Велемира скрипнула зубами. Пусть урона не случилось, но позор-то был! Нашли её заголенную, в срамном виде.
Значит, решение её верное. Осталось лишь отомстить. Да побольней.
Она позволила себе вздохнуть чуть громче, чем до этого. Затем замерла, усмиряя дыхание — и дожидаясь рассвета.
Во пиру веселье, за пиром похмелье
Ночь тянулась медленно. Болезненно.
Велемира то и дело вставала. Тишком, крадучись.
Сперва она натянула исподнюю сорочицу. Затем стала наведываться к узкому оконцу, прорубленному в углу. Отворяла ставень и вглядывалась во тьму, ища в небе просветлевшую кайму-промоину — знак близкого рассвета.
Муж нелюбимый тем временем похрапывал на кровати.
Но потом Велемира все-таки уснула. Сморило её, несмотря на боль. А пробудилась она с запозданием, когда хмурое утро было уже в разгаре.
Хрёрик, муж поганый, по-прежнему спал, раскинувшись на кровати.
Велемира, пройдясь по опочивальне, тихо открыла один из сундуков с приданым. Достала одежду — ту, что была ей привычна и удобна. Оделась, спрятала две косы, говорившие о том, что она теперь мужняя жена, под объемистую шапку с бобровым околышем.
Следом Велемира ступила за порог — и пошла осматривать дом тех, кому собиралась принести месть и смерть.
В зале для пиров, душном и сумрачном, воины с раннего утра продолжали праздновать свадьбу ярла.
Угощенье на столах было скромным, как раз по утреннему времени — жесткие лепешки, вяленые рыба и баранина. Зато молодой эль, сваренный умельцами из своих же, из свеев, лился рекой. Гремели выкрики, никого из ярлов не было.
Мышками пробегали меж столов рабыни с кувшинами.
— Карли! — рявкнул кто-то за крайним столом. — Смотри, вон несется та рыженькая, которую ты не сумел поймать вчера!
Сидевший в середине зала Карли, крепко подвыпивший парень, крутнулся на лавке. Ухватил за потрепанное платье проходившую мимо рабыню. Только не рыжую — та успела добежать до дверей. А темноволосую. Провозгласил, заваливая бабу на свои колени:
— Ещё поймаю, придет и её пора!
— Как бы тебя самого не поймали ярлы после такого, — со смешком заявил сосед Карли по столу. — Будешь потом котлы чистить и зерно по утрам молоть на жернове. Чтобы не мешал девкам выполнять их работу!
— Значит, поохочусь на рыжую олениху после заката, — фыркнул Карли, прижимая к себе пойманную рабыню.
Та слабо захныкала, пытаясь вырваться из его рук.
— Или на рассвете, пока ярлы спят!
Мужики вокруг загоготали, подначивая.
Велемира, обойдя всю крепость, наткнулась на колодец, вырытый на берегу Волховы — у самой засеки из бревен, что закрывала путь к обрыву над рекой.
Подойдя к колодцу, Велемира воровато оглянулась. Следом опустила вниз деревянное ведро на веревке. Умылась ледяной водой и снова нахлобучила на глаза шапку с бобровым околышем.
Затем она направилась к длинному исполинскому срубу — подмеченному, пока оглядывала крепость.
В двери этого дома то и дело забегали бабы-подносчицы. А когда Велемира подошла поближе, из распахнутых дверей выскочила рыжая деваха в изношенном платье-рубахе с веревочным пояском. Сразу умчалась куда-то, заполошно размахивая кувшином.
Гляну, что там, угрюмо решила Велемира.
Хрёрик, как ей сказали, у свеев был навроде воеводы. Свою дружину имел. А воеводиной жене положено присматривать за хозяйством в том доме, где трапезничает дружина мужа.
С этой мыслью Велемира ступила в зал.
Первое, что бросилось ей в глаза — опрокинутая лавка в середине зала. А возле неё дюжий мужик завалил на стол какую-то деваху. Беспомощно дрыгали в воздухе белые тощие ноги, заголенные доверху.
Тут и там — гоготали чужаки.
Кричали хриплыми гортанными голосами. Повсюду, куда ни кинь взгляд, были мужики, свеи…
И взыграло ретивое.
Разом Велемире вспомнилось, как её осрамили. Опозорили. Заголенную в грязи кинули. Почти снасильничали!
Не подведи рука, мелькнуло в уме.
