— Мы праздновали годовщину свадьбы!
— Оу…
— Ты уже забыл?! Мы говорили об этом три дня назад!
— Да о чём ты, женщина? Мы и о своих-то годовщинах забываем постоянно, а тут – чужая!
— Может, и я тебе чужая?!
— Да при чём тут ты вообще? Слушай, — Уэйн кашлянул, раздумывая о чём-то. — Ты не проверяла своего мужа на наличие штрих-кодов?
— Чего? — скривилась я непонимающе.
— Ну, может, он не человек вовсе, — выдал брат. Я цыкнула, закатив глаза. — Серьёзно тебе говорю! Не может мужчина в его возрасте так хорошо выглядеть и чувствовать себя, быть богатым, умным, да ещё и трахаться часами и иметь двадцать сантиметров в штанах! Мы ведь даже не знаем толком, что там делает Корпорация, может, он был создан в её стенах!
— И с какой же целью?
— Ну, может быть, с целью восстания машин… точно тебе говорю, твой муж – Терминатор!
— Ладно, — с закусанной щекой отозвалась я.
— Что «ладно»? Тебя устраивает?
— Вполне.
— Тьфу ты! Короче, хватит болтать, у меня труп в подворотне – ждёт тебя и все твои четыре глаза. Собери весь этот свой комплект хотя бы в мешок и притащи сюда, — наказал Уэйн и скинул вызов, а через несколько секунд он прислал СМС с подробным адресом.
Поглядев в экран, я упала лицом в подушку и проныла. Что ж за закон подлости!? Я почти круглые сутки рвусь на работу, порой даже брожу по улицам в поисках дела, захожу в полицейские участки и спрашиваю, что да как, а меня отправляют домой, советуя завести ребёнка или наведаться в салон красоты. Но стоит только отвлечься – напиться и запланировать двадцатичасовой сон, как звонит брат и тащит на работу! Будто специально! Будто сам пошёл и грохнул кого-то, чтоб с утра пораньше вызвать меня, разбитую и уставшую, а потом с упоением наблюдать за тем, как меня рвёт возле трупа! Ведь Уэйн уже не просто детектив реднерианского полицейского участка номер тридцать два, а начальник, он вообще не обязан на места выезжать, и мне порой кажется, что он это делает лишь для того, чтобы держать меня в тонусе. Шучу, конечно, на самом деле он это делает лишь потому, что жизнь без расследований для него и не жизнь вовсе. Вскоре после того, как наши родители ушли на пенсию, на Уэйна стали наседать с повышением. Сначала начальство ему тонко намекало, потом подумали, должно быть, что он несколько туповат, и стали говорить прямо, но выяснили, что он прекрасно понимал все намёки, просто не хотел никакого повышения. Главным образом именно из-за того, что инспектор отдела больше роется в бумажках, решает конфликты, говорит с прессой и прочее в этом духе, а не ведёт расследования. Тогда начальство сменило тактику – Уэйна стали уговаривать, упрашивать, завлекать всякими вкусностями и даже не очень агрессивно принуждать. Периодически говорили, что место для него не вечно греться будет, мол, упустишь шанс, потом будешь локти кусать. В конце концов, поразмыслив над всем этим, посоветовавшись с родителями и со мной, Уэйн пришёл к выводу, что с его связями и в его возрасте быть среднестатистическим следком как-то не по рангу. Так что он сдал необходимые тесты и занял пост старшего инспектора отдела убийств, но сразу оговорил, что будет работать так, как хочет он, а не так, как принято и было до него. И он прекрасно справляется, иногда даже я не понимаю, как только он успевает всё на свете, Уэйн МакАлистер – первоклассный детектив, отличный руководитель, замечательный друг, брат и сын. Но, когда я всерьёз размышляю обо всём этом, то понимаю, что, может быть, поэтому Уэйн и не обзавёлся семьёй до сих пор – его попросту не хватит ещё и на жену с детьми, тогда сто процентов где-нибудь да кончится Уэйн МакАлистер.
— Твой братец снова клялся в святой любви ко мне? — пробормотал Итан в полудрёме.
Я усмехнулась, переворачиваясь на другой бок, чтобы видеть мужа.
