Было и страшно, и тревожно.
Напали, испугано билось у неё в уме. И Харальд сейчас там, где кричат. Дерется...
Потом пришли ещё двое мужиков. Перебросились парой слов с воином, что караулил в опочивальне. Затем все трое вышли и забормотали глухо за дверью.
Забава стояла неподвижно. Прислушивалась, сжав кулаки.
В крепости кричали.
Когда в покой вошел Кейлев, её приемный отец, она бросилась к нему. Спросила торопливо:
— Харальд? Как Харальд поживать?
Кейлев, не ответив, окинул взглядом опочивальню. Увидел плащ, накинул ей на плечи — и потянул к двери, ухватив за руку. Затем по проходу…
Забава вслед за Кейлевом летела бегом. А когда они выскочили во двор, полный криков и отсветов факелов, вырвалась вперед. Поискала взглядом Харальда, но не нашла.
Приемный отец что-то рявкнул, запихивая Забаву за спину. Трое стражников встали рядом, телами и щитами загородив обзор.
Следом Кейлев крикнул:
— Харальд!
Махнул рукой и быстро зашагал в том направлении.
Забава снова побежала за ним.
Это опять ловушка, стучало в уме у Харальда. Мысль об этом пробилась сквозь красный туман, застилавший сознание — и мир перед глазами.
Хирды Гудрема отступали слишком быстро.
Лязг железа вплетался в вопли и рев. В крепости орали не меньше сотни глоток. Кого-то убивали, кто-то надрывно стонал, его собственные воины ревели:
— Харальд!
Те, кто сражался против них, отвечали воплями:
— Гудрем! Секира!
И отступали. Но как-то слишком быстро.
Харальд крутился под копьями, которыми щетинился клин отходивших воинов Гудрема. Резкими взмахами секиры рубил щиты — и самих вояк.
Пару раз он бросил взгляд через плечо, в сторону фьорда. Огня на скалах нет. Значит, чужие драккары к устью не подошли.
Хотя дозорных могли снять, не дав им запалить костер.
И на берегу было тихо. Звуки битвы оттуда не доносились.
Впрочем, нападения со стороны фьорда Харальд не опасался. Родичи наверняка оставили на драккарах половину своих хирдов, чтобы не потерять путь к отступлению…
А его выманивают за ворота. Мысль прорвалась сквозь чистую, красноватую ярость боя — и застряла в уме наконечником стрелы. Скорей всего, снаружи его поджидают. И лезвия уже смазаны ядом.
Или на этот раз будет что-то другое? Кто-то же снес с петель створки… кто-то или что-то? Ещё один подарок Гудрему от Ёрмунгарда?
Харальд, оскалившись, разрубил щит воина, отступившего перед ним. Под лезвием звенькнуло железо кромки щита, и что-то захрустело. Он выдрал секиру. Крутнул головой, стряхивая с бровей чужую кровь.
Затем Харальд оглянулся.
По бокам сражались его люди. Со стороны стен напирали воины родичей — Турле, Огера и Свальда.
Ловушка, вновь подумал Харальд. Но выбора нет — врагов нужно выдавить из крепости. Затем он осмотрится и решит, что делать дальше.
Харальд уже добрался до пустого проема, где раньше висели створки ворот, когда люди Гудрема неожиданно рванулись назад. И шустро растворились во тьме.
А впереди, в десятке шагов, на опустевшем месте застыли две фигуры. Вперед не шли, но и не уходили.
— Похоже, берсерки, — угрюмо сказал Убби, пробившийся к Харальду сквозь толпу его людей. — Только больно молчаливые. И почему стоят, спрашивается?
Не берсерки, подумал Харальд. Красное сияние, горевшее перед глазами, высвечивало все лучше, чем факелы, полыхавшие над строем его людей. Он успел разглядеть, что стоявшие впереди не просто крупные мужчины. Лица, шеи, руки — все было каким-то вздувшимся. Словно…
Словно там стояли трупы, пролежавшие в воде не один день. И лица поблескивали, точно по ним струилась вода.
— Это драугары, — негромко бросил Харальд. — Если только скальды не врут, описывая их. Правда, у этих морды не темные. Но должны же скальды немного приврать?