А потом Велемира рванулась вперед. Голову пригнула — идя наскоком.
…Карли не сразу сообразил, что случилось, когда его кто-то отодрал от симпатичной девахи.
Затем по скуле прилетело. И мгновенно разъярившийся Карли махнул кулаком в ответ.
Противник, наряженный в рубаху из дорогой синей шерсти, отшатнулся. Прошипел что-то, обращаясь к рабыне, все ещё лежавшей на столешнице. Все ещё хныкавшей.
— На хольмганг вызываю! — взревел Карли.
Он уже видел по облику нападавшего, что тот не отсюда. Один из словен, вчера заявившихся на свадьбу ярла? Спьяну уснул где-то у стены, а теперь проспался и зашел опохмелиться?
— Мне плевать, понимаешь ты меня или нет! — рявкнул Карли. — Дайте этому ублюдку меч! И щит! Чтобы он мог прятаться за него, пока я буду отрубать ему ноги!
— Ах ты сыть воронья! — низко и недобро рыкнула Велемира, глядя на насильника. — Падаль ходячая, пес сутулый!
Надо было оглушить его сзади, запоздало мелькнуло у неё. Только не могла она поступить так, как те вымески смердячие…
Тело её уже жило своей жизнью. Велемира качнулась вправо — для обмана, и влево — для удара. Кулаком врезала хряку свейскому под ребро.
Аж на душе полегчало. И она смачно выдохнула.
Свей, проворонив удар, отлетел назад. Столпившиеся там мужики подхватили его и с ревом толкнули к Велемире. Свей-хряк танцующе шагнул вперед, уже выхватывая из ножен меч.
К Велемире сбоку метнулся парень. Вбил в половицы перед ней недлинный меч, навесил на него маленький щит, зацепив ременную петлю за рукоять — и отступил.
Значит, будет правеж, ликующе подумала Велемира. Затем схватилась за меч со щитом, радуясь тому, что здесь темно. Поэтому свеи её не узнали…
Они схлестнулись со свеем на узком пятачке, вокруг которого столпились люди. Насильник ударил размашисто, наискосок.
Ловить его клинок на лезвие Велемира не стала. И дощатым щитом не отмахнулась — тот рассчитан на один-два удара, а ну как вместе с ним и руку отрубят?
Вместо этого Велемира метнулась под правую руку свея, присев почти до полу. Одним коленом в низком приседе даже по половицам стукнула. Снизу махнула щитом по локтю свея. Почти одновременно с этим ткнула ему в бок мечом.
И тут оказалось, что у свея под толстой рубахой надета кольчуга. А меч, подсунутый чужаком, сломался от удара. Видно, был источен ржавчиной до рукояти. В сумраке зала, лишенного окон, Велемира этого не заметила.
Вокруг захохотали, потешаясь уже над ней — не над той бедной девахой. Свей-насильник, которому она ушибла щитом правый локоть, отступил на шаг назад. Затем он крикнул что-то торжествующе. И опять замахнулся.
Не посрамлю же, сверкнуло в уме у Велемиры.
Она швырнула в лицо противнику рукоять с обломком клинка. Тот выучено отшатнулся вбок, смазав свой удар — а Велемира метнулась вперед. Щитом врезала по кулаку с мечом, правой рукой вцепилась в мощную мужскую шею.
И, не помня себя от ярости, головой боднула свея в подбородок.
Мужик завалился на спину. Велемира, не отпуская его горла, упала сверху. Одной рукой ухватилась за вражью ладонь, и рванула из неё рукоять меча.
Свей, слегка оглушенный, но не потерявший сознания, ударил её левой рукой. Попал по щеке. Только Велемира уже выдрала у него меч…
И тут осознала, что шапка с головы слетела.
В ушах звенело после удара лбом по чужому подбородку. Но то, что по плечам с двух сторон раскатились косы, Велемира поняла сразу.
Точно оковами косы легли.
Однако длинные волосы были в толпе у многих. И бабу в ней не признали. Гиканье и хохот не прекращались до тех пор, пока Велемира не подкинула меч и не поймала его рукоять в боевой хват. Не вставая при этом с пола.
Тогда мужики резко затихли.
А Велемира врезала клинком по лбу свея. Приложила лезвием плашмя, как оглоблей. Вскочила, оправдываясь перед собой — бить насмерть нельзя, потом могут и толпой накинуться.
