— Что ж, если у вас есть пятьсот гиров, то мы можем решить все прямо сейчас, — хмыкнул Гарри.
Похоже, он был тут старшим.
— Пятьсот гиров?
— Господин Эрик Траут-Портер подал иск о взыскании с Аделины Георгины Грей суммы, покрывающей расходы по долгам Уолтера Освальда Грея.
— Но это какая-то ошибка.
Я растерянно посмотрела на полицейского.
— Мы выплатили все папины долги.
— Вот постановление, — протянув мне бумагу, сказал Гарри.
А я смотрела на расплывающиеся перед глазами цифры и пыталась понять, что делать.
— Если в течение двух недель вы не внесете означенную сумму, включая судебные издержки, принадлежащий вам дом будет продан с молотка, — заявил полицейский и мазнул по мне равнодушным взглядом.
А я посмотрела на испуганного Дэйва и прикусила губу, чтобы не расплакаться. Мне нужно было оставаться сильной и найти какой-то выход. Мы не можем лишиться дома. Это единственное, что у нас осталось…
— Я достану деньги, — твердо сказала полицейским.
— Распишитесь, что ознакомились с постановлением, — сунув мне очередную бумажку, велел страж порядка, и я поставила свою подпись.
— Хорошего дня, нера Грей, — козырнув, попрощался Гарри, и они с напарником вышли из дома.
— Дилли, они ведь не выкинут нас на улицу?
Дэйв обнял меня и, подняв лицо, уставился в глаза.
— Нет, Дэйви. Никто нас не выкинет. Я найду деньги и заплачу долг.
И откуда только взялся этот Траут-Портер! А главное, где взять пятьсот гиров? Я старалась не поддаваться отчаянию, но оно поднималось со дна души и сжимало горло холодными костлявыми руками.
— Ох, Дилли, — тихо сказал брат. — Откуда они только взялись, эти долги?
— Ты же знаешь, папа взял кредит, чтобы снарядить «Жемчужину», — вздохнула в ответ и тут же постаралась отвлечь брата: — Дэйв, а смотри, что я тебе принесла!
— Пирог? — глядя, как я разворачиваю платок, удивился Дэйв.
— Самый настоящий! С мясом.
— Это тебе лорд Хаксли дал?
— Да.
— Дилли, а может, ты попросишь у него денег? Ты же сама сказала, что он добрый.
Дэйв посмотрел на меня с такой надеждой, что я не удержалась и снова вздохнула.
— Я попробую, Дэйви.
Я заставила себя улыбнуться.
— Вот увидишь, он тебе не откажет, — возбужденно сверкая глазами, частил брат. — Разве стал бы жадный человек давать еду? И ты же у него работаешь, значит, он должен тебе помочь. Помнишь, папа всегда говорил, что он отвечает за тех, кто от него зависит?
Еще бы я не помнила! Даже когда стало понятно, что «Жемчужина» не вернется, отец поступил по справедливости и выдал жалование рабочим. Хотя его компаньоны предпочли сбежать, но сохранить свои денежки.
— Дилли, я воду согрел. Ты будешь пить чай? — спросил Дэйв.
Он успокоился и повеселел, решив, что лорд Хаксли даст нам ссуду. Хотела бы и я так легко в это поверить. Вот только вряд ли начальнику могут быть интересны наши проблемы. И вряд ли он согласится мне помочь.
Прода от 02.11.2021, 11:57
Рональд Хаксли
Утро вползло в комнату хмурым рассветом. Таким же отвратительным, как и мое настроение. Приоткрытая створка уныло скрипела, хлопая по раме с обреченностью висельной петли, промозглая сырость просачивалась в комнату и оседала на стеклах мелкими каплями. Старый клен за окном уныло шумел листвой. Похоже, осень все-таки решила показать свое истинное лицо.
За дверью послышались шаги камердинера. Джон подошел к комнате и остановился. Мне даже почудилось, что я слышу неуверенный вздох, и настроение упало еще ниже. Вот чтоб мне было сдержаться и не срываться на старике? Ну принес он очередное письмо от неизвестного, так ведь не знал же, что в нем? Да и с самим «подарочком» в виде нового проклятия удалось разобраться. Жаль только, улики найти не получилось. Тот, кто стоял за этими преступлениями, не оставил ни одной зацепки. А против такого, как Прэскотт, без увесистых доказательств не пойдешь. Настоящий политик — цепкий, беспринципный, ловкий. От всего откажется. Еще и обвинит в ответ. В неуважении к власти.