— И как ты только догадался?
— Ну, мне приснилось, что он дубасит меня доской по башке, — пояснил Тёрнер, кривясь при взгляде в потолок. Я прыснула, проведя языком по щеке и осуждающе покачав головой. — Знаю, если Уэйн пришёл во сне, значит, вспомнил обо мне наяву.
— И часто он к тебе во сне приходит?
— Довольно-таки… часто.
— И каждый раз бьёт тебя?
— Почему? Иногда я его бью, однажды даже убил…
— Итан! — взбрыкнула я. Муж засмеялся. — Он ведь мой брат!
— Я люблю его так же, как и он меня, — заверил Тёрнер, морща лоб при косом взгляде на меня.
— То есть, ненавидишь?
— Ну, — Итан неопределённо пожал плечами. — А разве он меня ненавидит? По-моему, просто завидует.
— Если у вас полная взаимность, значит, и ты ему завидуешь?
— Разумеется, он ведь не женат на тебе, — брякнул муж.
Я прыснула, пихнув его в бок, он ухнул от неожиданности, смеясь. Фыркнув, я перекатилась на другой бок, смахнула с себя одеяло и спустила ноги с постели. Итан тем временем стянул пульт со своей прикроватной тумбочки и нажал несколько кнопок, после чего тканевые рулонные жалюзи стали подниматься вверх, оголяя окна.
— Может, ещё поспишь? — поинтересовалась я, протирая лицо ладонями.
— Вряд ли смогу, неспроста Уэйн во сне бил меня доской по башке…
— Ясно, — бросила я. Поднялась с постели и прошлёпала в гардеробную.
Там я выбрала комплект одежды – нижнее бельё, чёрные скинни-джинсы и свободную блузку изумрудного цвета, со всем этим протопала в ванную, где заколола волосы, чтобы их не мочить, и приняла экспресс-душ. Затем оделась, частично заправив блузку в джинсы, заплела волосы длинной до лопаток в высокий хвост, выпустив несколько прядей у лица, нанесла макияж на скорую руку – замазала круги под глазами, подкрасила брови с ресницами и нанесла помаду цвета пыльной розы на губы. Вернувшись в спальню, достала кобуру с пистолетом из тумбочки, надела её, забрала свой смартфон да поплелась вниз. И я думала, что Итан бродит приведением между гостиной и кухней, а за ним с недоумением наяривают круги кошка с собакой, но не тут-то было. Планшет мужа стоял на столе и вещал новости, Арчи с Лолой ели из своих мисок, а на сковороде что-то жарилось. К слову сказать, Итан Тёрнер ещё и хорошо готовит, а также владеет дюжиной ресторанов, располагающихся в пределах Британии.
В прихожей я обулась в ботильоны, надела кожаную куртку-косуху, рассовала по её карманам ключи от квартиры и машины. Прекрасно зная, что я тороплюсь, Итан не стал уговаривать меня позавтракать с ним, снабдил бумажным пакетом с едой, как школьницу, вручил картонный стакан с кофе и, чмокнув в губы, пожелал хорошего дня.
По пути к месту преступления я угодила в небольшую пробку, но вместо того, чтобы ворчать, использовала время с пользой – позавтракала на скорую руку, приняла аспирин и на всякий случай – противорвотное. На место я прибыла без четверти шесть утра. Погодка стояла пасмурная, солнце периодически показывалось из-за серых облаков, но толком не прогревало улицы. В этом районе обитали люди невысокого достатка, но и не отбросы, приземистые здания располагались очень близко друг к другу, а некоторые из них подпирали соседей. Первые этажи были сданы под магазины, в то время как в квартиры люди попадали с другой стороны зданий. Но судя по тому, что полицейские машины запарковались не с жилой стороны, убийство произошло не в квартире, также я обратила внимание на то, что почти все местные торговые точки в это время не работали, но как раз возле проулка, который ограждала жёлтая полицейская лента, располагался бар «Рога и копыта». Заприметив чёрный «Форд» брата, внутри которого он дремал на месте водителя, я запарковала свой «Бугатти» рядом. Подойдя к машине брата, я постучала по боковому стеклу – Уэйн, явно не успев погрузиться в глубокий сон, сразу же открыл глаза, оторвав голову от небольшой подушечки, закреплённой на спинке кресла, и посмотрел на меня. Затем он дёрнул ручку двери, а я сделала шаг назад, выпуская его.
