— Ты меня с суккубой перепутал? — скрестила руки на груди, пытаясь понять, какого рожна вытворяет этот тип. — Вынуждена разочаровать, извращенец, ты совершенно не в моем вкусе.
На его губах дрогнула та сама выбешивающая полуулыбка.
— Просто чтобы беседу поддержать: кто же в твоем, ведьма? — вскинул он бровь. — Подкаблучники, которые рады, когда на них хлыстом щелкают?
Нет, есть в его хамстве нечто восхитительное. Пару минут назад я еле находила силы доползти до кровати, а сейчас запала хватит хоть на драку.
— Сильные. Умные. Решительные, — скривилась в ответной ухмылке. Припомнила кое-что и мстительно добавила: — Что касается объемов… — взгляд чуть ниже пояса мужчины, пауза. — Я больше ценю умение им пользоваться.
Какого черта он ухмыляется, будто комплиментов наслушался?!
— В таком случае, — задумчиво протянул Гончий, — я подхожу идеально. Даже по критериям, что тебя не волнуют.
— Есть тонкая грань между уверенностью в себе и самонадеянностью, — не представляю, что он ожидал услышать в ответ на подобное заявление.
— И я ее не пересек.
— Задрал, честное слово, — не выдержала я. — Какого хрена тебе нужно?
В ответ он просто молча повернулся ко мне спиной.
Не заметить длинный глубокий порез было крайне сложно, он начинался от самой лопатки и шел к пояснице. Случайно такой не получают. На первый взгляд казалось, что он уже начал затягиваться, но края раны были почти бордовые припухшие, кожа так натянулась, что буквально блестела. Судя по кривизне полосы, нож был либо тупой, либо с зазубринами, раз все так пропахал. Вокруг на коже были какие-то зеленоватые подтеки, будто Гончий пытался промыть порез каким-то травяным настоем, но не преуспел. Дурак, что я могу сказать. Кто же в воспаленную рану травами лезет без разбору?
— Боже, и кому мне послать цветы? — чуть приблизилась, чтобы рассмотреть рану получше. Каемка воспаленной кожи была даже не просто бордовой — фиолетовой. Верный признак отравления. Да, порез неприятный, но не смертельный. По крайней мере, для этого говнюка. Ни один яд нагов на алатов не действует.
Мужчина резко повернул голову, попытавшись прибить меня взглядом. От его жеста мышцы на спине пришли в движение, тонкая пленка на ране натянулась, и вниз поползла струйка крови.
— Сначала тебе придется воскресить его из пепла, — едко заметил Гончий.
Я мгновенно прикусила язык, пожалев, что ляпнула. Он, кажется, тоже.
— Пытался промыть, но ничего не получилось, — неловко кашлянул мужчина, переводя тему. — Как будто отравленное что-то попало.
— Так и есть, — пожала плечами, все еще держа руки скрещенными. — Но для алата не смертельно, регенерация справится. Так что прекращай валять дурака.
— Я не пользуюсь способностями алата, говорил же, — мне показалось в отражении трюмо, или он посмел закатить глаза? — Максимум — порталы.
— Это какая-то врожденная тупость? — я непонимающе уставилась на затылок упрямого барана. Как можно отказаться от жизненно важной способности?
— Осознанное решение, — огрызнулся мужчина. — Ты поможешь или нет, ведьма?
Откровенно говоря, с большим удовольствием шибанула бы его метлой, будь под рукой таковая. Ведьма? Это расценивать как констатацию моего прошлого или оскорбление?
Пару секунд просто смотрела на него, потом раздраженно цокнула языком.
— Черт с тобой, — я направилась к шкафчику в углу комнаты. — Но имей в виду, что обезболивающего у меня нет.
— Для меня или в принципе?
— В принципе, как-то не до готовки было, — не соврала я, выгребая нужные флаконы и бинты. — Все еще хочешь моей помощи?
— Потерплю, — отозвался Гончий чересчур уверенно.
Ха, посмотрим. Я нежничать точно не собиралась, да и не получится, время упущено.
Выставив флаконы на туалетный столик, сходила в ванную, набрала теплой воды в подвернувшуюся под руку вазу для фруктов. Вспомнила о скрытом в нише баре, выдернула оттуда наугад хрустальный графин с жидкостью потемнее и сунула в руки мужчине.
