Девушка ловко натянула плотные кожаные штаны и черную рубаху с высоким воротом. Все немного великовато. Все с чужого плеча. Подумав, достала свои удобные кроссовки. Прошла к зеркалу и собрала волосы в высокий хвост.
Чуть помедлила и решительно покинула успокаивающий мрак покоев.
Управительница обнаружилась в дальнем крыле, у горящего камина в библиотеке. С нею были встревоженный Морис и два высоких, мрачных гвардейца. В одном из них Айя уже привычно опознала спутника господина на далекой, заснеженной степи. И он же был первым, кого девушка увидела, вернувшись в этот мир. Амин. Правая рука хозяина дома Шаррихасс.
Под их молчаливо-вопросительными взглядами, Айя уверенной походкой подошла у Тойре. Остановилась чуть поодаль, коротко кивнув.
- Насколько все плохо? – спросила, обращаясь напрямую к гвардейцу. Тот недовольно скривил губы.
- Айя, тебе лучше оставаться в своих покоях, - прошептала тихо женщина, видя недовольство собравшихся.
- Я не спрашивала, что для меня лучше, - переводя на нее взгляд, произнесла девушка, сама поражаясь, насколько холодным и надтреснутым прозвучал ее голос.
Управительница растеряно моргнула, глупо приоткрыв рот.
- Тойра права… - начал было Морис, но Айя коротки вскинула перетянутую бинтами ладонь, призывая того замолчать.
- Давайте сразу все проясним, - бывшая служанка окинула равнодушным взглядом каждого и снова повернула застывшее, словно восковое лицо к ошарашенной Тойре, - напомни, на каких правах Нирхасс вернул меня сюда?
Его имя горчило на языке необъяснимой болезненной тоской.
- На правах хозяйки дома, - протянула женщина и слегка помедлив добавила, - госпожа…
Айя кивнула.
- Так вот, как хозяйка, я хочу знать все, что происходит на этих землях. И вы будете мне докладывать! – девушка устремила взгляд на пышущего гневом гвардейца. – С должным почтением, солдат. Или Вы сомневаетесь в решениях своего господина?
Мужчина от подобного вопроса опешил, отшатнулся от тонкой, бледной фигурки, посмевшей усомниться в его верности повелителю.
Отрицательно мотнул головой, внимательнее рассматривая девушку.
— Вот и замечательно, - протянула та, снова пристально глядя ему в темные глаза, - Амин, я не претендую на власть и не прошу Вашего уважения. Не собираюсь отдавать приказы или оспаривать Ваши решения. Я далека от этого всего. Но требую лишь держать меня в курсе всего, что происходит.
Воин, ненадолго задумавшись, согласно кивнул, смиряясь и с ее положением, и с ее присутствием. Отгоняя от себя не касающиеся его вопросы относительно личных предпочтений господина. Уважение к Нирхассу было абсолютное и непоколебимое, несмотря ни на что.
Светловолосый солдат за спиной Амина вдруг одобрительно улыбнулся, глядя на невозмутимую девчонку.
За стенами снова громыхнуло, да так, что задребезжали стекла и нервно дернулся огонь в камине. Айя вздрогнула.
- Долго нам не продержаться, - произнес Амин, - нас едва наберется сотня, а их не меньше двух тысяч. Все псы Южной Империи и горстка падали Сумасшедшего Короля во главе с его младшим ублюдком. Они совершенно точно знали, что основные наши силы отозваны в Хасарон. А это два дня пути туда и столько же обратно. Всадники во дворец и гарнизоны были отправлены, как только разведка доложила о приближающихся легионах. Нам надо выстоять не меньше четырех суток, до прихода господина и нашей армии…
Но держаться пришлось гораздо, гораздо дольше.
Вернувшийся посыльный сообщил жуткую для обитателей имения весть, что все силы Севера были брошены на южные границы, где велось полномасштабное наступление, стремительно приближающиеся к дворцу Правящего Дома. Нирхасс, как верховный командующий войсками страны, был отправлен туда – защищать главный ее оплот. Все происходящее означало одно - старые договоры рухнули в небытие, мир менялся под гнетом меча и топора. Кровью и огнем писался новый виток истории чуждого Айе мира.
А еще это значило, что подмоги ждать было теперь не откуда.
Помощь не придет.
А силы были очень не равны.
Меньше чем за неделю замок был осажден без особых усилий со стороны противника.
И уже чуть больше месяца отрезан от тракта и внешнего мира. Окрестные поселения, принадлежащие имению Шаррихас были выжжены дотла. А перед самим высоким каменным забором вольготно и скучающе расположились вражеские силы, расставив у леса походные шатры и водрузив яркие желтые флаги с искусной белой лилией в центре. Больше не атаковали и не наступали, с большой охотой пропускали к замку выживших мирян, что искали спасения и пристанища. Понимая, что чем больше за его застенками будет голодных и обездоленных ртов, тем быстрее закончатся припасы и упрямые северяне либо передохнут от голода, либо сами приветственно отворят ворота, впуская гордых завоевателей.
По всему выходило, что именно этого они ждали – позорного, добровольного подчинения.
Айя стояла на высокой смотровой башне, кутаясь в шаль. Плотная ткань платья облепила ее ноги и гулко шуршала на ветру.