— Знаешь, — произнёс Уэйн, захлопывая за собой дверь, — мне кажется, что однажды какой-нибудь труп устанет тебя ждать, встанет и уйдёт.
— О чём это ты? Я всего сорок пять минут добиралась.
— ЦЕЛЫХ сорок пять минут! Это почти час!
— Не будь пессимистом, — криво бросила я, заставив брата недоуменно потемнеть. — Не почти час, а чуть больше получаса.
Уэйн закатил глаза, сунув руки в карманы распахнутой кожанки.
— И я не виновата, что при увольнении из полиции у меня отобрали проблесковый маячок, одна только дорога заняла двадцать две минуты!
— Вот именно! — взбрыкнул брат, высунул одну руку из кармана и повертел ею перед моим лицом, заставляя меня машинально отстраняться. — Если б ты не наводила весь этот марафет, то прибыла бы на двадцать пять минут раньше!
С брезгливой физиономией я отмахнулась от его руки, заставив его сунуть её обратно в карман, и парировала:
— А может, ты уже соберёшь бригаду, которая будет переносить место преступления ближе к моему дому?
— Ага! — хохотнул брат. — Обязательно займусь этим – сразу же, как только пересажаю всех убийц Эдинбурга.
— То есть… в понедельник?
— Именно, — подтвердил бодро брат, а затем нахмурился. — Сегодня, какой день недели?
Я повела бровью при взгляде на него:
— Четверг.
— Ну, вот… понедельник-то уже прошёл, — констатировал Уэйн с таким непробиваемым и уникальным выражением лица, что я не сдержала кратковременный смешок и улыбку. — Значит, что?
— Что?
— Значит, либо дело уже сделано, либо я опоздал, — развёл брат руками, держа их в карманах кожанки, и просиял в лучезарной улыбке. Я хмыкнула, обречённо покачав головой. Брат откашлялся и, кивнув в сторону проулка, двинул туда вперёд меня. — Ну… — выдохнул он по пути, — судя по всему, Итан не подарил тебе новую машину, так, что на этот раз?
— На этот раз кольцо! — похвасталась я, расправив руку перед собой, одновременно демонстрируя брату и любуясь золотым колечком с большим бриллиантом, что я надела поверх обручального кольца на безымянный палец.
— По-моему, я видел это кольцо на убитой месяц назад проститутке, — глядя искоса на подарок, выдал Уэйн. Опустив руку, я скорчила недовольную физиономию и смерила брата подобающим взглядом. Он издевательски тихо поржал, а затем встряхнулся. — Слушай, а правда, что женщины, надевающие кольца поверх обручального, считают свой брак… не особо-то надёжным, может даже свободным?
— Не знаю, впервые слышу, — проворчала я.
— Хммм, значит, ты действовала подсознательно, то есть…
— Слушай! — психанула я, притормозив. — Итан подарил мне кольцо, идущее по размеру на безымянный палец, ясно!?
— Ясно. Значит, либо это намёк, либо… он не знает размеров других твоих пальцев, — сделал Уэйн умозаключение. Я решила не вступать в бессмысленную и бесконечную полемику, фыркнула и потопала дальше. Поняв, что этот разговор не будет продолжаться, Уэйн протянул несколько утомлённо и в то же время с ноткой надежды: — когда ты уже бросишь его, и пойдёшь ширяться по подворотням, как того желает мама…
— Планировала начать с понедельника, — съязвила я, прекрасно зная, что никто в моей семье не желает мне подобной участи, просто эта одна из тех шуток, которой принято меня подкалывать.
Уэйн вдумчиво промычал:
— Логичнее было бы нечто подобное начинать с пятницы.
— О какой логике речь? Дело ведь касается меня!
Уэйн рассмеялся, слегка запрокинув голову назад.
— За что я люблю тебя, так это за твою самоиронию! — высказался он.
