— Насколько я понимаю, это случилось уже в мое отсутствие?
— Да. Ри, думаю, в это время ты уже была у Карголыма, когда я, в конце концов, решился на этот разговор. Таиль тогда уже едва сдерживала живущее в ней существо, постепенно теряя себя…
Райзен тяжело вздохнул и несколько минут смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль, видимо погрузившись в свои воспоминания.
— Ри, ты знала? — спросил я волчицу.
— Не сразу, — ответила та с небольшой заминкой. — Некие подозрения у меня были, но даже я не могла почувствовать то «нечто», что таилось внутри нее. Райзен говорит, что то существо очень сильно и даже его способности не позволили ему сразу определить врага, хотя в ваше первое появление здесь он все же его ощутил, поэтому-то и отправил меня вместе с вами, а потом…
— Тогда это были просто догадки, — прервал волчицу Тавор. — Если откровенно, то я испугался, ибо дремлющая в эльфийке сила была огромна… Мало того увидеть в вашей троице прямого потомка императора Арании… — маг развел руками. — Признаюсь прямо, у меня было большое искушение уничтожить всех вас, однако я побоялся, что спящее внутри девушки существо вырвется на свободу.
— И все же, зная все вышесказанное, вы отправили нас на это задание.
— Не отправил, а спровадил, — буркнула Ри. — Придумал историю с необходимостью срочного уничтожения кристалла и вызвал меня, дабы я отправлялась с вами и приглядела.
— Так его не надо было уничтожать? — я удивленно посмотрел на волчицу, затем на невозмутимого Тавора.
— Это было просто невозможно, — усмехнулся тот. — Охранное заклятие, наложенное на кристалл, просто не пропустило бы вас.
— Но оно пропустило…
— Пропустило, — согласился Райзен. — И вот тут-то вся закавыка и находиться…
— Подождите, — прервал мага Дарнир. — Не понимаю, зачем надо вообще было нас туда отправлять и при чем здесь тот кузнец…
— Эльвор?
— Да.
— Ну его молот действительно мог бы уничтожить кристалл, к тому же это довольно сильный артефакт и жалко было его терять, однако на этот раз нас опередили.
— Я думаю, Акмил рассчитывал разбить охранное заклятие, воспользовавшись силой молота, но не смог проникнуть даже за завесу, — вставила волчица.
— Это та невидимая стена, что окружает площадь, — догадался я.
— Да, — подтвердила Ри. — К счастью, в ту ночь, когда мы с тобой встретились в том полуразрушенном доме недалеко от столицы, я успела нанести на вас с Дарниром знак ключа, позволяющий беспрепятственно пройти внутрь защитного круга.
— И когда это ты все успеваешь?
Волчица в ответ только хитро улыбнулась и загадочно сверкнула глазами.
— И все же, — не унимался Дарнир. — Ты так и не ответил на мой вопрос, маг…
— Зачем я вас туда отправил? — Райзен криво усмехнулся. — Расчёт был прост: пока вы доберётесь до Карголыма, я подробнее изучу вопрос, связанный с подобными случаями, и смогу на равных говорить с тем существом, что таится внутри эльфийки. К тому же кристалл мог мне в этом помочь.
— А разве что-то подобное уже было? — поинтересовался я.
— Конечно, — отмахнулся маг. — О запечатывании душ демонов и богов в телах смертных я слышал еще от отца. Этим частенько грешили маги древности, получая, таким образом, в свое распоряжение верных и довольно могущественных слуг. Кстати, скорее всего некогда Таиль воспользовалась именно таким заклинанием, правда, зачем-то объединив душу призванного им создания со своей. Зачем она это сделала, мы, наверное, уже никогда не узнаем, хотя я и предполагаю, что это было что-то типа договора: эльфийка получила силу, взамен которой та тварь попросила отдать ей, по истечении какого-то времени, свое тело.
— Что-то разговора на равных я не заметил, — хмыкнул гигант.
