И остановилась перед самым столом, напротив яра Хрерия. Посмотрела в серо-синие глаза под широкими рыжеватыми бровями.
Щукарь торопливо перевел, выслушал Хрёрия — и вполголоса пробормотал:
— Он спрашивает, что у тебя за дело.
Ах ты ворог проклятущий, зло подумала Березеня. Затем бросила:
— Скажи — то самое, ради которого он приходил в Новеград. Или он уже не хочет жениться?
Щукарь глянул изумленно, непонимающе.
— Так и переведи, дядька Щукарь! — отчаянно прошептала Березеня. — Но ни слова сверх того!
…Худая баба с землистым лицом что-то пропищала. Затем мужик рядом с ней начал:
— Поговорить Возгаришна хочет о том, ради чего ты в наш город нынче прихо…
— Хватит! — рявкнул Хрёрик. — Сейчас выйду!
Неужто, пролетело у него в уме. Неужто здешняя дротнинг все же решилась — и прислала бабу, одну из тех, кто здесь договаривается о свадьбе? Но почему не ту, которую сама же ему присоветовала? Или у местных и здесь свои обычаи? Жениху положена одна баба, невесте другая?
Хрёрик поспешно встал. Хельги тоже поднялся. Оба, косясь на странноватую бабу, двинулись вдоль длинной столешницы. Но пробирались в разные стороны, чтобы не наткнуться друг на друга в узком промежутке между стеной и столом.
Воины в зале отпускали шуточки, пока Хрёрик и Хельги шагали к словенам. Один осмелел настолько, что спросил, можно ли будет пристроиться к бабе после ярла и его хёрсира. Сам же первым захохотал…
Но осекся, когда на него посмотрел Хельги Видящий.
…Угадала, сердито подумала Березеня, глядя на подходившего Хрёрия. Похоже, не заладилось у этого борова сватовство к княжне. Не зря он так быстро согласился выйти. Когда все ладком да мирком, по первому зову не бегут как ошпаренные!
А ещё Хрёрий не желает, чтобы до сородичей дошло, чем он в Новеграде занимался.
Эта мысль прибавила Березене злости. И на второго чужанина, такого же высокого, как яр, она даже не взглянула.
Хрерий махнул рукой, призывая идти за ним. Березеня развернулась к дверям.
Из залы для пиров Хрёрик повел гостей в свою опочивальню — где стояла лишь грубо сколоченная кровать с парой шкур.
Для предстоявшего разговора более укромного уголка у него не было.
Хельги догадался прихватить из зала факел. Переступил порог первым, зажег лучину, вставленную в светец, сделанный Хрёриком из двух старых ножей. И потушил факел в ведре под светцом.
— Пусть эти выйдут, — велел Хрёрик, посмотрев на трех словен, топтавшихся за спиной странной бабы.
Хоть опочивальня его была немаленькой, но из-за них тут сразу стало тесно.
— Я тебя не трону, — пообещал Хрёрик следом. — А если все получится, даже награжу. Как тебя… Войсгари?
Толмач перевел, трое оружных словен что-то забормотали. Но баба, резко повернув голову, уронила пару тихих слов. И они вышли.
А Хрёрик вдруг заметил, какой у бабы подбородок. Девичий, упрямый. Без обвислости снизу, выдающей возраст. И шея верткая, длинная…
Только лицо под платком, что мешком прикрывал бабе волосы, казалось помятым и землистым.
Он быстро глянул на Хельги. Указал ему взглядом на бабу, чуть заметно шевельнул бровями. В ответ Хельги кивнул. Значит, тоже что-то заметил.
Баба заговорила, толмач перевел:
— Наша дротнинг Услада велела тебе передать, что побоялась согласиться сразу. Не поймут наши люди такого. Но дротнинг нужен воин, готовый защитить её дом. Она хочет, чтобы ты взял её дочь в жены. Как положено по всем нашим обычаям. Однако сделать это придется тайно, в доме её верного человека. Завтра утром я отведу тебя к нему. На рассвете будь готов. Возьми с собой только одного спутника — того, с кем нынче приходил свататься!
Странная баба смотрела на Хрёрика в упор. В глазах, коричневых с рыжими прожилками, горела остервенелая злость.
И Хрёрик покивал. Затем спросил, высоко вскинув брови — чтобы выглядеть изумленным:
— А защищать дом вашей дротнинг я тоже буду тайно? Или ради такого дела мне позволят подойти к воротам?