Из темноты, сгущавшейся за двумя фигурами, прилетел крик:
— Харальд! Если ты не трус, выходи биться! С любым из моих парней! Или стой там, где стоишь — и смотри, как они будут рубить твоих людей! Пусть твои сопляки станут дровами для их клинков!
Один из драугаров ожил, двинулся вперед. Стремительно вскинул меч…
— Все назад! — рявкнул Харальд.
Строй воинов за его спиной попятился. Ярл Турле заревел, сзывая своих викингов. Через пару мгновений закричал и Огер.
Это ловушка, подумал Харальд. А единственный выход из неё — бегство. Но как далеко придется бежать, чтобы спастись?
И как много он при этом потеряет? Йорингард, Хааленсваге, свою честь?
К тому же на выходе из фьорда его могла ждать другая ловушка…
— Я принимаю твой вызов, Гудрем! — закричал он.
Красное сияние по-прежнему плескалось перед глазами, заливая мир кровью. Но силуэты людей, опухшие фигуры драугаров, стены крепости — все вдруг стало видеться ярче, четче.
И азарт захватывал. Легко убивать людей, которые ему не ровня. А вот драугаров? Сумеет ли?
— Ярл, один поединок с воинами Гудрема у тебя уже был, — громко заметил Убби.
— Я помню, — рыкнул Харальд.
И развернулся. Окинул взглядом крепость, разлегшуюся на пологом склоне.
Поодаль, у стены крайней овчарни, стоял Кейлев. Рядом, вскинув щиты, замерли его воины. За ними смутно золотилась макушка Сванхильд…
— Скажи Кейлеву, пусть не торопится, — велел Харальд. — И сделает все нужное, когда я прикончу этих двоих. Если понадобится, конечно. Но к тому времени возле меня не должно быть драугаров. Или вояк Гудрема. И зажгите побольше факелов.
— Да, ярл, — послушно отозвался Убби.
Харальд перевел взгляд на него.
— Если опять потемнею, позаботься, чтобы я не покалечил никого из наших. Но если увидите, что меня уже не спасти, уходите. Возьмите с собой Сванхильд — это приказ… и моя последняя воля.
— Да, ярл, — ответил Убби.
— Вот и славно, — проворчал Харальд, опять поворачиваясь к драугарам.
Сейчас пригодилась бы змея, содранная Ёрмунгардом с моей спины, подумал он с насмешкой. Все дары отца приходят не вовремя!
Потом Харальд ласково погладил рукоять секиры. Перехватил её поудобнее — и пошел вперед.
Нужно понять, что задумал Гудрем, мелькнуло у него на ходу. И понять раньше, чем этот странный хольмганг начнется.
Харальд замедлил шаг.
Предположим, Гудрем хочет опять угостить его зельем. Но так, чтобы свои до него не добрались. А зелье на этот раз будет покрепче…
Тогда в него вот-вот полетят стрелы с ядом. Если он превратится в темное чудовище, его оставят в покое. Возможно, даже подкинут раненых, чтобы занять на время.
Подкинут его собственных людей, уже не способных бежать.
И драугары проследят, чтобы девчонка к нему не подошла. Зарубят её вместе со стражниками. А ещё приглядят за тем, чтобы он не убрел к своим людям.
После этого воины Гудрема могут напасть со стороны берега. Чтобы не дать увезти казну. Родичи со своими хирдами попытаются уйти, многих прикончат…
Харальд стиснул зубы. Почему он не додумался до этого раньше? Следовало отдать Убби совсем другие приказы.
— Струсил, ярл? — стегнул по ушам крик, прилетевший из темноты. — Еле ползешь на бой? Даже бабы, которых я топтал, были смелей тебя!
Я должен их переиграть, подумал Харальд. Гудрем где-то рядом, прячется в темноте. Сейчас вопил он — или кто-то из его подручных. Расстояние до крикуна с полсотни шагов…
Жаль, не успел жениться, мелькнуло у Харальда следом. И Хааленсваге пока не принадлежит Сванхильд. Одна надежда, что Кейлев приютит у себя девчонку. Он честный воин.
Красный свет плескался перед глазами. Плыл сгустками, высвечивая оживших мертвецов с головы до ног. Лица у них распухли и исказились, но оба драугара когда-то были нартвегами. Прежде, ещё при жизни.
