— Я не мог привести женщину домой! Потому что он передвигался по квартире небритый, вонючий и исключительно в трусах! И хоть какой-то бы прок от него был, но нет! Он постоянно только ныл, бухал и спал! Никуда не выходил, взял отпуск за свой счёт, потому что… «Там же будет твоя мать, мать твою!». Сам никуда не ходил, а меня отпускал только на работу – стоило задержаться на пять минут, как он мне звонил! Дома он мне мозги имел, на работе – мама! Я на коленях перед ней стоял и просил забрать его! А она…! Взяла с меня четыреста фунтов за это! Так ещё и повела отца в ресторан на эти деньги, а он напялил мою рубашку, которую взял без спроса!
Я зажмурилась, смеясь. На самом деле, как нам стало позже известно, мама простила папу и позвала обратно за несколько часов до того, как Уэйн встал перед ней на колени. А потом, сидя в ресторане, она хвасталась отцу, что развела сына на те самые четыреста фунтов, которыми она намерена покрыть счёт!
— А через две недели мне позвонил отец и сказал, что мать собирается переехать ко мне, — припомнила я. — Пообещал не выпускать её из дома за донат от меня в пятьсот фунтов. Я отказалась, он предупредил, что позже эта услуга будет дороже.
Уэйн промычал, водя языком по щеке и кивая.
— И мать ведь приехала! — добавила я. — А отец затребовал уже штуку! Но я не стала платить, просто ушла из своего дома. Через три дня ночёвок в участке родители сжалились надо мной. Но про это я и говорю! Они оба одинаково ненормальные, и спустя столько лет им всё ещё весело вместе! Как бы они порой друг друга не бесили, развод для них – нечто невообразимое! Они неидеальны, но друг другу подходят и точка.
Уэйн усмехнулся:
— Конечно, я бы хотел найти своего человека. Как и любой из нас.
— А что если Шарлин – твой человек? А ты даже не попытался её отыскать.
— Если она – мой человек, то сама найдётся.
— Ну, так-то, да, — вздёрнула я бровями. — А не боишься отпугнуть женщину своей мечты количеством тех, кто был до неё?
— Не так уж и много женщин у меня было… — протянул брат с сомнением.
— Неужели? «Порядка восьми сотен» – это почти тысяча, ты ведь в курсе?
Уэйн иронично усмехнулся, встряхнулся и чуть пересел вперёд.
— Как насчёт простой арифметики? — предложил он, заставив мои брови непроизвольно изогнуться дугой. — Я веду половую жизнь девятнадцать лет, вычитаем из них больше года с Николь, больше полугода с Натали, полгода с Кэтрин, и тех, кто задержался на месяц-два – это минимум три года, остаётся шестнадцать лет. Если менять девушку ежедневно, то за год наберётся триста шестьдесят пять женщин и более тысячи за три года, но вряд ли получится менять женщин ежедневно на протяжении многих лет. Если количество – прямо цель мужчины, то он будет делать это почти каждый день, лишь периодически давая себе выходной, тогда можно исключить из года пару месяцев и получится около трёхсот женщин в год, а это почти пять тысяч женщин за шестнадцать лет. У меня же и тысячи не набралось, выходит, что у меня было всего пятьдесят партнёрш в год.
Закончив, брат вскинул кистями рук и с важным видом, будто только что отстоял свою честь, откинулся на спинку кресла. Я же ещё несколько секунд не двигалась, глазея на него, затем моргнула и кашлянула.
— Во-первых, никто кроме тебя подобные подсчёты проводить не станет, — сказала я. — Во-вторых, у кого-то пятьдесят сексуальных партнёров и за всю жизнь не набирается. Ну а в третьих, ты же понимаешь, что пятьдесят женщин в год – это новая знакомая каждую неделю?
Брат нахмурился, должно быть, только сейчас задумавшись об этом.
— Сколько недель в году, Уэйн? — уточнила я, подтрунивая над братом.
— Пятьдесят две, — прыснул он. Вновь ненадолго завис. — Бл*ть! — сматерился он от досады, а я рассмеялась. — Это действительно отпугивает?
— Разумеется.
