***
Убби отсыпался в мужском доме после бессонной ночи. И проснулся, когда кто-то пнул по нарам, на которых он лежал.
Изуродованная кисть правой руки Убби, теперь торчавшая крабьей клешней, дернулась по старой привычке к мечу.
Но после увечья он ложился так, чтобы стена с оружием располагалась со стороны левой, здоровой руки. И скрюченные пальцы хватанули воздух, так и не поймав рукояти.
Потом Убби разглядел в полумраке Харальда, молча стоявшего рядом. Сел, моргая.
— Что-то случилось, ярл?
— Выйдем, — бросил Харальд. — Поговорим.
И, развернувшись, пошел к двери.
Убби одной рукой накинул на плечи плащ — спать приходилось в одежде, на всякий случай. Двинулся вслед за ярлом.
Харальд уже шагал от мужского дома к берегу. Убби догнал, догадливо спросил:
— Рагнхильд опять что-то натворила, ярл?
Харальд вдруг остановился. Развернулся к нему.
— Скажи-ка, Убби — почему мне приходится уединяться со своим хёрсиром ради болтовни о его бабе? Хорошо, хоть дел пока нет. Гудрем мертв, осталось лишь наведаться в Вёллинхел. Конечно, наследнички Гудрема уже могли сбежать, прихватив самое ценное…
— Значит, мы туда не пойдем? — осведомился Убби.
Харальд помолчал. Наведаться в Вёллинхел он собирался, несмотря ни на что.
На то были свои причины.
Правда, Сванхильд ранена. Тащить её в море пока неразумно.
Но можно взять кнорр, оставшийся от торгаша, мелькнуло у Харальда. Посадить рабынь, чтобы присматривали, подобрать в хирд надежных людей. Натаскать туда покрывал и мехов. Поставить жаровню для углей. У кнорра осадка глубже, чем у драккара, под палубой можно стоять, не пригибая головы…
— Нет, мы туда пойдем, — уронил Харальд. — Отплывем послезавтра. Только по этой причине я не требую, чтобы ты выставил свою невесту из Йорингарда сегодня же. Но когда вернемся, ты уберешь Рагнхильд из крепости. Хочешь, отправь её к себе домой. Хочешь, построй для Лани дом в округе. Но здесь я её видеть не хочу. И вход в Йорингард для Рагнхильд будет закрыт. Навсегда. Ты меня понял?
— А что она натворила? — с сомнением спросил Убби.
И это сомнение Харальду не понравилось. Он нахмурился, однако ответил спокойно:
— Она привела Сванхильд к телам запоротых рабынь. Потом назвала мое имя, указав на них. Она лезет в чужие дела, Убби. А баба должна знать свое место. Укажи ей его. И учти, Рагнхильд уже второй раз суется к моей невесте. На твоем месте я бы задумался, что за шило свербит у неё в заднице.
Убби побагровел. Пообещал:
— Я все узнаю, ярл!
— Надеюсь, — проговорил Харальд. — А я сейчас отправлю своих людей сторожить Рагнхильд. Она будет сидеть в опочивальне, пока ты не уберешь её из Йорингарда. Я устал замечать следы Лани то тут, то там. Будет лучше, если Рагнхильд поживет взаперти. И под охраной.
— Я могу поставить своих людей… — пробормотал Убби.
Но наткнулся на взгляд ярла, блеснувший серебром.
— Все, кто находится в Йорингарде — мои люди, Убби. А стражу для Рагнхильд я подберу сам. Из тех, кто не распустит слюни при виде твоей невесты. Это все, что я хотел сказать.
***
Когда разъяренный Убби влетел в дверь, Рагнхильд сжалась. Но все-таки сумела улыбнуться.
— Убби?
— Говорят, ты очень интересуешься невестой ярла, Ольвдансдоттир, — с придыханием объявил тот. — Хотя я велел тебе держаться подальше от Сванхильд. Но ты опять к ней полезла!
Рагнхильд посмотрела на жениха умоляюще.
— Убби, когда ярл пропал, его невеста осталась без охраны, одна. Вспомни — всем тогда было не до неё. Сванхильд подошла ко мне в женском доме, начала просить о чем-то. Потом назвала имя своей сестры. Я просто захотела ей помочь!