— Шапка моя где? — рявкнула Велемира, стоя над неподвижным свеем и озираясь.
Бобровая шапка куда-то пропала. Пока Велемира дралась со свеем, толпа успела шагнуть вперед — и теперь в двух шагах от неё тесным кругом стояли мужики. Стояли и угрюмо молчали.
— Баба, — вдруг сказал один из викингов.
Сказал неверяще, глуховато.
Велемира сказанного не поняла. Но от низкого голоса меж лопаток у неё прошелся легкий холодок.
Супротив всех не выдюжу, мелькнуло в уме.
И тут сбоку, протиснувшись между мужских ног, выскользнула рабыня, за которую Велемира вступилась. Худой тенью метнулась куда-то вправо, пригнувшись до полу.
А после грязная чернавка выпрямилась за плечом Велемиры. С размаху нахлобучила ей на голову потерянную шапку, пробормотала:
— Защити, мати-заступница… не выдай!
И замерла за Велемириной спиной, вцепившись сзади в её рубаху.
— Позовите Хрёрика! — охрипшим голосом потребовала Велемира.
Затем качнула опущенной вниз рукой.
Меч, отобранный у свея, неярко блеснул в полумраке.
— Так это жена ярла, — с изумлением заметил один из викингов. — Она что, в тряпки мужа нарядилась?
— У ярла нет такой рубахи, — буркнул кто-то. — Больно дорога для того, кто в бой часто ходит. Может, местные дозволяют своим бабам под мужиков рядиться? Кто там у дверей, сбегайте за Хрёриком! Пусть полюбуется на свою жену! А когда Карли очнется, может и виру за бесчестье с ярла запросить. Карли, понятное дело, сразу сообразил, кто его на пол опрокинул. Вот и не дрался в полную силу, как с мужиком. Лишь отмахивался!
Велемира, не понявшая ни слова, крутнула рукоять меча вокруг кулака — баловство, конечно, но заточку клинка при этом показать можно. Велела угрюмо:
— Расступись!
Свеи молчали. Ни один не шевельнулся.
Однако мужики не нападают, безрадостно осознала Велемира. Скорей всего, её узнали, и теперь ждут ярла.
В спину Велемире судорожно дышала худая рабыня.
Хрёрик ещё спал, когда в опочивальню влетел посланец.
— Ярл! Вставай! Там твоя жена ворвалась в зал для пиров! В мужских портках! А ещё она схватилась за меч!
Сонный Хрёрик взлетел с кровати. И сразу задохнулся от хлестнувшей ненависти — которая за последние два дня стала уже привычной.
Клятая баба!
Он мчался к залу для пиров в одних штанах и сапогах, на ходу стискивая челюсти — до скрипа, до озверелого нытья в зубах. Пробежал сквозь расступившуюся толпу за порогом. И встал как вкопанный, когда увидел эту Велмейру. Или Велемейру? Да как ни назови, все одно подлая тварь!
А затем Хрёрик ощутил радость. Да такую, что губы сами растянулись в улыбке. Асы выручили его из ловушки. Если подсобят ещё немного, в следующий раз он женится уже на Редмейле!
— Так-так, — проворчал Хрёрик. — Ну-ка, отступите все подальше от моей, хм… женушки. Где ярл Аскольд?
— С рассвета на воротах стоит! — крикнул кто-то от дверей залы.
— Кликните его, — приказал Хрёрик. — И Хельги позовите. Да выкладывайте, что тут стряслось!
Его хмуро смотревшая жена что-то проворчала. Невнятно, на своем наречии. Потом размашисто воткнула в половицы меч, который держала — и пошла вперед, собираясь уйти по проходу, что открылся в толпе перед Хрёриком.
Следом за ней, цепляясь за полу синей рубахи, засеменила какая-то рабыня.
— Куда? — рыкнул Хрёрик.
И поймал гадкую бабу за руку. Дернул к себе, разворачивая. Тут же запустил пальцы в её волосы под шапкой, заставив посмотреть на себя. На мгновенье утонул в потемневших от ненависти — и таких ненавистных! — голубых глазах. Бросил, уже выныривая из них:
— Сейчас Аскольд придет. По опочивальне прилюдно прогуляемся, и пойдешь к своему отцу! Не должно жене ярла его позорить, надевая вместо мужа штаны!
