Так он сам рассказал ей… как-то задело, стало обидно… Мне казалось – это тайна.
- Я не держу его, - сказала я.
На глазах Льют блеснули слезы.
- Он приехал вчера вечером, - сказала она. – Уставший, с богатой добычей. Он привез пять костяных змеев! Представляешь! Я никогда не видела столько сразу! Я думала, он… - Льют закрыла ладошками лицо, снова судорожно вздрогнула. – Я думала, он хоть отдохнет с дороги. Но лишь только закончив дела, он побежал сюда.
Я поняла, что улыбаюсь, и ничего не могу с этим поделать. Я почти счастлива. Значит Ивар снова придет.
- Льют! – услышала я.
Мы с ней обернулись почти одновременно.
- Ивар! – я помахала ему рукой.
- Не ходи сюда, - отчаянно шепнула Льют.
А потом повернулась ко мне.
- Смотри! – в ее глазах была ненависть. – Смотри! Ты видишь огоньки? Каждый огонек – это день жизни. Река отбирает жизнь. Ты отбираешь. Смотри сколько!
Ивар шел по воде к нам, и огоньки один за другим поднимались над ним. Он сам чуть светился… Один, два, три… я поняла, что холодеют руки. Семнадцать огоньков. Если это правда…
Не может быть.
Ивар шел спокойно и уверенно, ни на какие огоньки внимание не обращал.
Он смотрел на меня, но…
- Льют, что ты здесь делаешь?
- Я пришла посмотреть! И поговорить! – в ее голосе обида и вызов.
- Иди домой.
Так строго и холодно, словно… На какое-то мгновенье мне показалось, она его дочь. Но нет.
- Я пойду только вместе с тобой! Я не позволю тебе!
- Хватит, Льют. Иди…
Он попытался было схватить ее за руку, но она увернулась.
- Я все расскажу лорду!
- Не смей, - сказал он. И, вроде бы, и голос не повысил, но прозвучало так, что даже я голова была вжаться в землю. Льют окончательно затряслась.
Ивар подхватил ее на руки, и, только потом впервые обратился ко мне.
- Аня, подожди чуть-чуть, нам надо поговорить.
Я кивнула.
Я стояла и смотрела, как Ивар переносит Льют на ту сторону реки. Видела огоньки над его головой… Только над его, Льют ничуть не светилась, может быть от того, что не касалась воды. Двадцать три в одну сторону и четырнадцать – обратно. Он оставил Льют там и вернулся ко мне.
- Прости, - сказал он.
Остановился в двух шагах.
Я замерла.
Мне так хотелось броситься ему на шею, обнять… Но маленькая Льют смотрела на нас с того берега, и я не могла.
- Огоньки… - тихо сказала я. – Скажи, это правда?
Он улыбнулся.
- Огоньки? Льют рассказала тебе? Я не верю, - покачал головой. – Это все сказки. Я переходил реку сотни раз, охотился на веллоков на этом берегу. И ничего. К тому же, говорят, огоньки приближают старость, а такие люди, как я, умирают совсем не от старости. Чего бояться?
Он улыбался. Я видела, он совсем не боялся. На огоньки ему плевать.
Пятьдесят четыре огонька-дня… почти два месяца. А ведь еще идти обратно. Как можно не бояться?
- Я не знала… - сказала я.
- Не думай об этом.
Как я теперь могу не думать?
Льют на том берегу… она все еще там, неподвижно глядела на нас.
- Пойдем, - сказал Ивар. Взял меня за руку и повел дальше, в поля, так, чтобы от реки видно не было.
- Она волнуется за тебя, - сказала я.
Ивар кивнул. Вздохнул.
- Аня, ты не бойся, она никому не расскажет о тебе.
- Она любит тебя, - сказала я.
Ивар остановился. Взял меня за плечи, мягко развернул к себе.
- Я люблю тебя, - с нажимом сказал он.
Так уверенно и твердо, словно это и не признание в любви. И сердце замерло, а потом вдруг бешено заколотилось и разом закружилась голова. Я так ждала…
- И я тебя люблю, - сказала совсем тихо.
Он на секунду зажмурился, потом молча притянул, прижал меня к себе… Тук-тут-тук-тук – колотилось сердце…
- Я так скучала, Ивар. Так ждала тебя.
