— За какие, например? — нахмурился Дункан.
— Не знаю, я просто предположила. У вас дорогая система… — протянула я, глядя на компьютер. — Играете в игры?
— Ну, да…
— А кем Вы работаете?
— Консультантом в магазине техники.
— По какому графику?
— Пятидневка, с десяти до шести.
— Сегодня вторник, почему Вы не на работе?
— Мне нездоровилось с утра, и я взял отгул.
— А вчера, почему не ходили на работу?
— С чего Вы взяли, что я не работал вчера?
— С того, что Вы не мылись уже несколько дней, и явно не выходили на улицу всё то время. А ещё у Вас расширенные зрачки и слишком чистый стол – полагаю, Вы убрали с него все наркотики, когда приехала полиция. Нужны не малые деньги на такое оборудование и наркотики, но работая продавцом-консультантом, причём не каждый день, средств не хватит.
— Я… н-не… — парень заметно занервничал.
— Если Вы действительно работаете в магазине техники, то Вы обираете своего работодателя – так Вы и зарабатываете на наркотики?
Дункан взъерепенился, вскочил с дивана, и уж было налетел на меня, но тут вступил Уэйн, заняв позицию между нами.
— Давайте без нервов, — предложил брат. В то время как я была полностью спокойна, надменно глядя на Дункана, он нервно перетаптывался с ноги на ногу, сжимая кулаки. — Джо, выйди, пожалуйста.
— Я бы не стала воспринимать его слова всерьёз, — проговорила я, — он сейчас под кайфом, и был под ним, когда видел что-то в окне!
— Хорошо, я тебя услышал. Выйди, — повторился Уэйн.
Фыркнув, я попятилась назад, затем развернулась и вышла в коридор, однако встала так, чтобы слышать диалог брата со свидетелем. Уэйн принёс извинения за моё поведение, а затем произнёс:
— Мистер Гамильтон, даже если обвинения моей сестры беспочвенны, я как полицейский должен сообщить о её подозрениях в соответствующие отделы полиции, которые будут обязаны произвести проверку. Но, если Вы расскажите мне начистоту о жертве, о том, что Вас с ним связывало и о том, чему Вы были свидетелем прошлой ночью, то я притворюсь глуховатым и туповатым типом.
После недолгой заминки, Дункан заговорил:
— Дела Джейсона шли не очень хорошо – бар не окупался, порой денег не хватало даже за закупку алкоголя, поэтому он стал его разбавлять и не доливать, а пару лет назад начал продавать наркотики из-под полы. Он просил меня… отправлять к нему своих знакомых, с некоторыми я связывался через даркнет.
— Ясно. Так Вы видели того, кто убил Джейсона?
— Да, но… возможно, Ваша сестра права, и я… не особо надёжный свидетель, — пробормотал Дункан, должно быть, увидев истину, которую не должны видеть люди.
— Позвольте мне решать, — настаивал Уэйн.
— Я, ну… сам не знаю, что видел. Бред какой-то.
— И всё же?
Дункан помолчал ещё немного, опасаясь говорить, но, видимо, взгляд брата его убедил.
— Около трёх ночи я услышал рычание и мужские крики, но, когда выглянул в окно, ничего не увидел. Собирался уже отойти от окна, как вдруг… из подворотни за баром вышел мужик… голый и в крови, он брёл и… свистел, будто на прогулке.
Дункан замолчал, вынуждая Уэйна задавать вопросы:
— И куда он пошёл?
— Вверх по улице…
— Что дальше? — поинтересовался Уэйн. Дункан промолчал, будто казаться сумасшедшим не входило в его планы на сегодня. — Долго он ещё шёл голым по улице?
— Недолго.
— Что произошло? Куда он делся?
— Он, ээ… задымился и… превратился в собаку, — неуверенно протянул Дункан. Уэйн угукнул, заставляя свидетеля оправдываться. — Предупреждал ведь, что это бред! Я вообще решил, что меня глюкануло, но потом понаехала полиция, пришёл констебль и сказал, что Джейсона нашли мёртвым в подворотне возле бара, и убили его примерно в то же время, в какое я видел того мужика.
