себя, словно живой, распространяясь все дальше. Я увидел, как ведьма дрогнула, перебрала пальцами в воздухе, будто хотела что-то поймать, но тщетно. На руках ее мелькнули отблеском звериные когти и чешуйки.
Пепел коснулся какой-то случайной девицы.
Алата побледнела, как полотно. Она ступила вперед, потом назад, все еще не опуская руку, словно не понимая, броситься на выручку или прочь. Взгляд широко распахнутых глаз словно остекленел.
Твою ж мать!
— Лина! — убедившись, что чары расползлись, я рванул к ведьме. Она покачнулась, когда я развернул ее лицом к себе, не в силах отвести глаза от того кошмара, что творился под воздействием смертоносного пепла. Цвет радужек зловеще метался от синего к багровому и обратно, будто она пыталась бороться с Пандоррой. Или Пандорра с ней. Крылатая упрямо пыталась смотреть туда, куда совершенно не стоило: чем дольше она видела разрушения, тем более отчетливым становился ее ужас. Не самая подходящая вещь, чтобы взять себя в руки.
Я схватил ее за плечо резко, почти грубо. Алата дернулась, попыталась вывернуться. Под моими пальцами мышцы на ее руке буквально заходили ходуном — напряженные, готовые сопротивляться до последнего.
Этого еще не хватало — подраться с ней на пепелище.
Ведьма снова попыталась отвернуться, но я не дал. Впился пальцами ей в подбородок, не давая двинуть головой.
— Смотри на меня.
Она никак не могла сфокусироваться. Взгляд так и скользил мимо, стараясь вернуться к устроенному кошмару. Мне пришлось чуть переступить и наклониться ближе, чтобы перекрыть ей весь обзор. Краем глаза я заметил когтистую ручонку, что, похоже, готовилась нанести подлый удар.
— Посмотри на меня, — встряхнул ее как следует. — Не туда. На меня.
Долгие пару секунд ничего не происходило. Потом ведьма вдруг вдохнула, будто до этого момента и вовсе обходилась без воздуха, бестолково заморгала. К счастью, синими глазами. Почти сразу исчезли и когти с чешуей.
Отложив вопросы на потом, я осторожно приобнял ее за талию и повел к выходу. Алата несколько раз споткнулась, пыталась откашляться от дыма, но все же молча перебирала ногами. Стоило нам выйти из таверны, как она попыталась выбраться из объятий, но мне уже, честно говоря, было не до ее трепетных чувств и прочей ерунды. Притянув ее обратно и проигнорировав все возмущения, я открыл портал в особняк Асмодея, выкинувший нас в холле перед лестницей.
Стоило ступить на мраморный пол, как ведьма все же отпихнула мои руки и молча пошагала прочь.
Неблагодарная зараза.
— «Спасибо, что помог, Дес», — издевательски бросил я в удаляющуюся прямую спину. — Или «спасибо, классно отдохнули». Не так уж сложно, а?
Ни малейшей реакции, даже не замедлилась.
— Обожаю наши прощания, — пробурчал себе под нос, разворачиваясь к собственной спальне. Надо было сделать что-то с этим чертовым порезом. И подумать, стоит ли зашить рубашку или просто подкинуть незаметно на место.
Вернувшись в комнату, я с ненавистью стянула накидку с капюшоном, отодрала присохшее к ссадине украшение на бедре, скинула сапоги. Растянулась на кровати, наплевав, что сначала стоило бы смыть с себя грязь, кровь и пепел. Закрыла глаза, раскинула руки в стороны и сосредоточила все оставшиеся алатские силы на заживлении ладоней. Внешне, может, они и выглядели нормально, но по ощущениям — плохо прожаренное мясо, шевелить ими совсем не хотелось.
Отлично сходили поболтать, ничего не скажешь. Я бы, кстати, даже сказала, что получилось неплохо развлечься.
Если бы не ловчий отряд, огонь, Пандорра, Севар. Нет, в целом, все же так себе вечеринка.
В глубине души я надеялась, что провалюсь в сон, а потом вдруг окажется, что и все случившееся было одним простым ночным кошмаром. Но, естественно, сна не было ни в одном глазу, сколько бы овец мысленно не перекинула через забор, лежа с закрытыми глазами. Никогда не понимала, что тут должно убаюкать, вот и сейчас не сработало. Да еще и платье, как назло, неудобно пережало ребра.