Я тоже обнимала его, прижимаясь щекой к его шее, это было так удивительно…
Сон и реальность поменялись местами. Мне казалось, реально только сейчас, все что было раньше в моей жизни – и не было вовсе.
Только он мне нужен.
Ивар нежно и бережно держал меня за плечи, его пальцы чуть подрагивали… и сбивалось дыхание. Я провела ладонью по его спине, от лопаток вниз, и немного просунув пальцы под ремень. Он ощутимо вздрогнул.
- Анечка…
Его голос вдруг низкий и хриплый, словно чужой.
Я обняла его крепче, прижимаясь всем телом. Я хотела и одновременно пугалась этой близости. Я чувствовала, что он тоже меня хочет, нельзя было не почувствовать. Что мне делать?
Он слегка отклонился назад, заглядывая мне в глаза. И в его глазах было сомнение.
Сейчас?
- Я люблю тебя, - сказала я.
Это единственное, что может иметь значение.
Он поцеловал меня. Сначала осторожно, едва касаясь губами, потом так страстно и горячо. У меня перехватило дыханье, потемнело в глазах и голова… все плывет… разом вспыхнули уши и щеки… боже мой! Я и не думала, что так бывает.
Вдруг показалось – еще немного и я провалюсь домой. Я даже как-то судорожно и резко ухватилась за Ивара. Он даже испугался.
- Ох, - выдохнула я. – Еще немного, и я от волнения провалюсь к себе.
Он улыбнулся.
- Не проваливайся, пожалуйста. Побудь со мной еще немного.
- Я постараюсь.
Я потянулась, поцеловала Ивара снова… борода ужасно щекотала. Я провела пальцами по его подбородку, по затылку, там волосы были совсем короткие, колючая щетина.
- Ты удивительная, - шепнул он.
Его ладони уже гладили мою спину под футболкой, осторожно и нетерпеливо.
Сейчас? Здесь? Я просто схожу с ума.
Взяла и потянула его ремень, пытаясь расстегнуть. Чувствовала, как Ивар на секунду замер и вытянулся, словно не веря, что я действительно это делаю. Да, приличные девушки так себя не ведут. Но какая разница!
Он поймал, накрыл своими ладонями мои руки. Долго смотрел мне в глаза. Я смутилась… но попыталась улыбнуться.
- Да, - сказала уверенно. – Я ведь ведьма с пустошей. Может быть, это такое мое колдовство? Может быть, я хочу тебя околдовать? Ты боишься?
Он засмеялся, потом легко подхватил меня на руки.
- Может быть, я только и жду, чтобы меня околдовали? Ты думаешь, зачем я прихожу сюда, а, ведьма моя? – его глаза смеялись тоже… а потом, вдруг, так резко, он стал необычайно серьезным. – Анечка, больше всего я бы хотел, чтобы ты осталась со мной навсегда.
- Я бы тоже хотела остаться.
Боль в его глазах, желание и отчаяние разом, все так перемешалось. Это невозможно. Я ведьма, меня никогда не примут здесь, можно соврать, но правда все равно выйдет наружу. А если попытаться уехать, туда, где никто не знает… Ивар связан клятвой, его будут искать. Невозможно.
Но ведь должен быть какой-то выход?
- Я хочу быть с тобой, - сказала я.
Он все еще держал меня… кажется, без всякого усилия, словно ребенка.
- Надеюсь, здесь поблизости нет веллоков, - сказал он.
- А ты держи свой нож наготове.
- Договорились, буду держать.
Он чуть приподнял меня, я повернулась, обхватила его ногами. Видела, как подрагивают от возбуждения его ноздри… Потом скользнула вниз и снова потянула за ремень.
- Снимай, - сказала я.
Он вытащил клинок, воткнул рядом, расстегнул ремень, стянул рубашку. У него был широкий кривой шрам на груди и несколько мелких на плечах, и такие жилистые сильные руки. Потом помог мне снять мою футболку. Кажется, желтенький бюстгальтер в вишенку позабавил его. Но ведь могут быть у девушки свои слабости? И еще больше удивили кружевные трусики.