— Ясно, — выдохнул Уэйн. — Это действительно больше похоже на галлюцинацию. Но возможно дело не в наркотиках… или не только в них – Вы могли расфантазироваться в результате пережитого шока – многие свидетели каких-то страшных событий, в том числе и убийств, сталкиваются с подобным, — проговорил Уэйн, действуя по нашим законам. Люди не должны знать о реднерах, о Зазеркалье, обо всём том, что известно нам, и мы должны прилагать все возможные усилия, чтобы обыватели продолжали оставаться в неведении. Главный наш инструмент в этом деле – ложь, тотальная ложь, приправленная манипуляциями и зомбированием, ложь повсюду – в газетах и на телевидении, в книгах и в интернете, её так много, что людей стало очень просто оставлять в неведении. Даже если инопланетная тарелка вдруг нависнет над городом, в новостях скажут, что это была погодная аномалия, и скажут так уверенно, предоставив всю необходимую документацию, что люди поверят. Конечно, случаи бывают разные, но, как правило, люди становятся свидетелями мимолётных и настолько странных, не укладывающихся в их головах явлений, что с ними достаточно просто поговорить. Поговорить и убедить в том, что это им лишь приснилось, причудилось, навеяло просмотром фильма по теме или же это было реакцией психики на стресс. Если же разговора недостаточно, то в ход идут особые препараты, подчищающие память, но это крайняя мера.
— Серьёзно? — уточнил изумлённо Дункан.
— Да, — подтвердил брат. — В попытке оправдать увиденное мозг пытается защитить Вашу психику, включая фантазию или же стирая это из памяти – поэтому амнезия чаще всего настигает тех, кто пережил нечто страшное.
Судя по тому, что Дункан умолк и вдумчиво промычал, Уэйну удалось его убедить или, по крайней мере, заставить задуматься. Миссия выполнена.
— Джейсона зарезали ножом, — солгал Уэйн. — Думаю, если б человек мог превращаться в животное, то не использовал бы нож.
— Ну да, ну да…
— Что ж. Советую Вам поспать. Благодарю за сотрудничество.
Распрощавшись с Дунканом, Уэйн покинул его квартиру. Выйдя в коридор, он закрыл за собой дверь и, кивнув нам с констеблем, направился к лестнице.
— По мне так… ты рановато включила плохого копа, — сказал брат, оглядываясь и убеждаясь в том, что мы отошли от квартиры свидетеля достаточно далеко.
— Не хотела зря тратить время, — бросила я. — Ты сообщишь о нём в наркоотдел?
— Да, но позже. Пусть расслабится.
— А если он избавиться от наркоты?
— Он уже это сделал – обосрался, когда копы понаехали. Но начнётся ломка, и он забудет об осторожности.
Я промолчала, покачав головой. Вскоре мы вышли на улицу.
— Мне надо ещё пройтись по бару, — предупредила я. — Тема с наркотиками сбила меня со следа.
— Ладно, — отозвался брат. — А мне обязательно ходить за тобой и дышать в спину?
— Не обязательно. А в чём дело, хочешь выспаться в машине?
— Ну, вряд ли я высплюсь, а подремать – не прочь.
— Так я тут сегодня не одна с похмелья?
— Одна. Я ночью потворствовал своему второму пороку.
— Бабам… — фыркнула я.
— Не бабам, а женщинам! — исправил меня брат. — Что с тобой?! Ты ведь сама из их числа!
— Поэтому я и могу нас называть «бабами». Тут действует тот же закон, что и у темнокожих – они могут друг друга «нигерами» называть, но если ты их таковыми назовёшь, то ты – расист, и получишь в бубен.
Шедший за нами констебль, по счастливому стечению обстоятельств, относящийся к темнокожему народу, зажмурился и тихо заржал. Уэйн поглядел на него с изогнутыми бровями, вынудив констебля откашляться и поддержать меня:
— Она абсолютно права, сэр.
— Хочешь сказать, что дашь мне в бубен, если я назову тебя… словом на букву «Н»? — уточнил брат.
— Эм… боюсь, что так.
— А ничего, что я – твой начальник?!
— Ну, так Вы получите не как начальник, а как расист.
— И как сексист, — добавила я.
— Но я не применял слово «бабы»!!! — разразился Уэйн, заставляя нас с констеблем смеяться. — Оба слова были озвучены тобой! Дай ей в бубен, — посоветовал брат констеблю.