По лицам воинов загуляли кривые ухмылки. Кто-то спросил:
— А зачем тебе Аскольд, ярл Хрёрик? Любой из нас посмотрит и подтвердит, что ты с этой женой расстался честь по чести. Как подвел её к своей постели, так и отвел. За то, что в мужское вырядилась. Тут все по справедливости! Из такой мужебабы какая жена?
Хрёрик нахмурился.
С этим словенским Льётом так нельзя, мелькнуло у него. Местный богач должен понять, что зять все сделал по-честному. Женился, в свой дом ввел. И это позорный недогляд самого Льёта, что его дочь не научена себя вести. Такую в жены не отдают. Пусть-ка он полюбуется на свою дочурку в мужском наряде.
— Расскажите, что здесь случилось! — быстро велел Хрёрик.
Следом он начал слушать, хмурясь все сильней.
Велемира тем временем устала ждать. Чуть повела плечом, обронила, не глядя на рабыню, цеплявшуюся за рубаху сзади:
— О чем они тараторят?
— Да я сама их речь не понимаю, — прошептала девка. — Так, пару слов… вроде послали за ярлом, который по-нашему балакает. И ещё сказали про какого-то отца.
Наушничать собрался, поняла Велемира. Батюшке наябедничает, что молодая жена с мужиками дерется. Что в первую ночь сапоги с него не сняла, как положено!
Стерплю и это, чтобы отомстить, зло решила она следом. Потом замерла, уставившись на Хрёрика.
Они смотрели друг на друга, пока один из мужиков что-то объяснял ярлу. Следом Хрёрик отвел глаза, недоверчиво скривившись.
В зале посмеивались. Часть воинов снова расселась по лавкам — не пропадать же элю из открытых бочек! А вскоре пришел недовольный Аскольд. Швырнул разъяренно, подойдя к застывшей паре:
— Тут мне сказали, что твоя жена начала кидаться на воинов. Видно, не утомила её ночь на мужнем ложе. Но это только твое дело, Хрёрик. Или ты решил в честь этого созвать ярлов на совет?
— Мне нужно, чтобы ты перевел кое-что, — заявил Хрёрик.
И оттолкнул Велмейру в сторону. Ухватил девку, прятавшуюся за женой, за драную рубаху на груди, притянул к себе.
— Скажи этой рабыне, чтобы бежала в город. Пусть найдет там дом Льёта, отца этой Велмейры. И пусть девка скажет Льёту, чтобы он явился сюда, посмотрел на дочку да забрал её домой. Как Льёт и хотел с самого начала!
В этот миг сбоку подошел Хельги. Пробормотал тихо:
— Ты потеряешь больше, чем найдешь.
Хрёрик брезгливо скривился. Пробурчал:
— Узнай сначала, что она выкинула. С такой бабой я ничего не найду!
— А зачем мне помогать тебе, Хрёрик… — начал Аскольд.
— Ты же хочешь ходить на торжище, не боясь словенских дубинок? — перебил его Хрёрик. — Вот и толмачь. Льёт должен увидеть своими глазами, какая жена вышла из его дочурки! Пусть Льёт знает, что не он мне — а я ему выговаривать должен! Переводи!
Он задрал кулак чуть выше, и рабыня тряпкой повисла на его руке. Испуганно захныкала.
— Отпусти девку, — хмуро бросила Велемира.
С лица Аскольда разом пропало недовольное выражение.
— Твоя жена велит тебе убрать руки от этой бабы. — Аскольд светло улыбнулся. — Иначе, говорит, она и тебя мечом взгреет!
— И все это уместилось в паре слов? — желчно уронил Хрёрик.
Потом он резко отпустил рабыню. Ухватил за руку зло глядящую Велемиру, напомнил Аскольду:
— Переведи все, что я сказал. Иначе сам не сможешь выйти из крепости! Хельги, проследи, чтобы эта рабыня дошла до города живой. Да побыстрей!
Следом Хрёрик потащил жену к выходу. Тащил — и досадовал, что клятая баба шагает уверенно. Надо было огуливать её до рассвета, тогда бы не хорохорилась!
А ещё Хрёрик досадовал, что не видел, как она опрокинула на пол Карли. Правду ли говорят, что Карли поддался? Надо бы его расспросить…
После того, как молодых отвели в опочивальню, Березеня немного успокоилась.
И даже размечталась робко о том, как вернется домой. Как ступит на родимый двор с гривнами, как встретят её матушка с братьями и сестрой. Эту зиму они проживут сыто. Зерна накупят, пироги станут печь через день!