Трава колола спину. Сначала мне казалось – неудобно, но Ивар обнимал меня, и стало уже не важно. Я уже даже не чувствовала никакой травы, только его тело, его прикосновения, его страсть, его огонь. Ничего в мире больше не существовало. Я обхватывала его руками и ногами, хотелось еще ближе прижаться, еще больше, глубже почувствовать его внутри себя, и еще… И больше никогда не отпускать. Я почти задыхалась, горели щеки и немели ноги… а потом накатила громадная океанская волна и накрыла меня с головой…
А потом мы лежали на траве. Ивар лежал на спине, вытянувшись во весь рост, а я на нем, положив голову его на грудь. Небо уже начинало светлеть. Сколько же времени прошло? Мне казалось – совсем чуть-чуть. Вся трава вокруг примята.
Ивар улыбался, глядя на меня. Мне показалось, у него кровь на губе – чуть-чуть, но даже, кажется, припухло.
- Что это? – я осторожно потрогала пальцем.
Его улыбка стала еще шире.
- Ты здорово кусаешься, моя милая ведьма. Я так, и правда, начну тебя бояться.
- Это я? – сложно было поверить.
- Да. Меня еще никогда так не кусали.
- Я тоже… - даже как-то неловко стало, - я тоже никого раньше не кусала. Я случайно. Прости.
- Ничего, - он одним быстрым движением сел и сгреб меня в охапку. – Можно, я тоже тебя покусаю чуть-чуть?
- Можно, - разрешила я.
И он принялся меня целовать.
* * *
- Сколько тебе лет? – спросила я.
Мы снова лежали на траве, я задумчиво водила пальчиками по его груди. В этот раз он принес теплый и мягкий плащ, предусмотрительно разжег костер из сушняка, чтобы не подошли звери. Сухие ветви потрескивали, искорки поднимались и улетали в небеса. Как светлячки над рекой.
- Тридцать два, - сказал он.
Совсем немного старше меня, моложе Мишки…
- А сколько раз ты переходил реку?
- Не знаю, - он пожал плечами. – Много.
- Что если твоя Льют боится не просто так?
- Она не моя Льют, она просто девочка из моей деревни, едва ли не единственная, кто уцелел. Я забрал ее с Соколиной Скалы, у Гиваррета. И привел сюда. Я ничего и никогда не обещал ей.
- Мне ты тоже ничего не обещал, - сказала я.
Ивар нахмурился, чуть приподнялся на локтях.
- Если бы позвал тебя на север, ты бы пошла со мной? Вдоль реки, по течению. Дорны не смогут преодолеть эту границу, а людей я не боюсь. Мы могли бы добраться до Кьеринга, это большой город, никаких дорнов. Ты бы пошла?
Он говорил очень серьезно. Давно думал об этом, строил планы. Он тоже хотел быть вместе со мной, не расставаться.
Я видела, все зависит только от моего слова. Он готов. Уйти, бросить все, переступить клятву. Изменить все.
- Не знаю, - честно сказала я.
Пойти с ним – значит уйти навсегда. Оставить прежнюю жизнь. Не знаю, смогла бы я.
За нами будет погоня… даже не представляю. Ведь у реки… наверно, в случае опасности я смогу сбежать, провалиться домой. А он точно не сможет. Но боюсь я, а не он. Они ничего не боится.
Я хотела быть с ним, но не могла ответить. Не в силах совершить этот шаг.
- Тогда я буду приходить сюда, - сказал Ивар, - пока ты не решишь. Или пока тебе не надоест.
Так спокойно…
- А что если река и правда отнимает у тебя жизнь?
- Ну и что? Несколько дней… Это ерунда.
- Нет. Сколько раз ты это делал? Это годы…
- Я не верю, - сказал он. – Просто сказки.
Я закусила губу.
- У меня скоро отпуск, - сказала я. – Целых три недели. Я могла бы провести их с тобой.
А что потом? Я смотрела ему в глаза. Может быть, честнее было бы не приходить вовсе? Льют права, я ломаю ему жизнь. И себе тоже. Но ничего не могу с этим поделать. У меня не хватит сил бросить и не приходить больше.
- Боишься?
Он держал меня за руку.
- Да, - сказала я. – Мы же только попробуем?
- Попробуем, - эхом отозвался он.
Я подготовилась, снова надела свои сапоги. Ивар поможет мне перейти реку, поддержит, чтобы я не поскользнулась и не упала снова. Мы только попробуем вместе, а потом я вернусь обратно. Завтра на работу, я не могу задерживаться тут, еще не время.
- Готова? – спросил Ивар.
- Да.
Мы вместе шагнули в воду. Я почувствовала, как дрогнули и напряглись его пальцы.