…Пусть только к Люту Сбынычу во двор зайдет, подумала Березеня.
А там можно напоить его старым медом. Да наврать, что жених должен показать силушку, устояв на ногах после бочонка хмельного. Лицо невесты на пиру можно занавесить тонким шелком. И наплести, что это свадебный покров, положенный по здешнему обычаю. Обмануть и тут. Сам-то он с Велемирой ещё бесчестней поступил!
— Со временем княгиня расскажет всем о свадьбе, — нахально соврала Березеня. — Если проживете у нас до весны, никого не тронув, не обидев — смотреть на вас начнут по-другому. Тогда княгиня и откроет людям правду!
От такой великой лжи ноги у Березени ослабли, став тряпичными. Но брезгливая ярость была сильней, и взгляда от яра Хрёрия она не отвела.
Щукарь, чуть нахмурившись, начал переводить.
…На вопрос со скрытой издевкой странная баба ответила гладко. Но внутри Хрёрика уже скреблось острыми когтями подозрение.
В уме мелькнуло — здешняя дротнинг была не рада его сватовству. Может, Услейда решила избавиться от наглого жениха, посмевшего ей пригрозить, пусть и намеком? А теперь хочет его прикончить, заманив в укромное место?
Похоже на то, решил Хрёрик. Сваха слишком многое знает — о сватовстве и о том, что его выпроводили, не сказав ни да, ни нет.
В следующий миг Хрёрик глянул на Хельги. Чуть повел подбородком, указывая на приоткрытую дверь — за которой виднелся один из словен.
Хельги тенью скользнул к выходу.
А сам Хрёрик метнулся к толмачу, выхватывая нож. Поймал руку словена, уже дернувшуюся к мечу, рванул вбок, разворачивая мужика и заламывая ему локоть за спину. Горло придавил ножом — надежно, до кровавой росы под лезвием.
И тут странная баба вдруг подлетела к нему. Уже руки вскинула, чтобы в глаза вцепиться — но в последний миг остановилась. Видать, сообразила, что нож на горле сородича может дрогнуть, и застыла на месте.
Хрёрик рывком отступил к стене, утаскивая за собой толмача.
Хельги тем временем выбил меч у первого словена, ринувшегося в дверь. Отшвырнул его назад, прямо на второго мужика, захлопнул створку и задвинул засов.
В дверь сразу грузно вдарили, затем доски затрещали под мечами.
— Скажи своим, чтобы стояли тихо, а то убью и тебя, и эту бабу, — прошипел Хрёрик над ухом толмача. — И ей скажи, пусть отойдет. Ну? Или хочешь, чтобы на шум сбежались уже мои люди?
Толмач, вытягивая шею, выкрикнул что-то. Добавил ещё несколько слов, зло, но уже негромко — и странная баба попятилась. Ярость в её глазах поугасла.
— А вот теперь поговорим, — приглушенно пообещал толмачу Хрёрик. — Кто вас послал? Дротнинг Услейда? А что она скажет, если я отправлю ей весточку о вас? Признается кое в чем? Или заявит, что никогда вас не видела? И вы по своей воле пытались выманить меня из крепости?
Толмач напрягся всем телом, но промолчал.
…Когда Щукарь велел отойти, Березеня с ужасом подумала — что ж я натворила? Дядьку Щукаря и всех остальных под беду подвела. Чужанин что-то заподозрил. Или она ошиблась, не угадала, чем закончилось его сватовство?
Не время сейчас думки мусолить, наконец решила Березеня. Надо своих вызволять!
— Передай ему, дядька Щукарь, что я это все затеяла! — выпалила она, глядя на Хрёрия. — Моя вина во всем, я его обмануть хотела!
— Убьют ведь, — глухо пробормотал Щукарь.
По шее его уже текла первая струйка крови — пока ещё тонкая, робкая. От взрезанной кожи.
— Тебя сюда Лют Сбыныч послал как толмача, — выдавила Березеня.
Язык у неё после слов Щукаря заплетался. Но она собрала всю смелость в кулак, и даже прикрикнула:
— Вот и переводи! На тебе вины нет!
… — Что она говорит? — спросил Хрёрик.
Потом он ещё сильней заломил мужику руку. Рыкнул:
— Переводи, а то сломаю!
