Она усмехнулась. Да, воинская удача переменчивей женской. Если Харальд не вернется, то Йорингард достанется родичам ярла. Весь, вместе с невестой-рабыней.
Но и её женская удача может измениться. Этот красавец, Свальд Огерсон, так на неё смотрел…
Харальд, тоскливо подумала вдруг Рагнхильд. Какой конунг из него мог получиться! Ведь опять победил, вопреки всему.
Затем Белая Лань тряхнула головой.
Ни к чему тратить силы на бесплодную грусть. Место мертвых героев — в песнях скальдов.
В следующий миг она скользнула вдоль стены, возвращаясь в женский дом.
По пути Рагнхильд прикидывала, что делать дальше. Если Харальд так и не вернется, Убби останется без драккара. У родичей берсерка людей вдвое больше, они не упустят своего наследства. Все корабли отойдут им. А в придачу к Йорингарду родичи загребут и Хааленсваге.
Губы Рагнхильд вдруг скривились.
Зато девка Харальда снова станет рабыней. В этом она ей поможет. В уплату за порку, устроенную Убби — и угрозу Харальда продать её сестер.
Если завтра утром Харальд не появится, она поговорит с ярлом Свальдом. Он возьмет её в наложницы. Это самое малое. Свальд слишком жадно на неё смотрел, чтобы отказаться. А дальше видно будет…
Утром в ворота, которые уже успели починить, вошел отряд Кейлева.
Сванхильд, ничего не понимающую и полумертвую от усталости, тащил за руку один из Кейлевсонов.
Харальда они не нашли.
Все главы хирдов Харальда — Убби, Свейн, Бъёрн и Ларс — поджидали Кейлева у восстановленных ворот.
— Ничего, — проворчал старик, подойдя к костерку, у которого замерли хёрсиры. — Я один раз наткнулся на замыкающий дозор вояк Гудрема. Тот, что прикрывал их отступление. Но они драться не стали… только сыпанули стрелами и убежали. Жаль, ни одного не удалось поймать. Темно, лес — того и гляди, ногу сломаешь на какой-нибудь коряге. Или кочке. Хирды Гудрема уходят куда-то к югу. Похоже, в одном из дальних фьордов у них спрятаны драккары. Если они и захватили ярла Харальда, то увели его сразу, в первых рядах. А тела уже убрали? Может, среди них…
— Нет, — отозвался Свейн. — Нашли лишь секиру ярла. И в полусотне шагов от того места, где была рубка, валялся лопнувший пояс с бляхами. Вроде бы Харальдов. Но среди убитых ярла нет. Волосы у него приметные, мы их узнали бы даже в кровавой каше.
— И что теперь? — живо спросил Бъёрн.
Убби угрюмо промолчал. Кейлев, устало сморщившись, заявил:
— Теперь я пойду спать. А Ларс с Бъёрном пусть возьмут собак ярла — и пройдутся с ними по округе. Вы, парни, прожили в Хааленсваге две зимы, псы ваш запах знают. К себе подпустят. Может, и возьмут след. Но если найдете ярла, близко к нему не подходите. Держитесь от него…
— Подальше, — вмешался в разговор Убби. И пояснил: — Я слышал, как ярл допрашивал Грюмира, хёрсира Гудрема. Кровавая Секира приказал Грюмиру зацепить нашего ярла стрелами с зельем, и сразу отойти. Не меньше, чем на полет стрелы. Потом выждать. А когда ярл обеспамятеет, связать его или сковать. И пресной воды не давать.
— Почему? — Ларс потер плечо над повязкой. Скривился. Видно, рана, полученная им этой ночью, ныла слишком сильно.
Убби нахмурился.
— Не знаю. Но Гудрем заявил, что ярл после этого станет послушным. И рвать будет тех, на кого ему укажут.
— Ночь уже прошла, — заметил неожиданно Бъёрн. — Ярл Харальд уже мог обеспамятеть.
Кейлев, глянув на небо, со вздохом подытожил:
— Раз ярл не вернулся в крепость, значит, его угостили зельем. И Гудрем как-то утащил его с собой.