— Не знаю, что это, Ас легкие напитки в комнатах не держит, — ответила на немой вопросительный взгляд. — Вряд ли сравнится с обезболивающим, но, может, притупит ощущения.
Гончий хмыкнул и приложился к графину, не попросив стакан.
Всегда догадывалась, что передо мной невоспитанный мужлан.
Смирившись с неизбежным, я смочила руки в очищающем зелье и осторожно коснулась пальцами пореза. Кожа была слишком горячая, буквально пульсирующая жаром. Очевидно, что воспаленный порез должен был причинять жуткий дискомфорт. Причем еще примерно в то время, пока мы были в таверне.
— Почему ты так упорствуешь в отказе от сущности алата? — чтобы рана зажила как положено, мне предстояло практически соскоблить весь верхний слой, обработать ее и на всякий случай зашить. Никакие ведьминские нашептывания тут не помогут, проще попробовать отвлечь нежданного пациента. Или, как вариант, вырубить его к чертовой матери. Отойдя к шкафчику за инструментом, решила не прерывать разговор. — По крайней мере, от полезных бонусов?
— Не хочу искушать судьбу, — он еще раз глотнул из графина. — Я и так рискую каждый раз, используя портал, но это хоть как-то похоже на способности рядового Гончего. Если еще и регенерацию позволить — шанс спалиться существенно повышается. Да и соблазна лучше избегать. Сначала решу, что мне нравится быстрое исцеление, а там недалеко и до мысли, что нет ничего плохого в использовании дара.
А в этом ничего плохого и нет.
На мою удачу, нашелся хотя бы ланцет. Не ногтями же по его спине скрести?
Завидев меня, вооруженную маленьким острым ножичком, мужчина подозрительно прищурился.
— Это еще зачем? — на моем запястье сомкнулась стальная хватка.
— Послание тебе на спине вырежу, с признанием, — я попыталась выдернуть руку, но безуспешно. — Ты мне доверишься или нет?
— Просто опасаюсь, что мы подожжем твою спальню.
— Ерунда, защита не должна сработать, — догадавшись, что он имеет в виду, я все же высвободила руку. — Можешь не переживать, что тебе подпалит зад.
— Вообще-то больше переживаю за твой, — недоверчиво покачал головой Гончий.
— Я сделаю тебе больно не удовольствия ради и не во вред, — промедление раздражало. — Так что будь добр, похлебывай и заткнись.
Он неопределенно хмыкнул и снова послушно приложился к графину.
— Яд нага похож на змеиный, но более сильный. Придется убрать всю зараженную плоть, иначе он будет распространяться дальше, — придвинув ближе к себе лампу, я смочила в теплой воде тряпку и приложила к ране, давая засохшей корке крови размокнуть. Спина мужчины под пальцами сразу напряглась, мышцы судорожно дернулись. — Не дергайся, — предупредила я, убирая тряпку и медленно касаясь пореза ланцетом. — Иначе я по тебе узор вырежу.
— Я не дергаюсь.
— Дергаешься, — с трудом удержалась от подзатыльника, не желая потом снова обрабатывать руки. — Лучше медленно выдохни и сосредоточься на мысли, что сейчас будет очень больно, но это скоро закончится.
Гончий медленно, почти упрямо, кивнул.
Я начала сверху, осторожно, слой за слоем соскабливая размягченные и потемневшие фрагменты плоти, время от времени убирая тонкими бинтами кровь и сукровицу. Поврежденные участки кожи отходили неохотно, тянулись, будто не желали покидать живое тело.
Мужчина резко втянул воздух сквозь зубы. По позвоночнику пробежала волна напряжения, плечи слегка приподнялись.
Когда я задела участок, где яд поработал сильнее всего, он все же дернулся из-под моей руки — коротко, резко.
— Блядь, — зло выдохнул Гончий. — Ты просто мясник.
— Это чужой нож, а не я, — отозвалась сухо. — Терпи, ты сам сказал, что сможешь.