— Девка она, — прохрипел вдруг толмач. — Молодая, глупая… не со зла все затеяла. Мы и впрямь со сватовством. Женить тебя хотели, да только не на княжне. На другой! Той, что ещё побогаче княжны будет!
Хрёрик опешил. И тут Хельги неожиданно засмеялся. Каждое «ха» падало тяжело, отдельно.
— А ты здесь нарасхат, Хрёрик! — бросил Хельги, отсмеявшись. — Не теряйся, проси с них утренний дар за свою первую ночь!
— Глупая шутка, — проворчал Хрёрик. — За такую и на хольмганг позвать можно.
Но нож он все-таки убрал. Сунул его в ножны, выхватил меч, висевший у словена на поясе. Только после этого отпустил руку словена, заломленную назад. Спросил, недобро прищуриваясь:
— И что это за невеста, к которой жениха обманом волокут? Да ещё прикрываясь именем дротнинг?
Толмач, успевший отступить к странной бабе — или девке? — покосился на неё. Что-то забубнил.
… — Я сказал ему, что мы пришли со сватовством, — пробормотал Щукарь. — Что Лютишна невеста богатая, богаче всех в Новеграде. А ты по глупости, по молодости сболтнула лишнего. Смотри, Возгаришна — теперь каждое слово взвесь, прежде чем молвить!
Березеня молча кивнула. Все происходящее вдруг показалось ей дурным сном. В котором она завралась-изолгалась, чуть не сгубив четырех мужиков. И себя в придачу.
— Ярл Хрёрик ждет ответа, — быстро напомнил Щукарь. — Спрашивает, что за невесту мы хотели подсунуть ему, соврав про княжну!
Надо спрятать свой страх, осознала Березеня. И расписать этому борову богатства Люта Сбыныча. Ведь на это намекал дядька Щукарь?
— Невеста наша богата, — неуверенно проговорила Березеня.
Затем глубоко вздохнула. Бросила чуть тверже, припомнив, что свахе положено сыпать прибаутками:
— Голову только золотым венцом прикрывает, на шелке спит, в парче гуляет. Ест всегда с серебра, а сама из рода Люта Сбыныча. И нету богаче его купца во всем Новеграде!
Тут Березеня осеклась. Подумала — а если Хрёрик потребует приданое? Да вперед, не поверив свахе, которая его разок уже обманула? Но ведь Лют Сбыныч о приданом даже не заикался!
Щукарь начал переводить.
…Она молода, спокойно подумал Хельги, глядя на странную девку. Однако лицо землистое, серое, и кожа будто покрыта сетью мелких, сверху наброшенных морщин. Не глубоких, но стянувших лицо в печеное яблоко. И нос заострившийся. Может, у девки какая-нибудь болезнь? Здешняя, какой нет на Севере?
Толмач заговорил на свейском. Хрёрик, выслушав его, с ленцой уронил:
— Ты кого обмануть хочешь, дура-баба? Для такой богатой невесты жених давно нашелся бы. Любую возьмут, если отец подарит ей сундук серебра. Хоть кривую, хоть рогатую, хоть бородатую. Для потехи можно и рабыню купить, а на морду жены смотреть необязательно. Но вам понадобился я.
Хрёрик помолчал. И отрывисто сказал:
— Значит, это все-таки ловушка. Спрашиваю последний раз — вас подослала Услейда?
— Может, она хочет подсунуть тебе рыбку помельче? — заметил Хельги, стоя у двери.
И Хрёрик, не глядя на него, согласился:
— Может. Чтобы я схватился за ерша, упустив форель. Но все равно это обман, пришедший от неё!
Толмач беспрерывно бормотал, переводя их слова.
…Как быть, с ужасом подумала Березеня, слушая Щукаря.
Хрёрику, выходит, богатство глаза не застит. Не злата-серебра этот боров желает — а породниться с княжьей семьей?
Уж не в князья ли к нам метит, пролетело в уме у Березени. И угол рта у неё дернулся в безрадостной усмешке.
А следом Березеня заставила себя улыбнуться. Именно так, как свахе положено, хитро и сладенько. Но после пережитого страха вышло криво-косо, и щеки от улыбки словно судорогой свело.
— Не хвали ту рыбу, что не поймал, — выпалила она. — Может, там лишь чешуя да червивы потроха? Пусть кудель прядет женская рука, но прялку из дерева вытесывает мужик. Переводи, дядька Щукарь!
— Это ты к чему? — угрюмо буркнул Щукарь.