- Что? – спросила я.
Он покачал головой.
- Идем.
Шаг, еще шаг… Вода, словно кисель, густая и вязкая. Она не хочет пропускать меня. Течение сбивает с ног. Я видела легкое свечение вокруг.
Ивар крепко держал меня. Это было не просто, я несколько раз поскальзывалась, а на середине вообще почти повисла на нем. Ивар скрипнул зубами, резко выдохнул.
- Горячо, да? - спросила я. – Ты тоже чувствуешь?
Он кивнул. Чем больше я хваталась за него, тем больше ему передавался этот жар. Я хоть в сапогах… Но без него я не дойду совсем.
После середины стало еще хуже, и сапоги начали нагреваться, я все больше и больше чувствовала тепло, а идти быстро не получалось. Еще немного… Когда оставалось несколько шагов, Ивару, кажется, надоело, он просто подхватил меня на руки и почти в два прыжка вытащил на берег.
- Вот и все, - сказал он.
- Уф… Горячо!
- Как у тебя ноги? – спросил он. – Не сильно обожгла?
- Да нет, ничего. А ты?
- Все нормально.
Он помог мне стащить сапоги. Потом мы спрятали их в кустах, чтобы не таскать с собой.
Он привел меня в небольшой домик, в стороне от дорог, на пустыре. Сказал, что домик не его, но иногда он живет здесь, особенно, когда охотится. Никто не удивится, если Ивар будет приходить сюда.
Сарай, на самом деле. Темно, сыро, пыльно, пахнет гнилыми досками и брошенным жильем. Наверно, на моем лице отразилось все, что я думаю. Ивар вздохнул.
- Ничего другого я предложить не могу, - сказал он.
- Хорошо, - кивнула я. – Попробуем обжить это.
Всего одна комната, на треть разделенная тонкой перегородкой. С одной стороны кухня, с другой кровать. Большой открытый очаг посередине, перекладина с крючками над ним – можно что-нибудь варить. Хотела спросить про туалет, но чего спрашивать, если и так понятно – все удобства в кустиках. Не курорт.
- Я утку принес, - сказал Ивар, - можно зажарить и устроить ужин.
Утка действительно оказалась уткой, то есть птицей с перьями, лапами и головой… Как раз такой, какую я когда-то обнаружила на подушке. Я смотрела на нее и даже не знала, с какой стороны к ней подступиться.
- А у нас мясо продается… ну, куском. Без перьев, - сказала я.
Ивар весело хмыкнул, потом разжег огонь в очаге. И с уткой справился сам, очень быстро, привычно – ощипал, разделал, натер какими-то травами, поставил жариться над огнем. Я только смотрела. Потом он достал хлеба, немного мягкого козьего сыра, свежую зелень, редиску и бочонок вина, налил немного в глиняные кружки.
Было интересно наблюдать за ним – такие простые домашние дела… как он режет хлеб, раскладывает все на тарелке, как аккуратно собирает крошки со стола. Даже как-то с трудом верилось, что этот человек может за пару секунд метнуться и оторвать челюсть здоровенному веллоку… но я же видела это своими глазами.
Заметила, что почти все он делает левой рукой, хотя меч, я помнила, сжимал в правой.
- Слушай, а ты всегда был левшой? – спросила я, когда он закончил и сел рядом. – Или только теперь, из-за раны?
Ивар чуть покрутил перед собой правую изуродованную руку, сжал и разжал пальцы. Я видела, что разжимаясь, они немного подрагивают. Посмотрел на меня.
- Только теперь, - сказал он. – И даже не то, что пальца нет - мешает, хотя мешает, конечно. Сначала еще ничего было. Но чем дальше, тем хуже они двигаются. Я еще могу крепко сжать что-то крупное, вроде рукояти меча, но вот мелкие вещи, бывает, просто выскальзывают. Поэтому учусь все делать левой. С оружием сложнее всего, слишком отработанные движения… а так, по мелочи, вроде, получается.
Он говорил спокойно, словно не о себе, словно это просто интересно наблюдение.
Я взяла его за руку, осторожно провела пальцами по шраму – жесткий, выпуклый. Шершавые широкие пальцы. Не представляю, как это – понимать, что рано или поздно можешь остаться вообще без руки, она перестанет слушаться.
Ивар потянулся и поцеловал меня. Потом обе его руки скользнули к моей талии.