— Хочешь сказать, что если бы тебе стало известно, что у Тео, например, до тебя…
— Это несколько иное, — перебила я брата. — Мы с Тео были первыми друг у друга, а это особая связь. Да и… всё мне известно о его похождениях.
— Ого. Но ты не убежала, значит, их было мало?
— Нормально. Конечно, поменьше, чем у тебя, — подколола я брата.
— Ну, разумеется! У меня двадцать лет стажа, а он всего шесть лет гулял!
— Да, но он ведь не коп, а модель и актёр…
Уэйн ненадолго призадумался, хмыкнул и кивнул мне вопросительно:
— Так он озвучивал цифру?
— Сказал, что было около сотни.
— Так и, почему тебя это не напугало?
— Потому что я – первая и, судя по тому, что он ко мне вновь прильнул спустя годы, единственная настоящая. Говорю же – особая связь.
— Ну, ладно. А Итан тебе хвастался? Или, скорее, позорился?
Я иронично усмехнулась.
— Он мне назвал точную цифру, в отличие от вас с Тео – двадцать семь.
— А тебя не настораживает, что он точно помнит? — придрался брат, кривясь. Я прыснула, осуждающе качая головой. — Может, он дневник ведёт…
— Скорее уж тетрадку тогда. Тоненькую совсем.
— А если он действительно ведёт дневник? И соврал тебе! Допустим, ты нашла этот дневник, а там… две тысячи женщин – что тогда? Развод?
— Ну, разводиться из-за этого я бы вряд ли решилась, но если б я узнала об этом в начале отношений, то не стала бы пополнять его базу и тратить своё время.
— То есть ты не допускаешь мысли, что мужчина мог влюбиться по уши и перестать гулять?
— Допускаю. Но и мысль о пополнении базы я тоже допускаю. Я сказала лишь за себя, что не стала бы тратить своё время. Но, конечно, найдутся те, кто понадеется на лучшее, и те, кому больше ничего и не надо от мужчины.
— Но почему это отпугивает? Я имею в виду с психологической точки зрения – почему женщину пугает количество тех, кто был до неё?
— Ты шутишь? Это ведь очевидно! Если в жизни мужчины были только короткие романы, значит, он способен только на лёгкие отношения, завязанные на сексе. «В горе и в радости» – не про него, он попросту убежит при первом же кризисе. Но, конечно, ситуации бывают разные, она может узнать цифру уже после того, как влюбится в тебя, например. Но потом она начнёт загоняться и думать, что ты либо продолжаешь гулять, либо непременно продолжишь это делать в будущем. Да и она начнёт себя сравнивать со всеми твоими бывшими, и обязательно найдёт сотни причин считать себя хуже.
Уэйн выслушал меня со сведёнными бровями и резюмировал:
— Ясно. Я решил не приводить свою статистику потенциальной женщине своей мечты.
— Да тебе вовсе необязательно что-то говорить, по тебе всё итак ясно, — отмахнулась я.
— То есть!?
— Ну, ты же и сам знаешь, что… красавчик.
— И что? Если человек красивый, то он непременно шлюха?
— Ну, нет, конечно. Дело не только во внешности, но и в том, как ты себя ведёшь – как ты смотришь на женщин, как ты с ними говоришь, насколько легко флиртуешь – виден колоссальный опыт именно в соблазнении. Да и твоя профессия с увлечениями тоже помогают сложить пазл, так сказать.
— Каким образом?
— Да брось! Ты ведь полицейский! Этот образ входит в топ-10 мужского стриптиза! — выдала я. Уэйн наморщил лоб и вытаращил глаза, качнув недоумевающе головой. — Я хотела сказать, что накаченный коп в форме – одна из самых распространённых женских фантазий. Женщины любят храбрых и сильных мужчин, поэтому подсознательно тянутся к военным и полицейским. Также женщины обожают мужчин с золотыми руками, умных и начитанных, с прекрасным чувством юмора и умением готовить. В общем, ты… прямо как ходячий шаблон мужчины, рождённого для привлечения самок!