Тот заикнулся и ненадолго завис, раздумывая.
— Не могу. НО! Могу позвать свою жену!
— И что? — не понял Уэйн. — Она ведь тоже женщина, а значит, не оскорбится, если другая женщина назовёт её «бабой».
Констебль снова задумался, глядя в небо.
— Тогда… не знаю, — высказался он.
— Пора тебе в солярии уснуть, Уэйн, — брякнула я.
Констебль заржал, а брат иронично покивал.
При подходе к бару «Рога и копыта» Уэйн начал раздавать указания своим сотрудникам, а я с его разрешения закрылась в баре…
Из бара я вышла в начале восьмого утра. К этому моменту уже сняли полицейскую ленту, разрешив проход в проулок, предварительно вывезли оттуда труп и улики, немного убрались. Зевак разогнали, осталась только два констебля в форме и одна полицейская машина с выключенными мигалками. Тучи рассеялись, улица заметно оживилась – начали открываться некоторые магазины, а люди спешили на работу и по делам. И большинство этих людей даже не знают, что проходят мимо того места, где всего несколько часов назад был зверски убит человек – с желаниями и амбициями, с планами на завтра, которого так и не наступило. Меня всегда устрашало, насколько быстро забываются совершённые преступления, как быстро всё убирается и возвращается в привычную колею – буквально за час – вот, я захожу в бар, у меня за спиной один мир, а вот я выхожу на ту же самую улицу, но будто в совсем иной мир. Это и устрашает, наводит грусть, и вдохновляет одновременно, ведь нет ничего плохого в том, чтобы продолжать жить дальше…
Выйдя из бара, я огляделась и прошагала к полицейской машине, возле которой курили два констебля. По пути я заглянула в машину брата – он преспокойно спал в кресле водителя, откинув спинку. До сих пор удивляюсь, как только ему удаётся делать это – спать возле места преступления или же, возвращаясь с кровавого, иногда массового убийства домой, сразу же вырубаться. Следователи отдела убийств немало ужасов видят, и со временем либо сходят с ума, либо… несколько черствеют. Так вот мы с Уэйном и родителями с ума не сошли. В какой-то момент пришлось научиться не зацикливаться, ограждаться от лишних эмоций, ставить на первый план поимку убийцы с целью предотвращения новых преступлений. Но всё же я не так преуспела в психической фрагментации, как брат. На первых порах, работая в полиции, я не могла избавиться от ужасных картинок, предстающих перед глазами, стоило только их закрыть, а потом не спала сутками, одержимая поимкой убийцы. Так что, ведя дела вместе с братом, я не спала по несколько дней, а он частенько делал это при первой же возможности. Он может вырубаться сразу же независимо от обстоятельств, спать в любом месте и в любой позе, думаю, что даже вверх ногами! Но это только в том случае, если он провёл бурную ночку, и его буквально выдернули на место преступления, а происходит это не так уж и часто, хоть и могло показаться иначе.
Я сказала констеблям опечатать бар, и пока они были заняты делом, а Уэйн всё ещё спал в машине, я зашла в проулок и закурила. Мне нужно было успокоиться и расслабиться после столь длительного пребывания в прошлом. Конечно, если бы был выбор, то я бы предпочла покурить подальше от места убийства, но вблизи больше не было укромных местечек, а я не хотела, чтобы меня застукали, потому что скрываю этот свой порок от мужа, брата и родителей. Уэйн знает, что я делала это раньше, но думает, что я давно бросила, а если узнает Итан, то снова начнёт говорить, что эта работа не для меня.
Покурив, я затушила окурок о стену, сунула жвачку в рот и, добравшись до «Форда» брата, уселась в пассажирское кресло. Хлопнувшая дверь разбудила Уэйна – он подскочил на месте и, поморгав, воззрился на меня.
— Убийца был в баре, — повестила я инспектора. — Его зовут Дэйв, он сидел за стойкой и болтал с Джейсоном – разговор был дружественным и недолгим, даже если Дэйв планировал убийство, то вида не подавал.
Уэйн слушал меня со сведёнными бровями, а когда я закончила, то он придвинулся ко мне и втянул воздух носом.