— Гудрем никого не мог утащить, — возразил Убби. — Кровавую Секиру мы нашли. Удар знакомый, я такой уже видел. Ярл срезал его под ребрами. Хребет цел, а кишки наружу. Не знаю, почему Гудрема не забрали его люди. Хотя там такая бойня была — столько народу погибло…
— Знаю, видел, — буркнул Кейлев. — Выходит, ярла забрали люди Гудрема? Или он от них отбился и сейчас где-то бродит. Может, один, а может, под чьим-то присмотром. Уже послушный, как сказал тут Убби.
Кейлев помолчал, размышляя. И продолжил:
— Однако у нас есть несколько дней. Мертвым ярла никто не видел, поэтому родичи не сразу полезут к казне и драккарам. Бъёрн, Ларс. Берите псов, три десятка человек и отправляйтесь. Но если найдете ярла, тут же отходите. Присматривайте за ним издалека. И пошлите в крепость пару человек, за нами.
Бъёрн кивнул.
— Сделаем.
— Меня сразу разбудите, если что, — приказал напоследок Кейлев. Глянул на людей, вернувшихся вместе с ним, приказал: — Всем спать, парни.
Следом старик покосился на Сванхильд, белую, как полотно. Подумал — куда её? В опочивальню ярла? Но она лишь невеста. А на хозяйской половине теперь обосновались родичи ярла. Как бы не вышло чего…
— Убби, ты вернул двойную стражу к дверям женского дома?
— Ну, вернул, — пробурчал Убби, чуть смутившись.
— Ислейв, отведи свою сестру в женский дом, — распорядился Кейлев. — В ту опочивальню, где её прежде держали.
Ночью приемный отец повел Забаву за ворота. И она поняла, что с Харальдом опять что-то приключилось.
На ходу, шагая вслед за Кейлевом, Забава думала о Харальде. Что с ним стряслось? То же, что было на корабле, куда её кинули? Или опять повторилась беда, случившаяся в опочивальне, где она наткнулась на змею?
Потемнел ли Харальд? Или горит серебром?
Поодаль от ворот Забаве пришлось идти уже по телам. И кускам тел. Её тащили, подхватив за обе руки.
Факелы выхватывали из темноты то разрубленного человека, слепо смотревшего в темное небо, то бледно-розовые кишки, на которые она пару раз чуть не наступила.
Кровь лезла ей под сапожки липко-черными лужами.
Забаву тошнило от ужаса. Кружилась голова, ноги оступались и скользили. Только слез почему-то не было — глаза словно пересохли. И от страха за Харальда, и от того, что видела.
Потом тела кончились. Забаву повели сначала по полю, затем по лесу. Следом по подлеску, росшему на каких-то каменных уступах.
Пока шли по лесу, из темноты один раз зазвучали окрики — и полетели стрелы. Одна пробила складку её плаща, но до тела не добралась.
Забава не испугалась — не до того было.
А на рассвете они вернулись в крепость. Там её отвели не в опочивальню Харальда, а в женский дом.
И Забава поняла — нет его здесь. Убежал в ворота, и не вернулся. В то, что Харальд погиб, ей не верилось…
Она легла на кровать, не снимая плаща. Следом заплакала.
Рагнхильд проснулась поздно. Полежала, ещё раз обдумывая все, что следовало сделать.
Потом в её опочиваленку заскочила Сигрид. И зачастила:
— Как ты, Рагнхильд? Болит уже меньше? Говорят, приступ отбили? В крепости тихо… а невесту Харальда опять привели к нам. В ту опочивальню, где она недавно ночевала!
Рагнхильд пожала плечами, садясь на кровати. Поморщилась — синяки и рубцы, оставшиеся после недавней порки, надсадно болели.
Затем она обронила:
— Это хорошо, Сигрид.
И внимательно посмотрела на сестру.
О решении Харальда продать её сестер на торжище Рагнхильд никому не обмолвилась. Ярл, судя по всему, тоже промолчал. Сигрид выглядела довольной и радостной…
Выходит, о последней воле Харальда насчет её сестер никому не известно.
— А я слышала от стражников, что Гудрема убили! — выпалила Сигрид, блеснув голубыми глазами. — Этой ночью ярл Харальд его зарубил…. и будь он тут, я бы руки ему целовала!
— Конечно, — откликнулась Рагнхильд.