Уэйн провёл языком по щеке, недовольно высказавшись:
— Ну, спасибо. Значит, мне никак не скрыть тот факт, что я…
— Шлюха? — подшутила я. Брат фыркнул, ему явно не нравилась эта формулировка, но, поскольку суть была передана верно, он кивнул. — Боюсь, что нет. Но не переживай, шлюхи – тоже люди, и заслуживают счастья!
— Но мы ведь не об обретении счастья говорили, а о том, что я могу отпугнуть женщину своей мечты количеством тех, с кем я переспал за жизнь…?
— М-да, ну… что я могу сказать? Надо было искать женщину своей мечты, а не спать со всеми подряд, — брякнула я. Брат сплюнул. — Вполне возможно, что, пойдя по первому пути, ты также со многими бы переспал, но у тебя было бы оправдание – самозабвенный поиск той самой!
— А разве я не могу и при нынешних обстоятельствах использовать эту отмазку?
— Можешь, но тебе вряд ли поверят.
— Да почему!?
— Потому что ты не выглядишь как романтик, случайно переспавший с парой дюжин женщин в поисках своей половинки.
— Ладно. Как психолог и женщина скажи мне, что нужно сделать, чтобы выглядеть так?
— Надо, эм… таковым быть.
— Как притвориться!?
— Господи! Ни в коем случае нельзя притворяться кем-то другим, бабы это за версту чуют!
— Тогда, что мне делать, мать его!?
Я засмеялась, откинувшись на спинку кресла и махнув рукой:
— Да ничего не делай, будь собой. На любой товар есть свой купец.
— Не хочу я быть товаром… — пробормотал грустно Уэйн. Встряхнулся и подался на меня. — А если я буду врать? Назову другую цифру, – какая не отпугнёт?
Я прикрыла глаза, посмеиваясь и качая головой.
— У меня ведь на лбу не написано, сколько их было! — завёлся брат. — И ты, несмотря на то, что прекрасно меня знаешь, удивилась, когда я назвал число!
— Да, но я… скорее удивилась факту. У меня просто в голове не укладывается, как можно успеть переспать со столькими.
— А ты думала, сколько их было?
Я нахмурилась, протянув:
— Да я как-то… особо не думала об этом.
— Ну, примерно! Сотня? Две?
— Уэйн, сотня тоже отпугивает. И дело даже не в количестве, а в том, что у тебя не было серьёзных отношений.
— Но я ведь сказал…
— Да, встречался ты там с кем-то несколько месяцев, но это не показатель! Отношения ты не строил, не шёл на вынужденные компромиссы, не прошёл через угасание страсти, кризис, беду и горе – с кем-то, рука об руку. Поэтому любая здравомыслящая женщина решит, что на тебя нельзя будет положиться в сложной ситуации, и если она себя уважает, то не станет тратить на тебя время.
Уэйн откинулся на спинку кресла:
— Класс! Значит, я обречён подохнуть в одиночестве.
— Ну, почему же? Может, ты найдёшь единорога. И если ты хотел иначе, то почему прожил все эти годы именно так?
— Не знаю. Просто не задумывался о последствиях, и всё время казалось, что ещё вся жизнь впереди.
Я усмехнулась. Самая распространённая ошибка человечества – думать, что впереди ещё десятилетия, но они проносятся со скоростью звука.
— Ну, тогда не отчаивайся. Может, ты из тех, кто нагуляется и остепенится только после сорока.
— Да какая разница?! — разразился брат. — На меня ведь не клюнет здравомыслящая, уважающая себя женщина! Разве что какая-нибудь… — повертел он пальцами руки и виска, — еб**нутая!
— Так, может, тебе такая и нужна, — посмеиваясь, сказала я.
— Ага. Предлагаешь начать прогулки возле психушки?
— Почему нет? — пожала я плечами и подняла два пальца. — Две вещи в жизни поджидают нас в самых неожиданных местах – пи*дец и любовь.
Брат покивал с наморщенным лбом:
— Лишь бы не перепутать, возле психушки-то.
Через час мы приземлились в Лондоне, где взяли на прокат машину. Уэйн сел за руль, вбив в навигатор адрес одной из местных тюрем, где отбывают свои сроки реднеры за совершение тяжких преступлений.