- Я не держу его, - сказала я.
На глазах Льют блеснули слезы.
- Он приехал вчера вечером, - сказала она. – Уставший, с богатой добычей. Он привез пять костяных змеев! Представляешь! Я никогда не видела столько сразу! Я думала, он… - Льют закрыла ладошками лицо, снова судорожно вздрогнула. – Я думала, он хоть отдохнет с дороги. Но лишь только закончив дела, он побежал сюда.
Я поняла, что улыбаюсь, и ничего не могу с этим поделать. Я почти счастлива. Значит Ивар снова придет.
- Льют! – услышала я.
Мы с ней обернулись почти одновременно.
- Ивар! – я помахала ему рукой.
- Не ходи сюда, - отчаянно шепнула Льют.
А потом повернулась ко мне.
- Смотри! – в ее глазах была ненависть. – Смотри! Ты видишь огоньки? Каждый огонек – это день жизни. Река отбирает жизнь. Ты отбираешь. Смотри сколько!
Ивар шел по воде к нам, и огоньки один за другим поднимались над ним. Он сам чуть светился… Один, два, три… я поняла, что холодеют руки. Семнадцать огоньков. Если это правда…
Не может быть.
Ивар шел спокойно и уверенно, ни на какие огоньки внимание не обращал.
Он смотрел на меня, но…
- Льют, что ты здесь делаешь?
- Я пришла посмотреть! И поговорить! – в ее голосе обида и вызов.
- Иди домой.
Так строго и холодно, словно… На какое-то мгновенье мне показалось, она его дочь. Но нет.
- Я пойду только вместе с тобой! Я не позволю тебе!
- Хватит, Льют. Иди…
Он попытался было схватить ее за руку, но она увернулась.
- Я все расскажу лорду!
- Не смей, - сказал он. И, вроде бы, и голос не повысил, но прозвучало так, что даже я голова была вжаться в землю. Льют окончательно затряслась.
Ивар подхватил ее на руки, и, только потом впервые обратился ко мне.
- Аня, подожди чуть-чуть, нам надо поговорить.
Я кивнула.
Я стояла и смотрела, как Ивар переносит Льют на ту сторону реки. Видела огоньки над его головой… Только над его, Льют ничуть не светилась, может быть от того, что не касалась воды. Двадцать три в одну сторону и четырнадцать – обратно. Он оставил Льют там и вернулся ко мне.
- Прости, - сказал он.
Остановился в двух шагах.
Я замерла.
Мне так хотелось броситься ему на шею, обнять… Но маленькая Льют смотрела на нас с того берега, и я не могла.
- Огоньки… - тихо сказала я. – Скажи, это правда?
Он улыбнулся.
- Огоньки? Льют рассказала тебе? Я не верю, - покачал головой. – Это все сказки. Я переходил реку сотни раз, охотился на веллоков на этом берегу. И ничего. К тому же, говорят, огоньки приближают старость, а такие люди, как я, умирают совсем не от старости. Чего бояться?
Он улыбался. Я видела, он совсем не боялся. На огоньки ему плевать.
Пятьдесят четыре огонька-дня… почти два месяца. А ведь еще идти обратно. Как можно не бояться?
- Я не знала… - сказала я.
- Не думай об этом.
Как я теперь могу не думать?
Льют на том берегу… она все еще там, неподвижно глядела на нас.
- Пойдем, - сказал Ивар. Взял меня за руку и повел дальше, в поля, так, чтобы от реки видно не было.
- Она волнуется за тебя, - сказала я.
Ивар кивнул. Вздохнул.
- Аня, ты не бойся, она никому не расскажет о тебе.
- Она любит тебя, - сказала я.
Ивар остановился. Взял меня за плечи, мягко развернул к себе.
- Я люблю тебя, - с нажимом сказал он.
Так уверенно и твердо, словно это и не признание в любви. И сердце замерло, а потом вдруг бешено заколотилось и разом закружилась голова. Я так ждала…
- И я тебя люблю, - сказала совсем тихо.
Он на секунду зажмурился, потом молча притянул, прижал меня к себе… Тук-тут-тук-тук – колотилось сердце…
- Я так скучала, Ивар. Так ждала тебя.
Я тоже обнимала его, прижимаясь щекой к его шее, это было так удивительно…
Сон и реальность поменялись местами. Мне казалось, реально только сейчас, все что было раньше в моей жизни – и не было вовсе.