— И только за это?
— Не только, просто самоирония на первом месте, — сказал брат, выуживая из внутреннего кармана куртки блокнот.
Два семиэтажных здания располагались на небольшом расстоянии друг от друга, образовывая коридор шириной в два метра, где стояло несколько металлических контейнеров для мусора. Возле одного из них имелся отлёжанный картон, должно быть, это было койкой одного местного бомжа. Но сейчас на этом картоне лежал молодой симпатичный парень, явно не бомж. Он был частично прикрыт картонным листом, а ещё один похожий лист валялся неподалёку – видимо, его отодвинул тот, кто обнаружил труп.
— Жертву звали Джейсон Фрейзер, — оповестил меня Уэйн, сверяясь с записями в своём блокноте. — Двадцать восемь лет, человек. Примерно в четыре утра его обнаружил местный бомж – сначала он подумал, что кто-то занял его место и уснул здесь, но потом понял, что его гость мёртв. Он выбежал из проулка, обращаясь к прохожим с просьбой позвонить в полицию – один из прохожих откликнулся.
Я заметила на подбородке Фрейзера ссадину, а его глаза утратили былую яркость и остекленели, устремившись в небо. Я подошла ближе и, наклонившись, взялась за край картона, сдвинула его в сторону и открыла вид на раскуроченную грудную клетку, будто парня разодрал зверь. Его футболка была разорвана и насквозь пропитана его кровью, смешанной с кусками плоти и внутренностей, окровавленные рёбра торчали в разные стороны, кишки порваны, а живот немного провалился. Также у жертвы была прокусана левая нога, а рана слегка разорвана. Брызги крови и некоторые ошмётки на улице, обозначенные табличками с цифрами, как и признаки борьбы свидетельствовали о том, что парня убили здесь, но затем оттащили за бак, уложили на картон и накрыли им.
— Оборотень? — задалась я вопросом.
— Похоже на то, — подтвердил брат.
Отодвинув картон в сторону, я присела на корточки и осмотрела парня с головы до ног. Особое внимание привлекли его ботинки с символикой известного и весьма дорогого бренда, они были очень качественными, из чистой кожи и на мощной крепкой подошве, но сильно поношенными – в местах носки имелись заломы, а носы сильно поцарапаны. Судя по состоянию обуви, куплена она была три-четыре года назад, и всё это время активно носились. Одет Фрейзер был не по погоде – в поношенные джинсы и в футболку, помимо трупного запаха я также учуяла аромат алкоголя, пота в смеси с духами и протухшей еды.
— Фрейзер работал в баре? — предположила я.
— Как ты догадалась? — уточнил Уэйн, хоть и не особо удивился, ему просто было любопытно и, возможно, взыграло желание снова меня протестировать, как делал это во время моей стажировки.
— От него пахнет потом, алкоголем и протухшей едой, одет не по погоде, следы указывают на то, что убит он был здесь – возле помойки, видимо, выносил мусор.
— Ну, так, может он вышел из квартиры или из любого другого магазина – тут их несколько.
— Но ни один из них не работает в такое время, а на углу находится бар, работающий до последнего клиента. Если бы он устраивал тусовку у себя дома, то вряд ли бы начал уборку в четыре утра, да и вам бы было сложнее узнать его базовые данные за столь короткий срок. Он владел этим баром?
— А это ты как поняла? — уже всерьёз удивился Уэйн.
— По ботинкам.
— Что с ними? — нахмурился брат, приглядываясь к обуви.
— Это с тобой что? Ты ведь детектив!
Брат прыснул:
— Видимо, на порядок хуже тебя.
— Не видимо, а очевидно.
— Лаадно, ты – королева сыска! Что с ботинками?
— Не называй меня так, — брезгливо отозвалась я, вынуждая брата улыбаться. — Обувь очень качественная, брендовая, дорогостоящая – не каждый может себе её позволить, а даже если и накопит да купит, то будет её беречь. Но конкретно эти ботинки – рабочие, модель ортопедическая и из чистой кожи, в них ноги дышат и меньше устают – необходимость для тех, кто проводит на ногах по двенадцать-пятнадцать часов в ряд. Носы сильно поцарапаны,
— Оу…
— Ты уже забыл?! Мы говорили об этом три дня назад!
