Мы с Аранией хвостиками бродили за королевишной, молча слушали, что рассказывают её учителя, глядели, как она расхаживает по горнице с красавцем Флювелем. Каждый вечер Арания, зло морща лицо и покрикивая, учила меня читать. Даже показывала, как выводятся на бумаге буквицы.
Днем в дворцовых проходах нам попадались жильцовские женки. При виде меня они хихикали, но каждый раз исправно здоровались.
Курносого парня я увидела за все это время только один раз. Да и то случайно, по дороге в дворцовую баню, что стояла в кремлевской роще на отшибе, вместе со службами. Рядом за деревьями прятался кругляш вытоптанной земли, на котором жильцы каждый вечер махали мечами. Там, издалека да мельком, я и углядела курносого.
И хоть стыдно это, за парнем бегать, но мне хотелось увидеть его ещё раз. Только без Арании. Даже думка мелькнула – а вдруг подойдет, сам со мной заговорит?
Поэтому на следующий день я предложила сестре перестирать её сорочицы. Сама Арания так их замыла, что на вырезе остался ношенный след. Стирала-то она как? Смех и грех, двумя пальцами прихватывала и в воде полоскала. А уж выжимала – в жгут вытягивала и ладошками сверху хлопала. Хотя я ей все честь по чести объяснила – и как тереть, и как ухватывать, и как воду выжамкивать.
Сестрица согласилась с радостью. Даже пообещала за это дать поносить кушак из цепочки, подарок матушки.
Но надеялась я напрасно. В тот вечер курносого на кругляше не оказалось. К бане, каменной, на шесть парилок, каждая при своей двери и своем предбаннике, я подошла самым медленным шагом. Все надеялась, что парень вот-вот мелькнет среди жильцов. Или со стороны дворца появится.
Не выгорело.
В баню я зашла, с горя прикусив губу. В парилке сидели две жильцовских бабы. Я на них с расстройства даже не глянула. Заскочила в парилку, молча плеснула в корыто горячей воды, зольного отстоя и вышла в предбанник, сорочицы замывать.
Терла от души, и опомнилась лишь тогда, когда ткань под рукой затрещала. Так я Арании все её шелковое исподнее в клочья разорву.
Даже усохшая левая не отзывалась привычной болью, пока стирала. Словно онемела. Как же так – один раз парня увидела, одно слово от него услышала, а сердце почему-то болит? Может, меня приворотным опоили? Да кому я такая нужна?
Жильцовские бабы, пока я над сорочицами изгалялась, закончили мыться. Оделись и скоренько выскочили наружу. Потом дверь снова хлопнула. Только я и головы не повернула, чтобы глянуть, кто там.
- Добрый вечер, госпожа Триша. – Мягко прозвучал голос рядом.
Я выпрямилась над корытом и увидела Глерду.
Стояла Глерда, укрыв голову и плечи широким платом – с добрую скатерть размером, не меньше. Из желтоватой камки с темно-алой каймой.
- Подобру. – Поздоровкалась я.
И замолчала выжидающе. Ясное дело, что ведьма не мыться пришла – но во дворце меня все время ругали за то, что много спрашиваю. Лучше уж помолчу, пусть сама разговор начинает.
- Много говорить не буду. – Сказала ведьма. – Времени нет. Глянь сюда.
Она откинула плат с одного плеча, вытащила из рукава сложенный лист бумаги. Развернула, ухватила двумя пальцами и сунула мне под нос.
- Рисунок запоминай. Да хорошенько!
Я и глянула. Да чего там запоминать-то? Синие черты. Утыканный иглами круг – то ли ежа изобразить хотели, то ли отцветший чертополох. А посередке в круге черты другие, в одно место сходятся, ровно лучи солнечные. По ним – черты поперечные, без всякого порядка накиданы.
А если приглядеться, то начинает казаться, что место, где лучи сходятся, гуляет по кругу. То оно тут, то оно там. И поперечные черты вроде как дрожат, в глазах двоятся…
Я ещё не успела как следует все рассмотреть, а Глерда уже рывком убрала лист. Потребовала:
- Закрой глаза и вспоминай рисунок! В голове у себя его начерти заново! Ну, живо!