Я работала дальше, не ускоряясь. Спешка в таком деле весьма опасна — можно либо срезать слишком много, либо оставить в ране яд. Только когда порез стал абсолютно чистым, я залила рану обеззараживающим зельем. Можно было просто дать его выпить, но так подействует быстрее.
Вот тут мужчина вдруг застонал, кажется, впервые за все время. Еле слышно, сцепив зубы, схватившись рукой за столик.
Что ж, если я что и могла оценить по достоинству, так это способность держаться.
— Это что еще за дрянь? — по комнате поплыл чуть гнилостный запах чудотворного отвара.
— Чтобы потом не пришлось снова скоблить и перешивать.
Подождав, пока жжение немного спадет, я аккуратно свела края раны пальцами, оценивая результат. Кожа сходилась, но неровно, сопротивляясь. Так и есть, работы иглой было не избежать.
Первый прокол он выдержал молча. На втором дыхание чуть сбилось. На третьем по телу пробежала дрожь.
— Ты всегда молчишь в подобные моменты? — не отрывая глаз от иглы спросила я. — Или это попытка произвести впечатление?
— А ты? — вопросом на вопрос тихо отозвался мужчина.
— Я знаю, что физическая боль в любом случае конечна, — не стала спорить и требовать ответа на свой. — И потом наступит облегчение. Если гонять эту мысль по кругу, чаще всего срабатывает.
— Что ж, на будущее попробую твой способ, — хмыкнул Гончий. — Обычно убеждаю себя, что сам виноват, поэтому не хрен ныть.
Я зашивала аккуратно, ровными стежками. Когда закончила, кожа вокруг стала куда бледнее, уже не горела. Обработав шов еще раз зельем, я тонким слоем втерла заживляющую мазь.
— Готово, — наконец, выдохнула, осматривая результат своих трудов. — Не спи сегодня на спине и не надевай ничего, чтобы не задеть шов. Завтра должно затянуться.
Протирая выпачканные в крови руки, я вдруг поймала себя на мысли, что пялюсь на спину мужчины перед собой. Уже далеко на на зашитый порез — изучаю взглядом все имеющееся великолепие шрамов перед собой. От тонких и белесых, до грубых, почти зарубцевавшихся. Многовато даже для Гончего, как по мне. Неужели и правда совсем не использует алатскую регенерацию?
Он отпил из графина, и этот звук вывел из оцепенения. Тряхнув головой, я обошла своего нежданного пациента, собрала все перепачканные бинты в кучу.
— А лицо? — вдруг подал голос мужчина. — Меня по твоей милости неплохо приложили. Если бы мы не пошли в эту таверну, такого бы не случилось.
Я уставилась на него с крайней степенью изумления, едва не задохнувшись от возмущения. Он что, серьезно сейчас?!
— Вот зелье, вот мазь, — кивнула в сторону флаконов. — Вперед и с песней, если тебя заботит разбитая рожа.
— Не могу руку поднять, — покачал головой Гончий. — Шов тянет. Ты же не хочешь штопать меня еще раз?
— Насколько понимаю, в рожу тебе наг ядом не плевал, — я раздраженно утрамбовывала бинты в один ком. — Значит, справится и хиленькая песья регенерация.
— Что тебя так выводит? — под неотрывным взглядом мужчины было неуютно. — Или смущает?
— Господи, если я это сделаю, ты, наконец, заткнешься и уйдешь?! — ком бинтов пролетел через комнату к мусорке, разлетевшись на полпути. Замечательно.
— По крайней мере, поводов остаться не будет.
Смочив кусочек бинта в зелье, я безжалостно впечатала его в ссадину на скуле Гончего. Знала, что будет щипать, того и добивалась.
Он прищурился, поморщился, но не перестал смотреть мне прямо в глаза.
— Прекрати на меня таращиться, — не выдержала неуместной игры в гляделки.
Мерзавец ничего не сказал, но взгляд все же опустил.
Вот и славно. Выдохнув, я переместила бинт на следующую ссадину.
Горячие шершавые пальцы осторожно провели по кромке ссадины на моем бедре. От неожиданности я чуть не подпрыгнула и отшатнулась. Спасибо, что вовсе не свалилась назад.