Рагнхильд ожидала, что Убби, как в прошлый раз, раскричится — но он молчал. Смотрел с нехорошим прищуром, морщил лоб...
И вдруг бросил:
— Я знаю лишь одну причину, по которой умная баба толкает другую бабу на глупости. Так бывает, когда этой умнице-разумнице хочется добраться до чужого мужика. Дочь конунга решила, что простого воина ей будет маловато? Собираешься раскинуть сети на ярла?
— Нет! — быстро выкрикнула Рагнхильд.
И похолодела. Как бы Убби не разорвал их сговор…
Между тем он ей ещё нужен. Неизвестно, удастся ли убить Харальда. Но если повезет, то на первое время ей потребуется защита. Сразу после смерти ярла воины начнут искать виновного. Хотя бы для того, чтобы похоронить его вместе с Харальдом.
— Нет, это так, — с нажимом сказал Убби. — Однако я уже решил, что заделаю сына дочке конунга. И от своего решения я не отступлюсь! Теперь тебя будут сторожить. Из своей опочивальни ты больше не выйдешь. Ярл не хочет, чтобы ты болталась по Йорингарду. Как только мы вернемся из Вёллинхела, я построю для тебя лачугу в округе. Будешь жить там, пока не понесешь от меня. А потом я отправлю тебя в свой дом!
Он развернулся. Пошел к двери, бросив на ходу через плечо:
— Приду ночью. Жди. Выпорю и останусь до утра!
В проходе уже звучали шаги двух мужчин — пришла стража.
И когда Рагнхильд попыталась выйти, её не выпустили.
До позднего вечера Белая Лань металась по опочивальне, кусая губы. Если её будут держать взаперти, а затем выставят из Йорингарда — как она доберется до Харальда? Убить берсерка и так нелегко. А уж сделать это, сидя под охраной…
Под охраной это становилось невозможным.
Едва стемнело, в оконце её опочивальни вдруг стукнули. Рагнхильд тут же метнулась к окошку, приоткрыла ставню. И услышала шепот Сигрид, своей сестры:
— Рагнхильд, что случилось? К тебе приставили стражу? Это все из-за того случая, с невестой ярла и её сестрой-рабыней?
Хорошо, что сестры не знают о решении ярла продать их на торжище, мелькнуло у Рагнхильд. Самое время об этом сказать. Смелее будут…
Пусть она сидит взаперти — но её сестер выпускают!
— Сигрид, — быстро пропела Рагнхильд. — Ярл Харальд хочет продать вас как рабынь. Меня посадили под стражу, потому что я…
Она нарочито замялась. Следом выдохнула:
— Я умоляла Убби помешать этому. Он даже пошел к ярлу. Однако Харальд разозлился и заявил, что знает, из какой щели ветер дует. И он посадил меня под замок, чтобы я не устроила вам побег. Расскажи об этом всем дочерям моего отца. Но больше никто не должен знать! Приходи ко мне завтра в эту же пору, сразу после заката. Я скажу, что вам делать. А сейчас иди, чтобы тебя не заметили!
***
День для Харальда выдался суматошный — надо было подобрать людей для драккара Свальда. Кроме того, воинов, доставшихся ему от родичей, следовало смешать со своими. И собрать из них новые хирды…
Да ещё Свейн заявил, что вояки Гудрема, попавшие в плен, тоже хотят принести ему клятву. Пришлось разбираться и с ними.
К себе Харальд вернулся поздно вечером, спокойный и довольный. Теперь у него было шесть хирдов. Это уже кое-что.
Сванхильд сидела на кровати бледная — но не настолько, чтобы он забеспокоился. Харальд уже привычно приказал старухе остаться. Остальных рабынь выгнал. Спросил, подойдя к изножью кровати:
— Как ты?
Она ответила неуверенно, на его языке:
— Хорошо.
И тут же замолчала. Но синие глаза блеснули так, что стало ясно — Сванхильд хочет что-то сказать, только не решается.
А потому Харальд сам завел разговор, который следовало завести:
— Ты затащила Кресив в рабский дом. Хотя я приказал, чтобы она осталась там, где её выпороли.
Девчонка посмотрела расширившимися глазами, что-то ответила. Старуха перевела:
—Ты, ярл, обещал не убивать её сестру. И ту, вторую рабыню, тоже.