Я попробовала это сделать, только странные черты в круге мне никак не давались. Наружный-то круг с иглами вспоминался легко, а вот то, что посередке...
Глерда вдруг ни с того ни с сего шлепнула меня по щеке. Несильно, но обидно. Я от неожиданности даже распахнула глаза. На неё выпялилась и про все круги позабыла. Даже про положенное обращение не вспомнила, когда рявкнула:
- Ты чё, тетенька? Блажной травки объелась?
Ведьма, не отвечая, неспешно убрала лист в рукав. Глянула строго.
- Жаль, но способностей к ведьмовскому делу у тебя нет. А я так надеялась…
Я свела брови, она качнула головой, сказала чуть помягче:
- Да ты не серчай, госпожа Триша. Рисунок, что я тебе показала, у нас зовется малый щит. С его помощью мы узнаем, может ли кто стать ведьмой – показываем рисунок, потом велим в голове его нарисовать, с закрытыми глазами. А сами меж тем замахиваемся. Щит слабый, от многого не защищает, но от пощечины – вполне. Вот и выходит – раз ты по щеке получила, значит, нет у тебя дара.
У меня, хоть и самую малость, но в груди засвербело. Стыдно почему-то стало. Как в детстве, когда Мирона меня ругала за нерадивость в учении.
Да что ж я такая несчастная? Вот и дара у меня нет. А красоты и раньше не было. Да и ученица я не из лучших, Мирона мне не раз об этом говорила. Правда, в детстве, а потом уже перестала.
Опять же неизвестно, какой травницей стану с годами – если и вовсе не позабуду травницкое дело, бездельем во дворце здесь маясь.
И курносого сегодня увидеть не удалось. Словом, со всех сторон одни неудачи…
Глерда, вздохнув, сказала чуть громче:
- Что ж, не вышло, да и ладно. О другом поговорим, госпожа Триша. Помнишь, я упоминала, что Согерд не должен жениться на Зоряне? А ты попросила – пусть женится на ком угодно, только не на Арании? Так вот, мы нашли для него другую девку. Теперь требуется твое приворотное зелье.
- А нету. – Буркнула я. – Все мое зелье из горшка разлили, пока наши вещи везли во дворец. И травы попортили, в зелье их все измазали.
Глерда глянула недобро.
- Кто разлил?
- Дворцовые прислужники, которых за нашими вещами к Ирдраарам послали. – Её взгляд мне не понравился, так что я добавила: – Да ладно тебе, госпожа Глерда, не думай сразу на дурное. В одну телегу с Араньиными сундуками мою корзину погрузили, потом в спешке везли. Как тут не разлить? Дело-то житейское…
Ведьма поправила плат, задумчиво двинула бровями.
- Может, и так. А может, и нет. В любом случае, дело нужно исправлять. Зелье придется сварить заново.
- Проще сказать, чем сделать. – Сварливо ответила я. – Для него травы особые нужны, редкие. И поварня свободная, котелок чистый. А чтобы нужное в лесу найти, иногда и по три дня ходить приходится…
Глерда покивала, слушая меня.
- Значит, так. После Свадьбосева королевишна Зоряна поедет под Чистоград, в сельцо Зеленый Дол. Там у короля-батюшки летний дворец, в нем королева с королевишной каждый год самые жаркие дни пережидают. Леса под Зеленым Долом знатные, густые. Думаю, там найдется все нужное для зелья. С королевишной и её прислугой отправится одна из наших ведьм. Как приедете, она к тебе подойдет, договорится насчет поварни. А теперь следующее дело…
За дверью вдруг завопила какая-то баба:
- А ты чего тут стоишь? Не видишь – мужская половина вон там, а тут бабьи парные! Или следишь за кем, озорничать удумал? Я сейчас жильцов-то кликну!
Густой мужской бас ответил:
- Ты, госпожа, осади. Тут женка верча Яруни, великая госпожа Горява помыться зашла. Вот и сторожу, потому как с прочими ей мыться невместно.
- А что, во дворце Яруни баня сломалась, что она сюда пришла мыться? – Продолжил допытываться визгливый голос.
Мужик за дверью заржал.