Обойдется без целований, подумала она. Девку Харальда уже выставили из хозяйской опочивальни. Отослали в женский дом, да пинком под зад. Значит, Харальд не вернулся из последнего боя.
Белая Лань встала. Оделась, кривясь, когда вспухшие синяки отвечали болью на движение. Тщательно расчесала белые волосы и вышла.
Бывшая рабыня Харальда валялась на кровати, не раздевшись. Прямо в плаще. И скулила, как побитая собака. Подол платья, вылезший из-под плаща, покрывала засохшая и побуревшая кровь.
Пару мгновений Рагнхильд решала — улыбнуться ей или нет? С одной стороны, Харальд пропал, так что заискивать перед девкой больше нет нужды.
С другой стороны, ярл ещё может вернуться. Хоть это и маловероятно…
Обойдемся без улыбок, подумала она. Наконец-то без улыбок!
Рагнхильд подошла и толкнула девку коленом в спину.
…В ответ на толчок Забава повернулась. Рассмотрела сквозь слезы, что рядом стоит беловолосая Рагнхильд.
— Харальд, — вдруг объявила та.
И поманила её рукой, отступая к двери.
Забава встала. Ноги подрагивали, голова кружилась. Она глубоко вздохнула, превозмогая тошноту, и вышла из опочивальни вслед за Рагнхильд.
Беловолосая уже открывала двери женского дома. И снова поманила рукой, зовя за собой.
Над крепостью висели низкие тучи. Люди по двору ходили хмурые. Недобро поглядывали в её сторону.
Но сейчас Забаве было не до чужих взглядов. После исчезновения Харальда, бессонной ночи и всего увиденного на неё навалилось какое-то вымороженное безразличие.
Шагая за Рагнхильд, Забава думала — может, беловолосая ведет её к Харальду? Вдруг он все-таки вернулся, и послал за ней? Или раненый где лежит…
Нет, Харальд не мог послать за ней Рагнхильд, вдруг осознала она — горько и леденяще. Он скорей прислал бы Кейлева.
А вот если Харальда убили, Рагнхильд могла повести её к нему. Чтобы посмотрела на мертвого. Потому и направляется беловолосая не к хозяйскому дому — а к службам по другую сторону крепости.
Если его мертвого понесли обмывать…
Забава судорожно вздохнула и прикусила на ходу костяшки сжатого кулака — чтобы не закричать.
Вокруг поднимались дома — длинные, бревенчатые. Ходили рабы. Баня промелькнула чуть правей, в промежутке между срубами.
Неужто и впрямь на тело ведет посмотреть?
Рагнхильд остановилась в промежутке между двумя приземистыми домами. Ещё издали Забава разглядела на земле что-то красное — а подойдя ближе, увидела два тела, лежащие рядышком. Голые, с кровавым мясом вместо спин.
Харальд, метнулась у Забавы испуганная мысль. И тут же погасла.
Волосы были не те — у одного тела светлые, у другого темные, заплетенные в длинную косу.
— Харальд! — торжествующе сказала Рагнхильд, останавливаясь рядом с людьми, лежавшими на земле.
И ткнула пальцем в темноволосую голову.
Затем Рагнхильд развернулась и ушла.
Это Красава, как-то отупело подумала Забава. И бухнулась на колени возле её тела. Ухватилась за плечо, потянула, переворачивая. До чего ж тяжелая…
— Лебедушка ты моя, Сванхильд, — тихо сказал кто-то сбоку.
Голос дрожал. Бабка Маленя?
— Я с утра тебя искала в хозяйском дому, да не нашла. Оставь её, лебедушка. Тут все кончено, не мучь себя!
Забава наконец перевернула сестру. Лицо Красавы покрывала грязь, склеившая ресницы. Верхняя губа задралась, и на зубы, видневшиеся в оскале, с одного края налипла земля.
Забава коснулась груди Красавы, полуприкрытой остатками разодранной рубахи — посмотреть, дышит ли.
И вдруг услышала слабый выдох:
— Варь…
— Ишь ты, — удивленно и уже погромче сказала бабка. — Жива? Вот ведь здоровая, ничего ей не делается. Хоть пори её, хоть в ступе толчи!
Надо помочь Красаве, подумала Забава.
И тупое оцепенение, навалившееся, едва она узнала сестру — вмиг отступило.