— А потому что я ошибся, — вздохнул Тавор. — Причем ошибся дважды. Первый раз, когда решил, что никто кроме меня не сможет воспользоваться силой кристалла, а второй, что пустил туда его, — маг кивнул в мою сторону. — Дело в том, что когда маги Родарии при помощи одного из богов запечатали кристалл, то уходя, бог сделал небольшое предупреждение. Я его тысячу раз читал, но смысл слов дошел до меня только тогда, когда ваш отряд уже подходил к столице, а Таиль покинула стены Рамиона.
— Что-то связанное со мной?
— Не напрямую, — покачал головой маг. — Слова предостережения звучат так: «В круг не сможет войти никто до той поры пока семя не утратит своей силы и не обратиться в пыль. Однако, отмеченные печатью мудрости смогут черпать силу из семени, находясь подле него. И помните, смертные, рожденный под иным солнцем человек может переступить черту».
— И что? — удивился я. — Тут таких вот рожденных под другим солнцем…
— Ты не понял, Лекс, — перебил меня Дарнир. — Там сказано ЧЕЛОВЕК.
Я мысленно чертыхнулся. Действительно, если принять во внимание, то ни одного пришельца из другого мира принадлежащего к человеческой расе в Демонических землях я не встречал. Хотя нет, вру — Алашар, впрочем, старый ассасин как-то упоминал, что тот уже не совсем человек. Елки зеленые, как все запутанно, как я устал от всего этого… Я провел ладонью по лицу, отгоняя образ Таиль, глаза которой смотрели мне в след с непонятной злобой и диким отчаяньем.
— Лекс…, — рука волчицы тихонько сжала мою.
— Все нормально, Ри, просто я устал, — я выдавил из себя натужную улыбку и вновь повернулся к Тавору. — И все же, кем сейчас стала Таиль, и что значат те слова на счет ее возраста.
— Ты точно хочешь это знать? — спросил маг, поднимаясь из кресла и направляясь к двери.
— Да, — кивнул я.
— Хорошо, — он приоткрыл дверь и что-то сказал заглянувшему внутрь стражнику, после чего вернулся на свое место. — Итак, начну, пожалуй, с того, что на самом деле представляет из себя кристалл Дайлорана, а для этого опять обратимся к книге Таоса. Маг пишет: «… осознал я, что этот кристалл есть семя — семя Хаоса, чей сон потревожил Эльвор, огранив то подобно драгоценному камню, а недальновидный правитель Арании пробудил его ото сна. Однако по сей день меня мучает вопрос, кто должен взрастить это семя? Надеюсь и молюсь богам, чтобы этот ответ мы никогда не узнали».
Тавор смолк, и за столом воцарилось напряженное молчание. Все прекрасно поняли, кого подразумевал Тавор, цитируя слова древнего историка.
— Таиль - посланница Хаоса, — тихим голосом произнес маг. — И боюсь, что твое появление нашем мире было спровоцировано именно ею…
Я растерянно кивнул, прекрасно помня слова девушки.
— Мало того, — продолжил Райзен. — Судьбе или богам, было так угодно, чтобы именно вы попали в тот вышедший из-под контроля телепорт…
— Так значит насчет призыва…
— Конечно выдумка, — ухмыльнулся хозяин кабинета. — Я в тот день отправлял домой послов из Эндорина, как после окончания перенос неожиданно почувствовал, что теряю контроль над заклинанием, а потом появились вы…
— Лично я предполагаю, что в этом виновата Таиль…
— Можно долго гадать, — отмахнулся маг. — Доподлинно могу утверждать одно: посланница перенесла в наш мир Лекса специально для того, чтобы он смог добыть семя, а чтобы он добровольно помог ей в этом позволила остаткам души настоящей Таиль взять верх над своей сутью, ибо нет преданнее исполнителя чем по-настоящему влюбленный мужчина.
Я бросил на мага угрюмый взгляд, однако в глазах Райзена не было и тени насмешки, — лишь сочувствие и понимание.