- А ты чинить побежишь, коли так? Дымоход в нашей бане обвалился. Вот великая госпожа и попросилась в дворцовой баньке освежиться. Да не у тебя попросилась, а у самой королевы. Давай-давай, иди отсюда. Пустельга…
- Великая госпожа Горява? – Спросила я, глянув на Глерду.
Та хмыкнула, поправила плат на плечах.
- Ну, её покрывало точно здесь. Так вот, второе дело. Мы у себя в Ведьмастерии обсудили, как выманить того, кто навел проклятье на королевича. Госпожа Аленьша, наша верховная, полагает, что не все так просто, как кажется. Ведь королевичей Граденя и Теменя уже нет, Зоряна – наследница. Так зачем ему сидеть тут, в столице?
- Может, он здесь живет. – У меня руку вновь прихватило судорогой, и я спрятала её от Глерды за спину.
Ведьма от моих слов отмахнулась, как от мухи.
- Навряд ли. Колдун, о котором речь, скорее всего, даже не из Положья. Колдовство у него не наше, таких узоров, как у него, мы раньше не знали. Стало быть, своему мастерству он учился или у магов цорсельских, или у абульхарисов урсаимских. А может, и сам из них. Дело в другом – зачем он сейчас сидит в Чистограде? Раньше его не было. Помнишь, я тебе говорила, что видела твое лицо в детстве? Так вот, тогда узор был потухший, без искры.
- Дык… – Мне только одна мысль в голову и пришла. А поскольку Глерда молчала, глядя на меня выжидающе, я и бухнула: – Может, опять кого-то сгубить хочет? Но если Зоряна Согерду предназначена, остается только король Досвет. И королева Голуба. Тогда Зоряна враз королевой станет…
- А потому, – тихо сказала ведьма, – нам следует его поймать. Чтоб тебе лицом выправиться, а нам – королевство уберечь.
Мы мгновение, не больше, смотрели друг другу в глаза. Потом я кивнула.
- Вот и славно. – Глерда поправила упавший с одного плеча плат. – А теперь слушай. Погибшие королевичи жили на четвертом поверхе, там же, где живет сейчас король-батюшка. Двери в их покои расположены рядом с той, что ведет к Досвету. Знаю, что к королю ты уже ходила – когда он вызвал вас с Аранией во дворец. Помнишь две дверки с правой стороны от королевских покоев?
Я припомнила отделанные медью створки рядом с той, что была расписана цветами и птицами.
- Да.
- В покои королевича Граденя ведет вторая дверь от покоев Досвета. Та, что крайняя справа. – Она глянула остро. – Нужно, чтобы у той двери увидели тебя. И не один раз.
Спрашивать – зачем? – я не стала. У нас по зиме тетеревов к петле так подманивают, сыплют им рябину на снег. Вот и меня, как рябину, на подманку хотят пустить…
Только пока тетерев наступит в петлю, он ту рябину клюет. И остается на снегу самая малость.
Боязно. А с другой стороны – как мне жить с таким лицом? Рази ж это жизнь? О сватах только мечтаю, по весне с другими девками к Шатерке не хожу. Мне венок бросай не бросай – все одно утонет…
- А если спросят, что там забыла? – Прямо спросила я.
Глерда чуть улыбнулась.
- Скажешь, что ты племянница Морисланы Ирдраар. И хочешь повидать то место, где погиб королевич. Память его почтить. Пусть тебя заметят у двери королевича не один раз. Сама знаешь – первый раз из баловства, второй раз из озорства…
Эту присказку я не раз слышала от Мироны. Закончила сама:
- А третий по злоумышлению. Неужто в покои вот так запросто пустят? И горницы покойного Граденя так и стоят незапертые?
- Это королевский дворец, госпожа Триша. – Твердым голосом заявила Глерда. – Его охраняют не только жильцы, но и мы, ведьмы. Ты нас не видишь, но мы-то видим все. К примеру, я знаю, что в вашей горенке стоят Араньины сундуки. Там и платья, и всякие богачества. Было ли такое, чтобы кто-то в её вещах рылся?
- Да вроде молчит Арания. – Признала я.