Харальд глубоко вздохнул, прочищая легкие. Заревел:
— Огня!
И рванулся к одному из драугаров. На ходу качнулся вбок и махнул секирой. Лезвие дергано сверкнуло во мраке. Обманный удар, с ложным выпадом…
Но драугар удара Харальда будто не заметил. Секира врубилась в его тело и отскочила.
Плоть мертвеца словно выплюнула лезвие.
А в ответ Харальда достали сразу два меча. Один срезал кончик косицы, второй прошелся по боку. И драугар, напавший справа, вдобавок оцарапал шею Харальда полусорванными, гнилыми ногтями.
Пластинки ногтей посыпались ему за шиворот.
Мне нужен Гудрем, в запале подумал Харальд, отбивая следующие два удара.
Тут над строем его людей, стоявших в проломе, заполыхали свежие факелы. Его воины услышали его последний вопль.
Несколько факелов швырнули на землю, поближе к Харальду. И глаз его зацепился за желтоватый блик во тьме. Впереди, в отдалении, за железными шлемами вояк Гудрема…
Он вильнул, проскальзывая между драугарами. Клинок одного из них свистнул, чуть не дотянувшись до плеча.
Но Харальд уже бежал — вперед, к темноте, в которой смутно белели лица воинов Гудрема.
Вокруг запели стрелы. Летели они спереди — и с боков. И сверху, пущенные навесом.
Наконечники прижигали ему плоть.
Он крутнул секиру над головой и прыгнул.
Приземлился Харальд на колени, сбив кого-то с ног. Махнул секирой, вычищая перед собой пространство. И вскочил на ноги прежде, чем упали люди, до которых он дотянулся.
В ушах звенело от воплей — воины Гудрема орали, кто от боли, кто от ярости, а кто от неожиданности.
Широкий замах. Секира в руках подмигнула ему кровавым бликом, тьма ответила новыми криками — и судорожным воем.
Харальд подпрыгнул, замахиваясь уже так, чтобы лезвие прогулялось над щитами, кромки которых блестели в красном сиянии, заливавшем мир.
Следом Харальд нырнул влево. Длинный шаг. Взмах секиры. Снова шаг — уже вправо. Ещё удар…
Он старался держаться в толпе людей Гудрема. И не останавливаться. Драугары топали за спиной, но им мешали свои же воины.
От крепости вдруг прилетели стрелы, обмотанные берестой и подожженные. Попадали где попало, высвечивая врагов.
В двух десятках шагов впереди жирно блеснуло золото. Приглушенно — серебро. Там были украшенные шлемы, причем не один, а много. Гудрем и его хёрсиры?
Харальд рванулся туда, виляя из стороны в сторону.
Хряпала секира. Чужая кровь заливала лицо, но утираться было некогда.
Он щурился, нанося удары и стараясь не терять из виду блестящие шлемы. Рукоять секиры в руках была горячей. Скользила от крови, летевшей брызгами и стрелявшей струйками из-под лезвия.
Успеть, стучало в уме у Харальда. Успеть. Однако крики людей, которых он рубил, звучали все тише. Все глуше…
Один из драугаров расшвырял воинов Гудрема — и догнал его. Лезвие меча прошлось под ребрами.
Харальд, не ответив на удар, метнулся вперед, уходя от стычки. Рванулся, уже не виляя, в сторону желтого блика. Вокруг были викинги в простых шлемах — охрана Гудрема?
Он присел, замахнулся. Все мгновенно, уложившись в один удар сердца. Хрустнули чужие кости, снова брызнула кровь. И опять — вперед…
Первый из жирно блестевших шлемов был уже рядом, когда красное сияние начало вымываться из глаз. Его все-таки достали стрелой с ядом?
Ещё два удара сердца. Ещё четыре удара секирой.
Добава, судорожно подумал Харальд. В мыслях назвав её тем именем, которым она дорожила.
В уме вспыхнуло видение — золотистая макушка за плечом воина.
Ещё два удара. Нанесенных уже неосознанно, непонятно зачем. Но по-прежнему размашистых, с плеча, когда лезвие летит вольно, полукругом, разрубая тела.
Щитов у тех, кто оказался перед ним, почему-то не было.