— Так… что у вас с Итаном? — поинтересовался брат в пути.
В самолёте у нас зашла речь о моих нынешних отношениях, и по моей реакции брат понял, что что-то в них не так. Пытался расспросить подробнее, но по близости слонялась стюардесса, регулярно обслуживающая рейсы, которыми летает Итан. Он миллиардер, летает частенько, хоть и владеет способностью телепортации, так что у него заключён контракт с авиакомпанией и, можно сказать, внутри работают его люди, конечно, не факт, что они настучат ему, но могут, а значит лучше не рисковать.
— Только не радуйся раньше времени, — бросила я саркастично.
— В смысле? — нахмурился Уэйн. — Вы что… на грани развода?
— Не знаю…
— Что значит, не знаешь? Не бывает так. Ты либо задумываешься о разводе, либо вовсе им не промышляешь.
— А третьего не дано?
— Нет!
— Тебе-то откуда знать, — хмыкнула я, на что брат цыкнул.
— Что случилось? — спросил он. Я замялась с ответом. — Это из-за Тео? У вас… было что-то? — брат чуть выгнулся вбок, чтобы лучше видеть меня.
— В тюрьме? Конечно, пять раз подряд! — выдала я. Брат прыснул, распознав сарказм. — Я сама не знаю, что происходит, но в последнее время… у нас с Итаном всё не так уж гладко. Мы стали часто ссориться…
— И что? Разве любовь не в эмоциях живёт?
— Да, но… мы постоянно ссоримся по одной причине, а именно – его не устраивает моя работа, мои интересы, моя внешность – я сама!
— И как это… проявляется? Он просто изо дня в день тебе говорит бросать работу, менять интересы, худеть или толстеть?
— Нет, он не говорит так прямо, но раздражается каждый раз, когда я веду себя не так, как ему нужно, что приводит к конфликтам.
Уэйн немного помолчал, размышляя. Затем проговорил:
— Я ещё могу понять, почему ему не нравится твоя работа и интересы, связанные с ней и риском, но что его не устраивает в твоей внешности? И зачем он тебя такую выбрал, если ты не отвечаешь его вкусу?
— Может, для того и выбрал, чтобы под себя корректировать.
— Иии… как он тебя корректирует?
— Ну, к примеру, он запрещает мне стричь волосы.
Уэйн посмотрел на меня с изогнутыми бровями:
— Серьёзно? Я думал, ты сама решила отрастить их…
— Нет, Итан попросил меня сделать это.
— Попросил или приказал?
— Скорее… предложил, сказав, что так я ему буду больше нравиться. Теперь я понимаю, что это было манипуляцией.
— Ну а если ты сейчас резанёшь себе хвост, он на развод подаст? Или отправит тебя в салон на наращивание?
Я усмехнулась, пожав плечами:
— Если честно, не знаю, что он сделает.
— Так, давай испытаем его? Я с детства мечтал резануть тебе косу! — брякнул брат, изобразив пальцами ножницы. Я засмеялась. — Никогда бы не подумал, что ТЫ будешь слушаться мужчину. Особенно в таких вопросах. Всегда считал, что ты устроишь бунт, если какой-либо мужчина что-то тебе прикажет, и сделаешь всё наперекор. Так… почему ты ещё не устроила бунт?
— Потому что это приведёт к ссоре. И поверь мне, я бунтовала, просто в основном по работе, а отрастить и не стричь волосы – не такая уж большая жертва. Поначалу я думала, что если пойду на пару уступок, то… конфликт будет исчерпан и всё наладится, но Итан постоянно находит новые темы для придирок. И теперь я начинаю всерьёз задумываться над тем, нужно ли мне всё это в принципе!
— Не может быть такого, что ты вдруг начала задумываться – ни с чего!
— Никто не отменял накопительный эффект.
— Значит, тебя давно не устраивают отношения с Итаном? Зачем ты тогда вообще за него вышла?
— Да я без понятия! — вспыхнула я. Уэйн удивлённо на меня воззрился. Я перевела дух. — При знакомстве он смотрел на меня, как на королеву! Ходил за мной хвостом, дарил цветы и шикарные подарки, звал на свидание, а когда я согласилась, то телепортировал меня в Париж!!!