— Что ты делаешь? — скривилась я, отстранившись.
— Ты курила?
— Нет, — соврала я и, отвернувшись к боковому окну, принялась более активно жевать жвачку.
— От тебя несёт сигаретами! Думаешь, жвачку в рот сунула и дело в шляпе? От одежды, волос и рук тоже пахнет!
Я устало выдохнула, бормоча:
— Старший брат – горе в семье…
Уэйн в одно мгновение вскипел, нахлынув на меня:
— Ты ведь знаешь, я ненавижу это выражение!
Я зажмурилась, тихо смеясь. Уэйн некоторое время грозно дышал носом мне в ухо, затем фыркнул и отстранился.
— Я всё Итану расскажу! — выдал он.
— Ладно, — прыснула я. — Если моё курение заставит вас разговаривать, то я готова снова начать делать это в штатном режиме. Могу ещё что-то начать делать – как насчёт алкоголя и наркотиков? — глянув на брата, я вздёрнула бровями. Он стиснул челюсть и сощурил глаза при ответном взгляде на меня. Я потемнела, с нарочитым подозрением предугадывая его ответку. — Родителям тоже расскажешь?
— Обязательно, и мы поместим тебя в клинику на деньги Итана!
— Отличный план. Может, со мной ляжешь? В отделение сексоголиков.
— Не думаю, что Тёрнер согласится на это… — отозвался брат, ёрзая в кресле и поправляя куртку. Я усмехнулась. — Но… может, по приколу стоит спросить его, — призадумался Уэйн. — Он сейчас дома?
— Не знаю, — отозвалась бесцветно я.
— Замечательные у вас отношения… — подколол меня Уэйн, доставая свой смартфон из внутреннего кармана куртки.
— Какие есть, — не упав в грязь лицом, парировала я, — в моём положении выбирать было уже особо не из чего.
Уэйн хохотнул, зажмурившись на мгновение.
— Я уже говорил, что люблю тебя за твою самоиронию? — встряхнувшись, задал он риторический вопрос. Ответа он не ждал, так что я лишь угукнула, покивав. Порывшись в контактах, брат вывел на экран Тёрнера.
— Ты реально собрался ему звонить? — удивилась я.
— Да, тшш, — отмахнувшись, Уэйн нажал на вызов и прислонил смартфон к уху. — Привет… эээм, да нет, с Джо всё нормально. У меня к тебе личный вопрос: не согласишься ли ты оплатить моё пребывание в частной клинике? — ожидая ответа, Уэйн ненадолго умолк, а затем изогнул брови. — Да не страдаю я алкоголизмом! — огрызнулся он. Я расхохоталась. — И не наслаждаюсь, у меня его попросту нет! А-а, нет, снова не угадал – от моих вспышек ярости страдаешь только ты. А я хотел лечь в отделение сексоголиков, — настоял брат и вновь замолчал, выслушивая ответ Итана. — Да, именно, я решил завязать! Меня одолело непреодолимое желание – в смысле, оно всегда меня одолевает, особенно сильно с наступлением вечера, но сейчас преобладает желание – завязать, — снова замолчав на пару секунд, брат взбрыкнул: — да чего сразу стебусь-то?! У меня действительно есть желание, а денег нет! Та же ситуация, что была и у Джоан до встречи с тобой – ей помог, так и мне помоги, ты ж – меценат. Оу… ну ладно, тогда вложи средства в проект имени меня, — брякнул брат. Видимо, Итан спросил, в чём суть проекта и как он окупится, потому что Уэйн протянул: — ну, возможно, я буду настолько тебе благодарен, что перестану цепляться по поводу и без него… — выслушивая Тёрнера, Уэйн задумчиво свернул губы трубочкой при взгляде в потолок и причмокнул. — Не стану врать, может быть и такое, если ещё хуже не станет… то есть не перспективный!? — возмутился брат, в то время как я тихо засмеялась. — Да я, ээ… бля! — вскинув рукой, Уэйн её опустил. — Трубку бросил.
Я покачала головой, беззвучно посмеиваясь.
— Сказал, что он не меценат, а инвестор, готовый вкладывать деньги в перспективные проекты, но я таковым, по его мнению, не являюсь, — сообщил мне брат.