- То-то же. Здесь не воруют, госпожа Триша. Потому как озорника враз поймают и отрубят ему руку. И поделом, не тянись той рукой к чужому, не балуй. Поэтому покои Граденя и Теменя стоят нетронутые со дня их смерти. Если скажешь, что хочешь памяти покойного царевича поклониться, никто не воспрепятствует. Удивятся, конечно, но и только.
Я губу прикусила, размышляя.
- А как это того злодея поможет выманить?
Глерда улыбнулась. До этого лицо её всегда было ровным и спокойным, а тут улыбка вышла злой.
- Потому что тебя считают племянницей Морисланы Ирдраар. Потому что Морислана была одной из немногих, кто знал нечто. И когда до того выползня дойдет, что родственница Морисланы ходит в покои Граденя, он зашевелится. Подумает, что в покоях что-то есть. Или осталось с той самой ночи. А слух до него дойдет обязательно – у Ерисланы, жены Медведы, имеются глаза и уши во дворце.
Я глянула на Глерду, изумляясь.
- А вы, стало быть, его там ждать будете. Хитро! А что такое знала Морислана?
Лицо у Глерды снова стало спокойное.
- Тебе это знать без надобности, госпожа Триша. Живи как живешь, не мешайся в тайны сильных мира сего…
- Не мешалась бы, – проворчала я, – да без моего спросу замешали. Не я уродись такой после проклятья, может, сейчас в вашу сторону и не глянула бы.
- Да неужто? – Глерда глянула с насмешкой. – А за жизнь короля-батюшки сердце не болит? За государство положское?
Я нахмурилась.
- Мы люди простые, не наше это дело – королей спасать. И хватит об этом. Идти в покои королевича нужно без Арании?
- Если не хочешь сестру в наши дела замешивать, то без. – Глерда накинула на голову плат, укуталась так, что на виду остались одни глаза. – Значит, придется подумать, что ей сказать, а то увяжется следом. Подобру тебе, госпожа Триша. И помни – из кремля не выходи. Здесь ты у нас под присмотром. Вскоре мы снова увидимся. Хочу у тебя над головой воду слить, с руки соль ссыпать. Гляну, может, и увижу чего…
Я враз вспомнила про ворожею Аксею, о которой мне рассказывала бабка Мирона.
- Тут такое дело, госпожа Глерда. Воду-то у меня над головой уже сливали…
Ведьма вскинулась, даже плат с головы приспустила.
- Вот как?
Рассказала я ей все – как меня бабка к ворожее водила, и как та истаяла чистой водой, едва соль с моей руки в воду насыпала да туда глянула.
Глерда на месте застыла, брови свела, глаза у неё мимо меня в стенку уперлись. Вот что нежданные вести с людьми делают…
- Этого я не знала. Что ж ты раньше не рассказывала?
- А не спрашивал никто. – Я пожала плечами. – И к слову не пришлось.
Ведьма свела брови ещё сильнее.
- Хорошо хоть сейчас призналась. Ладно, об этом мы ещё поговорим. А сейчас мне надо посоветоваться… бывай поздорову, госпожа Триша.
Она вновь укуталась в плат по самые глаза, стукнула легонько в дверь. Мужской голос с той стороны пробасил:
- Выходите, госпожа. Никого не видно.
Она вышла, а я осталась полоскать сорочицы.
Покончив с делом, я распялила стиранное в затишке за каменкой, на деревянных гладких распялах. Подбросила в топку, выходившую в предбанник, несколько поленьев, скинула одежку и полезла на полок. Хотелось смыть после стирки пот – и как следует обдумать все услышанное.
А с Аранией под боком какие мысли? Только и слышно – Тришка, подай это, Тришка, сделай то. Суета, одним словом.
Солнце за банным окошком уж к закату клонилось, так что я надеялась, что посижу в однёху да в свое удовольствие. Не вышло. Грохнула дверь, в парилку заскочили две бабы. Застучали шайками, поддали пару. Сунулись ко мне на полок. Я скинула волосы вперед, уткнулась лицом в колени. Глядишь, и не признают.
- Ты кому жена-то? – По-свойски спросила одна. Похоже, по платью в предбаннике сообразила, что я не из прислуги.
Пришлось признаться:
- Никому.
Понятно уж было, что от беседы мне не отвертеться. Я откинула волосы назад, сказала:
– Из новых услужниц королевишны я. Живу на пятом поверхе.