— Ладно, — хохотнул Уэйн. — Может, даже я бы дал.
— Вот именно! Я влюбилась в его отношение к себе, была очарована. И мне казалось, что так будет всегда, поэтому согласилась выйти за него. Но мы поженились и…
— Сказка кончилась?
Я зажмурилась, смеясь. На самом деле, как нам стало позже известно, мама простила папу и позвала обратно за несколько часов до того, как Уэйн встал перед ней на колени. А потом, сидя в ресторане, она хвасталась отцу, что развела сына на те самые четыреста фунтов, которыми она намерена покрыть счёт!
— А через две недели мне позвонил отец и сказал, что мать собирается переехать ко мне, — припомнила я. — Пообещал не выпускать её из дома за донат от меня в пятьсот фунтов. Я отказалась, он предупредил, что позже эта услуга будет дороже.
Уэйн промычал, водя языком по щеке и кивая.
— И мать ведь приехала! — добавила я. — А отец затребовал уже штуку! Но я не стала платить, просто ушла из своего дома. Через три дня ночёвок в участке родители сжалились надо мной. Но про это я и говорю! Они оба одинаково ненормальные, и спустя столько лет им всё ещё весело вместе! Как бы они порой друг друга не бесили, развод для них – нечто невообразимое! Они неидеальны, но друг другу подходят и точка.
Уэйн усмехнулся:
— Конечно, я бы хотел найти своего человека. Как и любой из нас.
— А что если Шарлин – твой человек? А ты даже не попытался её отыскать.
— Если она – мой человек, то сама найдётся.
— Ну, так-то, да, — вздёрнула я бровями. — А не боишься отпугнуть женщину своей мечты количеством тех, кто был до неё?
— Не так уж и много женщин у меня было… — протянул брат с сомнением.
— Неужели? «Порядка восьми сотен» – это почти тысяча, ты ведь в курсе?
Уэйн иронично усмехнулся, встряхнулся и чуть пересел вперёд.
— Как насчёт простой арифметики? — предложил он, заставив мои брови непроизвольно изогнуться дугой. — Я веду половую жизнь девятнадцать лет, вычитаем из них больше года с Николь, больше полугода с Натали, полгода с Кэтрин, и тех, кто задержался на месяц-два – это минимум три года, остаётся шестнадцать лет. Если менять девушку ежедневно, то за год наберётся триста шестьдесят пять женщин и более тысячи за три года, но вряд ли получится менять женщин ежедневно на протяжении многих лет. Если количество – прямо цель мужчины, то он будет делать это почти каждый день, лишь периодически давая себе выходной, тогда можно исключить из года пару месяцев и получится около трёхсот женщин в год, а это почти пять тысяч женщин за шестнадцать лет. У меня же и тысячи не набралось, выходит, что у меня было всего пятьдесят партнёрш в год.
Закончив, брат вскинул кистями рук и с важным видом, будто только что отстоял свою честь, откинулся на спинку кресла. Я же ещё несколько секунд не двигалась, глазея на него, затем моргнула и кашлянула.
— Во-первых, никто кроме тебя подобные подсчёты проводить не станет, — сказала я. — Во-вторых, у кого-то пятьдесят сексуальных партнёров и за всю жизнь не набирается. Ну а в третьих, ты же понимаешь, что пятьдесят женщин в год – это новая знакомая каждую неделю?
Брат нахмурился, должно быть, только сейчас задумавшись об этом.
— Сколько недель в году, Уэйн? — уточнила я, подтрунивая над братом.
— Пятьдесят две, — прыснул он. Вновь ненадолго завис. — Бл*ть! — сматерился он от досады, а я рассмеялась. — Это действительно отпугивает?
— Разумеется.
— Хочешь сказать, что если бы тебе стало известно, что у Тео, например, до тебя…
— Это несколько иное, — перебила я брата. — Мы с Тео были первыми друг у друга, а это особая связь. Да и… всё мне известно о его похождениях.
— Ого. Но ты не убежала, значит, их было мало?
— Нормально. Конечно, поменьше, чем у тебя, — подколола я брата.