— Не знаю, я просто предположила. У вас дорогая система… — протянула я, глядя на компьютер. — Играете в игры?
— Ну, да…
— А кем Вы работаете?
— Консультантом в магазине техники.
— По какому графику?
— Пятидневка, с десяти до шести.
— Сегодня вторник, почему Вы не на работе?
— Мне нездоровилось с утра, и я взял отгул.
— А вчера, почему не ходили на работу?
— С чего Вы взяли, что я не работал вчера?
— С того, что Вы не мылись уже несколько дней, и явно не выходили на улицу всё то время. А ещё у Вас расширенные зрачки и слишком чистый стол – полагаю, Вы убрали с него все наркотики, когда приехала полиция. Нужны не малые деньги на такое оборудование и наркотики, но работая продавцом-консультантом, причём не каждый день, средств не хватит.
— Я… н-не… — парень заметно занервничал.
— Если Вы действительно работаете в магазине техники, то Вы обираете своего работодателя – так Вы и зарабатываете на наркотики?
Дункан взъерепенился, вскочил с дивана, и уж было налетел на меня, но тут вступил Уэйн, заняв позицию между нами.
— Давайте без нервов, — предложил брат. В то время как я была полностью спокойна, надменно глядя на Дункана, он нервно перетаптывался с ноги на ногу, сжимая кулаки. — Джо, выйди, пожалуйста.
— Я бы не стала воспринимать его слова всерьёз, — проговорила я, — он сейчас под кайфом, и был под ним, когда видел что-то в окне!
— Хорошо, я тебя услышал. Выйди, — повторился Уэйн.
Фыркнув, я попятилась назад, затем развернулась и вышла в коридор, однако встала так, чтобы слышать диалог брата со свидетелем. Уэйн принёс извинения за моё поведение, а затем произнёс:
— Мистер Гамильтон, даже если обвинения моей сестры беспочвенны, я как полицейский должен сообщить о её подозрениях в соответствующие отделы полиции, которые будут обязаны произвести проверку. Но, если Вы расскажите мне начистоту о жертве, о том, что Вас с ним связывало и о том, чему Вы были свидетелем прошлой ночью, то я притворюсь глуховатым и туповатым типом.
После недолгой заминки, Дункан заговорил:
— Дела Джейсона шли не очень хорошо – бар не окупался, порой денег не хватало даже за закупку алкоголя, поэтому он стал его разбавлять и не доливать, а пару лет назад начал продавать наркотики из-под полы. Он просил меня… отправлять к нему своих знакомых, с некоторыми я связывался через даркнет.
— Ясно. Так Вы видели того, кто убил Джейсона?
— Да, но… возможно, Ваша сестра права, и я… не особо надёжный свидетель, — пробормотал Дункан, должно быть, увидев истину, которую не должны видеть люди.
— Позвольте мне решать, — настаивал Уэйн.
— Я, ну… сам не знаю, что видел. Бред какой-то.
— И всё же?
Дункан помолчал ещё немного, опасаясь говорить, но, видимо, взгляд брата его убедил.
— Около трёх ночи я услышал рычание и мужские крики, но, когда выглянул в окно, ничего не увидел. Собирался уже отойти от окна, как вдруг… из подворотни за баром вышел мужик… голый и в крови, он брёл и… свистел, будто на прогулке.
Дункан замолчал, вынуждая Уэйна задавать вопросы:
— И куда он пошёл?
— Вверх по улице…
— Что дальше? — поинтересовался Уэйн. Дункан промолчал, будто казаться сумасшедшим не входило в его планы на сегодня. — Долго он ещё шёл голым по улице?
— Недолго.
— Что произошло? Куда он делся?
— Он, ээ… задымился и… превратился в собаку, — неуверенно протянул Дункан. Уэйн угукнул, заставляя свидетеля оправдываться. — Предупреждал ведь, что это бред! Я вообще решил, что меня глюкануло, но потом понаехала полиция, пришёл констебль и сказал, что Джейсона нашли мёртвым в подворотне возле бара, и убили его примерно в то же время, в какое я видел того мужика.