— Он поймет, — заявила Березеня.
Чужане после слов Щукаря переглянулись. Потом боров Хрёрик бросил пару слов. Дядька сказал:
— Он требует, чтобы ты пояснила.
Непонятливый какой, в сердцах подумала Березеня. И поспешно произнесла:
— Не всякое слово можно пояснять. Пусть завтра яр Хрёрий пошлет в город своего подручного…
Если сам боится идти, чуть не обронила Березеня. Но сдержалась. Пообещала, растянув губы ещё шире:
— Я на рассвете встречу его у ворот. И провожу в дом Люта Сбыныча. Пусть посмотрит, какой дом богатый, и сколько там гридней. Уж поболе, чем у ворот городских! Когда люд новеградский на вече собирается, все те гридни рядом со Сбынычем стоят. А на вече, бывает, и князей выбирают!
— Что ты несешь? — изумленно пробормотал Щукарь.
— Правду, — сбивчиво ответила Березеня. — Разве Гостомысла на княженье не на вече выбрали? Мне тетка Милуша об этом сказывала. А разве мало гридней у Люта Сбыныча? Сегодня полон двор был!
Только Лют Сбыныч скорей прирежет такого зятька, чем поможет ему на княжью скамью сесть, молча решила Березеня.
Следом она осознала, что все нити в уме складываются в узел. И ясно, что сказать сейчас, а что потом.
— А насчет невесты передай, — порывисто произнесла она, — что Велемира Лютишна хочет после свадьбы остаться в доме отца. Жить там хозяйкой, как прежде. Но ведь яр Хрёрик сам сказал, что жену берут не для того, чтобы на неё смотреть?
Березеня смолкла, продолжая улыбаться. Хотя щеки от улыбки уже ныли.
…Хрёрик, снова выслушав толмача, протянул:
— Стало быть, у них здесь тоже бывает тинг (народное собрание)? И люди на нем многое решают?
— Да! — вставил словен.
Хрёрик одарил его злым взглядом. Спросил резко:
— Но откуда вы узнали про мое сватовство? Зачем прикрывались именем дротнинг?
Странная девка, продолжая глупо лыбиться, выслушала толмача. Залепетала что-то.
— О твоем сватовстве уже идут слухи по всему Новеграду, — перевел словен. — У нас в городе на одном конце чихнешь, на другом тебе здоровья пожелают. А прикрылись мы именем Услейды для того, чтобы ты согласился. Невеста наша, Велемира дочь Люта, зовется поляницей.
Хрёрик чуть приподнял брови.
— Она из тех дев, которые умеют драться, — пояснил толмач. — И в последней осаде Велемира на стенах билась. Врагов вниз скидывала!
Девка с землистым лицом ещё что-то добавила. Словен, выслушав, закончил:
— А потому наши мужики осторожничают. Вдруг она и жениха своего с брачного ложа спихнет? То-то смеху по городу будет! Но теперь, когда все открылось, мы просим у тебя прощенья, ярл Хрёрик. И если ты тоже боишься, что Велемира тебя со своего ложа сбросит, то мы тебя понимаем. А посему уходим. Тебе, верно, спать уж пора?
Последние слова прозвучали так неожиданно, что у Хрёрика расширились глаза.
Да она пытается меня раззадорить, насмешливо подумал он. Как сопляка!
Но отказываться почему-то не хотелось.
Хоть узнаю, что там за бой-девка такая, мелькнуло у Хрёрика. В этот миг перед глазами опять встала красавица Редмейла, но решения своего он не поменял. Глянул быстро на Хельги…
Тот в ответ кивнул.
— Завтра утром мой подручный выйдет из нашей крепости, — объявил Хрёрик. — Жди его у наших ворот. С ним будет ещё пара моих людей. Сам я останусь здесь. Если моему подручному приглянется ваша невеста, то мы ещё поговорим.
Вряд ли, решил про себя Хрёрик. Затем добавил:
— Я провожу вас до ворот. Скажу, чтобы выпустили.
И присмотрю, чтобы не наткнулись на Аскольда, мысленно закончил он.
Засов на двери тут же скрипнул. Хельги молча отступил в сторону и приглашающе повел головой, глядя на толмача с девкой.
Назад Березеня вернулась уже после заката.
У ворот Люта Сбыныча стояло полдесятка стражников. Но двор за воротами был пуст и темен. Трое оружных мужиков остались у лестницы, а Березеня с Щукарем начали подниматься.