Только он мне нужен.
Ивар нежно и бережно держал меня за плечи, его пальцы чуть подрагивали… и сбивалось дыхание. Я провела ладонью по его спине, от лопаток вниз, и немного просунув пальцы под ремень. Он ощутимо вздрогнул.
- Анечка…
Его голос вдруг низкий и хриплый, словно чужой.
Я обняла его крепче, прижимаясь всем телом. Я хотела и одновременно пугалась этой близости. Я чувствовала, что он тоже меня хочет, нельзя было не почувствовать. Что мне делать?
Он слегка отклонился назад, заглядывая мне в глаза. И в его глазах было сомнение.
Сейчас?
- Я люблю тебя, - сказала я.
Это единственное, что может иметь значение.
Он поцеловал меня. Сначала осторожно, едва касаясь губами, потом так страстно и горячо. У меня перехватило дыханье, потемнело в глазах и голова… все плывет… разом вспыхнули уши и щеки… боже мой! Я и не думала, что так бывает.
Вдруг показалось – еще немного и я провалюсь домой. Я даже как-то судорожно и резко ухватилась за Ивара. Он даже испугался.
- Ох, - выдохнула я. – Еще немного, и я от волнения провалюсь к себе.
Он улыбнулся.
- Не проваливайся, пожалуйста. Побудь со мной еще немного.
- Я постараюсь.
Я потянулась, поцеловала Ивара снова… борода ужасно щекотала. Я провела пальцами по его подбородку, по затылку, там волосы были совсем короткие, колючая щетина.
- Ты удивительная, - шепнул он.
Его ладони уже гладили мою спину под футболкой, осторожно и нетерпеливо.
Сейчас? Здесь? Я просто схожу с ума.
Взяла и потянула его ремень, пытаясь расстегнуть. Чувствовала, как Ивар на секунду замер и вытянулся, словно не веря, что я действительно это делаю. Да, приличные девушки так себя не ведут. Но какая разница!
Он поймал, накрыл своими ладонями мои руки. Долго смотрел мне в глаза. Я смутилась… но попыталась улыбнуться.
- Да, - сказала уверенно. – Я ведь ведьма с пустошей. Может быть, это такое мое колдовство? Может быть, я хочу тебя околдовать? Ты боишься?
Он засмеялся, потом легко подхватил меня на руки.
- Может быть, я только и жду, чтобы меня околдовали? Ты думаешь, зачем я прихожу сюда, а, ведьма моя? – его глаза смеялись тоже… а потом, вдруг, так резко, он стал необычайно серьезным. – Анечка, больше всего я бы хотел, чтобы ты осталась со мной навсегда.
- Я бы тоже хотела остаться.
Боль в его глазах, желание и отчаяние разом, все так перемешалось. Это невозможно. Я ведьма, меня никогда не примут здесь, можно соврать, но правда все равно выйдет наружу. А если попытаться уехать, туда, где никто не знает… Ивар связан клятвой, его будут искать. Невозможно.
Но ведь должен быть какой-то выход?
- Я хочу быть с тобой, - сказала я.
Он все еще держал меня… кажется, без всякого усилия, словно ребенка.
- Надеюсь, здесь поблизости нет веллоков, - сказал он.
- А ты держи свой нож наготове.
- Договорились, буду держать.
Он чуть приподнял меня, я повернулась, обхватила его ногами. Видела, как подрагивают от возбуждения его ноздри… Потом скользнула вниз и снова потянула за ремень.
- Снимай, - сказала я.
Он вытащил клинок, воткнул рядом, расстегнул ремень, стянул рубашку. У него был широкий кривой шрам на груди и несколько мелких на плечах, и такие жилистые сильные руки. Потом помог мне снять мою футболку. Кажется, желтенький бюстгальтер в вишенку позабавил его. Но ведь могут быть у девушки свои слабости? И еще больше удивили кружевные трусики.