А потом — все. Остатки красноватого свечения, заливавшего мир, разом выцвели. Харальд попытался вспомнить её глаза. И они вроде бы мелькнули в памяти, широко открытые, густо-синие, как море перед бурей…
Но тут же исчезли.
Все вокруг было серое, черное. Снова серое. Дышать не хотелось, и он почти не дышал.
Затем Харальд ощутил, как много вокруг плоти. Живой, согретой изнутри жаркой кровью.
Он двинулся к тому телу, что стояло ближе всех.
Драугары шли за ним. Один в паре шагов, другой в добром десятке. Двигались уже не стремительно, а так, чтобы не отстать от Харальда — и не опередить.
— Что там? — пробормотал Свейн, протолкавшись к Убби.
В пустом поле за воротами, в темноте — не сказать, что близко — поблескивала сталь. И прыгали тени, подсвеченные огоньками догоравшей бересты.
Когда ярл рванулся вперед, проскочив между двумя драугарами, в той стороне завопили. Тут и слепой поймет — ярл Харальд до кого-то добрался, не пожелав принять безнадежный бой с мертвецами.
Драугары кинулись за ним следом, в темноту. Оттуда продолжали нестись крики.
Люди Харальда вновь натянули луки. Подожженные стрелы улетели, разбрасывая в воздухе искры…
И стоявшие в проломе разглядели людей Гудрема, столпившихся в одном полете стрелы от них.
Те, что выстроились с краю, отгородились щитами, изготовившись к нападению хирдов Харальда. Но за спинами этих крайних шел бой. Орали люди, и драугаров не было видно.
Один из парней убежал, чтобы посмотреть на все с крепостной стены. Потом вернулся и доложил, что за строем воинов Гудрема — там, где упали горящие стрелы — валяются тела и мечутся люди.
Ни ярла, ни драугаров в этой мешанине парень не приметил.
Чуть погодя во тьме кто-то проревел, перекрывая стоны и вопли раненых:
— К драккарам! Уходим!
Строй людей Гудрема дрогнул и сломался.
Чужие хирды побежали к лесу, росшему за каменистой пустошью с правой стороны.
— Раз уходят, значит, ярл добрался до Гудрема, — уверенно сказал Убби.
Свейн, стоявший рядом, согласно кивнул. И тут же приказал:
— Ну-ка, в строй, и пошли! Поглядим, где ярл!
— Не спеши, — остановил его Убби, припомнив наказ Харальда. — Будь ярл в порядке, сам бы вернулся. Или тебе не рассказали, как на него находит?
К ним пробился Кейлев, за спиной которого пряталась перепуганная девчонка — невеста ярла. Сказал громко:
— Ярла надо отыскать, тут вопросов быть не может. Но толпой валить за стены ни к чему. Убби, Свейн, вы остаетесь тут. Чтобы ярлу было куда вернуться…
Он выразительно глянул в сторону родичей, стоявших в десятке шагов от пролома.
Ярл Турле что-то вполголоса обсуждал с Огером, поглядывая на хёрсиров Харальда.
— Я возьму человек пятьдесят, — заявил Кейлев. — И мы с сыновьями прогуляемся за ворота. Поищем ярла. Вы оставайтесь тут. Людей на стены не ставьте, сейчас это ни к чему. Стерегите драккары и казну. Створки навесьте обратно… да скажите нашим, чтобы меньше болтали. Хотя родичи, думаю, уже поняли, что с ярлом случилась беда. Если начнут спрашивать, говорите, что ярл Харальд вот-вот вернется!
Вскоре из Йорингарда вышел отряд, во главе которого шагал Кейлев. У него за спиной, тревожно озираясь, шла невеста ярла. За ней и по обе стороны от неё топали воины Харальда.
Ярл Турле скривился, провожая их взглядом. Похоже, его люди, поболтавшие кое с кем на пиру, рассказали правду. И сейчас старик отправился выручать Харальда, прихватив девку, исцелившую берсерка в прошлый раз.
— Он даже подраться не может как следует, — пробурчал старый Турле себе под нос, — если его девка не метет подолом вслед за ним.
Рагнхильд тихо отступила назад. Кажется, Гудрем мертв? И неизвестно, что случилось с Харальдом?