Щукарь торопливо перевел, выслушал Хрёрия — и вполголоса пробормотал:
— Он спрашивает, что у тебя за дело.
Ах ты ворог проклятущий, зло подумала Березеня. Затем бросила:
— Скажи — то самое, ради которого он приходил в Новеград. Или он уже не хочет жениться?
Щукарь глянул изумленно, непонимающе.
— Так и переведи, дядька Щукарь! — отчаянно прошептала Березеня. — Но ни слова сверх того!
…Худая баба с землистым лицом что-то пропищала. Затем мужик рядом с ней начал:
— Поговорить Возгаришна хочет о том, ради чего ты в наш город нынче прихо…
— Хватит! — рявкнул Хрёрик. — Сейчас выйду!
Неужто, пролетело у него в уме. Неужто здешняя дротнинг все же решилась — и прислала бабу, одну из тех, кто здесь договаривается о свадьбе? Но почему не ту, которую сама же ему присоветовала? Или у местных и здесь свои обычаи? Жениху положена одна баба, невесте другая?
Хрёрик поспешно встал. Хельги тоже поднялся. Оба, косясь на странноватую бабу, двинулись вдоль длинной столешницы. Но пробирались в разные стороны, чтобы не наткнуться друг на друга в узком промежутке между стеной и столом.
Воины в зале отпускали шуточки, пока Хрёрик и Хельги шагали к словенам. Один осмелел настолько, что спросил, можно ли будет пристроиться к бабе после ярла и его хёрсира. Сам же первым захохотал…
Но осекся, когда на него посмотрел Хельги Видящий.
…Угадала, сердито подумала Березеня, глядя на подходившего Хрёрия. Похоже, не заладилось у этого борова сватовство к княжне. Не зря он так быстро согласился выйти. Когда все ладком да мирком, по первому зову не бегут как ошпаренные!
А ещё Хрёрий не желает, чтобы до сородичей дошло, чем он в Новеграде занимался.
Эта мысль прибавила Березене злости. И на второго чужанина, такого же высокого, как яр, она даже не взглянула.
Хрерий махнул рукой, призывая идти за ним. Березеня развернулась к дверям.
***
Из залы для пиров Хрёрик повел гостей в свою опочивальню — где стояла лишь грубо сколоченная кровать с парой шкур.
Для предстоявшего разговора более укромного уголка у него не было.
Хельги догадался прихватить из зала факел. Переступил порог первым, зажег лучину, вставленную в светец, сделанный Хрёриком из двух старых ножей. И потушил факел в ведре под светцом.
— Пусть эти выйдут, — велел Хрёрик, посмотрев на трех словен, топтавшихся за спиной странной бабы.
Хоть опочивальня его была немаленькой, но из-за них тут сразу стало тесно.
— Я тебя не трону, — пообещал Хрёрик следом. — А если все получится, даже награжу. Как тебя… Войсгари?
Толмач перевел, трое оружных словен что-то забормотали. Но баба, резко повернув голову, уронила пару тихих слов. И они вышли.
А Хрёрик вдруг заметил, какой у бабы подбородок. Девичий, упрямый. Без обвислости снизу, выдающей возраст. И шея верткая, длинная…
Только лицо под платком, что мешком прикрывал бабе волосы, казалось помятым и землистым.
Он быстро глянул на Хельги. Указал ему взглядом на бабу, чуть заметно шевельнул бровями. В ответ Хельги кивнул. Значит, тоже что-то заметил.
Баба заговорила, толмач перевел:
— Наша дротнинг Услада велела тебе передать, что побоялась согласиться сразу. Не поймут наши люди такого. Но дротнинг нужен воин, готовый защитить её дом. Она хочет, чтобы ты взял её дочь в жены. Как положено по всем нашим обычаям. Однако сделать это придется тайно, в доме её верного человека. Завтра утром я отведу тебя к нему. На рассвете будь готов. Возьми с собой только одного спутника — того, с кем нынче приходил свататься!
Странная баба смотрела на Хрёрика в упор. В глазах, коричневых с рыжими прожилками, горела остервенелая злость.
И Хрёрик покивал. Затем спросил, высоко вскинув брови — чтобы выглядеть изумленным:
— А защищать дом вашей дротнинг я тоже буду тайно? Или ради такого дела мне позволят подойти к воротам?