Трава колола спину. Сначала мне казалось – неудобно, но Ивар обнимал меня, и стало уже не важно. Я уже даже не чувствовала никакой травы, только его тело, его прикосновения, его страсть, его огонь. Ничего в мире больше не существовало. Я обхватывала его руками и ногами, хотелось еще ближе прижаться, еще больше, глубже почувствовать его внутри себя, и еще… И больше никогда не отпускать. Я почти задыхалась, горели щеки и немели ноги… а потом накатила громадная океанская волна и накрыла меня с головой…
А потом мы лежали на траве. Ивар лежал на спине, вытянувшись во весь рост, а я на нем, положив голову его на грудь. Небо уже начинало светлеть. Сколько же времени прошло? Мне казалось – совсем чуть-чуть. Вся трава вокруг примята.
Ивар улыбался, глядя на меня. Мне показалось, у него кровь на губе – чуть-чуть, но даже, кажется, припухло.
- Что это? – я осторожно потрогала пальцем.
Его улыбка стала еще шире.
- Ты здорово кусаешься, моя милая ведьма. Я так, и правда, начну тебя бояться.
- Это я? – сложно было поверить.
- Да. Меня еще никогда так не кусали.
- Я тоже… - даже как-то неловко стало, - я тоже никого раньше не кусала. Я случайно. Прости.
- Ничего, - он одним быстрым движением сел и сгреб меня в охапку. – Можно, я тоже тебя покусаю чуть-чуть?
- Можно, - разрешила я.
И он принялся меня целовать.
* * *
- Сколько тебе лет? – спросила я.
Мы снова лежали на траве, я задумчиво водила пальчиками по его груди. В этот раз он принес теплый и мягкий плащ, предусмотрительно разжег костер из сушняка, чтобы не подошли звери. Сухие ветви потрескивали, искорки поднимались и улетали в небеса. Как светлячки над рекой.
- Тридцать два, - сказал он.
Совсем немного старше меня, моложе Мишки…
- А сколько раз ты переходил реку?
- Не знаю, - он пожал плечами. – Много.
- Что если твоя Льют боится не просто так?
- Она не моя Льют, она просто девочка из моей деревни, едва ли не единственная, кто уцелел. Я забрал ее с Соколиной Скалы, у Гиваррета. И привел сюда. Я ничего и никогда не обещал ей.
- Мне ты тоже ничего не обещал, - сказала я.
Ивар нахмурился, чуть приподнялся на локтях.
- Если бы позвал тебя на север, ты бы пошла со мной? Вдоль реки, по течению. Дорны не смогут преодолеть эту границу, а людей я не боюсь. Мы могли бы добраться до Кьеринга, это большой город, никаких дорнов. Ты бы пошла?
Он говорил очень серьезно. Давно думал об этом, строил планы. Он тоже хотел быть вместе со мной, не расставаться.
Я видела, все зависит только от моего слова. Он готов. Уйти, бросить все, переступить клятву. Изменить все.
- Не знаю, - честно сказала я.
Пойти с ним – значит уйти навсегда. Оставить прежнюю жизнь. Не знаю, смогла бы я.
За нами будет погоня… даже не представляю. Ведь у реки… наверно, в случае опасности я смогу сбежать, провалиться домой. А он точно не сможет. Но боюсь я, а не он. Они ничего не боится.
Я хотела быть с ним, но не могла ответить. Не в силах совершить этот шаг.
- Тогда я буду приходить сюда, - сказал Ивар, - пока ты не решишь. Или пока тебе не надоест.
Так спокойно…
- А что если река и правда отнимает у тебя жизнь?
- Ну и что? Несколько дней… Это ерунда.
- Нет. Сколько раз ты это делал? Это годы…
- Я не верю, - сказал он. – Просто сказки.
Я закусила губу.
- У меня скоро отпуск, - сказала я. – Целых три недели. Я могла бы провести их с тобой.
А что потом? Я смотрела ему в глаза. Может быть, честнее было бы не приходить вовсе? Льют права, я ломаю ему жизнь. И себе тоже. Но ничего не могу с этим поделать. У меня не хватит сил бросить и не приходить больше.
Глава 6
- Боишься?
Он держал меня за руку.
- Да, - сказала я. – Мы же только попробуем?
- Попробуем, - эхом отозвался он.
Я подготовилась, снова надела свои сапоги. Ивар поможет мне перейти реку, поддержит, чтобы я не поскользнулась и не упала снова. Мы только попробуем вместе, а потом я вернусь обратно. Завтра на работу, я не могу задерживаться тут, еще не время.
- Готова? – спросил Ивар.
- Да.
Мы вместе шагнули в воду. Я почувствовала, как дрогнули и напряглись его пальцы.