— Ну, разумеется! У меня двадцать лет стажа, а он всего шесть лет гулял!
— Да, но он ведь не коп, а модель и актёр…
Уэйн ненадолго призадумался, хмыкнул и кивнул мне вопросительно:
— Так он озвучивал цифру?
— Сказал, что было около сотни.
— Так и, почему тебя это не напугало?
— Потому что я – первая и, судя по тому, что он ко мне вновь прильнул спустя годы, единственная настоящая. Говорю же – особая связь.
— Ну, ладно. А Итан тебе хвастался? Или, скорее, позорился?
Я иронично усмехнулась.
— Он мне назвал точную цифру, в отличие от вас с Тео – двадцать семь.
— А тебя не настораживает, что он точно помнит? — придрался брат, кривясь. Я прыснула, осуждающе качая головой. — Может, он дневник ведёт…
— Скорее уж тетрадку тогда. Тоненькую совсем.
— А если он действительно ведёт дневник? И соврал тебе! Допустим, ты нашла этот дневник, а там… две тысячи женщин – что тогда? Развод?
— Ну, разводиться из-за этого я бы вряд ли решилась, но если б я узнала об этом в начале отношений, то не стала бы пополнять его базу и тратить своё время.
— То есть ты не допускаешь мысли, что мужчина мог влюбиться по уши и перестать гулять?
— Допускаю. Но и мысль о пополнении базы я тоже допускаю. Я сказала лишь за себя, что не стала бы тратить своё время. Но, конечно, найдутся те, кто понадеется на лучшее, и те, кому больше ничего и не надо от мужчины.
— Но почему это отпугивает? Я имею в виду с психологической точки зрения – почему женщину пугает количество тех, кто был до неё?
— Ты шутишь? Это ведь очевидно! Если в жизни мужчины были только короткие романы, значит, он способен только на лёгкие отношения, завязанные на сексе. «В горе и в радости» – не про него, он попросту убежит при первом же кризисе. Но, конечно, ситуации бывают разные, она может узнать цифру уже после того, как влюбится в тебя, например. Но потом она начнёт загоняться и думать, что ты либо продолжаешь гулять, либо непременно продолжишь это делать в будущем. Да и она начнёт себя сравнивать со всеми твоими бывшими, и обязательно найдёт сотни причин считать себя хуже.
Уэйн выслушал меня со сведёнными бровями и резюмировал:
— Ясно. Я решил не приводить свою статистику потенциальной женщине своей мечты.
— Да тебе вовсе необязательно что-то говорить, по тебе всё итак ясно, — отмахнулась я.
— То есть!?
— Ну, ты же и сам знаешь, что… красавчик.
— И что? Если человек красивый, то он непременно шлюха?
— Ну, нет, конечно. Дело не только во внешности, но и в том, как ты себя ведёшь – как ты смотришь на женщин, как ты с ними говоришь, насколько легко флиртуешь – виден колоссальный опыт именно в соблазнении. Да и твоя профессия с увлечениями тоже помогают сложить пазл, так сказать.
— Каким образом?
— Да брось! Ты ведь полицейский! Этот образ входит в топ-10 мужского стриптиза! — выдала я. Уэйн наморщил лоб и вытаращил глаза, качнув недоумевающе головой. — Я хотела сказать, что накаченный коп в форме – одна из самых распространённых женских фантазий. Женщины любят храбрых и сильных мужчин, поэтому подсознательно тянутся к военным и полицейским. Также женщины обожают мужчин с золотыми руками, умных и начитанных, с прекрасным чувством юмора и умением готовить. В общем, ты… прямо как ходячий шаблон мужчины, рождённого для привлечения самок!
Уэйн провёл языком по щеке, недовольно высказавшись:
— Ну, спасибо. Значит, мне никак не скрыть тот факт, что я…
— Шлюха? — подшутила я. Брат фыркнул, ему явно не нравилась эта формулировка, но, поскольку суть была передана верно, он кивнул. — Боюсь, что нет. Но не переживай, шлюхи – тоже люди, и заслуживают счастья!