Напали, испугано билось у неё в уме. И Харальд сейчас там, где кричат. Дерется...
Потом пришли ещё двое мужиков. Перебросились парой слов с воином, что караулил в опочивальне. Затем все трое вышли и забормотали глухо за дверью.
Забава стояла неподвижно. Прислушивалась, сжав кулаки.
В крепости кричали.
Когда в покой вошел Кейлев, её приемный отец, она бросилась к нему. Спросила торопливо:
— Харальд? Как Харальд поживать?
Кейлев, не ответив, окинул взглядом опочивальню. Увидел плащ, накинул ей на плечи — и потянул к двери, ухватив за руку. Затем по проходу…
Забава вслед за Кейлевом летела бегом. А когда они выскочили во двор, полный криков и отсветов факелов, вырвалась вперед. Поискала взглядом Харальда, но не нашла.
Приемный отец что-то рявкнул, запихивая Забаву за спину. Трое стражников встали рядом, телами и щитами загородив обзор.
Следом Кейлев крикнул:
— Харальд!
Махнул рукой и быстро зашагал в том направлении.
Забава снова побежала за ним.
***
Это опять ловушка, стучало в уме у Харальда. Мысль об этом пробилась сквозь красный туман, застилавший сознание — и мир перед глазами.
Хирды Гудрема отступали слишком быстро.
Лязг железа вплетался в вопли и рев. В крепости орали не меньше сотни глоток. Кого-то убивали, кто-то надрывно стонал, его собственные воины ревели:
— Харальд!
Те, кто сражался против них, отвечали воплями:
— Гудрем! Секира!
И отступали. Но как-то слишком быстро.
Харальд крутился под копьями, которыми щетинился клин отходивших воинов Гудрема. Резкими взмахами секиры рубил щиты — и самих вояк.
Пару раз он бросил взгляд через плечо, в сторону фьорда. Огня на скалах нет. Значит, чужие драккары к устью не подошли.
Хотя дозорных могли снять, не дав им запалить костер.
И на берегу было тихо. Звуки битвы оттуда не доносились.
Впрочем, нападения со стороны фьорда Харальд не опасался. Родичи наверняка оставили на драккарах половину своих хирдов, чтобы не потерять путь к отступлению…
А его выманивают за ворота. Мысль прорвалась сквозь чистую, красноватую ярость боя — и застряла в уме наконечником стрелы. Скорей всего, снаружи его поджидают. И лезвия уже смазаны ядом.
Или на этот раз будет что-то другое? Кто-то же снес с петель створки… кто-то или что-то? Ещё один подарок Гудрему от Ёрмунгарда?
Харальд, оскалившись, разрубил щит воина, отступившего перед ним. Под лезвием звенькнуло железо кромки щита, и что-то захрустело. Он выдрал секиру. Крутнул головой, стряхивая с бровей чужую кровь.
Затем Харальд оглянулся.
По бокам сражались его люди. Со стороны стен напирали воины родичей — Турле, Огера и Свальда.
Ловушка, вновь подумал Харальд. Но выбора нет — врагов нужно выдавить из крепости. Затем он осмотрится и решит, что делать дальше.
Харальд уже добрался до пустого проема, где раньше висели створки ворот, когда люди Гудрема неожиданно рванулись назад. И шустро растворились во тьме.
А впереди, в десятке шагов, на опустевшем месте застыли две фигуры. Вперед не шли, но и не уходили.
— Похоже, берсерки, — угрюмо сказал Убби, пробившийся к Харальду сквозь толпу его людей. — Только больно молчаливые. И почему стоят, спрашивается?
Не берсерки, подумал Харальд. Красное сияние, горевшее перед глазами, высвечивало все лучше, чем факелы, полыхавшие над строем его людей. Он успел разглядеть, что стоявшие впереди не просто крупные мужчины. Лица, шеи, руки — все было каким-то вздувшимся. Словно…
Словно там стояли трупы, пролежавшие в воде не один день. И лица поблескивали, точно по ним струилась вода.
— Это драугары, — негромко бросил Харальд. — Если только скальды не врут, описывая их. Правда, у этих морды не темные. Но должны же скальды немного приврать?