Бабенки заулыбались. Мое лицо их не испугало – значит, уже видели меня во дворце.
Днем в дворцовых проходах нам попадались жильцовские женки. При виде меня они хихикали, но каждый раз исправно здоровались.
Курносого парня я увидела за все это время только один раз. Да и то случайно, по дороге в дворцовую баню, что стояла в кремлевской роще на отшибе, вместе со службами. Рядом за деревьями прятался кругляш вытоптанной земли, на котором жильцы каждый вечер махали мечами. Там, издалека да мельком, я и углядела курносого.
И хоть стыдно это, за парнем бегать, но мне хотелось увидеть его ещё раз. Только без Арании. Даже думка мелькнула – а вдруг подойдет, сам со мной заговорит?
Поэтому на следующий день я предложила сестре перестирать её сорочицы. Сама Арания так их замыла, что на вырезе остался ношенный след. Стирала-то она как? Смех и грех, двумя пальцами прихватывала и в воде полоскала. А уж выжимала – в жгут вытягивала и ладошками сверху хлопала. Хотя я ей все честь по чести объяснила – и как тереть, и как ухватывать, и как воду выжамкивать.
Сестрица согласилась с радостью. Даже пообещала за это дать поносить кушак из цепочки, подарок матушки.
Но надеялась я напрасно. В тот вечер курносого на кругляше не оказалось. К бане, каменной, на шесть парилок, каждая при своей двери и своем предбаннике, я подошла самым медленным шагом. Все надеялась, что парень вот-вот мелькнет среди жильцов. Или со стороны дворца появится.
Не выгорело.
В баню я зашла, с горя прикусив губу. В парилке сидели две жильцовских бабы. Я на них с расстройства даже не глянула. Заскочила в парилку, молча плеснула в корыто горячей воды, зольного отстоя и вышла в предбанник, сорочицы замывать.
Терла от души, и опомнилась лишь тогда, когда ткань под рукой затрещала. Так я Арании все её шелковое исподнее в клочья разорву.
Даже усохшая левая не отзывалась привычной болью, пока стирала. Словно онемела. Как же так – один раз парня увидела, одно слово от него услышала, а сердце почему-то болит? Может, меня приворотным опоили? Да кому я такая нужна?
Жильцовские бабы, пока я над сорочицами изгалялась, закончили мыться. Оделись и скоренько выскочили наружу. Потом дверь снова хлопнула. Только я и головы не повернула, чтобы глянуть, кто там.
- Добрый вечер, госпожа Триша. – Мягко прозвучал голос рядом.
Я выпрямилась над корытом и увидела Глерду.
Глава четырнадцатая. Во беседах таинства
Стояла Глерда, укрыв голову и плечи широким платом – с добрую скатерть размером, не меньше. Из желтоватой камки с темно-алой каймой.
- Подобру. – Поздоровкалась я.
И замолчала выжидающе. Ясное дело, что ведьма не мыться пришла – но во дворце меня все время ругали за то, что много спрашиваю. Лучше уж помолчу, пусть сама разговор начинает.
- Много говорить не буду. – Сказала ведьма. – Времени нет. Глянь сюда.
Она откинула плат с одного плеча, вытащила из рукава сложенный лист бумаги. Развернула, ухватила двумя пальцами и сунула мне под нос.
- Рисунок запоминай. Да хорошенько!
Я и глянула. Да чего там запоминать-то? Синие черты. Утыканный иглами круг – то ли ежа изобразить хотели, то ли отцветший чертополох. А посередке в круге черты другие, в одно место сходятся, ровно лучи солнечные. По ним – черты поперечные, без всякого порядка накиданы.
А если приглядеться, то начинает казаться, что место, где лучи сходятся, гуляет по кругу. То оно тут, то оно там. И поперечные черты вроде как дрожат, в глазах двоятся…
Я ещё не успела как следует все рассмотреть, а Глерда уже рывком убрала лист. Потребовала:
- Закрой глаза и вспоминай рисунок! В голове у себя его начерти заново! Ну, живо!
Я попробовала это сделать, только странные черты в круге мне никак не давались. Наружный-то круг с иглами вспоминался легко, а вот то, что посередке...