Пряжка плаща на этот раз поддалась сразу. Забава сбросила его на землю, одним рывком перекатила на ткань тело Красавы.
— Нельзя этого делать, лебедушка! — охнула бабка. — Ведь ярл приказал…
Маленя замолчала резко, сообразив, о чем проговорилась. Забава, повернув к ней голову, спросила:
— Это Харальд их так? До смерти?
Бабка молчала, сжав губы и мелко тряся головой.
А Забава вдруг вспомнила, что сказала Рагнхильд, ткнув рукой в сторону Красавы.
Харальд.
Она молча встала, шагнула ко второму телу. Перевернула. И узнала рабыню, помогавшую Красаве. Ту, что кашляла.
— Эта девка и так больна была, — прошелестела бабка. — Все равно, не выжила бы. И мучилась она недолго. Мне бабы сказывали, что застуженная девка после первых же ударов перестала кричать.
Забава на всякий случай коснулась ледяной, каменно-неподвижной груди. Не дышит.
— Оставь ты их, голубка, — негромко посоветовала бабка. — Обеих. На себя вон посмотри. Вчера, почитай, и не ела толком. А сегодня, небось, даже не утренничала. Сама белая, как снег…
— Куда можно отнести Красаву, бабушка? — не слушая Маленю, спросила Забава.
И встала, покачнувшись.
Бабка завздыхала.
— Да куда её сейчас… ярл велел обеих здесь оставить. Всем рабам в назидание. И чтобы лежали тут, пока его корабли не вернутся из похода!
Да, Харальд собирался в поход, припомнила Забава. И её с собой взять хотел.
Наверно, тела должны были убрать до того, как она спустится на берег? Чтобы глупая полонянка и дальше верила каждому слову ярла Харальда…
Забава вздохнула, отгоняя злые мысли. Проговорила с отчаянием:
— Мне нужно лежачее место для Красавы. До женского дома я её не дотащу. Да и стража с такой ношей может не запустить.
Бабка помолчала. Спросила немного изменившимся голосом:
— А тут говорят, что ярл Харальд пропал. Рабы болтают, нет его в крепости. Не вернулся, дескать, после вчерашней битвы. Правду бают?
Забава медленно кивнула. Говорить о таком не хотелось. Вообще.
— Тогда в рабий дом неси. — Бабка указала на приземистое строение по правую руку. — Вон в тот. Там бабы живут. Только ярл, если вдруг вернется, осерчает. Страшно осерчает, лебедушка. И все на тебя… может, все же оставишь её тут? Мало она тебе гадостей сделала?
Забава молча ухватилась за горловину плаща. И, надсадно выдыхая, поволокла Красаву к рабьему дому.
— Варь, — опять выдохнула Красава. — Варь, Заба…
— Похоже, тебя костерит, — деловито сказала бабка.
Забава, не отвечая, втолкнула в рот Красавы ложку с хлебным мякишем, размоченным в молоке.
Для сестры отыскалось место на нарах возле выхода. Забава промыла иссеченную спину чистой водой, оттерла влажными тряпицами грязь с лица и тела. И по совету бабки присыпала голое мясо за плечами золой, принесенной из бани.
Потом пришлось сходить в опочивальню Харальда, чтобы взять одежду для Красавы — и переодеться самой.
Только рубахи из её сундука оказались для Красавы тесноваты. Забава, махнув на все рукой, разрезала одну сорочицу — и натянула на сестру так, чтобы хоть грудь прикрыть. Уложила Красаву на бок, укутала принесенным покрывалом...
— Что ещё натворишь? — спросила бабка, когда Забава закончила кормить Красаву.
И покачала головой.
— Ты о себе лучше подумай, лебедушка. Говорят, если ярл не вернется, крепость отойдет к его родичам. Да и другое поместье, Хааленсваге, тоже им достанется. Хорошо, если отец приемный, Кейлев, возьмет тебя к себе. А ну как нет? Хотя чужане, конечно, свое слово почитают. И нарушать его не любят.
Забава молчала.
Выходя давеча из опочивальни Харальда, она столкнулась с его родичем. Одним из трех. Кряжистый седой старик высунулся из покоя напротив Харальдова. Глянул зло…
И Забава сразу поняла, что родичи Харальда её не жалуют.