Из темноты, сгущавшейся за двумя фигурами, прилетел крик:
— Харальд! Если ты не трус, выходи биться! С любым из моих парней! Или стой там, где стоишь — и смотри, как они будут рубить твоих людей! Пусть твои сопляки станут дровами для их клинков!
Один из драугаров ожил, двинулся вперед. Стремительно вскинул меч…
— Все назад! — рявкнул Харальд.
Строй воинов за его спиной попятился. Ярл Турле заревел, сзывая своих викингов. Через пару мгновений закричал и Огер.
Это ловушка, подумал Харальд. А единственный выход из неё — бегство. Но как далеко придется бежать, чтобы спастись?
И как много он при этом потеряет? Йорингард, Хааленсваге, свою честь?
К тому же на выходе из фьорда его могла ждать другая ловушка…
— Я принимаю твой вызов, Гудрем! — закричал он.
Красное сияние по-прежнему плескалось перед глазами, заливая мир кровью. Но силуэты людей, опухшие фигуры драугаров, стены крепости — все вдруг стало видеться ярче, четче.
И азарт захватывал. Легко убивать людей, которые ему не ровня. А вот драугаров? Сумеет ли?
— Ярл, один поединок с воинами Гудрема у тебя уже был, — громко заметил Убби.
— Я помню, — рыкнул Харальд.
И развернулся. Окинул взглядом крепость, разлегшуюся на пологом склоне.
Поодаль, у стены крайней овчарни, стоял Кейлев. Рядом, вскинув щиты, замерли его воины. За ними смутно золотилась макушка Сванхильд…
— Скажи Кейлеву, пусть не торопится, — велел Харальд. — И сделает все нужное, когда я прикончу этих двоих. Если понадобится, конечно. Но к тому времени возле меня не должно быть драугаров. Или вояк Гудрема. И зажгите побольше факелов.
— Да, ярл, — послушно отозвался Убби.
Харальд перевел взгляд на него.
— Если опять потемнею, позаботься, чтобы я не покалечил никого из наших. Но если увидите, что меня уже не спасти, уходите. Возьмите с собой Сванхильд — это приказ… и моя последняя воля.
— Да, ярл, — ответил Убби.
— Вот и славно, — проворчал Харальд, опять поворачиваясь к драугарам.
Сейчас пригодилась бы змея, содранная Ёрмунгардом с моей спины, подумал он с насмешкой. Все дары отца приходят не вовремя!
Потом Харальд ласково погладил рукоять секиры. Перехватил её поудобнее — и пошел вперед.
Нужно понять, что задумал Гудрем, мелькнуло у него на ходу. И понять раньше, чем этот странный хольмганг начнется.
Харальд замедлил шаг.
Предположим, Гудрем хочет опять угостить его зельем. Но так, чтобы свои до него не добрались. А зелье на этот раз будет покрепче…
Тогда в него вот-вот полетят стрелы с ядом. Если он превратится в темное чудовище, его оставят в покое. Возможно, даже подкинут раненых, чтобы занять на время.
Подкинут его собственных людей, уже не способных бежать.
И драугары проследят, чтобы девчонка к нему не подошла. Зарубят её вместе со стражниками. А ещё приглядят за тем, чтобы он не убрел к своим людям.
После этого воины Гудрема могут напасть со стороны берега. Чтобы не дать увезти казну. Родичи со своими хирдами попытаются уйти, многих прикончат…
Харальд стиснул зубы. Почему он не додумался до этого раньше? Следовало отдать Убби совсем другие приказы.
— Струсил, ярл? — стегнул по ушам крик, прилетевший из темноты. — Еле ползешь на бой? Даже бабы, которых я топтал, были смелей тебя!
Я должен их переиграть, подумал Харальд. Гудрем где-то рядом, прячется в темноте. Сейчас вопил он — или кто-то из его подручных. Расстояние до крикуна с полсотни шагов…
Жаль, не успел жениться, мелькнуло у Харальда следом. И Хааленсваге пока не принадлежит Сванхильд. Одна надежда, что Кейлев приютит у себя девчонку. Он честный воин.
Красный свет плескался перед глазами. Плыл сгустками, высвечивая оживших мертвецов с головы до ног. Лица у них распухли и исказились, но оба драугара когда-то были нартвегами. Прежде, ещё при жизни.