— Однако Посланница ошиблась. Настоящая Таиль, которая должна была послужить лишь ширмой, неожиданно начала выходить из-под контроля, практически полностью подавив свою хозяйку, задвинув ее суть вглубь своей души. На самом деле я восхищен этой девочкой, все эти месяца она боролась, боролась до последнего, ибо знала то, что не знал ты, — маг резко встал и, вновь подойдя к двери, распахнул ее, впустив внутрь кабинета пожилую женщину, несущую в руках закутанного в одеяла ребенка. — Она боролась за нее…
***
«Лекс, надеюсь, тебе кто-нибудь прочтет это письмо. Сегодня то, что живет внутри меня и вновь вырвалось на свободу, и Тавор едва вернул меня обратно. Я плохо помню, что было в это время, а маг упорно отказывается рассказывать об этом. Зато я много узнала о своей прошлой жизни. Кое-какие обрывки воспоминаний у меня были, но реально все мое прошлое ограничивается несколькими годами до встречи с тобой. Первое, что я отчетливо помню, это как лежу на лесной поляне с разбитой головой, а меня перевязывает молодой парень из родарского патруля. Помниться я тогда удивилось, почему это человек заботится о какой-то эльфийке… Не хочется верить, что та, кто живет внутри меня, заранее спланировала нашу встречу, но маг в этом твердо уверен, и эта уверенность меня пугает.
Лекс, сегодня я ухожу, ибо чувствую, что дни мои сочтены. Маг пытался меня отговорить, но даже он понимает, насколько опасно здесь мое присутствие. Хочу поблагодарить тебя за все дни и ночи, что мы провели вместе и за дочь.… Береги, пожалуйста, Эйнураль, ибо только в ней продолжится моя жизнь, только её существование будет подтверждением того, что я когда-то жила на этом свете. Храни ее и прощай. Твоя Таиль.»
Ри свернула листок бумаги и протянула его мне.
— Спасибо, — я взял письмо, чувствуя, как спазм перехватил горло, а на глаза упорно наворачиваются слезы. — Черт!! — Я провел пальцами по глазам. — Ну почему все так…
Ри промолчала, только тяжело вздохнула и отвела взгляд.
— Ты ведь наверняка знала, что она в положении?
— Знала, — не стала отрицать волчица. — У эльфиек в отличие от людей беременность заметна только на последних месяцах, однако существуют другие признаки… но Таиль не хотела, чтобы я тебе говорила раньше времени.
— Понятно, — я вздохнул и поднялся с кровати. — Пойду, потренируюсь.
— К Эйнураль не хочешь зайти, — я на секунду замер у двери, затем отрицательно покачал головой. — Не сегодня, Ри, не сегодня.
Прыжок, перекат, удар, блок, снова удар. Мои ладони зачерпывают воздух, и между ними формируется воздушный шар, который врезается в стену, выбивая из нее каменные крошки, — я все-таки освоил прием, который с таким успехом использовал против меня Алашар. Впрочем, я уже не тот, что был месяц назад, когда Дарнир в буквальном смысле проволок меня, теряющего сознание, сквозь телепорт Райзена. Мое соприкосновение с семенем Хаоса не прошло бесследно, видимо его сила все же что-то внутри меня изменила — я стал сильнее. Не думаю, что теперь Алашар справился бы со мной, вот только не знаю хорошо это или плохо, ибо внутри меня поселилась странная пустота и безразличие. Я словно что-то потерял, только не мог понять что, — сердце застыло. Наверное, примерно так же чувствовал себя тот мальчик из старой детской сказки про «Снежную королеву», когда ему в сердце попал осколок проклятого зеркала. Я стараюсь не показывать вида и вообще держаться бодрее, однако судя по взволнованным взглядам друзей, которые они нет — нет, да бросают в мою сторону, что-то меня выдает.
Ри последние дни не отходит от меня не на шаг, и лишь когда я иду тренироваться, оставляет меня одного. Огромный пустой зал, который судя по остаткам прогнивших столов, некогда был солдатской столовой, я обнаружил в дальнем уголке этой странной крепости, больше похожей на длинную стену, раскинувшуюся между отрогами двух горных кряжей и отделяющую Демонические земли от остальных. Рядом с этим залом нашлась небольшая комнатушка, где я и поселился, буквально сбежав ото всех, кроме волчицы. Я стал затворником, целыми днями сижу в своей комнате, тренируюсь или брожу по стене, смотря на пожелтевшую степь, которую изредка припорашивает редким здесь снегом. Стражники привыкли к моим молчаливым похождениям и практически не обращают на нас с волчицей внимания. Пару раз приходил Дарнир, но разговор как-то не склеился, впрочем, зла за все произошедшее я на него не держу, ему тоже нелегко, — прошлое настигло его, как он ни старался от него убежать.