Харальд скинул плащ, присел на кровать рядом со Сванхильд. Заявил:
— Я и не убивал. Только выпорол.
Затем Харальд глянул открыто, честно. Но ощутил быстрый укол недовольства. Ему приходится хитрить, вилять…
А ведь он сказал Убби, что баба должна знать свое место. Его невесты это тоже касается!
Однако Сванхильд сама выбрала свое место. И не желает с него сходить. Кроме того, она ранена, тревожить её нельзя. Остается только лукавить, обманывая…
Или я просто устал с ней бороться, с насмешкой подумал Харальд.
Сванхильд, помолчав, опять что-то сказала.
— Она просит продать свою сестру, — перевела старуха.
И Харальд изумился. Такого от девчонки он не ожидал. Сванхильд ли это?
— Но только хорошему хозяину, — добавила старуха-славянка. — И только после того, как Кресив выздоровеет!
Он успокоился. Спросил из чистого любопытства:
— А почему Сванхильд этого хочет?
Девчонка забормотала, не отводя от него глаз.
— Говорит, её сестра не успокоится, пока живет с ней рядом. И когда снова что-то случится, ты опять её выпорешь. А после второй порки Кресив может не выжить. Но если найти ей хорошего человека, вдовца, Кресив ещё может быть счастлива.
Харальд помолчал, раздумывая. Медленно сказал:
— Я сделаю так, как ты просишь. И даже продам её вдовцу…
Да просто подарю кому-нибудь, мелькнуло у Харальда.
— Но в благодарность за это ты будешь вести себя послушно. Перестанешь со мной спорить. Возражать. Будешь делать то, что я прикажу!
Девчонка закивала.
В который раз прошу об одном и том же, подумал вдруг Харальд. А что делать? Сванхильд больше, чем баба — она превращает его в человека.
Кроме того, девчонка сама побежала за ним в лес. Если на драккар её забросили — то теперь она отправилась вслед за ним добровольно…
Харальд взмахом руки отпустил рабыню. Затем коснулся покрывала над коленями Сванхильд.
И сдернул его вниз.
…Выгнав бабку Маленю, Харальд стащил с Забавы покрывало — а потом встал и проверил повязку. Снова уселся рядом. Погладил ей ноги, запуская ладони под рубаху.
Руки у Харальда были теплее её тела, и Забава ему улыбнулась. Сама не зная, почему.
Он замер. Следом усмехнулся одной половиной рта. Сказал медленно:
— Нет, приказываю?
И так же неторопливо погрозил ей пальцем.
А Забава сразу вспомнила, как отгоняла от себя стражников этими словами в ночь побега. И женой ярла себя объявила, хотя свадьбы ещё не было. Потом Харальда не послушалась, когда догнала его на берегу ручья.
К тому же из крепости она сбежала. Тайком, обманом…
От этих мыслей боль в плече немедленно проснулась, зубасто напомнив о ране. Забава прерывисто вздохнула, подавив стон. Покопалась в памяти, сказала на языке Харальда:
— Прошу… прошу простить.
Он усмехнулся все так же — половиной рта. Встал. Начал раздеваться, не отводя от неё глаз.
У Забавы по щекам пополз предательский румянец. Но смотреть на Харальда она не перестала.
Тело его оплетали тяжелые жгуты мышц, ворочавшиеся от каждого движения, как сытые змеи. Кожу, загорелую на руках и шее, иссекали белые шрамы. Пегие косицы скользили по широким плечам. Белесая поросль пушилась на плитах груди, тянулась по животу — и густела ниже.
В том месте, куда глядеть оказалось стыдней всего.
…Харальд, раздеваясь, рассматривал Сванхильд.
И думал при этом — интересно, она когда-нибудь разучится краснеть? Впрочем, краснела девчонка хорошо, становясь ещё краше. Ещё желанней.
Он снова сел рядом. Задрал на ней рубаху, оголив ноги. Сванхильд их тут же сдвинула. Харальд мягко погладил белые коленки, но раздвигать их не стал.
Сегодня можно не спешить.
Думалось ему о хорошем. О том, что осталось только сходить в Вёллинхел, что Гудрем мертв, и зимовье будет спокойным. Правда, весной следует ждать гостей.