Харальд глубоко вздохнул, прочищая легкие. Заревел:
— Огня!
И рванулся к одному из драугаров. На ходу качнулся вбок и махнул секирой. Лезвие дергано сверкнуло во мраке. Обманный удар, с ложным выпадом…
Но драугар удара Харальда будто не заметил. Секира врубилась в его тело и отскочила.
Плоть мертвеца словно выплюнула лезвие.
А в ответ Харальда достали сразу два меча. Один срезал кончик косицы, второй прошелся по боку. И драугар, напавший справа, вдобавок оцарапал шею Харальда полусорванными, гнилыми ногтями.
Пластинки ногтей посыпались ему за шиворот.
Мне нужен Гудрем, в запале подумал Харальд, отбивая следующие два удара.
Тут над строем его людей, стоявших в проломе, заполыхали свежие факелы. Его воины услышали его последний вопль.
Несколько факелов швырнули на землю, поближе к Харальду. И глаз его зацепился за желтоватый блик во тьме. Впереди, в отдалении, за железными шлемами вояк Гудрема…
Он вильнул, проскальзывая между драугарами. Клинок одного из них свистнул, чуть не дотянувшись до плеча.
Но Харальд уже бежал — вперед, к темноте, в которой смутно белели лица воинов Гудрема.
Вокруг запели стрелы. Летели они спереди — и с боков. И сверху, пущенные навесом.
Наконечники прижигали ему плоть.
Он крутнул секиру над головой и прыгнул.
Приземлился Харальд на колени, сбив кого-то с ног. Махнул секирой, вычищая перед собой пространство. И вскочил на ноги прежде, чем упали люди, до которых он дотянулся.
В ушах звенело от воплей — воины Гудрема орали, кто от боли, кто от ярости, а кто от неожиданности.
Широкий замах. Секира в руках подмигнула ему кровавым бликом, тьма ответила новыми криками — и судорожным воем.
Харальд подпрыгнул, замахиваясь уже так, чтобы лезвие прогулялось над щитами, кромки которых блестели в красном сиянии, заливавшем мир.
Следом Харальд нырнул влево. Длинный шаг. Взмах секиры. Снова шаг — уже вправо. Ещё удар…
Он старался держаться в толпе людей Гудрема. И не останавливаться. Драугары топали за спиной, но им мешали свои же воины.
От крепости вдруг прилетели стрелы, обмотанные берестой и подожженные. Попадали где попало, высвечивая врагов.
В двух десятках шагов впереди жирно блеснуло золото. Приглушенно — серебро. Там были украшенные шлемы, причем не один, а много. Гудрем и его хёрсиры?
Харальд рванулся туда, виляя из стороны в сторону.
Хряпала секира. Чужая кровь заливала лицо, но утираться было некогда.
Он щурился, нанося удары и стараясь не терять из виду блестящие шлемы. Рукоять секиры в руках была горячей. Скользила от крови, летевшей брызгами и стрелявшей струйками из-под лезвия.
Успеть, стучало в уме у Харальда. Успеть. Однако крики людей, которых он рубил, звучали все тише. Все глуше…
Один из драугаров расшвырял воинов Гудрема — и догнал его. Лезвие меча прошлось под ребрами.
Харальд, не ответив на удар, метнулся вперед, уходя от стычки. Рванулся, уже не виляя, в сторону желтого блика. Вокруг были викинги в простых шлемах — охрана Гудрема?
Он присел, замахнулся. Все мгновенно, уложившись в один удар сердца. Хрустнули чужие кости, снова брызнула кровь. И опять — вперед…
Первый из жирно блестевших шлемов был уже рядом, когда красное сияние начало вымываться из глаз. Его все-таки достали стрелой с ядом?
Ещё два удара сердца. Ещё четыре удара секирой.
Добава, судорожно подумал Харальд. В мыслях назвав её тем именем, которым она дорожила.
В уме вспыхнуло видение — золотистая макушка за плечом воина.
Ещё два удара. Нанесенных уже неосознанно, непонятно зачем. Но по-прежнему размашистых, с плеча, когда лезвие летит вольно, полукругом, разрубая тела.
Щитов у тех, кто оказался перед ним, почему-то не было.