Не знаю, сколько в итоге я провалялась пластом, прежде чем смогла с кряхтением раненой старухи соскрести себя в кучу и донести до ванной. Ладони зажили на ура, без следов, но сил больше ни на что не другое не осталось. Я лишь умылась, переоделась в удлиненную тунику из тонкой мягкой ткани. И как раз собиралась распустить собранные волосы, как раздался требовательный стук в дверь. Раздраженно воткнув обратно острую палку, удерживающую лохматый пучок, я резко распахнула дверь, намереваясь выставить вон любого, кто явился.
— Хорошо, что ты еще не спишь, — Гончий бесцеремонно отодвинул меня в сторону и прошел в комнату, как к себе домой, захлопнув дверь. Запнулся за брошенные посреди спальни сапоги, но, к сожалению, не навернулся.
— Я не приглашала войти, — отмерла, возмущенная подобным вторжением.
— От тебя дождешься, — хмыкнул мужчина скептически. Осмотрелся по сторонам, словно прикидывая что-то в уме, потом уселся на пуфик перед туалетным столиком. — Нужна помощь.
Прежде, чем у меня вырвалось хоть слово дальнего посыла, Гончий молча стянул рубашку, отбрасывая ее на мою кровать. Я едва успела поймать собственную челюсть. Вовсе не потому, что зрелище вышло интригующим, хотя, признаться, не без этого, просто… Да у меня слов нет!
Пламя наконец подчинилось. Прошипев про себя пару слов для нужного эффекта, я вскинула обе руки вверх по дуге и хлопнула в ладоши где-то над головой. Взвившийся до самого потолка огонь жадно метнулся во все стороны, отрезав нас с моим спутником ото всех.
Вот только дверь так и была заперта чарами, а портал открыть не получалось.
За стеной огня послышались крики, будто драка возобновилась с прежней силой, но почти сразу стало ясно, что это вопли ужаса.
— Не стой столбом, придумай что-то с дверью, — бросила я Гончему, встряхнув зудящие ладони. — Сомневаюсь, что это их надолго задержит.
На мою радость, мужчина не стал спорить — смерив меня тяжелым взглядом, он развернулся к двери, ощупывая невидимую преграду.
Рев пожара заглушал панику и истерику разбегающихся посетителей. И, как ни странно, глушил для меня их страх. Я ощущала его, но не настолько сильно, чтобы стоило выпускать крылья.
Потолочные балки подозрительно затрещали, пожираемые багровым огнем. Задрав голову вверх, я опасливо покосилась на массивные железные светильники, угрожающе раскачивавшиеся в дыму, невольно поморщилась: как бы по башке не прилетело мне или Гончему. Мысль о том, что в такой ситуации я боюсь именно какой-то злосчастной люстры, показалась облегчением.
Я почти поверила, что все получилось. Думала, что Гончий вот-вот распахнет дверь, и мы свалим, наконец, из сотворенного мною филиала Ада.
Но пламя вдруг осело, словно его и не было, оставив за собой густой едкий дым, разящий серой, запах гари и обугленные следы. За спиной пронесся поток холодного воздуха, красноватые отсветы на стенах исчезли. Лишь потолок продолжал задумчиво тлеть.
Обернувшись, я увидела, что один из близнецов, черт его знает, кто именно, стоит чуть впереди протянув обе руки вперед. По лбу алата скатилась капля пота от напряжения, на шее вздулись вены. Похоже, содеянное стоило ему немалых усилий.
И все же, он смог затушить мой позаимствованный в Аду огонек. Проклятье!
— Шлепнешь меня еще разок? — Гончий незаметно оказался за спиной, заставив вздрогнуть.
Очень смешно. Второй раз я руки в эту жаровню не суну. Просто потому что вряд ли справлюсь.
— Займись дверью, придурок, — одернула я его, вложив в голос все накопившееся раздражение.
— Ты не сможешь сопротивляться долго, — ловчий покачал головой, привлекая мое внимание. — Мы справимся с твоими трюками, Лина, как и тогда.
Если бы не его красная от напряжения рожа, прозвучало бы гораздо более уверенно.
К дьяволу! Ведьминской силы здесь маловато, придется вытащить из рукава свой отвратительный козырь. Я ведь уже смогла это сделать сегодня, надо просто повторить.
Вытянув руку вперед, я обратилась к той своей части души, что не заморачивалась сочувствием и состраданием. Ощутила зарождающийся гнев и представила, как алат передо мной превращается в ничто.