— Но мы ведь не об обретении счастья говорили, а о том, что я могу отпугнуть женщину своей мечты количеством тех, с кем я переспал за жизнь…?
— М-да, ну… что я могу сказать? Надо было искать женщину своей мечты, а не спать со всеми подряд, — брякнула я. Брат сплюнул. — Вполне возможно, что, пойдя по первому пути, ты также со многими бы переспал, но у тебя было бы оправдание – самозабвенный поиск той самой!
— А разве я не могу и при нынешних обстоятельствах использовать эту отмазку?
— Можешь, но тебе вряд ли поверят.
— Да почему!?
— Потому что ты не выглядишь как романтик, случайно переспавший с парой дюжин женщин в поисках своей половинки.
— Ладно. Как психолог и женщина скажи мне, что нужно сделать, чтобы выглядеть так?
— Надо, эм… таковым быть.
— Как притвориться!?
— Господи! Ни в коем случае нельзя притворяться кем-то другим, бабы это за версту чуют!
— Тогда, что мне делать, мать его!?
Я засмеялась, откинувшись на спинку кресла и махнув рукой:
— Да ничего не делай, будь собой. На любой товар есть свой купец.
— Не хочу я быть товаром… — пробормотал грустно Уэйн. Встряхнулся и подался на меня. — А если я буду врать? Назову другую цифру, – какая не отпугнёт?
Я прикрыла глаза, посмеиваясь и качая головой.
— У меня ведь на лбу не написано, сколько их было! — завёлся брат. — И ты, несмотря на то, что прекрасно меня знаешь, удивилась, когда я назвал число!
— Да, но я… скорее удивилась факту. У меня просто в голове не укладывается, как можно успеть переспать со столькими.
— А ты думала, сколько их было?
Я нахмурилась, протянув:
— Да я как-то… особо не думала об этом.
— Ну, примерно! Сотня? Две?
— Уэйн, сотня тоже отпугивает. И дело даже не в количестве, а в том, что у тебя не было серьёзных отношений.
— Но я ведь сказал…
— Да, встречался ты там с кем-то несколько месяцев, но это не показатель! Отношения ты не строил, не шёл на вынужденные компромиссы, не прошёл через угасание страсти, кризис, беду и горе – с кем-то, рука об руку. Поэтому любая здравомыслящая женщина решит, что на тебя нельзя будет положиться в сложной ситуации, и если она себя уважает, то не станет тратить на тебя время.
Уэйн откинулся на спинку кресла:
— Класс! Значит, я обречён подохнуть в одиночестве.
— Ну, почему же? Может, ты найдёшь единорога. И если ты хотел иначе, то почему прожил все эти годы именно так?
— Не знаю. Просто не задумывался о последствиях, и всё время казалось, что ещё вся жизнь впереди.
Я усмехнулась. Самая распространённая ошибка человечества – думать, что впереди ещё десятилетия, но они проносятся со скоростью звука.
— Ну, тогда не отчаивайся. Может, ты из тех, кто нагуляется и остепенится только после сорока.
— Да какая разница?! — разразился брат. — На меня ведь не клюнет здравомыслящая, уважающая себя женщина! Разве что какая-нибудь… — повертел он пальцами руки и виска, — еб**нутая!
— Так, может, тебе такая и нужна, — посмеиваясь, сказала я.
— Ага. Предлагаешь начать прогулки возле психушки?
— Почему нет? — пожала я плечами и подняла два пальца. — Две вещи в жизни поджидают нас в самых неожиданных местах – пи*дец и любовь.
Брат покивал с наморщенным лбом:
— Лишь бы не перепутать, возле психушки-то.
Через час мы приземлились в Лондоне, где взяли на прокат машину. Уэйн сел за руль, вбив в навигатор адрес одной из местных тюрем, где отбывают свои сроки реднеры за совершение тяжких преступлений.
— Так… что у вас с Итаном? — поинтересовался брат в пути.
В самолёте у нас зашла речь о моих нынешних отношениях, и по моей реакции брат понял, что что-то в них не так. Пытался расспросить подробнее, но по близости слонялась стюардесса, регулярно обслуживающая рейсы, которыми летает Итан. Он миллиардер, летает частенько, хоть и владеет способностью телепортации, так что у него заключён контракт с авиакомпанией и, можно сказать, внутри работают его люди, конечно, не факт, что они настучат ему, но могут, а значит лучше не рисковать.