Значит, решение её верное. Осталось лишь отомстить. Да побольней.
Она позволила себе вздохнуть чуть громче, чем до этого. Затем замерла, усмиряя дыхание — и дожидаясь рассвета.
ГЛАВА 4
Во пиру веселье, за пиром похмелье
Ночь тянулась медленно. Болезненно.
Велемира то и дело вставала. Тишком, крадучись.
Сперва она натянула исподнюю сорочицу. Затем стала наведываться к узкому оконцу, прорубленному в углу. Отворяла ставень и вглядывалась во тьму, ища в небе просветлевшую кайму-промоину — знак близкого рассвета.
Муж нелюбимый тем временем похрапывал на кровати.
Но потом Велемира все-таки уснула. Сморило её, несмотря на боль. А пробудилась она с запозданием, когда хмурое утро было уже в разгаре.
Хрёрик, муж поганый, по-прежнему спал, раскинувшись на кровати.
Велемира, пройдясь по опочивальне, тихо открыла один из сундуков с приданым. Достала одежду — ту, что была ей привычна и удобна. Оделась, спрятала две косы, говорившие о том, что она теперь мужняя жена, под объемистую шапку с бобровым околышем.
Следом Велемира ступила за порог — и пошла осматривать дом тех, кому собиралась принести месть и смерть.
***
В зале для пиров, душном и сумрачном, воины с раннего утра продолжали праздновать свадьбу ярла.
Угощенье на столах было скромным, как раз по утреннему времени — жесткие лепешки, вяленые рыба и баранина. Зато молодой эль, сваренный умельцами из своих же, из свеев, лился рекой. Гремели выкрики, никого из ярлов не было.
Мышками пробегали меж столов рабыни с кувшинами.
— Карли! — рявкнул кто-то за крайним столом. — Смотри, вон несется та рыженькая, которую ты не сумел поймать вчера!
Сидевший в середине зала Карли, крепко подвыпивший парень, крутнулся на лавке. Ухватил за потрепанное платье проходившую мимо рабыню. Только не рыжую — та успела добежать до дверей. А темноволосую. Провозгласил, заваливая бабу на свои колени:
— Ещё поймаю, придет и её пора!
— Как бы тебя самого не поймали ярлы после такого, — со смешком заявил сосед Карли по столу. — Будешь потом котлы чистить и зерно по утрам молоть на жернове. Чтобы не мешал девкам выполнять их работу!
— Значит, поохочусь на рыжую олениху после заката, — фыркнул Карли, прижимая к себе пойманную рабыню.
Та слабо захныкала, пытаясь вырваться из его рук.
— Или на рассвете, пока ярлы спят!
Мужики вокруг загоготали, подначивая.
***
Велемира, обойдя всю крепость, наткнулась на колодец, вырытый на берегу Волховы — у самой засеки из бревен, что закрывала путь к обрыву над рекой.
Подойдя к колодцу, Велемира воровато оглянулась. Следом опустила вниз деревянное ведро на веревке. Умылась ледяной водой и снова нахлобучила на глаза шапку с бобровым околышем.
Затем она направилась к длинному исполинскому срубу — подмеченному, пока оглядывала крепость.
В двери этого дома то и дело забегали бабы-подносчицы. А когда Велемира подошла поближе, из распахнутых дверей выскочила рыжая деваха в изношенном платье-рубахе с веревочным пояском. Сразу умчалась куда-то, заполошно размахивая кувшином.
Гляну, что там, угрюмо решила Велемира.
Хрёрик, как ей сказали, у свеев был навроде воеводы. Свою дружину имел. А воеводиной жене положено присматривать за хозяйством в том доме, где трапезничает дружина мужа.
С этой мыслью Велемира ступила в зал.
Первое, что бросилось ей в глаза — опрокинутая лавка в середине зала. А возле неё дюжий мужик завалил на стол какую-то деваху. Беспомощно дрыгали в воздухе белые тощие ноги, заголенные доверху.
Тут и там — гоготали чужаки.
Кричали хриплыми гортанными голосами. Повсюду, куда ни кинь взгляд, были мужики, свеи…
И взыграло ретивое.
Разом Велемире вспомнилось, как её осрамили. Опозорили. Заголенную в грязи кинули. Почти снасильничали!
Не подведи рука, мелькнуло в уме.
А потом Велемира рванулась вперед. Голову пригнула — идя наскоком.