Сила Пандорры хищно метнулась вперед, словно только этого и ждала. На долю секунды ловчий застыл с насмешливым недоумением на лице, а потом осыпался пеплом на пол. Красивым таким пеплом. Тихим. Смирным. Совершенно не опасным.
Севар исчез из моего поля зрения почти мгновенно. Выругался, резко развернулся на пятках и мимолетно затерялся в остатках сбегающих посетителей.
Да и хрен бы с ним. Когда-нибудь будет шанс свести счеты. А уж к тому моменту я подготовлю засранцу что-то куда грандиознее сожженной таверны.
Тем более, что мне было чем занять свое внимание, пока Гончий ковыряет чары. Остальные ловчие, кажется не усвоили урок, постигший их товарища. Иначе я просто не понимаю, почему они все еще стояли напротив, будто выжидали чего-то.
Присутствие Пандорры оглушило, ударило в солнечное сплетение. Я почувствовала, как кожу на руках защипало от медленно проступающей чешуи, как заныли ногти. Как неумолимо захотелось разнести все здесь в щепки и выпустить кишки алатам напротив. Без всякой магии, просто когтями, так, чтобы руками было очень и очень тепло.
Мне стоило остановиться в эту секунду. Убедить себя, что не так уж я зла. Глубоко вдохнуть, посчитать до десяти. Задушить жажду расправы.
Но прихвостни Вильгельма чуть двинулись вперед, и я больше не думала. Все трое последовали за своим коллегой одновременно, слишком быстро.
Осознание, что я переступила черту не в ту сторону, ударило по голове.
Сила Пандорры и не собиралась сворачиваться. Опасности больше не было, но она не просто не гасла, напротив — набирала обороты, требовала большего и немедленно. Четыре сиротливые кучки пепла зазмеились по полу, смешиваясь друг с другом, взмыли в воздух и стремительно поплыли вперед, рассеиваясь как можно дальше. Там, где они соприкасались хоть с чем-то, запускался тот же процесс разрушения. Рассыпались в воздухе столы, столбы посреди зала, валяющаяся на полу посуда, сам пол — все, чего касался пепел, исчезало.
Я попыталась дернуть силу Пандорры к себе, как рвущуюся с поводка собаку, но безуспешно. Прежде, чем успела выкрикнуть или сказать хоть что-то, пепел коснулся какой-то девчонки, застрявшей в конце пробки к черному выходу. Она даже не успела понять, что произошло. Только нелепо напоследок взмахнула рукой, вскрикнула, и задела кого-то еще.
Ужас буквально сдавил горло.
Двое случайных людей. Или нелюдей, неважно.
Случайных. Не сделавших мне ничего плохого.
Случайных.
Я снова протянула руку, пытаясь удержать губительный пепел, призвать к себе но тщетно. Страх перед тем, что я вот-вот натворю, лишал остатков самообладания, мешал думать. Вырвавшиеся на свободу когти скрючились вопреки моей воле. Окружающая картинка поплыла перед глазами. Я все больше переставала различать собственные чувства, уступавшие место ярости Пандорры. Где-то вдалеке с потолка один за другим срывались светильники, на лету обращаясь в такой же бордовый пепел, что кружил в воздухе со всех сторон, оседал у меня на волосах, на лице, как пятна подсохшей крови.
Я не могла это остановить. Ничего не могла остановить. Всех вокруг погубит моя тупая самонадеянность и страх перед Вильгельмом. А я совершенно ничего не могла с этим поделать.
Боги, а если на таверне все не остановится?
— Лина!
Голос Гончего оказался последним, что я услышала, прежде чем отключилась.
*****
Удар по ребрам неприятно отдался болью в порезе на спине, но в сторону я шарахнулся скорее от полной неожиданности. Какого черта она творит? За что, вообще?
Демонический огонь мгновенно очертил ведьму плотным кругом. Так ярко, что мне на секунду пришлось прикрыть глаза рукой. Крылатая же не двинулась с места, не вздрогнула. Будто только того и ждала.
Я вдруг понял, что это и не было случайностью, она действовала намеренно.
Вот же… Чертова ведьма.
Я уже и думать забыл о том, что защищен от нее таким образом.
А в следующую секунду она вдруг окунула руки в ревущий огонь. Не дрогнув, не примеряясь. Просто сунула туда ладони. Пальцы у нее дрогнули, плечи напряглись, спина чуть выгнулась — ровно настолько, чтобы можно было понять, что это чертовски больно. Не терпимо — больно.