…Пусть только к Люту Сбынычу во двор зайдет, подумала Березеня.
А там можно напоить его старым медом. Да наврать, что жених должен показать силушку, устояв на ногах после бочонка хмельного. Лицо невесты на пиру можно занавесить тонким шелком. И наплести, что это свадебный покров, положенный по здешнему обычаю. Обмануть и тут. Сам-то он с Велемирой ещё бесчестней поступил!
— Со временем княгиня расскажет всем о свадьбе, — нахально соврала Березеня. — Если проживете у нас до весны, никого не тронув, не обидев — смотреть на вас начнут по-другому. Тогда княгиня и откроет людям правду!
От такой великой лжи ноги у Березени ослабли, став тряпичными. Но брезгливая ярость была сильней, и взгляда от яра Хрёрия она не отвела.
Щукарь, чуть нахмурившись, начал переводить.
…На вопрос со скрытой издевкой странная баба ответила гладко. Но внутри Хрёрика уже скреблось острыми когтями подозрение.
В уме мелькнуло — здешняя дротнинг была не рада его сватовству. Может, Услейда решила избавиться от наглого жениха, посмевшего ей пригрозить, пусть и намеком? А теперь хочет его прикончить, заманив в укромное место?
Похоже на то, решил Хрёрик. Сваха слишком многое знает — о сватовстве и о том, что его выпроводили, не сказав ни да, ни нет.
В следующий миг Хрёрик глянул на Хельги. Чуть повел подбородком, указывая на приоткрытую дверь — за которой виднелся один из словен.
Хельги тенью скользнул к выходу.
А сам Хрёрик метнулся к толмачу, выхватывая нож. Поймал руку словена, уже дернувшуюся к мечу, рванул вбок, разворачивая мужика и заламывая ему локоть за спину. Горло придавил ножом — надежно, до кровавой росы под лезвием.
И тут странная баба вдруг подлетела к нему. Уже руки вскинула, чтобы в глаза вцепиться — но в последний миг остановилась. Видать, сообразила, что нож на горле сородича может дрогнуть, и застыла на месте.
Хрёрик рывком отступил к стене, утаскивая за собой толмача.
Хельги тем временем выбил меч у первого словена, ринувшегося в дверь. Отшвырнул его назад, прямо на второго мужика, захлопнул створку и задвинул засов.
В дверь сразу грузно вдарили, затем доски затрещали под мечами.
— Скажи своим, чтобы стояли тихо, а то убью и тебя, и эту бабу, — прошипел Хрёрик над ухом толмача. — И ей скажи, пусть отойдет. Ну? Или хочешь, чтобы на шум сбежались уже мои люди?
Толмач, вытягивая шею, выкрикнул что-то. Добавил ещё несколько слов, зло, но уже негромко — и странная баба попятилась. Ярость в её глазах поугасла.
— А вот теперь поговорим, — приглушенно пообещал толмачу Хрёрик. — Кто вас послал? Дротнинг Услейда? А что она скажет, если я отправлю ей весточку о вас? Признается кое в чем? Или заявит, что никогда вас не видела? И вы по своей воле пытались выманить меня из крепости?
Толмач напрягся всем телом, но промолчал.
…Когда Щукарь велел отойти, Березеня с ужасом подумала — что ж я натворила? Дядьку Щукаря и всех остальных под беду подвела. Чужанин что-то заподозрил. Или она ошиблась, не угадала, чем закончилось его сватовство?
Не время сейчас думки мусолить, наконец решила Березеня. Надо своих вызволять!
— Передай ему, дядька Щукарь, что я это все затеяла! — выпалила она, глядя на Хрёрия. — Моя вина во всем, я его обмануть хотела!
— Убьют ведь, — глухо пробормотал Щукарь.
По шее его уже текла первая струйка крови — пока ещё тонкая, робкая. От взрезанной кожи.
— Тебя сюда Лют Сбыныч послал как толмача, — выдавила Березеня.
Язык у неё после слов Щукаря заплетался. Но она собрала всю смелость в кулак, и даже прикрикнула:
— Вот и переводи! На тебе вины нет!
… — Что она говорит? — спросил Хрёрик.
Потом он ещё сильней заломил мужику руку. Рыкнул:
— Переводи, а то сломаю!
— Девка она, — прохрипел вдруг толмач. — Молодая, глупая… не со зла все затеяла. Мы и впрямь со сватовством. Женить тебя хотели, да только не на княжне. На другой! Той, что ещё побогаче княжны будет!