…Карли не сразу сообразил, что случилось, когда его кто-то отодрал от симпатичной девахи.
Затем по скуле прилетело. И мгновенно разъярившийся Карли махнул кулаком в ответ.
Противник, наряженный в рубаху из дорогой синей шерсти, отшатнулся. Прошипел что-то, обращаясь к рабыне, все ещё лежавшей на столешнице. Все ещё хныкавшей.
— На хольмганг вызываю! — взревел Карли.
Он уже видел по облику нападавшего, что тот не отсюда. Один из словен, вчера заявившихся на свадьбу ярла? Спьяну уснул где-то у стены, а теперь проспался и зашел опохмелиться?
— Мне плевать, понимаешь ты меня или нет! — рявкнул Карли. — Дайте этому ублюдку меч! И щит! Чтобы он мог прятаться за него, пока я буду отрубать ему ноги!
— Ах ты сыть воронья! — низко и недобро рыкнула Велемира, глядя на насильника. — Падаль ходячая, пес сутулый!
Надо было оглушить его сзади, запоздало мелькнуло у неё. Только не могла она поступить так, как те вымески смердячие…
Тело её уже жило своей жизнью. Велемира качнулась вправо — для обмана, и влево — для удара. Кулаком врезала хряку свейскому под ребро.
Аж на душе полегчало. И она смачно выдохнула.
Свей, проворонив удар, отлетел назад. Столпившиеся там мужики подхватили его и с ревом толкнули к Велемире. Свей-хряк танцующе шагнул вперед, уже выхватывая из ножен меч.
К Велемире сбоку метнулся парень. Вбил в половицы перед ней недлинный меч, навесил на него маленький щит, зацепив ременную петлю за рукоять — и отступил.
Значит, будет правеж, ликующе подумала Велемира. Затем схватилась за меч со щитом, радуясь тому, что здесь темно. Поэтому свеи её не узнали…
Они схлестнулись со свеем на узком пятачке, вокруг которого столпились люди. Насильник ударил размашисто, наискосок.
Ловить его клинок на лезвие Велемира не стала. И дощатым щитом не отмахнулась — тот рассчитан на один-два удара, а ну как вместе с ним и руку отрубят?
Вместо этого Велемира метнулась под правую руку свея, присев почти до полу. Одним коленом в низком приседе даже по половицам стукнула. Снизу махнула щитом по локтю свея. Почти одновременно с этим ткнула ему в бок мечом.
И тут оказалось, что у свея под толстой рубахой надета кольчуга. А меч, подсунутый чужаком, сломался от удара. Видно, был источен ржавчиной до рукояти. В сумраке зала, лишенного окон, Велемира этого не заметила.
Вокруг захохотали, потешаясь уже над ней — не над той бедной девахой. Свей-насильник, которому она ушибла щитом правый локоть, отступил на шаг назад. Затем он крикнул что-то торжествующе. И опять замахнулся.
Не посрамлю же, сверкнуло в уме у Велемиры.
Она швырнула в лицо противнику рукоять с обломком клинка. Тот выучено отшатнулся вбок, смазав свой удар — а Велемира метнулась вперед. Щитом врезала по кулаку с мечом, правой рукой вцепилась в мощную мужскую шею.
И, не помня себя от ярости, головой боднула свея в подбородок.
Мужик завалился на спину. Велемира, не отпуская его горла, упала сверху. Одной рукой ухватилась за вражью ладонь, и рванула из неё рукоять меча.
Свей, слегка оглушенный, но не потерявший сознания, ударил её левой рукой. Попал по щеке. Только Велемира уже выдрала у него меч…
И тут осознала, что шапка с головы слетела.
В ушах звенело после удара лбом по чужому подбородку. Но то, что по плечам с двух сторон раскатились косы, Велемира поняла сразу.
Точно оковами косы легли.
Однако длинные волосы были в толпе у многих. И бабу в ней не признали. Гиканье и хохот не прекращались до тех пор, пока Велемира не подкинула меч и не поймала его рукоять в боевой хват. Не вставая при этом с пола.
Тогда мужики резко затихли.
А Велемира врезала клинком по лбу свея. Приложила лезвием плашмя, как оглоблей. Вскочила, оправдываясь перед собой — бить насмерть нельзя, потом могут и толпой накинуться.
— Шапка моя где? — рявкнула Велемира, стоя над неподвижным свеем и озираясь.