Два брата — потомки императора не существующей уже несколько веков страны, память о которой передавалась из поколения в поколение.
— Я родился и вырос в Каргасе — столице Тании. — рассказывал Дарнир. — Мой отец был видным политиком, а мать работала верховной целительницей в местной больнице и являлась прямым потомком императора Арании. Впрочем, отец всегда считал ее россказни глупостями. Нет, правдивость ее слов он под сомнение не ставил, просто считал, что не стоит забивать голову прошлым: всеми этими несуществующими титулами.
Дарнир вздохнул. Было видно, с каким трудом дается ему этот рассказ.
— Однако у матери была еще одна тайна.… Все наши предки по ее линии владели магией… магией крови, — проклятое, запрещенное знание, о существовании которого знали лишь единицы. Я как-то интересовался происхождением этих знаний, но даже в магических трудах о нем упоминается лишь вскользь и то в самых древних трактатах. Лично мне кажется, что это и есть та сила, которую даровало семя моему предку, и которая стала нашим проклятьем. Так считал я, так считала мать, однако Алашар наоборот бредил этой силой, — желал ее. Но мать наотрез отказывалась ему ее передавать даже несмотря на то, что мой брат был неплохим магом.
— Эта сила проклятье, — щека Дарнира дернулась. — Мы оба с братом родились вместе с ней, но, чтобы выпустить ее на свободу, нужна была кровь — кровь матери. Только испив ее крови, один из нас мог получить власть над этой силой, и мать хотела передать ее мне.
— А это обязательно было делать?
— Да, — лицо гиганта помрачнело. — Если бы один из нас не выпил крови до достижения своего двадцатилетия, то мы оба превратились бы в демонов — таково проклятие этой силы. Из поколения в поколение у потомков императора рождалось двое детей, и лишь один из них получал силу крови, другой же терял ее, становясь практически обычным смертным.
— Практически?
— Лекс, как ты думаешь, сколько мне лет? — вопросом на вопрос ответил Дарнир и когда я неопределенно повел плечами, усмехнувшись, ответил. — Я покинул свою родину семьдесят лет тому назад.
— Хорошо сохранился. Впрочем, как я понимаю это не единственная твоя способность.
— Верно, — не стал отрицать гигант. — Я еще могу противостоять магии моего брата, магии того, кто убил свою мать, дабы получить эту проклятую силу…
***
Я замер, прервав свой причудливый танецпрямо в круге мечей, специально разложенных мною до этого на полу. Взмах рукой и воздушный вихрь заставляет взмыть клинки в воздух, окружив меня крутящейся стеной остро заточенной стали. Несколько клинков со звоном падают на пол — я еще не слишком хорошо контролирую свою новую способность, однако остальные три продолжают свой причудливый хоровод.
— Лекс. — Голос Ри сбивает мою концентрацию и вихрь ослабевает.
— Извини, — бросает волчица, смотря на дрожащий в полу меч, который воткнулся в щель между каменными плитами пола. — Лекс, нас зовет Тавор и тебе нужно там быть.
Я вздрагиваю идти туда…
Все эти дни словно какая-то незримая черта разделила крепость Рамион на две части: в одной поселился я, в другой находиться ОНА. Маленькое златовласое чудо, которое что-то лопочет и улыбается, едва завидев мое лицо. Корка льда, покрывшая мое сердце, дает трещину, сквозь которую сочиться все еще не утихнувшая боль. Странным образом, даже сейчас, я чувствую эту маленькую девочку, спящую в своей колыбели безмятежным сном, словно уверенную в незыблемости стен окружающей ее крепости. Хотя, что эта кроха понимает?