Но зиму он проведет с девчонкой. К весне будут готовы рунные камни…
Харальд наклонился, губами потерся о щеку, окрашенную румянцем. Следом примял Сванхильд рот, прихватив её голову под затылком всей пятерней.
Вкус мягких губ — эль, молоко, мед.
Она ответила на поцелуй, и Харальд ощутил робкую дрожь мелкого языка. Ресницы подрагивали над синими глазами, потом девчонка зажмурилась.
Но едва Харальд отодвинулся, как она открыла глаза.
Он уложил Сванхильд так же, как в прошлую ночь — на край постели. Бережно примостил её больную руку на подушку.
И, сев рядом, неторопливо задрал рубаху.
Сванхильд что-то выдохнула — какой-то неясный звук, ни да, ни нет.
И не свое любимое «нет, приказываю».
Харальд ухмыльнулся. То, как она ушла от его парней, стороживших женский дом, его позабавило.
Он, склонившись над Сванхильд, погладил поросль меж её ног. Забросил одну из них себе на бедро, запустил пальцы в мягкую женскую потаёнку — и поймал ртом одну из грудей.
Сванхильд под лаской прогибалась, цепляясь здоровой рукой то за загривок Харальда, то за косицы, то за плечи. Поэтому надолго его не хватило.
Но когда Харальд вошел в её плоть, она его уже ждала. И частую судорогу, родившуюся в теле Сванхильд, нанизанную на его мужское копье, он ощутил даже раньше, чем пришло его собственное наслаждение…
***
Убби пришел хмурым, и утром ушел таким же.
Рагнхильд даже не пыталась молить Убби о прощении. Знала — бесполезно.
По крайней мере, он распорядился, чтобы ей приносили еду.
Весь день Ольвдансдоттир, ковыляя после очередной порки, ходила по опочивальне. И пыталась придумать, как убить Харальда.
Единственное, что пришло ей в голову, было рискованным… но другого выхода у неё не было.
Однако это потребует несколько дней на подготовку.
Рагнхильд зло улыбнулась. Все складывалось удачно. Утром Убби объявил, что завтра она будет спать одна, потому что он уйдет в Вёллинхел. Выходит, Харальд завтра собирается отплыть.
Она замерла на месте, прикидывая. До Вёллинхела три дня пути. И ещё три дня обратно. Будет время все подготовить. Причем так, чтобы никто ничего не понял.
Чтобы никто не обвинил её в случившемся.
В самом Вёллинхеле Харальд вряд ли задержится — теперь людей для штурма у него достаточно, а Гудрем мертв. Он возьмет Вёллинхел, и поспешит обратно в Йорингард. Поплывет праздновать свадьбу. Его свадебный эль вот-вот будет готов…
Рагнхильд вдруг стиснула зубы. Тоска навалилась внезапно — при мысли о чужом свадебном эле. Харальд Ёрмунгардсон, богорожденный — женится. И на ком? На грязной рабыне!
Она вздохнула, скривившись. Теперь нет смысла думать об этом. Лучше подумать о другом. Харальда нужно убить до свадьбы — чтобы Кейлев или кто-то из хёрсиров не предъявил права на Йорингард от имени вдовы. У неё будет один-два дня после возвращения войска. А потом Харальд поднесет эль своей девке…
И нужно подластиться к Убби. Если все удастся, воины Харальда начнут искать виновного. А Убби станет тем щитом, который прикроет её, пока родичи не получат крепость.
Вечером в окошко стукнула Сигрид. Пошептавшись с ней, Рагнхильд пошла к сундуку — за лучшим из своих платьев.
К её огорчению, платье успела поносить темноволосая девка, теперь валявшаяся в рабском доме. Рагнхильд с сестрами получили свои наряды назад, только когда эту рабыню увели на порку…
Рагнхильд брезгливо поморщилась. Ничего не поделаешь, придется стерпеть и это.
Убби явился ночью. Сначала постоял у двери, молча глядя на неё, одетую в лучшее платье, с водопадом белых волос. Потом сказал, хмурясь:
— Мы с парнями оттащили бочку с моим свадебным элем в кладовую. Туда, где потемней и похолодней. Чтобы эль не перебродил до моего возвращения. И как только вернусь, мы поженимся.