— Да о чём ты, женщина? Мы и о своих-то годовщинах забываем постоянно, а тут – чужая!
— Может, и я тебе чужая?!
— Да при чём тут ты вообще? Слушай, — Уэйн кашлянул, раздумывая о чём-то. — Ты не проверяла своего мужа на наличие штрих-кодов?
— Чего? — скривилась я непонимающе.
— Ну, может, он не человек вовсе, — выдал брат. Я цыкнула, закатив глаза. — Серьёзно тебе говорю! Не может мужчина в его возрасте так хорошо выглядеть и чувствовать себя, быть богатым, умным, да ещё и трахаться часами и иметь двадцать сантиметров в штанах! Мы ведь даже не знаем толком, что там делает Корпорация, может, он был создан в её стенах!
— И с какой же целью?
— Ну, может быть, с целью восстания машин… точно тебе говорю, твой муж – Терминатор!
— Ладно, — с закусанной щекой отозвалась я.
— Что «ладно»? Тебя устраивает?
— Вполне.
— Тьфу ты! Короче, хватит болтать, у меня труп в подворотне – ждёт тебя и все твои четыре глаза. Собери весь этот свой комплект хотя бы в мешок и притащи сюда, — наказал Уэйн и скинул вызов, а через несколько секунд он прислал СМС с подробным адресом.
Поглядев в экран, я упала лицом в подушку и проныла. Что ж за закон подлости!? Я почти круглые сутки рвусь на работу, порой даже брожу по улицам в поисках дела, захожу в полицейские участки и спрашиваю, что да как, а меня отправляют домой, советуя завести ребёнка или наведаться в салон красоты. Но стоит только отвлечься – напиться и запланировать двадцатичасовой сон, как звонит брат и тащит на работу! Будто специально! Будто сам пошёл и грохнул кого-то, чтоб с утра пораньше вызвать меня, разбитую и уставшую, а потом с упоением наблюдать за тем, как меня рвёт возле трупа! Ведь Уэйн уже не просто детектив реднерианского полицейского участка номер тридцать два, а начальник, он вообще не обязан на места выезжать, и мне порой кажется, что он это делает лишь для того, чтобы держать меня в тонусе. Шучу, конечно, на самом деле он это делает лишь потому, что жизнь без расследований для него и не жизнь вовсе. Вскоре после того, как наши родители ушли на пенсию, на Уэйна стали наседать с повышением. Сначала начальство ему тонко намекало, потом подумали, должно быть, что он несколько туповат, и стали говорить прямо, но выяснили, что он прекрасно понимал все намёки, просто не хотел никакого повышения. Главным образом именно из-за того, что инспектор отдела больше роется в бумажках, решает конфликты, говорит с прессой и прочее в этом духе, а не ведёт расследования. Тогда начальство сменило тактику – Уэйна стали уговаривать, упрашивать, завлекать всякими вкусностями и даже не очень агрессивно принуждать. Периодически говорили, что место для него не вечно греться будет, мол, упустишь шанс, потом будешь локти кусать. В конце концов, поразмыслив над всем этим, посоветовавшись с родителями и со мной, Уэйн пришёл к выводу, что с его связями и в его возрасте быть среднестатистическим следком как-то не по рангу. Так что он сдал необходимые тесты и занял пост старшего инспектора отдела убийств, но сразу оговорил, что будет работать так, как хочет он, а не так, как принято и было до него. И он прекрасно справляется, иногда даже я не понимаю, как только он успевает всё на свете, Уэйн МакАлистер – первоклассный детектив, отличный руководитель, замечательный друг, брат и сын. Но, когда я всерьёз размышляю обо всём этом, то понимаю, что, может быть, поэтому Уэйн и не обзавёлся семьёй до сих пор – его попросту не хватит ещё и на жену с детьми, тогда сто процентов где-нибудь да кончится Уэйн МакАлистер.
— Твой братец снова клялся в святой любви ко мне? — пробормотал Итан в полудрёме.
Я усмехнулась, переворачиваясь на другой бок, чтобы видеть мужа.