Хрёрик опешил. И тут Хельги неожиданно засмеялся. Каждое «ха» падало тяжело, отдельно.
— А ты здесь нарасхат, Хрёрик! — бросил Хельги, отсмеявшись. — Не теряйся, проси с них утренний дар за свою первую ночь!
— Глупая шутка, — проворчал Хрёрик. — За такую и на хольмганг позвать можно.
Но нож он все-таки убрал. Сунул его в ножны, выхватил меч, висевший у словена на поясе. Только после этого отпустил руку словена, заломленную назад. Спросил, недобро прищуриваясь:
— И что это за невеста, к которой жениха обманом волокут? Да ещё прикрываясь именем дротнинг?
Толмач, успевший отступить к странной бабе — или девке? — покосился на неё. Что-то забубнил.
… — Я сказал ему, что мы пришли со сватовством, — пробормотал Щукарь. — Что Лютишна невеста богатая, богаче всех в Новеграде. А ты по глупости, по молодости сболтнула лишнего. Смотри, Возгаришна — теперь каждое слово взвесь, прежде чем молвить!
Березеня молча кивнула. Все происходящее вдруг показалось ей дурным сном. В котором она завралась-изолгалась, чуть не сгубив четырех мужиков. И себя в придачу.
— Ярл Хрёрик ждет ответа, — быстро напомнил Щукарь. — Спрашивает, что за невесту мы хотели подсунуть ему, соврав про княжну!
Надо спрятать свой страх, осознала Березеня. И расписать этому борову богатства Люта Сбыныча. Ведь на это намекал дядька Щукарь?
— Невеста наша богата, — неуверенно проговорила Березеня.
Затем глубоко вздохнула. Бросила чуть тверже, припомнив, что свахе положено сыпать прибаутками:
— Голову только золотым венцом прикрывает, на шелке спит, в парче гуляет. Ест всегда с серебра, а сама из рода Люта Сбыныча. И нету богаче его купца во всем Новеграде!
Тут Березеня осеклась. Подумала — а если Хрёрик потребует приданое? Да вперед, не поверив свахе, которая его разок уже обманула? Но ведь Лют Сбыныч о приданом даже не заикался!
Щукарь начал переводить.
…Она молода, спокойно подумал Хельги, глядя на странную девку. Однако лицо землистое, серое, и кожа будто покрыта сетью мелких, сверху наброшенных морщин. Не глубоких, но стянувших лицо в печеное яблоко. И нос заострившийся. Может, у девки какая-нибудь болезнь? Здешняя, какой нет на Севере?
Толмач заговорил на свейском. Хрёрик, выслушав его, с ленцой уронил:
— Ты кого обмануть хочешь, дура-баба? Для такой богатой невесты жених давно нашелся бы. Любую возьмут, если отец подарит ей сундук серебра. Хоть кривую, хоть рогатую, хоть бородатую. Для потехи можно и рабыню купить, а на морду жены смотреть необязательно. Но вам понадобился я.
Хрёрик помолчал. И отрывисто сказал:
— Значит, это все-таки ловушка. Спрашиваю последний раз — вас подослала Услейда?
— Может, она хочет подсунуть тебе рыбку помельче? — заметил Хельги, стоя у двери.
И Хрёрик, не глядя на него, согласился:
— Может. Чтобы я схватился за ерша, упустив форель. Но все равно это обман, пришедший от неё!
Толмач беспрерывно бормотал, переводя их слова.
…Как быть, с ужасом подумала Березеня, слушая Щукаря.
Хрёрику, выходит, богатство глаза не застит. Не злата-серебра этот боров желает — а породниться с княжьей семьей?
Уж не в князья ли к нам метит, пролетело в уме у Березени. И угол рта у неё дернулся в безрадостной усмешке.
А следом Березеня заставила себя улыбнуться. Именно так, как свахе положено, хитро и сладенько. Но после пережитого страха вышло криво-косо, и щеки от улыбки словно судорогой свело.
— Не хвали ту рыбу, что не поймал, — выпалила она. — Может, там лишь чешуя да червивы потроха? Пусть кудель прядет женская рука, но прялку из дерева вытесывает мужик. Переводи, дядька Щукарь!
— Это ты к чему? — угрюмо буркнул Щукарь.
— Он поймет, — заявила Березеня.