— Джон! — позвал негромко, стараясь, чтобы получилось не слишком хрипло, но голос, осипший от магических отваров Джеймса, казался чужим.
— Доброе утро, милорд.
Дверь медленно открылась, и в сером полумраке спальни появилась худая, ссутуленная фигура. Джон был бледен и больше обычного походил на тень.
— Ваша сорочка, милорд, — остановившись рядом с кроватью, прошелестел камердинер.
На длинном лице застыла траурная мина.
— Я вчера немного погорячился, Джон.
Я посмотрел на старика, служившего еще отцу. Обиделся. Вон, губы дрожат. И в глаза не смотрит. И руки трясутся.
Джон помог надеть сорочку, застегнул последнюю пуговицу, подал мне сюртук и только тогда, не поднимая взгляда, ответил:
— Что вы, милорд. Я понимаю, милорд.
— Понимаешь?
— Проклятие, милорд. Нер Картер предупредил, чтобы слуги вели себя осмотрительно.
— И о чем еще предупредил Картер?
Мне даже интересно стало, как много понял Джеймс.
— Чтобы горничные не попадались вам на глаза.
Значит, много. Это плохо. Так ведь и те, кому не следует ничего знать, догадаются.
— Понятно. Что ж, ступай, Джон.
— Велите подать завтрак, милорд?
— Я спущусь в столовую.
— Милорд, я вчера не успел доложить.
— Да?
— Поздно вечером принесли еще одно письмо. Посыльный из дворца.
— И где оно?
— Нер Картер велел вас не беспокоить, сказал, утром сам передаст.
— Хорошо. Скажи Картеру, чтобы зашел.
Камердинер неслышно выскользнул за дверь, а я задумался. С чего бы дворецкому сортировать мою почту?
— Милорд?
А вот и он. И лицо такое бесстрастное, словно и не отпаивал меня вчера полынником.
— Письмо, Джеймс.
— Пожалуйста, милорд.
Эрх достал из-за спины украшенный знакомыми вензелями конверт и протянул его мне.
— Почему сразу не отдал? — сломав печати и разрезая плотную бумагу, спросил дворецкого.
— Магия, милорд. Вчера вы не совсем ее контролировали.
Темные глаза смотрели мягко и понимающе. Совсем как тогда, в Батре. Какого уровня заклятие я там отхватил? Восьмого, кажется? И Джеймс точно так же выхаживал меня своими травами, возвращая к жизни.
В памяти мелькнуло смазанное видение: тростниковая крыша, круглые каменные стены, набитый соломой тюфяк и огромная жестяная кружка, над которой поднимался пар. Я провел в бетакле Джеймса без малого неделю, и все это время эрх не отходил от меня ни на шаг. А потом, словно так и надо, прикрывал мою спину, когда я разбирался с врагами.
— Что ж, ты все правильно сделал, дружище.
— Принести еще отвара, милорд?
— Пока не нужно. Что там нера Грей? Во сколько она вчера ушла?
— В восемь, милорд.
— Почему задержалась?
— Не могу знать, милорд.
— Проследи, чтобы сегодня она ушла раньше.
— Хорошо. Я могу идти, милорд?
— Подожди.
Я вчитывался в приглашение, с трудом сдерживая раздражение. Ну до чего ж не вовремя! «Королевский бал… прибыть десятого сентября… в сопровождении спутницы…»
— Плохие новости, милорд?
— Отвратительные, Джеймс.
Строчки расплывались перед глазами. Проклятие снова набирало силу. И даже то, что вчера весь день провел в Пьяном квартале и сменил пятерых девочек мамаши Ванды, не помогло. Ну и как прикажете идти на бал?
— Я могу что-то для вас сделать, милорд?
— Пожалуй. Когда появится нера Грей, приведи ее ко мне.
— Да, милорд.
— Хотя, нет, вначале накорми ее.
— Слушаюсь, милорд.
— А потом — ко мне. Все, иди.