И при этом ни единого звука. Только губу прикусила так, что я ожидал вот-вот увидеть кровь.
Меня вдруг накрыла до тошноты знакомая волна злости. Как тогда, в тюрьме. Ей-богу, гребанное дежавю. Мои собственные руки буквально зачесались от желания встряхнуть сумасбродку как следует, наплевав на огонь.
— Ты совсем спятила! — не сдержавшись, рявкнул на нее, сжав кулаки. Почему на собственную сохранность плюет постоянно алата, а бесполезным козлом выгляжу я? Хрена лысого еще хоть раз соглашусь на совместную вылазку. Максимум — адрес нужного человека у ведьмы возьму, а сама она пусть своему демону нервы мотает. Хватит с меня ее выкрутасов.
Как назло на спине снова неприятно дернуло рану от ножа. Отравленный он был, что ли? Жжет как черти что.
Ведьма, казалось, совсем не отреагировала на мои слова. Вместо этого она обратила огонь в стену между нами и оставшейся частью зала.
— Не стой столбом, придумай что-то с дверью, — голос у крылатой был сухой, чуть охрипший. Обернувшись ко мне, она машинально потрясла кистями рук, будто пыталась стряхнуть остатки жара. — Сомневаюсь, что это их надолго задержит.
Я устрою ей отличную головомойку. Не сейчас — надо разобраться с чарами и уйти. Но как только будем в безопасности — ведьме крышка.
Отвернувшись к двери, я сжал зубы так, что челюсть заныла, в довольно отчаянной попытке не высказать все, что думаю о происходящем. Чары. Надо сломать долбанные чары, чтобы наконец-то свалить.
Плетение было грамотное, вязкое, плотное — на первый взгляд грубой силой и не подцепить. В то же время, было не до творческих изысканий. Нащупав один из ключевых узлов чар, я на удачу резанул именно по нему. Если расчет верен, плетение нарушится достаточно, чтобы мы успели проскочить.
Перемены в обстановке я ощутил спиной. Сперва стало как-то подозрительного свежо и тихо. Отвлекшись от двери и постепенно разрушавшихся чар, я на мгновение приблизился к напряженной алате.
— Шлепнешь меня еще разок? — ведьма едва не подскочила от малоудачной шутки. Таким взглядом убивать можно было, клянусь.
Выслушав емкий совет заняться дверью, я убедился, что все вроде под контролем и резанул еще пару опорных узлов плетения. Слишком уж медленно сыпалась преграда, стоило рискнуть.
Волосы на затылке буквально зашевелились от темной силы, поплывшей по комнате. Даже воздух стал другим, спертым, обжигающим легкие холодом.
Сперва мне показалось, что она это контролирует, как совсем недавно. Выброшенная вперед рука, свободные плечи, размеренное дыхание. Взгляд собранный, спокойный. Все признаки контроля на лицо. Будь я проклят, но она сдерживала эту чужеродную магию, разрушавшую все на своем пути, контролировала ее.
А потом заметил момент, когда все треснуло. Не вспышка или звук — крохотный миг пустоты между выдохом и вдохом. Чертов пепел вел себя, словно живой, распространяясь все дальше. Я увидел, как ведьма дрогнула, перебрала пальцами в воздухе, будто хотела что-то поймать, но тщетно. На руках ее мелькнули отблеском звериные когти и чешуйки.
Пепел коснулся какой-то случайной девицы.
Алата побледнела, как полотно. Она ступила вперед, потом назад, все еще не опуская руку, словно не понимая, броситься на выручку или прочь. Взгляд широко распахнутых глаз словно остекленел.
Твою ж мать!
— Лина! — убедившись, что чары расползлись, я рванул к ведьме. Она покачнулась, когда я развернул ее лицом к себе, не в силах отвести глаза от того кошмара, что творился под воздействием смертоносного пепла. Цвет радужек зловеще метался от синего к багровому и обратно, будто она пыталась бороться с Пандоррой. Или Пандорра с ней. Крылатая упрямо пыталась смотреть туда, куда совершенно не стоило: чем дольше она видела разрушения, тем более отчетливым становился ее ужас. Не самая подходящая вещь, чтобы взять себя в руки.
Я схватил ее за плечо резко, почти грубо. Алата дернулась, попыталась вывернуться. Под моими пальцами мышцы на ее руке буквально заходили ходуном — напряженные, готовые сопротивляться до последнего.
Этого еще не хватало — подраться с ней на пепелище.