А потом — все. Остатки красноватого свечения, заливавшего мир, разом выцвели. Харальд попытался вспомнить её глаза. И они вроде бы мелькнули в памяти, широко открытые, густо-синие, как море перед бурей…
Но тут же исчезли.
Все вокруг было серое, черное. Снова серое. Дышать не хотелось, и он почти не дышал.
Затем Харальд ощутил, как много вокруг плоти. Живой, согретой изнутри жаркой кровью.
Он двинулся к тому телу, что стояло ближе всех.
Драугары шли за ним. Один в паре шагов, другой в добром десятке. Двигались уже не стремительно, а так, чтобы не отстать от Харальда — и не опередить.
***
— Что там? — пробормотал Свейн, протолкавшись к Убби.
В пустом поле за воротами, в темноте — не сказать, что близко — поблескивала сталь. И прыгали тени, подсвеченные огоньками догоравшей бересты.
Когда ярл рванулся вперед, проскочив между двумя драугарами, в той стороне завопили. Тут и слепой поймет — ярл Харальд до кого-то добрался, не пожелав принять безнадежный бой с мертвецами.
Драугары кинулись за ним следом, в темноту. Оттуда продолжали нестись крики.
Люди Харальда вновь натянули луки. Подожженные стрелы улетели, разбрасывая в воздухе искры…
И стоявшие в проломе разглядели людей Гудрема, столпившихся в одном полете стрелы от них.
Те, что выстроились с краю, отгородились щитами, изготовившись к нападению хирдов Харальда. Но за спинами этих крайних шел бой. Орали люди, и драугаров не было видно.
Один из парней убежал, чтобы посмотреть на все с крепостной стены. Потом вернулся и доложил, что за строем воинов Гудрема — там, где упали горящие стрелы — валяются тела и мечутся люди.
Ни ярла, ни драугаров в этой мешанине парень не приметил.
Чуть погодя во тьме кто-то проревел, перекрывая стоны и вопли раненых:
— К драккарам! Уходим!
Строй людей Гудрема дрогнул и сломался.
Чужие хирды побежали к лесу, росшему за каменистой пустошью с правой стороны.
— Раз уходят, значит, ярл добрался до Гудрема, — уверенно сказал Убби.
Свейн, стоявший рядом, согласно кивнул. И тут же приказал:
— Ну-ка, в строй, и пошли! Поглядим, где ярл!
— Не спеши, — остановил его Убби, припомнив наказ Харальда. — Будь ярл в порядке, сам бы вернулся. Или тебе не рассказали, как на него находит?
К ним пробился Кейлев, за спиной которого пряталась перепуганная девчонка — невеста ярла. Сказал громко:
— Ярла надо отыскать, тут вопросов быть не может. Но толпой валить за стены ни к чему. Убби, Свейн, вы остаетесь тут. Чтобы ярлу было куда вернуться…
Он выразительно глянул в сторону родичей, стоявших в десятке шагов от пролома.
Ярл Турле что-то вполголоса обсуждал с Огером, поглядывая на хёрсиров Харальда.
— Я возьму человек пятьдесят, — заявил Кейлев. — И мы с сыновьями прогуляемся за ворота. Поищем ярла. Вы оставайтесь тут. Людей на стены не ставьте, сейчас это ни к чему. Стерегите драккары и казну. Створки навесьте обратно… да скажите нашим, чтобы меньше болтали. Хотя родичи, думаю, уже поняли, что с ярлом случилась беда. Если начнут спрашивать, говорите, что ярл Харальд вот-вот вернется!
Вскоре из Йорингарда вышел отряд, во главе которого шагал Кейлев. У него за спиной, тревожно озираясь, шла невеста ярла. За ней и по обе стороны от неё топали воины Харальда.
Ярл Турле скривился, провожая их взглядом. Похоже, его люди, поболтавшие кое с кем на пиру, рассказали правду. И сейчас старик отправился выручать Харальда, прихватив девку, исцелившую берсерка в прошлый раз.
— Он даже подраться не может как следует, — пробурчал старый Турле себе под нос, — если его девка не метет подолом вслед за ним.
***
Рагнхильд тихо отступила назад. Кажется, Гудрем мертв? И неизвестно, что случилось с Харальдом?