— Какого дьявола ты делаешь?! — в последний момент успела удержать склянку в руках так, чтобы на расплескать содержимое.
Нахал не поднял глаз, продолжая смотреть туда, где только что пальцами вычерчивал черт знает что.
— Когда ты успела? — спросил он рассеянно, будто между делом. — И почему не заживила?
— По кочану, — огрызнулась, все еще борясь с желанием вмазать ему. — Рукам больше досталось.
— Надо промыть, — нахмурился Гончий. — Обработать.
Ладонь мужчины снова потянулась вперед.
— Убери лапы, — холодно посоветовала я, прекрасно понимая, что выдержка у меня не железная. Неправильно, когда лекарь мутузит собственного пациента, да еще и сразу после успешного лечения, но что ж поделать.
Он поднялся, едва заметно пошатнулся и поставил полупустой графин на туалетный столик.
— Ты слишком остро реагируешь.
— Потому что ты пересекаешь черту дозволенного.
Странный и долгий взгляд Гончего мне как-то не нравился. Не дерзкий, не насмешливый. Скорее, внимательный. И оттого более пугающий.
— Знаешь, Лина, просить помощи — не смертельно, — спокойно заговорил он. — Это не делает слабым или уязвимым.
Ну да, конечно, просто ставит в зависимость от чьей-то милости.
— Я мог бы скрыть рану, корчиться от боли, в итоге справиться собственными силами, — продолжил мужчина, словно не замечая моего молчания. — Но предпочел довериться и принять помощь. Что сильно упростило процесс исцеления.
— Думаешь, эта царапина столь же болезненна? — не удержалась от смешка. — Даже будь это так, я сама могу с ней справиться.
— Речь не о царапине, — Гончий подцепил с кровати рубашку. — О том, что ты вообще творишь. Нельзя…
— Так, сеанс взаимолечения окончен, — разозлившись, я с силой пихнула в грудь мужчины флакон с настойкой. — С рожей закончишь сам. Доброй ночи.
Подхватив со столика вазу с водой, я направилась в ванную и не выходила до тех пор, пока не услышала хлопок входной двери.
Тоже мне, наставник и гуру выискался. Если он просит помощи, это еще не значит, что всем это подходит.
И вообще, до каких пор он будет тыкать меня носом в мои же проблемы?! Давно пора сбить спесь с гаденыша.
Я не имел ни малейшего понятия, что там ведьма давала мне в графине, но алкоголь подействовал лучше любого снотворного, моментально вырубив. Только дошел до комнаты, рухнул мордой в подушку, а следующее, что помнил — как одна из прислуживающих в особняке демониц разбудила стуком в дверь, сообщив, что завтрак через полчаса.
Спина практически не болела. В отражении зеркала я смог разглядеть только кривоватую тонкую алую полосу, которая уже и не ощущалась особо. Покрутил рукой, размялся, прислушиваясь к ощущениям, и невольно хмыкнул — в чем в чем, а в целительстве алата действительно знала толк. Даже в Гильдии меня не штопали так качественно, а там ко мне относились куда благосклоннее.
А потом, умываясь, я, к сожалению, припомнил, на какой ноте мы разошлись. Повторная порция ледяной воды не помогла: собственные слова и вспыхнувший гнев крылатой непрошено зависли в памяти. Тут же возникла трусливая мысль пропустить завтрак. Вчера, не иначе как захмелев, я наступил Лине на больную мозоль. Руку готов дать на отсечение, что сегодня ведьма будет именно ведьмой.
Впрочем, шансы остаться без порции сарказма у меня, кажется, были. В столовой крылатая находилась в компании Ричарда, присматривающей за ним Лисии и своего ручного вампира, который время от времени маячил в особняке, но чаще отсутствовал. Себастьян, кажется. На мое появление Лина не отреагировала: скользнула невозмутимым взглядом и отвернулась к вампиру, попросив передать ей кофейник. Словно меня и в комнате не было.
Даже не знаю, испытал ли я облегчение или, наоборот, еще большую тревогу. Может, стоило бы извиниться, что полез, куда не просят, сослаться на алкоголь?
С появлением Асмодея подали завтрак. Атмосфера в столовой моментально приобрела какой-то странный светский оттенок: «спасибо», «пожалуйста», «передай мне соль», «нет, благодарю, не хочу салат».