— И как ты только догадался?
— Ну, мне приснилось, что он дубасит меня доской по башке, — пояснил Тёрнер, кривясь при взгляде в потолок. Я прыснула, проведя языком по щеке и осуждающе покачав головой. — Знаю, если Уэйн пришёл во сне, значит, вспомнил обо мне наяву.
— И часто он к тебе во сне приходит?
— Довольно-таки… часто.
— И каждый раз бьёт тебя?
— Почему? Иногда я его бью, однажды даже убил…
— Итан! — взбрыкнула я. Муж засмеялся. — Он ведь мой брат!
— Я люблю его так же, как и он меня, — заверил Тёрнер, морща лоб при косом взгляде на меня.
— То есть, ненавидишь?
— Ну, — Итан неопределённо пожал плечами. — А разве он меня ненавидит? По-моему, просто завидует.
— Если у вас полная взаимность, значит, и ты ему завидуешь?
— Разумеется, он ведь не женат на тебе, — брякнул муж.
Я прыснула, пихнув его в бок, он ухнул от неожиданности, смеясь. Фыркнув, я перекатилась на другой бок, смахнула с себя одеяло и спустила ноги с постели. Итан тем временем стянул пульт со своей прикроватной тумбочки и нажал несколько кнопок, после чего тканевые рулонные жалюзи стали подниматься вверх, оголяя окна.
— Может, ещё поспишь? — поинтересовалась я, протирая лицо ладонями.
— Вряд ли смогу, неспроста Уэйн во сне бил меня доской по башке…
— Ясно, — бросила я. Поднялась с постели и прошлёпала в гардеробную.
Там я выбрала комплект одежды – нижнее бельё, чёрные скинни-джинсы и свободную блузку изумрудного цвета, со всем этим протопала в ванную, где заколола волосы, чтобы их не мочить, и приняла экспресс-душ. Затем оделась, частично заправив блузку в джинсы, заплела волосы длинной до лопаток в высокий хвост, выпустив несколько прядей у лица, нанесла макияж на скорую руку – замазала круги под глазами, подкрасила брови с ресницами и нанесла помаду цвета пыльной розы на губы. Вернувшись в спальню, достала кобуру с пистолетом из тумбочки, надела её, забрала свой смартфон да поплелась вниз. И я думала, что Итан бродит приведением между гостиной и кухней, а за ним с недоумением наяривают круги кошка с собакой, но не тут-то было. Планшет мужа стоял на столе и вещал новости, Арчи с Лолой ели из своих мисок, а на сковороде что-то жарилось. К слову сказать, Итан Тёрнер ещё и хорошо готовит, а также владеет дюжиной ресторанов, располагающихся в пределах Британии.
В прихожей я обулась в ботильоны, надела кожаную куртку-косуху, рассовала по её карманам ключи от квартиры и машины. Прекрасно зная, что я тороплюсь, Итан не стал уговаривать меня позавтракать с ним, снабдил бумажным пакетом с едой, как школьницу, вручил картонный стакан с кофе и, чмокнув в губы, пожелал хорошего дня.
По пути к месту преступления я угодила в небольшую пробку, но вместо того, чтобы ворчать, использовала время с пользой – позавтракала на скорую руку, приняла аспирин и на всякий случай – противорвотное. На место я прибыла без четверти шесть утра. Погодка стояла пасмурная, солнце периодически показывалось из-за серых облаков, но толком не прогревало улицы. В этом районе обитали люди невысокого достатка, но и не отбросы, приземистые здания располагались очень близко друг к другу, а некоторые из них подпирали соседей. Первые этажи были сданы под магазины, в то время как в квартиры люди попадали с другой стороны зданий. Но судя по тому, что полицейские машины запарковались не с жилой стороны, убийство произошло не в квартире, также я обратила внимание на то, что почти все местные торговые точки в это время не работали, но как раз возле проулка, который ограждала жёлтая полицейская лента, располагался бар «Рога и копыта». Заприметив чёрный «Форд» брата, внутри которого он дремал на месте водителя, я запарковала свой «Бугатти» рядом. Подойдя к машине брата, я постучала по боковому стеклу – Уэйн, явно не успев погрузиться в глубокий сон, сразу же открыл глаза, оторвав голову от небольшой подушечки, закреплённой на спинке кресла, и посмотрел на меня. Затем он дёрнул ручку двери, а я сделала шаг назад, выпуская его.