- Что? – спросила я.
Он покачал головой.
- Идем.
Шаг, еще шаг… Вода, словно кисель, густая и вязкая. Она не хочет пропускать меня. Течение сбивает с ног. Я видела легкое свечение вокруг.
Ивар крепко держал меня. Это было не просто, я несколько раз поскальзывалась, а на середине вообще почти повисла на нем. Ивар скрипнул зубами, резко выдохнул.
- Горячо, да? - спросила я. – Ты тоже чувствуешь?
Он кивнул. Чем больше я хваталась за него, тем больше ему передавался этот жар. Я хоть в сапогах… Но без него я не дойду совсем.
После середины стало еще хуже, и сапоги начали нагреваться, я все больше и больше чувствовала тепло, а идти быстро не получалось. Еще немного… Когда оставалось несколько шагов, Ивару, кажется, надоело, он просто подхватил меня на руки и почти в два прыжка вытащил на берег.
- Вот и все, - сказал он.
- Уф… Горячо!
- Как у тебя ноги? – спросил он. – Не сильно обожгла?
- Да нет, ничего. А ты?
- Все нормально.
Он помог мне стащить сапоги. Потом мы спрятали их в кустах, чтобы не таскать с собой.
Он привел меня в небольшой домик, в стороне от дорог, на пустыре. Сказал, что домик не его, но иногда он живет здесь, особенно, когда охотится. Никто не удивится, если Ивар будет приходить сюда.
Сарай, на самом деле. Темно, сыро, пыльно, пахнет гнилыми досками и брошенным жильем. Наверно, на моем лице отразилось все, что я думаю. Ивар вздохнул.
- Ничего другого я предложить не могу, - сказал он.
- Хорошо, - кивнула я. – Попробуем обжить это.
Всего одна комната, на треть разделенная тонкой перегородкой. С одной стороны кухня, с другой кровать. Большой открытый очаг посередине, перекладина с крючками над ним – можно что-нибудь варить. Хотела спросить про туалет, но чего спрашивать, если и так понятно – все удобства в кустиках. Не курорт.
- Я утку принес, - сказал Ивар, - можно зажарить и устроить ужин.
Утка действительно оказалась уткой, то есть птицей с перьями, лапами и головой… Как раз такой, какую я когда-то обнаружила на подушке. Я смотрела на нее и даже не знала, с какой стороны к ней подступиться.
- А у нас мясо продается… ну, куском. Без перьев, - сказала я.
Ивар весело хмыкнул, потом разжег огонь в очаге. И с уткой справился сам, очень быстро, привычно – ощипал, разделал, натер какими-то травами, поставил жариться над огнем. Я только смотрела. Потом он достал хлеба, немного мягкого козьего сыра, свежую зелень, редиску и бочонок вина, налил немного в глиняные кружки.
Было интересно наблюдать за ним – такие простые домашние дела… как он режет хлеб, раскладывает все на тарелке, как аккуратно собирает крошки со стола. Даже как-то с трудом верилось, что этот человек может за пару секунд метнуться и оторвать челюсть здоровенному веллоку… но я же видела это своими глазами.
Заметила, что почти все он делает левой рукой, хотя меч, я помнила, сжимал в правой.
- Слушай, а ты всегда был левшой? – спросила я, когда он закончил и сел рядом. – Или только теперь, из-за раны?
Ивар чуть покрутил перед собой правую изуродованную руку, сжал и разжал пальцы. Я видела, что разжимаясь, они немного подрагивают. Посмотрел на меня.
- Только теперь, - сказал он. – И даже не то, что пальца нет - мешает, хотя мешает, конечно. Сначала еще ничего было. Но чем дальше, тем хуже они двигаются. Я еще могу крепко сжать что-то крупное, вроде рукояти меча, но вот мелкие вещи, бывает, просто выскальзывают. Поэтому учусь все делать левой. С оружием сложнее всего, слишком отработанные движения… а так, по мелочи, вроде, получается.
Он говорил спокойно, словно не о себе, словно это просто интересно наблюдение.
Я взяла его за руку, осторожно провела пальцами по шраму – жесткий, выпуклый. Шершавые широкие пальцы. Не представляю, как это – понимать, что рано или поздно можешь остаться вообще без руки, она перестанет слушаться.
Ивар потянулся и поцеловал меня. Потом обе его руки скользнули к моей талии.