На его губах дрогнула та сама выбешивающая полуулыбка.
— Просто чтобы беседу поддержать: кто же в твоем, ведьма? — вскинул он бровь. — Подкаблучники, которые рады, когда на них хлыстом щелкают?
Нет, есть в его хамстве нечто восхитительное. Пару минут назад я еле находила силы доползти до кровати, а сейчас запала хватит хоть на драку.
— Сильные. Умные. Решительные, — скривилась в ответной ухмылке. Припомнила кое-что и мстительно добавила: — Что касается объемов… — взгляд чуть ниже пояса мужчины, пауза. — Я больше ценю умение им пользоваться.
Какого черта он ухмыляется, будто комплиментов наслушался?!
— В таком случае, — задумчиво протянул Гончий, — я подхожу идеально. Даже по критериям, что тебя не волнуют.
— Есть тонкая грань между уверенностью в себе и самонадеянностью, — не представляю, что он ожидал услышать в ответ на подобное заявление.
— И я ее не пересек.
— Задрал, честное слово, — не выдержала я. — Какого хрена тебе нужно?
В ответ он просто молча повернулся ко мне спиной.
Не заметить длинный глубокий порез было крайне сложно, он начинался от самой лопатки и шел к пояснице. Случайно такой не получают. На первый взгляд казалось, что он уже начал затягиваться, но края раны были почти бордовые припухшие, кожа так натянулась, что буквально блестела. Судя по кривизне полосы, нож был либо тупой, либо с зазубринами, раз все так пропахал. Вокруг на коже были какие-то зеленоватые подтеки, будто Гончий пытался промыть порез каким-то травяным настоем, но не преуспел. Дурак, что я могу сказать. Кто же в воспаленную рану травами лезет без разбору?
— Боже, и кому мне послать цветы? — чуть приблизилась, чтобы рассмотреть рану получше. Каемка воспаленной кожи была даже не просто бордовой — фиолетовой. Верный признак отравления. Да, порез неприятный, но не смертельный. По крайней мере, для этого говнюка. Ни один яд нагов на алатов не действует.
Мужчина резко повернул голову, попытавшись прибить меня взглядом. От его жеста мышцы на спине пришли в движение, тонкая пленка на ране натянулась, и вниз поползла струйка крови.
— Сначала тебе придется воскресить его из пепла, — едко заметил Гончий.
Я мгновенно прикусила язык, пожалев, что ляпнула. Он, кажется, тоже.
— Пытался промыть, но ничего не получилось, — неловко кашлянул мужчина, переводя тему. — Как будто отравленное что-то попало.
— Так и есть, — пожала плечами, все еще держа руки скрещенными. — Но для алата не смертельно, регенерация справится. Так что прекращай валять дурака.
— Я не пользуюсь способностями алата, говорил же, — мне показалось в отражении трюмо, или он посмел закатить глаза? — Максимум — порталы.
— Это какая-то врожденная тупость? — я непонимающе уставилась на затылок упрямого барана. Как можно отказаться от жизненно важной способности?
— Осознанное решение, — огрызнулся мужчина. — Ты поможешь или нет, ведьма?
Откровенно говоря, с большим удовольствием шибанула бы его метлой, будь под рукой таковая. Ведьма? Это расценивать как констатацию моего прошлого или оскорбление?
Пару секунд просто смотрела на него, потом раздраженно цокнула языком.
— Черт с тобой, — я направилась к шкафчику в углу комнаты. — Но имей в виду, что обезболивающего у меня нет.
— Для меня или в принципе?
— В принципе, как-то не до готовки было, — не соврала я, выгребая нужные флаконы и бинты. — Все еще хочешь моей помощи?
— Потерплю, — отозвался Гончий чересчур уверенно.
Ха, посмотрим. Я нежничать точно не собиралась, да и не получится, время упущено.
Выставив флаконы на туалетный столик, сходила в ванную, набрала теплой воды в подвернувшуюся под руку вазу для фруктов. Вспомнила о скрытом в нише баре, выдернула оттуда наугад хрустальный графин с жидкостью потемнее и сунула в руки мужчине.