Она вздохнула, припоминая ту встречу. Следом Забаву наконец-то потянуло в сон — сильно, резко.
Но и её женская удача может измениться. Этот красавец, Свальд Огерсон, так на неё смотрел…
Харальд, тоскливо подумала вдруг Рагнхильд. Какой конунг из него мог получиться! Ведь опять победил, вопреки всему.
Затем Белая Лань тряхнула головой.
Ни к чему тратить силы на бесплодную грусть. Место мертвых героев — в песнях скальдов.
В следующий миг она скользнула вдоль стены, возвращаясь в женский дом.
По пути Рагнхильд прикидывала, что делать дальше. Если Харальд так и не вернется, Убби останется без драккара. У родичей берсерка людей вдвое больше, они не упустят своего наследства. Все корабли отойдут им. А в придачу к Йорингарду родичи загребут и Хааленсваге.
Губы Рагнхильд вдруг скривились.
Зато девка Харальда снова станет рабыней. В этом она ей поможет. В уплату за порку, устроенную Убби — и угрозу Харальда продать её сестер.
Если завтра утром Харальд не появится, она поговорит с ярлом Свальдом. Он возьмет её в наложницы. Это самое малое. Свальд слишком жадно на неё смотрел, чтобы отказаться. А дальше видно будет…
***
Утром в ворота, которые уже успели починить, вошел отряд Кейлева.
Сванхильд, ничего не понимающую и полумертвую от усталости, тащил за руку один из Кейлевсонов.
Харальда они не нашли.
Все главы хирдов Харальда — Убби, Свейн, Бъёрн и Ларс — поджидали Кейлева у восстановленных ворот.
— Ничего, — проворчал старик, подойдя к костерку, у которого замерли хёрсиры. — Я один раз наткнулся на замыкающий дозор вояк Гудрема. Тот, что прикрывал их отступление. Но они драться не стали… только сыпанули стрелами и убежали. Жаль, ни одного не удалось поймать. Темно, лес — того и гляди, ногу сломаешь на какой-нибудь коряге. Или кочке. Хирды Гудрема уходят куда-то к югу. Похоже, в одном из дальних фьордов у них спрятаны драккары. Если они и захватили ярла Харальда, то увели его сразу, в первых рядах. А тела уже убрали? Может, среди них…
— Нет, — отозвался Свейн. — Нашли лишь секиру ярла. И в полусотне шагов от того места, где была рубка, валялся лопнувший пояс с бляхами. Вроде бы Харальдов. Но среди убитых ярла нет. Волосы у него приметные, мы их узнали бы даже в кровавой каше.
— И что теперь? — живо спросил Бъёрн.
Убби угрюмо промолчал. Кейлев, устало сморщившись, заявил:
— Теперь я пойду спать. А Ларс с Бъёрном пусть возьмут собак ярла — и пройдутся с ними по округе. Вы, парни, прожили в Хааленсваге две зимы, псы ваш запах знают. К себе подпустят. Может, и возьмут след. Но если найдете ярла, близко к нему не подходите. Держитесь от него…
— Подальше, — вмешался в разговор Убби. И пояснил: — Я слышал, как ярл допрашивал Грюмира, хёрсира Гудрема. Кровавая Секира приказал Грюмиру зацепить нашего ярла стрелами с зельем, и сразу отойти. Не меньше, чем на полет стрелы. Потом выждать. А когда ярл обеспамятеет, связать его или сковать. И пресной воды не давать.
— Почему? — Ларс потер плечо над повязкой. Скривился. Видно, рана, полученная им этой ночью, ныла слишком сильно.
Убби нахмурился.
— Не знаю. Но Гудрем заявил, что ярл после этого станет послушным. И рвать будет тех, на кого ему укажут.
— Ночь уже прошла, — заметил неожиданно Бъёрн. — Ярл Харальд уже мог обеспамятеть.
Кейлев, глянув на небо, со вздохом подытожил:
— Раз ярл не вернулся в крепость, значит, его угостили зельем. И Гудрем как-то утащил его с собой.