— Только не радуйся раньше времени, — бросила я саркастично.
— В смысле? — нахмурился Уэйн. — Вы что… на грани развода?
— Не знаю…
— Что значит, не знаешь? Не бывает так. Ты либо задумываешься о разводе, либо вовсе им не промышляешь.
— А третьего не дано?
— Нет!
— Тебе-то откуда знать, — хмыкнула я, на что брат цыкнул.
— Что случилось? — спросил он. Я замялась с ответом. — Это из-за Тео? У вас… было что-то? — брат чуть выгнулся вбок, чтобы лучше видеть меня.
— В тюрьме? Конечно, пять раз подряд! — выдала я. Брат прыснул, распознав сарказм. — Я сама не знаю, что происходит, но в последнее время… у нас с Итаном всё не так уж гладко. Мы стали часто ссориться…
— И что? Разве любовь не в эмоциях живёт?
— Да, но… мы постоянно ссоримся по одной причине, а именно – его не устраивает моя работа, мои интересы, моя внешность – я сама!
— И как это… проявляется? Он просто изо дня в день тебе говорит бросать работу, менять интересы, худеть или толстеть?
— Нет, он не говорит так прямо, но раздражается каждый раз, когда я веду себя не так, как ему нужно, что приводит к конфликтам.
Уэйн немного помолчал, размышляя. Затем проговорил:
— Я ещё могу понять, почему ему не нравится твоя работа и интересы, связанные с ней и риском, но что его не устраивает в твоей внешности? И зачем он тебя такую выбрал, если ты не отвечаешь его вкусу?
— Может, для того и выбрал, чтобы под себя корректировать.
— Иии… как он тебя корректирует?
— Ну, к примеру, он запрещает мне стричь волосы.
Уэйн посмотрел на меня с изогнутыми бровями:
— Серьёзно? Я думал, ты сама решила отрастить их…
— Нет, Итан попросил меня сделать это.
— Попросил или приказал?
— Скорее… предложил, сказав, что так я ему буду больше нравиться. Теперь я понимаю, что это было манипуляцией.
— Ну а если ты сейчас резанёшь себе хвост, он на развод подаст? Или отправит тебя в салон на наращивание?
Я усмехнулась, пожав плечами:
— Если честно, не знаю, что он сделает.
— Так, давай испытаем его? Я с детства мечтал резануть тебе косу! — брякнул брат, изобразив пальцами ножницы. Я засмеялась. — Никогда бы не подумал, что ТЫ будешь слушаться мужчину. Особенно в таких вопросах. Всегда считал, что ты устроишь бунт, если какой-либо мужчина что-то тебе прикажет, и сделаешь всё наперекор. Так… почему ты ещё не устроила бунт?
— Потому что это приведёт к ссоре. И поверь мне, я бунтовала, просто в основном по работе, а отрастить и не стричь волосы – не такая уж большая жертва. Поначалу я думала, что если пойду на пару уступок, то… конфликт будет исчерпан и всё наладится, но Итан постоянно находит новые темы для придирок. И теперь я начинаю всерьёз задумываться над тем, нужно ли мне всё это в принципе!
— Не может быть такого, что ты вдруг начала задумываться – ни с чего!
— Никто не отменял накопительный эффект.
— Значит, тебя давно не устраивают отношения с Итаном? Зачем ты тогда вообще за него вышла?
— Да я без понятия! — вспыхнула я. Уэйн удивлённо на меня воззрился. Я перевела дух. — При знакомстве он смотрел на меня, как на королеву! Ходил за мной хвостом, дарил цветы и шикарные подарки, звал на свидание, а когда я согласилась, то телепортировал меня в Париж!!!
— Ладно, — хохотнул Уэйн. — Может, даже я бы дал.
— Вот именно! Я влюбилась в его отношение к себе, была очарована. И мне казалось, что так будет всегда, поэтому согласилась выйти за него. Но мы поженились и…
— Сказка кончилась?