Глерда вдруг ни с того ни с сего шлепнула меня по щеке. Несильно, но обидно. Я от неожиданности даже распахнула глаза. На неё выпялилась и про все круги позабыла. Даже про положенное обращение не вспомнила, когда рявкнула:
- Ты чё, тетенька? Блажной травки объелась?
Ведьма, не отвечая, неспешно убрала лист в рукав. Глянула строго.
- Жаль, но способностей к ведьмовскому делу у тебя нет. А я так надеялась…
Я свела брови, она качнула головой, сказала чуть помягче:
- Да ты не серчай, госпожа Триша. Рисунок, что я тебе показала, у нас зовется малый щит. С его помощью мы узнаем, может ли кто стать ведьмой – показываем рисунок, потом велим в голове его нарисовать, с закрытыми глазами. А сами меж тем замахиваемся. Щит слабый, от многого не защищает, но от пощечины – вполне. Вот и выходит – раз ты по щеке получила, значит, нет у тебя дара.
У меня, хоть и самую малость, но в груди засвербело. Стыдно почему-то стало. Как в детстве, когда Мирона меня ругала за нерадивость в учении.
Да что ж я такая несчастная? Вот и дара у меня нет. А красоты и раньше не было. Да и ученица я не из лучших, Мирона мне не раз об этом говорила. Правда, в детстве, а потом уже перестала.
Опять же неизвестно, какой травницей стану с годами – если и вовсе не позабуду травницкое дело, бездельем во дворце здесь маясь.
И курносого сегодня увидеть не удалось. Словом, со всех сторон одни неудачи…
Глерда, вздохнув, сказала чуть громче:
- Что ж, не вышло, да и ладно. О другом поговорим, госпожа Триша. Помнишь, я упоминала, что Согерд не должен жениться на Зоряне? А ты попросила – пусть женится на ком угодно, только не на Арании? Так вот, мы нашли для него другую девку. Теперь требуется твое приворотное зелье.
- А нету. – Буркнула я. – Все мое зелье из горшка разлили, пока наши вещи везли во дворец. И травы попортили, в зелье их все измазали.
Глерда глянула недобро.
- Кто разлил?
- Дворцовые прислужники, которых за нашими вещами к Ирдраарам послали. – Её взгляд мне не понравился, так что я добавила: – Да ладно тебе, госпожа Глерда, не думай сразу на дурное. В одну телегу с Араньиными сундуками мою корзину погрузили, потом в спешке везли. Как тут не разлить? Дело-то житейское…
Ведьма поправила плат, задумчиво двинула бровями.
- Может, и так. А может, и нет. В любом случае, дело нужно исправлять. Зелье придется сварить заново.
- Проще сказать, чем сделать. – Сварливо ответила я. – Для него травы особые нужны, редкие. И поварня свободная, котелок чистый. А чтобы нужное в лесу найти, иногда и по три дня ходить приходится…
Глерда покивала, слушая меня.
- Значит, так. После Свадьбосева королевишна Зоряна поедет под Чистоград, в сельцо Зеленый Дол. Там у короля-батюшки летний дворец, в нем королева с королевишной каждый год самые жаркие дни пережидают. Леса под Зеленым Долом знатные, густые. Думаю, там найдется все нужное для зелья. С королевишной и её прислугой отправится одна из наших ведьм. Как приедете, она к тебе подойдет, договорится насчет поварни. А теперь следующее дело…
За дверью вдруг завопила какая-то баба:
- А ты чего тут стоишь? Не видишь – мужская половина вон там, а тут бабьи парные! Или следишь за кем, озорничать удумал? Я сейчас жильцов-то кликну!
Густой мужской бас ответил:
- Ты, госпожа, осади. Тут женка верча Яруни, великая госпожа Горява помыться зашла. Вот и сторожу, потому как с прочими ей мыться невместно.
- А что, во дворце Яруни баня сломалась, что она сюда пришла мыться? – Продолжил допытываться визгливый голос.
Мужик за дверью заржал.
- А ты чинить побежишь, коли так? Дымоход в нашей бане обвалился. Вот великая госпожа и попросилась в дворцовой баньке освежиться. Да не у тебя попросилась, а у самой королевы. Давай-давай, иди отсюда. Пустельга…
- Великая госпожа Горява? – Спросила я, глянув на Глерду.