— Гудрем никого не мог утащить, — возразил Убби. — Кровавую Секиру мы нашли. Удар знакомый, я такой уже видел. Ярл срезал его под ребрами. Хребет цел, а кишки наружу. Не знаю, почему Гудрема не забрали его люди. Хотя там такая бойня была — столько народу погибло…
— Знаю, видел, — буркнул Кейлев. — Выходит, ярла забрали люди Гудрема? Или он от них отбился и сейчас где-то бродит. Может, один, а может, под чьим-то присмотром. Уже послушный, как сказал тут Убби.
Кейлев помолчал, размышляя. И продолжил:
— Однако у нас есть несколько дней. Мертвым ярла никто не видел, поэтому родичи не сразу полезут к казне и драккарам. Бъёрн, Ларс. Берите псов, три десятка человек и отправляйтесь. Но если найдете ярла, тут же отходите. Присматривайте за ним издалека. И пошлите в крепость пару человек, за нами.
Бъёрн кивнул.
— Сделаем.
— Меня сразу разбудите, если что, — приказал напоследок Кейлев. Глянул на людей, вернувшихся вместе с ним, приказал: — Всем спать, парни.
Следом старик покосился на Сванхильд, белую, как полотно. Подумал — куда её? В опочивальню ярла? Но она лишь невеста. А на хозяйской половине теперь обосновались родичи ярла. Как бы не вышло чего…
— Убби, ты вернул двойную стражу к дверям женского дома?
— Ну, вернул, — пробурчал Убби, чуть смутившись.
— Ислейв, отведи свою сестру в женский дом, — распорядился Кейлев. — В ту опочивальню, где её прежде держали.
***
Ночью приемный отец повел Забаву за ворота. И она поняла, что с Харальдом опять что-то приключилось.
На ходу, шагая вслед за Кейлевом, Забава думала о Харальде. Что с ним стряслось? То же, что было на корабле, куда её кинули? Или опять повторилась беда, случившаяся в опочивальне, где она наткнулась на змею?
Потемнел ли Харальд? Или горит серебром?
Поодаль от ворот Забаве пришлось идти уже по телам. И кускам тел. Её тащили, подхватив за обе руки.
Факелы выхватывали из темноты то разрубленного человека, слепо смотревшего в темное небо, то бледно-розовые кишки, на которые она пару раз чуть не наступила.
Кровь лезла ей под сапожки липко-черными лужами.
Забаву тошнило от ужаса. Кружилась голова, ноги оступались и скользили. Только слез почему-то не было — глаза словно пересохли. И от страха за Харальда, и от того, что видела.
Потом тела кончились. Забаву повели сначала по полю, затем по лесу. Следом по подлеску, росшему на каких-то каменных уступах.
Пока шли по лесу, из темноты один раз зазвучали окрики — и полетели стрелы. Одна пробила складку её плаща, но до тела не добралась.
Забава не испугалась — не до того было.
А на рассвете они вернулись в крепость. Там её отвели не в опочивальню Харальда, а в женский дом.
И Забава поняла — нет его здесь. Убежал в ворота, и не вернулся. В то, что Харальд погиб, ей не верилось…
Она легла на кровать, не снимая плаща. Следом заплакала.
***
Рагнхильд проснулась поздно. Полежала, ещё раз обдумывая все, что следовало сделать.
Потом в её опочиваленку заскочила Сигрид. И зачастила:
— Как ты, Рагнхильд? Болит уже меньше? Говорят, приступ отбили? В крепости тихо… а невесту Харальда опять привели к нам. В ту опочивальню, где она недавно ночевала!
Рагнхильд пожала плечами, садясь на кровати. Поморщилась — синяки и рубцы, оставшиеся после недавней порки, надсадно болели.
Затем она обронила:
— Это хорошо, Сигрид.
И внимательно посмотрела на сестру.
О решении Харальда продать её сестер на торжище Рагнхильд никому не обмолвилась. Ярл, судя по всему, тоже промолчал. Сигрид выглядела довольной и радостной…
Выходит, о последней воле Харальда насчет её сестер никому не известно.
— А я слышала от стражников, что Гудрема убили! — выпалила Сигрид, блеснув голубыми глазами. — Этой ночью ярл Харальд его зарубил…. и будь он тут, я бы руки ему целовала!
— Конечно, — откликнулась Рагнхильд.
Обойдется без целований, подумала она. Девку Харальда уже выставили из хозяйской опочивальни. Отослали в женский дом, да пинком под зад. Значит, Харальд не вернулся из последнего боя.