Чужане после слов Щукаря переглянулись. Потом боров Хрёрик бросил пару слов. Дядька сказал:
— Он требует, чтобы ты пояснила.
Непонятливый какой, в сердцах подумала Березеня. И поспешно произнесла:
— Не всякое слово можно пояснять. Пусть завтра яр Хрёрий пошлет в город своего подручного…
Если сам боится идти, чуть не обронила Березеня. Но сдержалась. Пообещала, растянув губы ещё шире:
— Я на рассвете встречу его у ворот. И провожу в дом Люта Сбыныча. Пусть посмотрит, какой дом богатый, и сколько там гридней. Уж поболе, чем у ворот городских! Когда люд новеградский на вече собирается, все те гридни рядом со Сбынычем стоят. А на вече, бывает, и князей выбирают!
— Что ты несешь? — изумленно пробормотал Щукарь.
— Правду, — сбивчиво ответила Березеня. — Разве Гостомысла на княженье не на вече выбрали? Мне тетка Милуша об этом сказывала. А разве мало гридней у Люта Сбыныча? Сегодня полон двор был!
Только Лют Сбыныч скорей прирежет такого зятька, чем поможет ему на княжью скамью сесть, молча решила Березеня.
Следом она осознала, что все нити в уме складываются в узел. И ясно, что сказать сейчас, а что потом.
— А насчет невесты передай, — порывисто произнесла она, — что Велемира Лютишна хочет после свадьбы остаться в доме отца. Жить там хозяйкой, как прежде. Но ведь яр Хрёрик сам сказал, что жену берут не для того, чтобы на неё смотреть?
Березеня смолкла, продолжая улыбаться. Хотя щеки от улыбки уже ныли.
…Хрёрик, снова выслушав толмача, протянул:
— Стало быть, у них здесь тоже бывает тинг (народное собрание)? И люди на нем многое решают?
— Да! — вставил словен.
Хрёрик одарил его злым взглядом. Спросил резко:
— Но откуда вы узнали про мое сватовство? Зачем прикрывались именем дротнинг?
Странная девка, продолжая глупо лыбиться, выслушала толмача. Залепетала что-то.
— О твоем сватовстве уже идут слухи по всему Новеграду, — перевел словен. — У нас в городе на одном конце чихнешь, на другом тебе здоровья пожелают. А прикрылись мы именем Услейды для того, чтобы ты согласился. Невеста наша, Велемира дочь Люта, зовется поляницей.
Хрёрик чуть приподнял брови.
— Она из тех дев, которые умеют драться, — пояснил толмач. — И в последней осаде Велемира на стенах билась. Врагов вниз скидывала!
Девка с землистым лицом ещё что-то добавила. Словен, выслушав, закончил:
— А потому наши мужики осторожничают. Вдруг она и жениха своего с брачного ложа спихнет? То-то смеху по городу будет! Но теперь, когда все открылось, мы просим у тебя прощенья, ярл Хрёрик. И если ты тоже боишься, что Велемира тебя со своего ложа сбросит, то мы тебя понимаем. А посему уходим. Тебе, верно, спать уж пора?
Последние слова прозвучали так неожиданно, что у Хрёрика расширились глаза.
Да она пытается меня раззадорить, насмешливо подумал он. Как сопляка!
Но отказываться почему-то не хотелось.
Хоть узнаю, что там за бой-девка такая, мелькнуло у Хрёрика. В этот миг перед глазами опять встала красавица Редмейла, но решения своего он не поменял. Глянул быстро на Хельги…
Тот в ответ кивнул.
— Завтра утром мой подручный выйдет из нашей крепости, — объявил Хрёрик. — Жди его у наших ворот. С ним будет ещё пара моих людей. Сам я останусь здесь. Если моему подручному приглянется ваша невеста, то мы ещё поговорим.
Вряд ли, решил про себя Хрёрик. Затем добавил:
— Я провожу вас до ворот. Скажу, чтобы выпустили.
И присмотрю, чтобы не наткнулись на Аскольда, мысленно закончил он.
Засов на двери тут же скрипнул. Хельги молча отступил в сторону и приглашающе повел головой, глядя на толмача с девкой.
***
Назад Березеня вернулась уже после заката.
У ворот Люта Сбыныча стояло полдесятка стражников. Но двор за воротами был пуст и темен. Трое оружных мужиков остались у лестницы, а Березеня с Щукарем начали подниматься.