Та хмыкнула, поправила плат на плечах.
- Ну, её покрывало точно здесь. Так вот, второе дело. Мы у себя в Ведьмастерии обсудили, как выманить того, кто навел проклятье на королевича. Госпожа Аленьша, наша верховная, полагает, что не все так просто, как кажется. Ведь королевичей Граденя и Теменя уже нет, Зоряна – наследница. Так зачем ему сидеть тут, в столице?
- Может, он здесь живет. – У меня руку вновь прихватило судорогой, и я спрятала её от Глерды за спину.
Ведьма от моих слов отмахнулась, как от мухи.
- Навряд ли. Колдун, о котором речь, скорее всего, даже не из Положья. Колдовство у него не наше, таких узоров, как у него, мы раньше не знали. Стало быть, своему мастерству он учился или у магов цорсельских, или у абульхарисов урсаимских. А может, и сам из них. Дело в другом – зачем он сейчас сидит в Чистограде? Раньше его не было. Помнишь, я тебе говорила, что видела твое лицо в детстве? Так вот, тогда узор был потухший, без искры.
- Дык… – Мне только одна мысль в голову и пришла. А поскольку Глерда молчала, глядя на меня выжидающе, я и бухнула: – Может, опять кого-то сгубить хочет? Но если Зоряна Согерду предназначена, остается только король Досвет. И королева Голуба. Тогда Зоряна враз королевой станет…
- А потому, – тихо сказала ведьма, – нам следует его поймать. Чтоб тебе лицом выправиться, а нам – королевство уберечь.
Мы мгновение, не больше, смотрели друг другу в глаза. Потом я кивнула.
- Вот и славно. – Глерда поправила упавший с одного плеча плат. – А теперь слушай. Погибшие королевичи жили на четвертом поверхе, там же, где живет сейчас король-батюшка. Двери в их покои расположены рядом с той, что ведет к Досвету. Знаю, что к королю ты уже ходила – когда он вызвал вас с Аранией во дворец. Помнишь две дверки с правой стороны от королевских покоев?
Я припомнила отделанные медью створки рядом с той, что была расписана цветами и птицами.
- Да.
- В покои королевича Граденя ведет вторая дверь от покоев Досвета. Та, что крайняя справа. – Она глянула остро. – Нужно, чтобы у той двери увидели тебя. И не один раз.
Спрашивать – зачем? – я не стала. У нас по зиме тетеревов к петле так подманивают, сыплют им рябину на снег. Вот и меня, как рябину, на подманку хотят пустить…
Только пока тетерев наступит в петлю, он ту рябину клюет. И остается на снегу самая малость.
Боязно. А с другой стороны – как мне жить с таким лицом? Рази ж это жизнь? О сватах только мечтаю, по весне с другими девками к Шатерке не хожу. Мне венок бросай не бросай – все одно утонет…
- А если спросят, что там забыла? – Прямо спросила я.
Глерда чуть улыбнулась.
- Скажешь, что ты племянница Морисланы Ирдраар. И хочешь повидать то место, где погиб королевич. Память его почтить. Пусть тебя заметят у двери королевича не один раз. Сама знаешь – первый раз из баловства, второй раз из озорства…
Эту присказку я не раз слышала от Мироны. Закончила сама:
- А третий по злоумышлению. Неужто в покои вот так запросто пустят? И горницы покойного Граденя так и стоят незапертые?
- Это королевский дворец, госпожа Триша. – Твердым голосом заявила Глерда. – Его охраняют не только жильцы, но и мы, ведьмы. Ты нас не видишь, но мы-то видим все. К примеру, я знаю, что в вашей горенке стоят Араньины сундуки. Там и платья, и всякие богачества. Было ли такое, чтобы кто-то в её вещах рылся?
- Да вроде молчит Арания. – Признала я.
- То-то же. Здесь не воруют, госпожа Триша. Потому как озорника враз поймают и отрубят ему руку. И поделом, не тянись той рукой к чужому, не балуй. Поэтому покои Граденя и Теменя стоят нетронутые со дня их смерти. Если скажешь, что хочешь памяти покойного царевича поклониться, никто не воспрепятствует. Удивятся, конечно, но и только.