— Ясно, — выдохнул Уэйн. — Это действительно больше похоже на галлюцинацию. Но возможно дело не в наркотиках… или не только в них – Вы могли расфантазироваться в результате пережитого шока – многие свидетели каких-то страшных событий, в том числе и убийств, сталкиваются с подобным, — проговорил Уэйн, действуя по нашим законам. Люди не должны знать о реднерах, о Зазеркалье, обо всём том, что известно нам, и мы должны прилагать все возможные усилия, чтобы обыватели продолжали оставаться в неведении. Главный наш инструмент в этом деле – ложь, тотальная ложь, приправленная манипуляциями и зомбированием, ложь повсюду – в газетах и на телевидении, в книгах и в интернете, её так много, что людей стало очень просто оставлять в неведении. Даже если инопланетная тарелка вдруг нависнет над городом, в новостях скажут, что это была погодная аномалия, и скажут так уверенно, предоставив всю необходимую документацию, что люди поверят. Конечно, случаи бывают разные, но, как правило, люди становятся свидетелями мимолётных и настолько странных, не укладывающихся в их головах явлений, что с ними достаточно просто поговорить. Поговорить и убедить в том, что это им лишь приснилось, причудилось, навеяло просмотром фильма по теме или же это было реакцией психики на стресс. Если же разговора недостаточно, то в ход идут особые препараты, подчищающие память, но это крайняя мера.
— Серьёзно? — уточнил изумлённо Дункан.
— Да, — подтвердил брат. — В попытке оправдать увиденное мозг пытается защитить Вашу психику, включая фантазию или же стирая это из памяти – поэтому амнезия чаще всего настигает тех, кто пережил нечто страшное.
Судя по тому, что Дункан умолк и вдумчиво промычал, Уэйну удалось его убедить или, по крайней мере, заставить задуматься. Миссия выполнена.
— Джейсона зарезали ножом, — солгал Уэйн. — Думаю, если б человек мог превращаться в животное, то не использовал бы нож.
— Ну да, ну да…
— Что ж. Советую Вам поспать. Благодарю за сотрудничество.
Распрощавшись с Дунканом, Уэйн покинул его квартиру. Выйдя в коридор, он закрыл за собой дверь и, кивнув нам с констеблем, направился к лестнице.
— По мне так… ты рановато включила плохого копа, — сказал брат, оглядываясь и убеждаясь в том, что мы отошли от квартиры свидетеля достаточно далеко.
— Не хотела зря тратить время, — бросила я. — Ты сообщишь о нём в наркоотдел?
— Да, но позже. Пусть расслабится.
— А если он избавиться от наркоты?
— Он уже это сделал – обосрался, когда копы понаехали. Но начнётся ломка, и он забудет об осторожности.
Я промолчала, покачав головой. Вскоре мы вышли на улицу.
— Мне надо ещё пройтись по бару, — предупредила я. — Тема с наркотиками сбила меня со следа.
— Ладно, — отозвался брат. — А мне обязательно ходить за тобой и дышать в спину?
— Не обязательно. А в чём дело, хочешь выспаться в машине?
— Ну, вряд ли я высплюсь, а подремать – не прочь.
— Так я тут сегодня не одна с похмелья?
— Одна. Я ночью потворствовал своему второму пороку.
— Бабам… — фыркнула я.
— Не бабам, а женщинам! — исправил меня брат. — Что с тобой?! Ты ведь сама из их числа!
— Поэтому я и могу нас называть «бабами». Тут действует тот же закон, что и у темнокожих – они могут друг друга «нигерами» называть, но если ты их таковыми назовёшь, то ты – расист, и получишь в бубен.
Шедший за нами констебль, по счастливому стечению обстоятельств, относящийся к темнокожему народу, зажмурился и тихо заржал. Уэйн поглядел на него с изогнутыми бровями, вынудив констебля откашляться и поддержать меня:
— Она абсолютно права, сэр.
— Хочешь сказать, что дашь мне в бубен, если я назову тебя… словом на букву «Н»? — уточнил брат.
— Эм… боюсь, что так.
— А ничего, что я – твой начальник?!
— Ну, так Вы получите не как начальник, а как расист.
— И как сексист, — добавила я.
— Но я не применял слово «бабы»!!! — разразился Уэйн, заставляя нас с констеблем смеяться. — Оба слова были озвучены тобой! Дай ей в бубен, — посоветовал брат констеблю.