Ведьма снова попыталась отвернуться, но я не дал. Впился пальцами ей в подбородок, не давая двинуть головой.
— Смотри на меня.
Она никак не могла сфокусироваться. Взгляд так и скользил мимо, стараясь вернуться к устроенному кошмару. Мне пришлось чуть переступить и наклониться ближе, чтобы перекрыть ей весь обзор. Краем глаза я заметил когтистую ручонку, что, похоже, готовилась нанести подлый удар.
— Посмотри на меня, — встряхнул ее как следует. — Не туда. На меня.
Долгие пару секунд ничего не происходило. Потом ведьма вдруг вдохнула, будто до этого момента и вовсе обходилась без воздуха, бестолково заморгала. К счастью, синими глазами. Почти сразу исчезли и когти с чешуей.
Отложив вопросы на потом, я осторожно приобнял ее за талию и повел к выходу. Алата несколько раз споткнулась, пыталась откашляться от дыма, но все же молча перебирала ногами. Стоило нам выйти из таверны, как она попыталась выбраться из объятий, но мне уже, честно говоря, было не до ее трепетных чувств и прочей ерунды. Притянув ее обратно и проигнорировав все возмущения, я открыл портал в особняк Асмодея, выкинувший нас в холле перед лестницей.
Стоило ступить на мраморный пол, как ведьма все же отпихнула мои руки и молча пошагала прочь.
Неблагодарная зараза.
— «Спасибо, что помог, Дес», — издевательски бросил я в удаляющуюся прямую спину. — Или «спасибо, классно отдохнули». Не так уж сложно, а?
Ни малейшей реакции, даже не замедлилась.
— Обожаю наши прощания, — пробурчал себе под нос, разворачиваясь к собственной спальне. Надо было сделать что-то с этим чертовым порезом. И подумать, стоит ли зашить рубашку или просто подкинуть незаметно на место.
*****
Вернувшись в комнату, я с ненавистью стянула накидку с капюшоном, отодрала присохшее к ссадине украшение на бедре, скинула сапоги. Растянулась на кровати, наплевав, что сначала стоило бы смыть с себя грязь, кровь и пепел. Закрыла глаза, раскинула руки в стороны и сосредоточила все оставшиеся алатские силы на заживлении ладоней. Внешне, может, они и выглядели нормально, но по ощущениям — плохо прожаренное мясо, шевелить ими совсем не хотелось.
Отлично сходили поболтать, ничего не скажешь. Я бы, кстати, даже сказала, что получилось неплохо развлечься.
Если бы не ловчий отряд, огонь, Пандорра, Севар. Нет, в целом, все же так себе вечеринка.
В глубине души я надеялась, что провалюсь в сон, а потом вдруг окажется, что и все случившееся было одним простым ночным кошмаром. Но, естественно, сна не было ни в одном глазу, сколько бы овец мысленно не перекинула через забор, лежа с закрытыми глазами. Никогда не понимала, что тут должно убаюкать, вот и сейчас не сработало. Да еще и платье, как назло, неудобно пережало ребра.
Не знаю, сколько в итоге я провалялась пластом, прежде чем смогла с кряхтением раненой старухи соскрести себя в кучу и донести до ванной. Ладони зажили на ура, без следов, но сил больше ни на что не другое не осталось. Я лишь умылась, переоделась в удлиненную тунику из тонкой мягкой ткани. И как раз собиралась распустить собранные волосы, как раздался требовательный стук в дверь. Раздраженно воткнув обратно острую палку, удерживающую лохматый пучок, я резко распахнула дверь, намереваясь выставить вон любого, кто явился.
— Хорошо, что ты еще не спишь, — Гончий бесцеремонно отодвинул меня в сторону и прошел в комнату, как к себе домой, захлопнув дверь. Запнулся за брошенные посреди спальни сапоги, но, к сожалению, не навернулся.
— Я не приглашала войти, — отмерла, возмущенная подобным вторжением.
— От тебя дождешься, — хмыкнул мужчина скептически. Осмотрелся по сторонам, словно прикидывая что-то в уме, потом уселся на пуфик перед туалетным столиком. — Нужна помощь.
Прежде, чем у меня вырвалось хоть слово дальнего посыла, Гончий молча стянул рубашку, отбрасывая ее на мою кровать. Я едва успела поймать собственную челюсть. Вовсе не потому, что зрелище вышло интригующим, хотя, признаться, не без этого, просто… Да у меня слов нет!