Я губу прикусила, размышляя.
- А как это того злодея поможет выманить?
Глерда улыбнулась. До этого лицо её всегда было ровным и спокойным, а тут улыбка вышла злой.
- Потому что тебя считают племянницей Морисланы Ирдраар. Потому что Морислана была одной из немногих, кто знал нечто. И когда до того выползня дойдет, что родственница Морисланы ходит в покои Граденя, он зашевелится. Подумает, что в покоях что-то есть. Или осталось с той самой ночи. А слух до него дойдет обязательно – у Ерисланы, жены Медведы, имеются глаза и уши во дворце.
Я глянула на Глерду, изумляясь.
- А вы, стало быть, его там ждать будете. Хитро! А что такое знала Морислана?
Лицо у Глерды снова стало спокойное.
- Тебе это знать без надобности, госпожа Триша. Живи как живешь, не мешайся в тайны сильных мира сего…
- Не мешалась бы, – проворчала я, – да без моего спросу замешали. Не я уродись такой после проклятья, может, сейчас в вашу сторону и не глянула бы.
- Да неужто? – Глерда глянула с насмешкой. – А за жизнь короля-батюшки сердце не болит? За государство положское?
Я нахмурилась.
- Мы люди простые, не наше это дело – королей спасать. И хватит об этом. Идти в покои королевича нужно без Арании?
- Если не хочешь сестру в наши дела замешивать, то без. – Глерда накинула на голову плат, укуталась так, что на виду остались одни глаза. – Значит, придется подумать, что ей сказать, а то увяжется следом. Подобру тебе, госпожа Триша. И помни – из кремля не выходи. Здесь ты у нас под присмотром. Вскоре мы снова увидимся. Хочу у тебя над головой воду слить, с руки соль ссыпать. Гляну, может, и увижу чего…
Я враз вспомнила про ворожею Аксею, о которой мне рассказывала бабка Мирона.
- Тут такое дело, госпожа Глерда. Воду-то у меня над головой уже сливали…
Ведьма вскинулась, даже плат с головы приспустила.
- Вот как?
Рассказала я ей все – как меня бабка к ворожее водила, и как та истаяла чистой водой, едва соль с моей руки в воду насыпала да туда глянула.
Глерда на месте застыла, брови свела, глаза у неё мимо меня в стенку уперлись. Вот что нежданные вести с людьми делают…
- Этого я не знала. Что ж ты раньше не рассказывала?
- А не спрашивал никто. – Я пожала плечами. – И к слову не пришлось.
Ведьма свела брови ещё сильнее.
- Хорошо хоть сейчас призналась. Ладно, об этом мы ещё поговорим. А сейчас мне надо посоветоваться… бывай поздорову, госпожа Триша.
Она вновь укуталась в плат по самые глаза, стукнула легонько в дверь. Мужской голос с той стороны пробасил:
- Выходите, госпожа. Никого не видно.
Она вышла, а я осталась полоскать сорочицы.
Покончив с делом, я распялила стиранное в затишке за каменкой, на деревянных гладких распялах. Подбросила в топку, выходившую в предбанник, несколько поленьев, скинула одежку и полезла на полок. Хотелось смыть после стирки пот – и как следует обдумать все услышанное.
А с Аранией под боком какие мысли? Только и слышно – Тришка, подай это, Тришка, сделай то. Суета, одним словом.
Солнце за банным окошком уж к закату клонилось, так что я надеялась, что посижу в однёху да в свое удовольствие. Не вышло. Грохнула дверь, в парилку заскочили две бабы. Застучали шайками, поддали пару. Сунулись ко мне на полок. Я скинула волосы вперед, уткнулась лицом в колени. Глядишь, и не признают.
- Ты кому жена-то? – По-свойски спросила одна. Похоже, по платью в предбаннике сообразила, что я не из прислуги.
Пришлось признаться:
- Никому.
Понятно уж было, что от беседы мне не отвертеться. Я откинула волосы назад, сказала:
– Из новых услужниц королевишны я. Живу на пятом поверхе.
Бабенки заулыбались. Мое лицо их не испугало – значит, уже видели меня во дворце.