Бобровая шапка куда-то пропала. Пока Велемира дралась со свеем, толпа успела шагнуть вперед — и теперь в двух шагах от неё тесным кругом стояли мужики. Стояли и угрюмо молчали.
— Баба, — вдруг сказал один из викингов.
Сказал неверяще, глуховато.
Велемира сказанного не поняла. Но от низкого голоса меж лопаток у неё прошелся легкий холодок.
Супротив всех не выдюжу, мелькнуло в уме.
И тут сбоку, протиснувшись между мужских ног, выскользнула рабыня, за которую Велемира вступилась. Худой тенью метнулась куда-то вправо, пригнувшись до полу.
А после грязная чернавка выпрямилась за плечом Велемиры. С размаху нахлобучила ей на голову потерянную шапку, пробормотала:
— Защити, мати-заступница… не выдай!
И замерла за Велемириной спиной, вцепившись сзади в её рубаху.
— Позовите Хрёрика! — охрипшим голосом потребовала Велемира.
Затем качнула опущенной вниз рукой.
Меч, отобранный у свея, неярко блеснул в полумраке.
— Так это жена ярла, — с изумлением заметил один из викингов. — Она что, в тряпки мужа нарядилась?
— У ярла нет такой рубахи, — буркнул кто-то. — Больно дорога для того, кто в бой часто ходит. Может, местные дозволяют своим бабам под мужиков рядиться? Кто там у дверей, сбегайте за Хрёриком! Пусть полюбуется на свою жену! А когда Карли очнется, может и виру за бесчестье с ярла запросить. Карли, понятное дело, сразу сообразил, кто его на пол опрокинул. Вот и не дрался в полную силу, как с мужиком. Лишь отмахивался!
Велемира, не понявшая ни слова, крутнула рукоять меча вокруг кулака — баловство, конечно, но заточку клинка при этом показать можно. Велела угрюмо:
— Расступись!
Свеи молчали. Ни один не шевельнулся.
Однако мужики не нападают, безрадостно осознала Велемира. Скорей всего, её узнали, и теперь ждут ярла.
В спину Велемире судорожно дышала худая рабыня.
***
Хрёрик ещё спал, когда в опочивальню влетел посланец.
— Ярл! Вставай! Там твоя жена ворвалась в зал для пиров! В мужских портках! А ещё она схватилась за меч!
Сонный Хрёрик взлетел с кровати. И сразу задохнулся от хлестнувшей ненависти — которая за последние два дня стала уже привычной.
Клятая баба!
Он мчался к залу для пиров в одних штанах и сапогах, на ходу стискивая челюсти — до скрипа, до озверелого нытья в зубах. Пробежал сквозь расступившуюся толпу за порогом. И встал как вкопанный, когда увидел эту Велмейру. Или Велемейру? Да как ни назови, все одно подлая тварь!
А затем Хрёрик ощутил радость. Да такую, что губы сами растянулись в улыбке. Асы выручили его из ловушки. Если подсобят ещё немного, в следующий раз он женится уже на Редмейле!
— Так-так, — проворчал Хрёрик. — Ну-ка, отступите все подальше от моей, хм… женушки. Где ярл Аскольд?
— С рассвета на воротах стоит! — крикнул кто-то от дверей залы.
— Кликните его, — приказал Хрёрик. — И Хельги позовите. Да выкладывайте, что тут стряслось!
Его хмуро смотревшая жена что-то проворчала. Невнятно, на своем наречии. Потом размашисто воткнула в половицы меч, который держала — и пошла вперед, собираясь уйти по проходу, что открылся в толпе перед Хрёриком.
Следом за ней, цепляясь за полу синей рубахи, засеменила какая-то рабыня.
— Куда? — рыкнул Хрёрик.
И поймал гадкую бабу за руку. Дернул к себе, разворачивая. Тут же запустил пальцы в её волосы под шапкой, заставив посмотреть на себя. На мгновенье утонул в потемневших от ненависти — и таких ненавистных! — голубых глазах. Бросил, уже выныривая из них:
— Сейчас Аскольд придет. По опочивальне прилюдно прогуляемся, и пойдешь к своему отцу! Не должно жене ярла его позорить, надевая вместо мужа штаны!