Белая Лань встала. Оделась, кривясь, когда вспухшие синяки отвечали болью на движение. Тщательно расчесала белые волосы и вышла.
Бывшая рабыня Харальда валялась на кровати, не раздевшись. Прямо в плаще. И скулила, как побитая собака. Подол платья, вылезший из-под плаща, покрывала засохшая и побуревшая кровь.
Пару мгновений Рагнхильд решала — улыбнуться ей или нет? С одной стороны, Харальд пропал, так что заискивать перед девкой больше нет нужды.
С другой стороны, ярл ещё может вернуться. Хоть это и маловероятно…
Обойдемся без улыбок, подумала она. Наконец-то без улыбок!
Рагнхильд подошла и толкнула девку коленом в спину.
…В ответ на толчок Забава повернулась. Рассмотрела сквозь слезы, что рядом стоит беловолосая Рагнхильд.
— Харальд, — вдруг объявила та.
И поманила её рукой, отступая к двери.
Забава встала. Ноги подрагивали, голова кружилась. Она глубоко вздохнула, превозмогая тошноту, и вышла из опочивальни вслед за Рагнхильд.
Беловолосая уже открывала двери женского дома. И снова поманила рукой, зовя за собой.
Над крепостью висели низкие тучи. Люди по двору ходили хмурые. Недобро поглядывали в её сторону.
Но сейчас Забаве было не до чужих взглядов. После исчезновения Харальда, бессонной ночи и всего увиденного на неё навалилось какое-то вымороженное безразличие.
Шагая за Рагнхильд, Забава думала — может, беловолосая ведет её к Харальду? Вдруг он все-таки вернулся, и послал за ней? Или раненый где лежит…
Нет, Харальд не мог послать за ней Рагнхильд, вдруг осознала она — горько и леденяще. Он скорей прислал бы Кейлева.
А вот если Харальда убили, Рагнхильд могла повести её к нему. Чтобы посмотрела на мертвого. Потому и направляется беловолосая не к хозяйскому дому — а к службам по другую сторону крепости.
Если его мертвого понесли обмывать…
Забава судорожно вздохнула и прикусила на ходу костяшки сжатого кулака — чтобы не закричать.
Вокруг поднимались дома — длинные, бревенчатые. Ходили рабы. Баня промелькнула чуть правей, в промежутке между срубами.
Неужто и впрямь на тело ведет посмотреть?
Рагнхильд остановилась в промежутке между двумя приземистыми домами. Ещё издали Забава разглядела на земле что-то красное — а подойдя ближе, увидела два тела, лежащие рядышком. Голые, с кровавым мясом вместо спин.
Харальд, метнулась у Забавы испуганная мысль. И тут же погасла.
Волосы были не те — у одного тела светлые, у другого темные, заплетенные в длинную косу.
— Харальд! — торжествующе сказала Рагнхильд, останавливаясь рядом с людьми, лежавшими на земле.
И ткнула пальцем в темноволосую голову.
Затем Рагнхильд развернулась и ушла.
Это Красава, как-то отупело подумала Забава. И бухнулась на колени возле её тела. Ухватилась за плечо, потянула, переворачивая. До чего ж тяжелая…
— Лебедушка ты моя, Сванхильд, — тихо сказал кто-то сбоку.
Голос дрожал. Бабка Маленя?
— Я с утра тебя искала в хозяйском дому, да не нашла. Оставь её, лебедушка. Тут все кончено, не мучь себя!
Забава наконец перевернула сестру. Лицо Красавы покрывала грязь, склеившая ресницы. Верхняя губа задралась, и на зубы, видневшиеся в оскале, с одного края налипла земля.
Забава коснулась груди Красавы, полуприкрытой остатками разодранной рубахи — посмотреть, дышит ли.
И вдруг услышала слабый выдох:
— Варь…
— Ишь ты, — удивленно и уже погромче сказала бабка. — Жива? Вот ведь здоровая, ничего ей не делается. Хоть пори её, хоть в ступе толчи!
Надо помочь Красаве, подумала Забава.
И тупое оцепенение, навалившееся, едва она узнала сестру — вмиг отступило.
Пряжка плаща на этот раз поддалась сразу. Забава сбросила его на землю, одним рывком перекатила на ткань тело Красавы.