— Да. Ри, думаю, в это время ты уже была у Карголыма, когда я, в конце концов, решился на этот разговор. Таиль тогда уже едва сдерживала живущее в ней существо, постепенно теряя себя…
Райзен тяжело вздохнул и несколько минут смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль, видимо погрузившись в свои воспоминания.
— Ри, ты знала? — спросил я волчицу.
— Не сразу, — ответила та с небольшой заминкой. — Некие подозрения у меня были, но даже я не могла почувствовать то «нечто», что таилось внутри нее. Райзен говорит, что то существо очень сильно и даже его способности не позволили ему сразу определить врага, хотя в ваше первое появление здесь он все же его ощутил, поэтому-то и отправил меня вместе с вами, а потом…
— Тогда это были просто догадки, — прервал волчицу Тавор. — Если откровенно, то я испугался, ибо дремлющая в эльфийке сила была огромна… Мало того увидеть в вашей троице прямого потомка императора Арании… — маг развел руками. — Признаюсь прямо, у меня было большое искушение уничтожить всех вас, однако я побоялся, что спящее внутри девушки существо вырвется на свободу.
— И все же, зная все вышесказанное, вы отправили нас на это задание.
— Не отправил, а спровадил, — буркнула Ри. — Придумал историю с необходимостью срочного уничтожения кристалла и вызвал меня, дабы я отправлялась с вами и приглядела.
— Так его не надо было уничтожать? — я удивленно посмотрел на волчицу, затем на невозмутимого Тавора.
— Это было просто невозможно, — усмехнулся тот. — Охранное заклятие, наложенное на кристалл, просто не пропустило бы вас.
— Но оно пропустило…
— Пропустило, — согласился Райзен. — И вот тут-то вся закавыка и находиться…
— Подождите, — прервал мага Дарнир. — Не понимаю, зачем надо вообще было нас туда отправлять и при чем здесь тот кузнец…
— Эльвор?
— Да.
— Ну его молот действительно мог бы уничтожить кристалл, к тому же это довольно сильный артефакт и жалко было его терять, однако на этот раз нас опередили.
— Я думаю, Акмил рассчитывал разбить охранное заклятие, воспользовавшись силой молота, но не смог проникнуть даже за завесу, — вставила волчица.
— Это та невидимая стена, что окружает площадь, — догадался я.
— Да, — подтвердила Ри. — К счастью, в ту ночь, когда мы с тобой встретились в том полуразрушенном доме недалеко от столицы, я успела нанести на вас с Дарниром знак ключа, позволяющий беспрепятственно пройти внутрь защитного круга.
— И когда это ты все успеваешь?
Волчица в ответ только хитро улыбнулась и загадочно сверкнула глазами.
— И все же, — не унимался Дарнир. — Ты так и не ответил на мой вопрос, маг…
— Зачем я вас туда отправил? — Райзен криво усмехнулся. — Расчёт был прост: пока вы доберётесь до Карголыма, я подробнее изучу вопрос, связанный с подобными случаями, и смогу на равных говорить с тем существом, что таится внутри эльфийки. К тому же кристалл мог мне в этом помочь.
— А разве что-то подобное уже было? — поинтересовался я.
— Конечно, — отмахнулся маг. — О запечатывании душ демонов и богов в телах смертных я слышал еще от отца. Этим частенько грешили маги древности, получая, таким образом, в свое распоряжение верных и довольно могущественных слуг. Кстати, скорее всего некогда Таиль воспользовалась именно таким заклинанием, правда, зачем-то объединив душу призванного им создания со своей. Зачем она это сделала, мы, наверное, уже никогда не узнаем, хотя я и предполагаю, что это было что-то типа договора: эльфийка получила силу, взамен которой та тварь попросила отдать ей, по истечении какого-то времени, свое тело.
— Что-то разговора на равных я не заметил, — хмыкнул гигант.