— Знаешь, — произнёс Уэйн, захлопывая за собой дверь, — мне кажется, что однажды какой-нибудь труп устанет тебя ждать, встанет и уйдёт.
— О чём это ты? Я всего сорок пять минут добиралась.
— ЦЕЛЫХ сорок пять минут! Это почти час!
— Не будь пессимистом, — криво бросила я, заставив брата недоуменно потемнеть. — Не почти час, а чуть больше получаса.
Уэйн закатил глаза, сунув руки в карманы распахнутой кожанки.
— И я не виновата, что при увольнении из полиции у меня отобрали проблесковый маячок, одна только дорога заняла двадцать две минуты!
— Вот именно! — взбрыкнул брат, высунул одну руку из кармана и повертел ею перед моим лицом, заставляя меня машинально отстраняться. — Если б ты не наводила весь этот марафет, то прибыла бы на двадцать пять минут раньше!
С брезгливой физиономией я отмахнулась от его руки, заставив его сунуть её обратно в карман, и парировала:
— А может, ты уже соберёшь бригаду, которая будет переносить место преступления ближе к моему дому?
— Ага! — хохотнул брат. — Обязательно займусь этим – сразу же, как только пересажаю всех убийц Эдинбурга.
— То есть… в понедельник?
— Именно, — подтвердил бодро брат, а затем нахмурился. — Сегодня, какой день недели?
Я повела бровью при взгляде на него:
— Четверг.
— Ну, вот… понедельник-то уже прошёл, — констатировал Уэйн с таким непробиваемым и уникальным выражением лица, что я не сдержала кратковременный смешок и улыбку. — Значит, что?
— Что?
— Значит, либо дело уже сделано, либо я опоздал, — развёл брат руками, держа их в карманах кожанки, и просиял в лучезарной улыбке. Я хмыкнула, обречённо покачав головой. Брат откашлялся и, кивнув в сторону проулка, двинул туда вперёд меня. — Ну… — выдохнул он по пути, — судя по всему, Итан не подарил тебе новую машину, так, что на этот раз?
— На этот раз кольцо! — похвасталась я, расправив руку перед собой, одновременно демонстрируя брату и любуясь золотым колечком с большим бриллиантом, что я надела поверх обручального кольца на безымянный палец.
— По-моему, я видел это кольцо на убитой месяц назад проститутке, — глядя искоса на подарок, выдал Уэйн. Опустив руку, я скорчила недовольную физиономию и смерила брата подобающим взглядом. Он издевательски тихо поржал, а затем встряхнулся. — Слушай, а правда, что женщины, надевающие кольца поверх обручального, считают свой брак… не особо-то надёжным, может даже свободным?
— Не знаю, впервые слышу, — проворчала я.
— Хммм, значит, ты действовала подсознательно, то есть…
— Слушай! — психанула я, притормозив. — Итан подарил мне кольцо, идущее по размеру на безымянный палец, ясно!?
— Ясно. Значит, либо это намёк, либо… он не знает размеров других твоих пальцев, — сделал Уэйн умозаключение. Я решила не вступать в бессмысленную и бесконечную полемику, фыркнула и потопала дальше. Поняв, что этот разговор не будет продолжаться, Уэйн протянул несколько утомлённо и в то же время с ноткой надежды: — когда ты уже бросишь его, и пойдёшь ширяться по подворотням, как того желает мама…
— Планировала начать с понедельника, — съязвила я, прекрасно зная, что никто в моей семье не желает мне подобной участи, просто эта одна из тех шуток, которой принято меня подкалывать.
Уэйн вдумчиво промычал:
— Логичнее было бы нечто подобное начинать с пятницы.
— О какой логике речь? Дело ведь касается меня!
Уэйн рассмеялся, слегка запрокинув голову назад.
— За что я люблю тебя, так это за твою самоиронию! — высказался он.
— И только за это?