— Не знаю, что это, Ас легкие напитки в комнатах не держит, — ответила на немой вопросительный взгляд. — Вряд ли сравнится с обезболивающим, но, может, притупит ощущения.
Гончий хмыкнул и приложился к графину, не попросив стакан.
Всегда догадывалась, что передо мной невоспитанный мужлан.
Смирившись с неизбежным, я смочила руки в очищающем зелье и осторожно коснулась пальцами пореза. Кожа была слишком горячая, буквально пульсирующая жаром. Очевидно, что воспаленный порез должен был причинять жуткий дискомфорт. Причем еще примерно в то время, пока мы были в таверне.
— Почему ты так упорствуешь в отказе от сущности алата? — чтобы рана зажила как положено, мне предстояло практически соскоблить весь верхний слой, обработать ее и на всякий случай зашить. Никакие ведьминские нашептывания тут не помогут, проще попробовать отвлечь нежданного пациента. Или, как вариант, вырубить его к чертовой матери. Отойдя к шкафчику за инструментом, решила не прерывать разговор. — По крайней мере, от полезных бонусов?
— Не хочу искушать судьбу, — он еще раз глотнул из графина. — Я и так рискую каждый раз, используя портал, но это хоть как-то похоже на способности рядового Гончего. Если еще и регенерацию позволить — шанс спалиться существенно повышается. Да и соблазна лучше избегать. Сначала решу, что мне нравится быстрое исцеление, а там недалеко и до мысли, что нет ничего плохого в использовании дара.
А в этом ничего плохого и нет.
На мою удачу, нашелся хотя бы ланцет. Не ногтями же по его спине скрести?
Завидев меня, вооруженную маленьким острым ножичком, мужчина подозрительно прищурился.
— Это еще зачем? — на моем запястье сомкнулась стальная хватка.
— Послание тебе на спине вырежу, с признанием, — я попыталась выдернуть руку, но безуспешно. — Ты мне доверишься или нет?
— Просто опасаюсь, что мы подожжем твою спальню.
— Ерунда, защита не должна сработать, — догадавшись, что он имеет в виду, я все же высвободила руку. — Можешь не переживать, что тебе подпалит зад.
— Вообще-то больше переживаю за твой, — недоверчиво покачал головой Гончий.
— Я сделаю тебе больно не удовольствия ради и не во вред, — промедление раздражало. — Так что будь добр, похлебывай и заткнись.
Он неопределенно хмыкнул и снова послушно приложился к графину.
— Яд нага похож на змеиный, но более сильный. Придется убрать всю зараженную плоть, иначе он будет распространяться дальше, — придвинув ближе к себе лампу, я смочила в теплой воде тряпку и приложила к ране, давая засохшей корке крови размокнуть. Спина мужчины под пальцами сразу напряглась, мышцы судорожно дернулись. — Не дергайся, — предупредила я, убирая тряпку и медленно касаясь пореза ланцетом. — Иначе я по тебе узор вырежу.
— Я не дергаюсь.
— Дергаешься, — с трудом удержалась от подзатыльника, не желая потом снова обрабатывать руки. — Лучше медленно выдохни и сосредоточься на мысли, что сейчас будет очень больно, но это скоро закончится.
Гончий медленно, почти упрямо, кивнул.
Я начала сверху, осторожно, слой за слоем соскабливая размягченные и потемневшие фрагменты плоти, время от времени убирая тонкими бинтами кровь и сукровицу. Поврежденные участки кожи отходили неохотно, тянулись, будто не желали покидать живое тело.
Мужчина резко втянул воздух сквозь зубы. По позвоночнику пробежала волна напряжения, плечи слегка приподнялись.
Когда я задела участок, где яд поработал сильнее всего, он все же дернулся из-под моей руки — коротко, резко.
— Блядь, — зло выдохнул Гончий. — Ты просто мясник.
— Это чужой нож, а не я, — отозвалась сухо. — Терпи, ты сам сказал, что сможешь.
Я работала дальше, не ускоряясь. Спешка в таком деле весьма опасна — можно либо срезать слишком много, либо оставить в ране яд. Только когда порез стал абсолютно чистым, я залила рану обеззараживающим зельем. Можно было просто дать его выпить, но так подействует быстрее.