Я подошел к окну и уставился на пышные кусты бордовых георгин и копошащегося рядом с ними садовника. У старика Хэмфри была особая любовь к этим мрачноватым цветам, и он готов был возиться с ними от рассвета до заката. Как говорится, одна, но пламенная страсть...
Так. А эта что здесь делает в такую рань?
Взгляд скользнул по тонкой фигурке. Скромный синий костюм, пышные каштановые волосы, старомодная шляпка, изящная, какая-то даже беззащитная шея, раскрасневшиеся щеки. Странно. Что-то в прошлый раз не заметил на них ямочек. А, ну понятно, девчонке не до улыбок было. А тут, ты гляди! Словно никаких забот и проблем не знает. Да и какие у нее могут быть проблемы?
В душе заворочалась тяжелая темная клякса. Захлестнула. Подошла к самому сердцу.
— Рокарио, — выдохнул одно из сильнейших заклятий, и почувствовал, что дышать стало легче.
Ничего. Самое сложное уже позади. Осталось всего несколько дней, и остатки чужеродной магии окончательно исчезнут. А пока нужно держаться и не реагировать на ту, что замкнула проклятие на себе.
Грей снова улыбнулась своим большим подвижным ртом, а у меня сбилось дыхание, когда я представил, что она может сделать этими удивительно пухлыми для ее худенького лица губами.
— Джеймс!
Я отвернулся от окна и стиснул кулаки. Держаться? Шасс побери эту Грей!
— Милорд?
Заглянувший в комнату дворецкий смотрел встревоженно.
— Отвар, Джеймс. Немедленно!
— Да, милорд.
Дверь тихо закрылась, потом еще раз открылась, и спустя всего пару минут я уже пил горькую гадость, приготовленную дворецким.
— Не волнуйтесь, милорд, все образуется, — приговаривал тот, и его глаза сочились сочувствием, как соты медом.
А мне все сильнее хотелось выругаться. Обычно моя магия быстро справлялась с посторонним воздействием. А тут — ничего. Как ломало изнутри, так и продолжает ломать. И к девчонке тянет просто неудержимо, никакие убеждения не действуют. И ведь понимаю все — и что мала еще, и что сломается, если отпущу себя и возьму то, в чем она побоится мне отказать. Вот только не помогает это ни шасса!
— Иди, Джеймс. Проследи, чтобы Грей позавтракала. И раньше девяти не приходите.
— Слушаюсь, милорд.
Эрх исчез, а я постоял еще пару минут, приходя в себя, а потом забрал письмо и пошел в кабинет. Работа всегда была тем единственным, что действительно помогало мне справиться с любой напастью.
Аделина Грей
Книги ждали моего прихода. Я ощутила это, едва перешагнула порог библиотеки. Тихие шепотки, разлитая в воздухе магия, нетерпеливые покашливания. Все это было таким привычным и родным, что на душе, впервые за последние часы, стало легче. И отчаяние отступило. Оно не ушло до конца, нет, но скрылось до времени, не выдержав света родственной мне магии.
— Доброе утро, уважаемые неры! — поздоровалась со своими подопечными, поставила на подоконник глазурованный горшок и отошла на шаг, любуясь пышными кучерявыми лепестками.
Садовник Хэмфри оказался так добр, что позволил мне взять из оранжереи королевскую герань. И теперь ее крупные цветки пламенели рядом с рабочим столом, невольно напоминая о нашем доме в Гринвилле.
— Нера Грей, а вы сегодня собираетесь заниматься нашим гардеробом? Или так и будете на цветочки пялиться?
Ну конечно! Ворчливый фолиант «пять-два-два» просто не мог промолчать.
— Не слушай его, Дилли, — послышался писклявый голосок книжки-малышки, как называли в прошлом веке сборники дамских стихов. — Королевская герань — лучшее средство от уныния. Ее аромат способен унять даже самую сильную печаль.
— Если бы она еще могла добавить жизнерадостности старым ворчунам, — язвительно добавил шестой том «Уэбстерской энциклопедии».
— Уверена, немного красоты никогда не помешает, — улыбнувшись, ответила всем сразу и достала из сумки нарукавники. — А пока, давайте займемся делом.
Правда, мои слова так и остались словами, потому что в библиотеку вошел дворецкий Картер позвал меня с собой.