— Не только, просто самоирония на первом месте, — сказал брат, выуживая из внутреннего кармана куртки блокнот.
Два семиэтажных здания располагались на небольшом расстоянии друг от друга, образовывая коридор шириной в два метра, где стояло несколько металлических контейнеров для мусора. Возле одного из них имелся отлёжанный картон, должно быть, это было койкой одного местного бомжа. Но сейчас на этом картоне лежал молодой симпатичный парень, явно не бомж. Он был частично прикрыт картонным листом, а ещё один похожий лист валялся неподалёку – видимо, его отодвинул тот, кто обнаружил труп.
— Жертву звали Джейсон Фрейзер, — оповестил меня Уэйн, сверяясь с записями в своём блокноте. — Двадцать восемь лет, человек. Примерно в четыре утра его обнаружил местный бомж – сначала он подумал, что кто-то занял его место и уснул здесь, но потом понял, что его гость мёртв. Он выбежал из проулка, обращаясь к прохожим с просьбой позвонить в полицию – один из прохожих откликнулся.
Я заметила на подбородке Фрейзера ссадину, а его глаза утратили былую яркость и остекленели, устремившись в небо. Я подошла ближе и, наклонившись, взялась за край картона, сдвинула его в сторону и открыла вид на раскуроченную грудную клетку, будто парня разодрал зверь. Его футболка была разорвана и насквозь пропитана его кровью, смешанной с кусками плоти и внутренностей, окровавленные рёбра торчали в разные стороны, кишки порваны, а живот немного провалился. Также у жертвы была прокусана левая нога, а рана слегка разорвана. Брызги крови и некоторые ошмётки на улице, обозначенные табличками с цифрами, как и признаки борьбы свидетельствовали о том, что парня убили здесь, но затем оттащили за бак, уложили на картон и накрыли им.
— Оборотень? — задалась я вопросом.
— Похоже на то, — подтвердил брат.
Отодвинув картон в сторону, я присела на корточки и осмотрела парня с головы до ног. Особое внимание привлекли его ботинки с символикой известного и весьма дорогого бренда, они были очень качественными, из чистой кожи и на мощной крепкой подошве, но сильно поношенными – в местах носки имелись заломы, а носы сильно поцарапаны. Судя по состоянию обуви, куплена она была три-четыре года назад, и всё это время активно носились. Одет Фрейзер был не по погоде – в поношенные джинсы и в футболку, помимо трупного запаха я также учуяла аромат алкоголя, пота в смеси с духами и протухшей еды.
— Фрейзер работал в баре? — предположила я.
— Как ты догадалась? — уточнил Уэйн, хоть и не особо удивился, ему просто было любопытно и, возможно, взыграло желание снова меня протестировать, как делал это во время моей стажировки.
— От него пахнет потом, алкоголем и протухшей едой, одет не по погоде, следы указывают на то, что убит он был здесь – возле помойки, видимо, выносил мусор.
— Ну, так, может он вышел из квартиры или из любого другого магазина – тут их несколько.
— Но ни один из них не работает в такое время, а на углу находится бар, работающий до последнего клиента. Если бы он устраивал тусовку у себя дома, то вряд ли бы начал уборку в четыре утра, да и вам бы было сложнее узнать его базовые данные за столь короткий срок. Он владел этим баром?
— А это ты как поняла? — уже всерьёз удивился Уэйн.
— По ботинкам.
— Что с ними? — нахмурился брат, приглядываясь к обуви.
— Это с тобой что? Ты ведь детектив!
Брат прыснул:
— Видимо, на порядок хуже тебя.
— Не видимо, а очевидно.
— Лаадно, ты – королева сыска! Что с ботинками?
— Не называй меня так, — брезгливо отозвалась я, вынуждая брата улыбаться. — Обувь очень качественная, брендовая, дорогостоящая – не каждый может себе её позволить, а даже если и накопит да купит, то будет её беречь. Но конкретно эти ботинки – рабочие, модель ортопедическая и из чистой кожи, в них ноги дышат и меньше устают – необходимость для тех, кто проводит на ногах по двенадцать-пятнадцать часов в ряд. Носы сильно поцарапаны,