Вот тут мужчина вдруг застонал, кажется, впервые за все время. Еле слышно, сцепив зубы, схватившись рукой за столик.
Что ж, если я что и могла оценить по достоинству, так это способность держаться.
— Это что еще за дрянь? — по комнате поплыл чуть гнилостный запах чудотворного отвара.
— Чтобы потом не пришлось снова скоблить и перешивать.
Подождав, пока жжение немного спадет, я аккуратно свела края раны пальцами, оценивая результат. Кожа сходилась, но неровно, сопротивляясь. Так и есть, работы иглой было не избежать.
Первый прокол он выдержал молча. На втором дыхание чуть сбилось. На третьем по телу пробежала дрожь.
— Ты всегда молчишь в подобные моменты? — не отрывая глаз от иглы спросила я. — Или это попытка произвести впечатление?
— А ты? — вопросом на вопрос тихо отозвался мужчина.
— Я знаю, что физическая боль в любом случае конечна, — не стала спорить и требовать ответа на свой. — И потом наступит облегчение. Если гонять эту мысль по кругу, чаще всего срабатывает.
— Что ж, на будущее попробую твой способ, — хмыкнул Гончий. — Обычно убеждаю себя, что сам виноват, поэтому не хрен ныть.
Я зашивала аккуратно, ровными стежками. Когда закончила, кожа вокруг стала куда бледнее, уже не горела. Обработав шов еще раз зельем, я тонким слоем втерла заживляющую мазь.
— Готово, — наконец, выдохнула, осматривая результат своих трудов. — Не спи сегодня на спине и не надевай ничего, чтобы не задеть шов. Завтра должно затянуться.
Протирая выпачканные в крови руки, я вдруг поймала себя на мысли, что пялюсь на спину мужчины перед собой. Уже далеко на на зашитый порез — изучаю взглядом все имеющееся великолепие шрамов перед собой. От тонких и белесых, до грубых, почти зарубцевавшихся. Многовато даже для Гончего, как по мне. Неужели и правда совсем не использует алатскую регенерацию?
Он отпил из графина, и этот звук вывел из оцепенения. Тряхнув головой, я обошла своего нежданного пациента, собрала все перепачканные бинты в кучу.
— А лицо? — вдруг подал голос мужчина. — Меня по твоей милости неплохо приложили. Если бы мы не пошли в эту таверну, такого бы не случилось.
Я уставилась на него с крайней степенью изумления, едва не задохнувшись от возмущения. Он что, серьезно сейчас?!
— Вот зелье, вот мазь, — кивнула в сторону флаконов. — Вперед и с песней, если тебя заботит разбитая рожа.
— Не могу руку поднять, — покачал головой Гончий. — Шов тянет. Ты же не хочешь штопать меня еще раз?
— Насколько понимаю, в рожу тебе наг ядом не плевал, — я раздраженно утрамбовывала бинты в один ком. — Значит, справится и хиленькая песья регенерация.
— Что тебя так выводит? — под неотрывным взглядом мужчины было неуютно. — Или смущает?
— Господи, если я это сделаю, ты, наконец, заткнешься и уйдешь?! — ком бинтов пролетел через комнату к мусорке, разлетевшись на полпути. Замечательно.
— По крайней мере, поводов остаться не будет.
Смочив кусочек бинта в зелье, я безжалостно впечатала его в ссадину на скуле Гончего. Знала, что будет щипать, того и добивалась.
Он прищурился, поморщился, но не перестал смотреть мне прямо в глаза.
— Прекрати на меня таращиться, — не выдержала неуместной игры в гляделки.
Мерзавец ничего не сказал, но взгляд все же опустил.
Вот и славно. Выдохнув, я переместила бинт на следующую ссадину.
Горячие шершавые пальцы осторожно провели по кромке ссадины на моем бедре. От неожиданности я чуть не подпрыгнула и отшатнулась. Спасибо, что вовсе не свалилась назад.
— Какого дьявола ты делаешь?! — в последний момент успела удержать склянку в руках так, чтобы на расплескать содержимое.