По лицам воинов загуляли кривые ухмылки. Кто-то спросил:
— А зачем тебе Аскольд, ярл Хрёрик? Любой из нас посмотрит и подтвердит, что ты с этой женой расстался честь по чести. Как подвел её к своей постели, так и отвел. За то, что в мужское вырядилась. Тут все по справедливости! Из такой мужебабы какая жена?
Хрёрик нахмурился.
С этим словенским Льётом так нельзя, мелькнуло у него. Местный богач должен понять, что зять все сделал по-честному. Женился, в свой дом ввел. И это позорный недогляд самого Льёта, что его дочь не научена себя вести. Такую в жены не отдают. Пусть-ка он полюбуется на свою дочурку в мужском наряде.
— Расскажите, что здесь случилось! — быстро велел Хрёрик.
Следом он начал слушать, хмурясь все сильней.
Велемира тем временем устала ждать. Чуть повела плечом, обронила, не глядя на рабыню, цеплявшуюся за рубаху сзади:
— О чем они тараторят?
— Да я сама их речь не понимаю, — прошептала девка. — Так, пару слов… вроде послали за ярлом, который по-нашему балакает. И ещё сказали про какого-то отца.
Наушничать собрался, поняла Велемира. Батюшке наябедничает, что молодая жена с мужиками дерется. Что в первую ночь сапоги с него не сняла, как положено!
Стерплю и это, чтобы отомстить, зло решила она следом. Потом замерла, уставившись на Хрёрика.
Они смотрели друг на друга, пока один из мужиков что-то объяснял ярлу. Следом Хрёрик отвел глаза, недоверчиво скривившись.
В зале посмеивались. Часть воинов снова расселась по лавкам — не пропадать же элю из открытых бочек! А вскоре пришел недовольный Аскольд. Швырнул разъяренно, подойдя к застывшей паре:
— Тут мне сказали, что твоя жена начала кидаться на воинов. Видно, не утомила её ночь на мужнем ложе. Но это только твое дело, Хрёрик. Или ты решил в честь этого созвать ярлов на совет?
— Мне нужно, чтобы ты перевел кое-что, — заявил Хрёрик.
И оттолкнул Велмейру в сторону. Ухватил девку, прятавшуюся за женой, за драную рубаху на груди, притянул к себе.
— Скажи этой рабыне, чтобы бежала в город. Пусть найдет там дом Льёта, отца этой Велмейры. И пусть девка скажет Льёту, чтобы он явился сюда, посмотрел на дочку да забрал её домой. Как Льёт и хотел с самого начала!
В этот миг сбоку подошел Хельги. Пробормотал тихо:
— Ты потеряешь больше, чем найдешь.
Хрёрик брезгливо скривился. Пробурчал:
— Узнай сначала, что она выкинула. С такой бабой я ничего не найду!
— А зачем мне помогать тебе, Хрёрик… — начал Аскольд.
— Ты же хочешь ходить на торжище, не боясь словенских дубинок? — перебил его Хрёрик. — Вот и толмачь. Льёт должен увидеть своими глазами, какая жена вышла из его дочурки! Пусть Льёт знает, что не он мне — а я ему выговаривать должен! Переводи!
Он задрал кулак чуть выше, и рабыня тряпкой повисла на его руке. Испуганно захныкала.
— Отпусти девку, — хмуро бросила Велемира.
С лица Аскольда разом пропало недовольное выражение.
— Твоя жена велит тебе убрать руки от этой бабы. — Аскольд светло улыбнулся. — Иначе, говорит, она и тебя мечом взгреет!
— И все это уместилось в паре слов? — желчно уронил Хрёрик.
Потом он резко отпустил рабыню. Ухватил за руку зло глядящую Велемиру, напомнил Аскольду:
— Переведи все, что я сказал. Иначе сам не сможешь выйти из крепости! Хельги, проследи, чтобы эта рабыня дошла до города живой. Да побыстрей!
Следом Хрёрик потащил жену к выходу. Тащил — и досадовал, что клятая баба шагает уверенно. Надо было огуливать её до рассвета, тогда бы не хорохорилась!
А ещё Хрёрик досадовал, что не видел, как она опрокинула на пол Карли. Правду ли говорят, что Карли поддался? Надо бы его расспросить…
***
После того, как молодых отвели в опочивальню, Березеня немного успокоилась.
И даже размечталась робко о том, как вернется домой. Как ступит на родимый двор с гривнами, как встретят её матушка с братьями и сестрой. Эту зиму они проживут сыто. Зерна накупят, пироги станут печь через день!