Тот заикнулся и ненадолго завис, раздумывая.
— Не могу. НО! Могу позвать свою жену!
— И что? — не понял Уэйн. — Она ведь тоже женщина, а значит, не оскорбится, если другая женщина назовёт её «бабой».
Констебль снова задумался, глядя в небо.
— Тогда… не знаю, — высказался он.
— Пора тебе в солярии уснуть, Уэйн, — брякнула я.
Констебль заржал, а брат иронично покивал.
При подходе к бару «Рога и копыта» Уэйн начал раздавать указания своим сотрудникам, а я с его разрешения закрылась в баре…
Из бара я вышла в начале восьмого утра. К этому моменту уже сняли полицейскую ленту, разрешив проход в проулок, предварительно вывезли оттуда труп и улики, немного убрались. Зевак разогнали, осталась только два констебля в форме и одна полицейская машина с выключенными мигалками. Тучи рассеялись, улица заметно оживилась – начали открываться некоторые магазины, а люди спешили на работу и по делам. И большинство этих людей даже не знают, что проходят мимо того места, где всего несколько часов назад был зверски убит человек – с желаниями и амбициями, с планами на завтра, которого так и не наступило. Меня всегда устрашало, насколько быстро забываются совершённые преступления, как быстро всё убирается и возвращается в привычную колею – буквально за час – вот, я захожу в бар, у меня за спиной один мир, а вот я выхожу на ту же самую улицу, но будто в совсем иной мир. Это и устрашает, наводит грусть, и вдохновляет одновременно, ведь нет ничего плохого в том, чтобы продолжать жить дальше…
Выйдя из бара, я огляделась и прошагала к полицейской машине, возле которой курили два констебля. По пути я заглянула в машину брата – он преспокойно спал в кресле водителя, откинув спинку. До сих пор удивляюсь, как только ему удаётся делать это – спать возле места преступления или же, возвращаясь с кровавого, иногда массового убийства домой, сразу же вырубаться. Следователи отдела убийств немало ужасов видят, и со временем либо сходят с ума, либо… несколько черствеют. Так вот мы с Уэйном и родителями с ума не сошли. В какой-то момент пришлось научиться не зацикливаться, ограждаться от лишних эмоций, ставить на первый план поимку убийцы с целью предотвращения новых преступлений. Но всё же я не так преуспела в психической фрагментации, как брат. На первых порах, работая в полиции, я не могла избавиться от ужасных картинок, предстающих перед глазами, стоило только их закрыть, а потом не спала сутками, одержимая поимкой убийцы. Так что, ведя дела вместе с братом, я не спала по несколько дней, а он частенько делал это при первой же возможности. Он может вырубаться сразу же независимо от обстоятельств, спать в любом месте и в любой позе, думаю, что даже вверх ногами! Но это только в том случае, если он провёл бурную ночку, и его буквально выдернули на место преступления, а происходит это не так уж и часто, хоть и могло показаться иначе.
Я сказала констеблям опечатать бар, и пока они были заняты делом, а Уэйн всё ещё спал в машине, я зашла в проулок и закурила. Мне нужно было успокоиться и расслабиться после столь длительного пребывания в прошлом. Конечно, если бы был выбор, то я бы предпочла покурить подальше от места убийства, но вблизи больше не было укромных местечек, а я не хотела, чтобы меня застукали, потому что скрываю этот свой порок от мужа, брата и родителей. Уэйн знает, что я делала это раньше, но думает, что я давно бросила, а если узнает Итан, то снова начнёт говорить, что эта работа не для меня.
Покурив, я затушила окурок о стену, сунула жвачку в рот и, добравшись до «Форда» брата, уселась в пассажирское кресло. Хлопнувшая дверь разбудила Уэйна – он подскочил на месте и, поморгав, воззрился на меня.
— Убийца был в баре, — повестила я инспектора. — Его зовут Дэйв, он сидел за стойкой и болтал с Джейсоном – разговор был дружественным и недолгим, даже если Дэйв планировал убийство, то вида не подавал.
Уэйн слушал меня со сведёнными бровями, а когда я закончила, то он придвинулся ко мне и втянул воздух носом.