Нахал не поднял глаз, продолжая смотреть туда, где только что пальцами вычерчивал черт знает что.
— Когда ты успела? — спросил он рассеянно, будто между делом. — И почему не заживила?
— По кочану, — огрызнулась, все еще борясь с желанием вмазать ему. — Рукам больше досталось.
— Надо промыть, — нахмурился Гончий. — Обработать.
Ладонь мужчины снова потянулась вперед.
— Убери лапы, — холодно посоветовала я, прекрасно понимая, что выдержка у меня не железная. Неправильно, когда лекарь мутузит собственного пациента, да еще и сразу после успешного лечения, но что ж поделать.
Он поднялся, едва заметно пошатнулся и поставил полупустой графин на туалетный столик.
— Ты слишком остро реагируешь.
— Потому что ты пересекаешь черту дозволенного.
Странный и долгий взгляд Гончего мне как-то не нравился. Не дерзкий, не насмешливый. Скорее, внимательный. И оттого более пугающий.
— Знаешь, Лина, просить помощи — не смертельно, — спокойно заговорил он. — Это не делает слабым или уязвимым.
Ну да, конечно, просто ставит в зависимость от чьей-то милости.
— Я мог бы скрыть рану, корчиться от боли, в итоге справиться собственными силами, — продолжил мужчина, словно не замечая моего молчания. — Но предпочел довериться и принять помощь. Что сильно упростило процесс исцеления.
— Думаешь, эта царапина столь же болезненна? — не удержалась от смешка. — Даже будь это так, я сама могу с ней справиться.
— Речь не о царапине, — Гончий подцепил с кровати рубашку. — О том, что ты вообще творишь. Нельзя…
— Так, сеанс взаимолечения окончен, — разозлившись, я с силой пихнула в грудь мужчины флакон с настойкой. — С рожей закончишь сам. Доброй ночи.
Подхватив со столика вазу с водой, я направилась в ванную и не выходила до тех пор, пока не услышала хлопок входной двери.
Тоже мне, наставник и гуру выискался. Если он просит помощи, это еще не значит, что всем это подходит.
И вообще, до каких пор он будет тыкать меня носом в мои же проблемы?! Давно пора сбить спесь с гаденыша.
Глава 24.
Я не имел ни малейшего понятия, что там ведьма давала мне в графине, но алкоголь подействовал лучше любого снотворного, моментально вырубив. Только дошел до комнаты, рухнул мордой в подушку, а следующее, что помнил — как одна из прислуживающих в особняке демониц разбудила стуком в дверь, сообщив, что завтрак через полчаса.
Спина практически не болела. В отражении зеркала я смог разглядеть только кривоватую тонкую алую полосу, которая уже и не ощущалась особо. Покрутил рукой, размялся, прислушиваясь к ощущениям, и невольно хмыкнул — в чем в чем, а в целительстве алата действительно знала толк. Даже в Гильдии меня не штопали так качественно, а там ко мне относились куда благосклоннее.
А потом, умываясь, я, к сожалению, припомнил, на какой ноте мы разошлись. Повторная порция ледяной воды не помогла: собственные слова и вспыхнувший гнев крылатой непрошено зависли в памяти. Тут же возникла трусливая мысль пропустить завтрак. Вчера, не иначе как захмелев, я наступил Лине на больную мозоль. Руку готов дать на отсечение, что сегодня ведьма будет именно ведьмой.
Впрочем, шансы остаться без порции сарказма у меня, кажется, были. В столовой крылатая находилась в компании Ричарда, присматривающей за ним Лисии и своего ручного вампира, который время от времени маячил в особняке, но чаще отсутствовал. Себастьян, кажется. На мое появление Лина не отреагировала: скользнула невозмутимым взглядом и отвернулась к вампиру, попросив передать ей кофейник. Словно меня и в комнате не было.
Даже не знаю, испытал ли я облегчение или, наоборот, еще большую тревогу. Может, стоило бы извиниться, что полез, куда не просят, сослаться на алкоголь?
С появлением Асмодея подали завтрак. Атмосфера в столовой моментально приобрела какой-то странный светский оттенок: «спасибо», «пожалуйста», «передай мне соль», «нет, благодарю, не хочу салат».