— Нельзя этого делать, лебедушка! — охнула бабка. — Ведь ярл приказал…
Маленя замолчала резко, сообразив, о чем проговорилась. Забава, повернув к ней голову, спросила:
— Это Харальд их так? До смерти?
Бабка молчала, сжав губы и мелко тряся головой.
А Забава вдруг вспомнила, что сказала Рагнхильд, ткнув рукой в сторону Красавы.
Харальд.
Она молча встала, шагнула ко второму телу. Перевернула. И узнала рабыню, помогавшую Красаве. Ту, что кашляла.
— Эта девка и так больна была, — прошелестела бабка. — Все равно, не выжила бы. И мучилась она недолго. Мне бабы сказывали, что застуженная девка после первых же ударов перестала кричать.
Забава на всякий случай коснулась ледяной, каменно-неподвижной груди. Не дышит.
— Оставь ты их, голубка, — негромко посоветовала бабка. — Обеих. На себя вон посмотри. Вчера, почитай, и не ела толком. А сегодня, небось, даже не утренничала. Сама белая, как снег…
— Куда можно отнести Красаву, бабушка? — не слушая Маленю, спросила Забава.
И встала, покачнувшись.
Бабка завздыхала.
— Да куда её сейчас… ярл велел обеих здесь оставить. Всем рабам в назидание. И чтобы лежали тут, пока его корабли не вернутся из похода!
Да, Харальд собирался в поход, припомнила Забава. И её с собой взять хотел.
Наверно, тела должны были убрать до того, как она спустится на берег? Чтобы глупая полонянка и дальше верила каждому слову ярла Харальда…
Забава вздохнула, отгоняя злые мысли. Проговорила с отчаянием:
— Мне нужно лежачее место для Красавы. До женского дома я её не дотащу. Да и стража с такой ношей может не запустить.
Бабка помолчала. Спросила немного изменившимся голосом:
— А тут говорят, что ярл Харальд пропал. Рабы болтают, нет его в крепости. Не вернулся, дескать, после вчерашней битвы. Правду бают?
Забава медленно кивнула. Говорить о таком не хотелось. Вообще.
— Тогда в рабий дом неси. — Бабка указала на приземистое строение по правую руку. — Вон в тот. Там бабы живут. Только ярл, если вдруг вернется, осерчает. Страшно осерчает, лебедушка. И все на тебя… может, все же оставишь её тут? Мало она тебе гадостей сделала?
Забава молча ухватилась за горловину плаща. И, надсадно выдыхая, поволокла Красаву к рабьему дому.
***
— Варь, — опять выдохнула Красава. — Варь, Заба…
— Похоже, тебя костерит, — деловито сказала бабка.
Забава, не отвечая, втолкнула в рот Красавы ложку с хлебным мякишем, размоченным в молоке.
Для сестры отыскалось место на нарах возле выхода. Забава промыла иссеченную спину чистой водой, оттерла влажными тряпицами грязь с лица и тела. И по совету бабки присыпала голое мясо за плечами золой, принесенной из бани.
Потом пришлось сходить в опочивальню Харальда, чтобы взять одежду для Красавы — и переодеться самой.
Только рубахи из её сундука оказались для Красавы тесноваты. Забава, махнув на все рукой, разрезала одну сорочицу — и натянула на сестру так, чтобы хоть грудь прикрыть. Уложила Красаву на бок, укутала принесенным покрывалом...
— Что ещё натворишь? — спросила бабка, когда Забава закончила кормить Красаву.
И покачала головой.
— Ты о себе лучше подумай, лебедушка. Говорят, если ярл не вернется, крепость отойдет к его родичам. Да и другое поместье, Хааленсваге, тоже им достанется. Хорошо, если отец приемный, Кейлев, возьмет тебя к себе. А ну как нет? Хотя чужане, конечно, свое слово почитают. И нарушать его не любят.
Забава молчала.
Выходя давеча из опочивальни Харальда, она столкнулась с его родичем. Одним из трех. Кряжистый седой старик высунулся из покоя напротив Харальдова. Глянул зло…
И Забава сразу поняла, что родичи Харальда её не жалуют.
Она вздохнула, припоминая ту встречу. Следом Забаву наконец-то потянуло в сон — сильно, резко.