— А куда мы идем? — торопясь за быстро шагающим эрхом, уточнила я.
— Завтракать, — не поворачиваясь, ответил тот.
— Но я не голодна.
Я даже остановилась от удивления.
— И потом, мой рабочий день уже начался.
— Приказы милорда не обсуждаются, — непреклонно заявил Картер и свернул к лестнице.
— Приказы?
Внутри шевельнулось тревожное предчувствие. Вот так и знала, что будет какой-то подвох!
— После завтрака милорд ждет вас в своем кабинете, — подтвердил мои опасения дворецкий.
— Нер Картер, а вы не знаете, зачем?
Я прибавила шаг и поравнялась с эрхом, заглядывая ему в лицо.
— Милорд вам все объяснит, — не поддался Картер. — Прошу, нера Грей.
Он распахнул передо мной двери кухни и, обратившись к кухарке, коротко приказал:
— Накормить.
— Садитесь, нера Грей, — приветливо сказала полненькая розовощекая женщина и расплылась в улыбке. — Вот, попробуйте ватрушки. И чай. Настоящий утренний «Лидлмарк», от него сразу сил для работы прибавится.
Кухарка журчала, окутывала словами, движениями мягких рук, добрым светом глаз, и, не успела я опомниться, как уже сидела за столом и пила чай, заедая его тающими во рту ватрушками. Правда, насладиться едой не получалось. В голове ворочались тревожные мысли, и я раз за разом проговаривала про себя просьбу, с которой собиралась обратиться к лорду Хаксли. И обмирала от страха, представляя горящий взгляд и недоуменно приподнятую бровь.
— Да вы кушайте, нера Грей, не смущайтесь, — подвигая ко мне блюдо с румяной выпечкой, приговаривала кухарка. — Обед у нас в два, еще успеете проголодаться. Меня, кстати, Сарой зовут.
— Приятно познакомиться, Сара. Я не поблагодарила вас за вчерашний полдник, все было очень вкусно.
Я улыбнулась женщине, и та засветилась, как огонь в печи, засуетилась, поправляя накрахмаленный фартук и плотно повязанную косынку, смущенно покраснела, наливаясь спелой ягодой. Мне даже вспомнилось любимое выражение гринвилльцев — не женщина, а сладкая малина. В наших краях как раз таких, как Сара, считали красавицами — пышных, большегрудых, со сдобными плечами и румяными щеками.
«Ты, Дилли, девица, конечно, на личико пригожая, да только мужа тебе не приманить, — вздыхала наша соседка, нера Доули. — Где ж это видано, чтобы жена такой тощей была? На кости ни один нер не позарится».
Что ж, я и не спорила. Не до того мне было.
— Вот я вам горяченьких еще положу, — суетилась Сара, подкладывая на блюдо румяные глазастые ватрушки. — Да вы на меня не смотрите, ешьте спокойно. Нер Картер, а вы у девочки над душой не стойте. Успеет она еще к милорду. А то, может, и не стоит ей к нему ходить? — Сара как-то странно посмотрела на дворецкого и добавила: — Пока все не образуется?
Картер не ответил, а я отложила ватрушку и переспросила:
— Что не образуется?
— Да так, ничего, — замялась кухарка и вернулась к плите. — Ох, беда, заболталась я, а у меня тут бульон чуть не выкипел! — снимая крышку с большой кастрюли, пробормотала Сара.
Похоже, добрая женщина решила уйти от ответа. А ведь мне страсть как хотелось его узнать и понять, что не так с лордом Хаксли? А то попаду под горячую руку, и не только денег не получу, но и работы лишусь!
Пальцы дрогнули, и чашка громко звякнула о блюдце.
— Если вы закончили, нера Грей, я вас провожу, — негромко сказал Картер.
Он вообще предпочитал не повышать голос.
— Да, конечно.
Я поспешно встала из-за стола, поблагодарила кухарку и пошла за дворецким.
Лестница, коридор, бесчисленные белые с позолотой двери — путь до кабинета промелькнул слишком быстро. И вот я уже вхожу вслед за Картером в огромную комнату и упираюсь взглядом в знакомую спину.
— Вы хотели меня видеть, лорд Хаксли?