— А потому что я ошибся, — вздохнул Тавор. — Причем ошибся дважды. Первый раз, когда решил, что никто кроме меня не сможет воспользоваться силой кристалла, а второй, что пустил туда его, — маг кивнул в мою сторону. — Дело в том, что когда маги Родарии при помощи одного из богов запечатали кристалл, то уходя, бог сделал небольшое предупреждение. Я его тысячу раз читал, но смысл слов дошел до меня только тогда, когда ваш отряд уже подходил к столице, а Таиль покинула стены Рамиона.
— Что-то связанное со мной?
— Не напрямую, — покачал головой маг. — Слова предостережения звучат так: «В круг не сможет войти никто до той поры пока семя не утратит своей силы и не обратиться в пыль. Однако, отмеченные печатью мудрости смогут черпать силу из семени, находясь подле него. И помните, смертные, рожденный под иным солнцем человек может переступить черту».
— И что? — удивился я. — Тут таких вот рожденных под другим солнцем…
— Ты не понял, Лекс, — перебил меня Дарнир. — Там сказано ЧЕЛОВЕК.
Я мысленно чертыхнулся. Действительно, если принять во внимание, то ни одного пришельца из другого мира принадлежащего к человеческой расе в Демонических землях я не встречал. Хотя нет, вру — Алашар, впрочем, старый ассасин как-то упоминал, что тот уже не совсем человек. Елки зеленые, как все запутанно, как я устал от всего этого… Я провел ладонью по лицу, отгоняя образ Таиль, глаза которой смотрели мне в след с непонятной злобой и диким отчаяньем.
— Лекс…, — рука волчицы тихонько сжала мою.
— Все нормально, Ри, просто я устал, — я выдавил из себя натужную улыбку и вновь повернулся к Тавору. — И все же, кем сейчас стала Таиль, и что значат те слова на счет ее возраста.
— Ты точно хочешь это знать? — спросил маг, поднимаясь из кресла и направляясь к двери.
— Да, — кивнул я.
— Хорошо, — он приоткрыл дверь и что-то сказал заглянувшему внутрь стражнику, после чего вернулся на свое место. — Итак, начну, пожалуй, с того, что на самом деле представляет из себя кристалл Дайлорана, а для этого опять обратимся к книге Таоса. Маг пишет: «… осознал я, что этот кристалл есть семя — семя Хаоса, чей сон потревожил Эльвор, огранив то подобно драгоценному камню, а недальновидный правитель Арании пробудил его ото сна. Однако по сей день меня мучает вопрос, кто должен взрастить это семя? Надеюсь и молюсь богам, чтобы этот ответ мы никогда не узнали».
Тавор смолк, и за столом воцарилось напряженное молчание. Все прекрасно поняли, кого подразумевал Тавор, цитируя слова древнего историка.
— Таиль - посланница Хаоса, — тихим голосом произнес маг. — И боюсь, что твое появление нашем мире было спровоцировано именно ею…
Я растерянно кивнул, прекрасно помня слова девушки.
— Мало того, — продолжил Райзен. — Судьбе или богам, было так угодно, чтобы именно вы попали в тот вышедший из-под контроля телепорт…
— Так значит насчет призыва…
— Конечно выдумка, — ухмыльнулся хозяин кабинета. — Я в тот день отправлял домой послов из Эндорина, как после окончания перенос неожиданно почувствовал, что теряю контроль над заклинанием, а потом появились вы…
— Лично я предполагаю, что в этом виновата Таиль…
— Можно долго гадать, — отмахнулся маг. — Доподлинно могу утверждать одно: посланница перенесла в наш мир Лекса специально для того, чтобы он смог добыть семя, а чтобы он добровольно помог ей в этом позволила остаткам души настоящей Таиль взять верх над своей сутью, ибо нет преданнее исполнителя чем по-настоящему влюбленный мужчина.
Я бросил на мага угрюмый взгляд, однако в глазах Райзена не было и тени насмешки, — лишь сочувствие и понимание.