— Что ты делаешь? — скривилась я, отстранившись.
— Ты курила?
— Нет, — соврала я и, отвернувшись к боковому окну, принялась более активно жевать жвачку.
— От тебя несёт сигаретами! Думаешь, жвачку в рот сунула и дело в шляпе? От одежды, волос и рук тоже пахнет!
Я устало выдохнула, бормоча:
— Старший брат – горе в семье…
Уэйн в одно мгновение вскипел, нахлынув на меня:
— Ты ведь знаешь, я ненавижу это выражение!
Я зажмурилась, тихо смеясь. Уэйн некоторое время грозно дышал носом мне в ухо, затем фыркнул и отстранился.
— Я всё Итану расскажу! — выдал он.
— Ладно, — прыснула я. — Если моё курение заставит вас разговаривать, то я готова снова начать делать это в штатном режиме. Могу ещё что-то начать делать – как насчёт алкоголя и наркотиков? — глянув на брата, я вздёрнула бровями. Он стиснул челюсть и сощурил глаза при ответном взгляде на меня. Я потемнела, с нарочитым подозрением предугадывая его ответку. — Родителям тоже расскажешь?
— Обязательно, и мы поместим тебя в клинику на деньги Итана!
— Отличный план. Может, со мной ляжешь? В отделение сексоголиков.
— Не думаю, что Тёрнер согласится на это… — отозвался брат, ёрзая в кресле и поправляя куртку. Я усмехнулась. — Но… может, по приколу стоит спросить его, — призадумался Уэйн. — Он сейчас дома?
— Не знаю, — отозвалась бесцветно я.
— Замечательные у вас отношения… — подколол меня Уэйн, доставая свой смартфон из внутреннего кармана куртки.
— Какие есть, — не упав в грязь лицом, парировала я, — в моём положении выбирать было уже особо не из чего.
Уэйн хохотнул, зажмурившись на мгновение.
— Я уже говорил, что люблю тебя за твою самоиронию? — встряхнувшись, задал он риторический вопрос. Ответа он не ждал, так что я лишь угукнула, покивав. Порывшись в контактах, брат вывел на экран Тёрнера.
— Ты реально собрался ему звонить? — удивилась я.
— Да, тшш, — отмахнувшись, Уэйн нажал на вызов и прислонил смартфон к уху. — Привет… эээм, да нет, с Джо всё нормально. У меня к тебе личный вопрос: не согласишься ли ты оплатить моё пребывание в частной клинике? — ожидая ответа, Уэйн ненадолго умолк, а затем изогнул брови. — Да не страдаю я алкоголизмом! — огрызнулся он. Я расхохоталась. — И не наслаждаюсь, у меня его попросту нет! А-а, нет, снова не угадал – от моих вспышек ярости страдаешь только ты. А я хотел лечь в отделение сексоголиков, — настоял брат и вновь замолчал, выслушивая ответ Итана. — Да, именно, я решил завязать! Меня одолело непреодолимое желание – в смысле, оно всегда меня одолевает, особенно сильно с наступлением вечера, но сейчас преобладает желание – завязать, — снова замолчав на пару секунд, брат взбрыкнул: — да чего сразу стебусь-то?! У меня действительно есть желание, а денег нет! Та же ситуация, что была и у Джоан до встречи с тобой – ей помог, так и мне помоги, ты ж – меценат. Оу… ну ладно, тогда вложи средства в проект имени меня, — брякнул брат. Видимо, Итан спросил, в чём суть проекта и как он окупится, потому что Уэйн протянул: — ну, возможно, я буду настолько тебе благодарен, что перестану цепляться по поводу и без него… — выслушивая Тёрнера, Уэйн задумчиво свернул губы трубочкой при взгляде в потолок и причмокнул. — Не стану врать, может быть и такое, если ещё хуже не станет… то есть не перспективный!? — возмутился брат, в то время как я тихо засмеялась. — Да я, ээ… бля! — вскинув рукой, Уэйн её опустил. — Трубку бросил.
Я покачала головой, беззвучно посмеиваясь.
— Сказал, что он не меценат, а инвестор, готовый вкладывать деньги в перспективные проекты, но я таковым, по его мнению, не являюсь, — сообщил мне брат.