— Однако Посланница ошиблась. Настоящая Таиль, которая должна была послужить лишь ширмой, неожиданно начала выходить из-под контроля, практически полностью подавив свою хозяйку, задвинув ее суть вглубь своей души. На самом деле я восхищен этой девочкой, все эти месяца она боролась, боролась до последнего, ибо знала то, что не знал ты, — маг резко встал и, вновь подойдя к двери, распахнул ее, впустив внутрь кабинета пожилую женщину, несущую в руках закутанного в одеяла ребенка. — Она боролась за нее…
***
«Лекс, надеюсь, тебе кто-нибудь прочтет это письмо. Сегодня то, что живет внутри меня и вновь вырвалось на свободу, и Тавор едва вернул меня обратно. Я плохо помню, что было в это время, а маг упорно отказывается рассказывать об этом. Зато я много узнала о своей прошлой жизни. Кое-какие обрывки воспоминаний у меня были, но реально все мое прошлое ограничивается несколькими годами до встречи с тобой. Первое, что я отчетливо помню, это как лежу на лесной поляне с разбитой головой, а меня перевязывает молодой парень из родарского патруля. Помниться я тогда удивилось, почему это человек заботится о какой-то эльфийке… Не хочется верить, что та, кто живет внутри меня, заранее спланировала нашу встречу, но маг в этом твердо уверен, и эта уверенность меня пугает.
Лекс, сегодня я ухожу, ибо чувствую, что дни мои сочтены. Маг пытался меня отговорить, но даже он понимает, насколько опасно здесь мое присутствие. Хочу поблагодарить тебя за все дни и ночи, что мы провели вместе и за дочь.… Береги, пожалуйста, Эйнураль, ибо только в ней продолжится моя жизнь, только её существование будет подтверждением того, что я когда-то жила на этом свете. Храни ее и прощай. Твоя Таиль.»
Ри свернула листок бумаги и протянула его мне.
— Спасибо, — я взял письмо, чувствуя, как спазм перехватил горло, а на глаза упорно наворачиваются слезы. — Черт!! — Я провел пальцами по глазам. — Ну почему все так…
Ри промолчала, только тяжело вздохнула и отвела взгляд.
— Ты ведь наверняка знала, что она в положении?
— Знала, — не стала отрицать волчица. — У эльфиек в отличие от людей беременность заметна только на последних месяцах, однако существуют другие признаки… но Таиль не хотела, чтобы я тебе говорила раньше времени.
— Понятно, — я вздохнул и поднялся с кровати. — Пойду, потренируюсь.
— К Эйнураль не хочешь зайти, — я на секунду замер у двери, затем отрицательно покачал головой. — Не сегодня, Ри, не сегодня.
Прыжок, перекат, удар, блок, снова удар. Мои ладони зачерпывают воздух, и между ними формируется воздушный шар, который врезается в стену, выбивая из нее каменные крошки, — я все-таки освоил прием, который с таким успехом использовал против меня Алашар. Впрочем, я уже не тот, что был месяц назад, когда Дарнир в буквальном смысле проволок меня, теряющего сознание, сквозь телепорт Райзена. Мое соприкосновение с семенем Хаоса не прошло бесследно, видимо его сила все же что-то внутри меня изменила — я стал сильнее. Не думаю, что теперь Алашар справился бы со мной, вот только не знаю хорошо это или плохо, ибо внутри меня поселилась странная пустота и безразличие. Я словно что-то потерял, только не мог понять что, — сердце застыло. Наверное, примерно так же чувствовал себя тот мальчик из старой детской сказки про «Снежную королеву», когда ему в сердце попал осколок проклятого зеркала. Я стараюсь не показывать вида и вообще держаться бодрее, однако судя по взволнованным взглядам друзей, которые они нет — нет, да бросают в мою сторону, что-то меня выдает.
Ри последние дни не отходит от меня не на шаг, и лишь когда я иду тренироваться, оставляет меня одного. Огромный пустой зал, который судя по остаткам прогнивших столов, некогда был солдатской столовой, я обнаружил в дальнем уголке этой странной крепости, больше похожей на длинную стену, раскинувшуюся между отрогами двух горных кряжей и отделяющую Демонические земли от остальных. Рядом с этим залом нашлась небольшая комнатушка, где я и поселился, буквально сбежав ото всех, кроме волчицы. Я стал затворником, целыми днями сижу в своей комнате, тренируюсь или брожу по стене, смотря на пожелтевшую степь, которую изредка припорашивает редким здесь снегом. Стражники привыкли к моим молчаливым похождениям и практически не обращают на нас с волчицей внимания. Пару раз приходил Дарнир, но разговор как-то не склеился, впрочем, зла за все произошедшее я на него не держу, ему тоже нелегко, — прошлое настигло его, как он ни старался от него убежать.
Два брата — потомки императора не существующей уже несколько веков страны, память о которой передавалась из поколения в поколение.
— Я родился и вырос в Каргасе — столице Тании. — рассказывал Дарнир. — Мой отец был видным политиком, а мать работала верховной целительницей в местной больнице и являлась прямым потомком императора Арании. Впрочем, отец всегда считал ее россказни глупостями. Нет, правдивость ее слов он под сомнение не ставил, просто считал, что не стоит забивать голову прошлым: всеми этими несуществующими титулами.
Дарнир вздохнул. Было видно, с каким трудом дается ему этот рассказ.
— Однако у матери была еще одна тайна.… Все наши предки по ее линии владели магией… магией крови, — проклятое, запрещенное знание, о существовании которого знали лишь единицы. Я как-то интересовался происхождением этих знаний, но даже в магических трудах о нем упоминается лишь вскользь и то в самых древних трактатах. Лично мне кажется, что это и есть та сила, которую даровало семя моему предку, и которая стала нашим проклятьем. Так считал я, так считала мать, однако Алашар наоборот бредил этой силой, — желал ее. Но мать наотрез отказывалась ему ее передавать даже несмотря на то, что мой брат был неплохим магом.
— Эта сила проклятье, — щека Дарнира дернулась. — Мы оба с братом родились вместе с ней, но, чтобы выпустить ее на свободу, нужна была кровь — кровь матери. Только испив ее крови, один из нас мог получить власть над этой силой, и мать хотела передать ее мне.
— А это обязательно было делать?
— Да, — лицо гиганта помрачнело. — Если бы один из нас не выпил крови до достижения своего двадцатилетия, то мы оба превратились бы в демонов — таково проклятие этой силы. Из поколения в поколение у потомков императора рождалось двое детей, и лишь один из них получал силу крови, другой же терял ее, становясь практически обычным смертным.
— Практически?
— Лекс, как ты думаешь, сколько мне лет? — вопросом на вопрос ответил Дарнир и когда я неопределенно повел плечами, усмехнувшись, ответил. — Я покинул свою родину семьдесят лет тому назад.
— Хорошо сохранился. Впрочем, как я понимаю это не единственная твоя способность.
— Верно, — не стал отрицать гигант. — Я еще могу противостоять магии моего брата, магии того, кто убил свою мать, дабы получить эту проклятую силу…
***
Я замер, прервав свой причудливый танецпрямо в круге мечей, специально разложенных мною до этого на полу. Взмах рукой и воздушный вихрь заставляет взмыть клинки в воздух, окружив меня крутящейся стеной остро заточенной стали. Несколько клинков со звоном падают на пол — я еще не слишком хорошо контролирую свою новую способность, однако остальные три продолжают свой причудливый хоровод.
— Лекс. — Голос Ри сбивает мою концентрацию и вихрь ослабевает.
— Извини, — бросает волчица, смотря на дрожащий в полу меч, который воткнулся в щель между каменными плитами пола. — Лекс, нас зовет Тавор и тебе нужно там быть.
Я вздрагиваю идти туда…
Все эти дни словно какая-то незримая черта разделила крепость Рамион на две части: в одной поселился я, в другой находиться ОНА. Маленькое златовласое чудо, которое что-то лопочет и улыбается, едва завидев мое лицо. Корка льда, покрывшая мое сердце, дает трещину, сквозь которую сочиться все еще не утихнувшая боль. Странным образом, даже сейчас, я чувствую эту маленькую девочку, спящую в своей колыбели безмятежным сном, словно уверенную в незыблемости стен окружающей ее крепости. Хотя, что эта кроха понимает?