Закат был алым.
Глаза ее слезились, от хлестких и едких ветров, что несли к замку дым от горящих полей. Урожай, что вот-вот готовился к сбору был уничтожен. Они выжгли все. Обрекли тысячи людей на голод и нужду.
Зябко поежившись, девушка перевела взгляд на бесконечный лагерь внизу, почти у ее ног. Приглушенные порывами ветра слышались мужские голоса и смех, ржание лошадей и лязг металла.
Айя вздрогнула и отпрянула, когда ее плеча осторожно коснулась рука Румира.
- Как ты? – спросил парень, понимающе пряча руки за спину и с ненавистью глядя перед собой.
- Нормально, - соврала девушка, переведя на него взгляд, - а ты?
Гвардеец неопределенно пожал плечами.
- Кажется сейчас взорвусь от злости и беспомощности, - чуть подумав ответил он.
Служанка его понимала.
- Там на кухнях опять какой-то скандал, - вдруг вспомнив зачем пришел, оповестил солдат.
Девушка только вздохнула, направляясь к лестнице. Это начинало раздражать.
Все чаще начали случаться потасовки между слугами и пришлыми. Всем казалось, что они друг друга объедают, недоговаривают, подворовывают. Айя понимала, что это был простой страх и отчаяние, выпавшие на их долю. Но позволить таким распрям поселиться в стенах замка не могла. И без этого было несладко. Она на корню пресекала все склоки, теперь еще больше понимая строгую Тойру. И все чаще замечая за собой некую, несвойственную ей ранее жесткость.
Многим из обитателей замка не нравилось, что бежавших от бойни женщин, детей и стариков Айя велела разместить в дорогих покоях. Им претило подчиняться приказам бывшей чернавки, низшей, не принятой даже ею подобными. Но заручившаяся поддержкой управительницы, Амина и вечно пребывающего в себе Мориса, она с непрошибаемым спокойствием делала то, что считала нужным.
Четко разделяла обязанности между вновь прибывшими, вместе с Тойрой вела подсчет припасов и боролась за каждого раненого солдата, как за самую большую драгоценность. Не позволяя проливаться слезам по погибшим, которых сжигали за дальним амбаром. Изводила скупых лекарей своим надзором. Несмотря на новое свое, все еще казавшееся ей сомнительным, положение госпожи, Айя не чуралась прежней работы. Не морщась, выносила горшки и простыни под ранеными, мыла, перевязывала. Готовила еду, драила залитый кровью и грязью пол и орудовала метлой, помогая разгребать завалы от рухнувших у стены башен и восточной части дома.
Сама того не ожидая, Айя заслужила уважение Амина, а значит и оставшихся в живых гвардейцев. Он больше не смотрел на нее волком и не кривил недовольно губы при ее приближении. Теперь почтительно кивал, предлагал помощь и в редких случаях даже спрашивал ее совета. А еще совершенно случайно, мужчина заметил ее положение. Долго смотрел на маленькую девчонку у высокого окна, погруженную в свои мысли и по инерции поглаживающую заметно округлившийся живот, который она обычно прятала под несуразными, явно ей большими платьями. Пораженный мыслью, что в ней растет дитя ассура – первое, более чем за шесть веков, замер, ощутив какой-то странный трепет.
Надежда.
Надежда для таких, как он. Для существ с кровью ассурин.
И сейчас она была заперта в покореженных стенах замка и окружена врагами, что уготовили всем им незавидный финал.
А еще через неделю, в тихое предрассветное время, войско южан устало ждать. Раздался тихий хлопок, а затем страшный грохот разрушаемой стены сотряс темные покои Айи. Вцепившись холодными пальцами в широкий подоконник и прикусив губу, девушка наблюдала, как оседает поднятая, кажется, до небес пыль, как устилает широкую подъездную дорогу пепел и тлеющие огоньки. Как в разодранном, поруганном вековом камне зияет страшная брешь, через которую к их дому гордо ступает нога вражеского завоевателя.
Айя ждала их главном зале, приказав слугам не высовываться. Молчаливый Амин с выжившими гвардейцами стояли за ее спиной, нависая грозной, непоколебимой скалой. Тойра притаилась за колонной, отказавшись уходить. Айя чувствовала, ка злится командир гвардейцев, которому она запретила вступать в бой. Но ей хватило бессмысленных жертв. Девушка не хотела более новой крови. Крови тех, к кому успела привыкнуть за столько короткое и непростое время, что выпало им судьбою. И если был хоть малый шанс ее избежать, Айя им воспользуется.
Уверенные шаги разрывали тишину замершего в страхе замка, гулко отлетали от стен, эхом проносясь по каменным коридорам. Айя вздрагивала всем телом, но упорно стояла на месте, сцепив руки под серой тканью плаща. Лицо ее не выражало никаких эмоций, а сердце заходилось в бешенном галопе.
Они вошли вальяжно и расслаблено, возглавляемые высоким светловолосым мужчиной в серебристых доспехах. Он был настолько высок что, если бы Айя не стояла в другом конце залы, а была рядом с ним, девушке пришлось бы высоко задирать голову, чтобы рассмотреть лицо вторгнувшегося в их дом врага. Мощный, широкоплечий, смуглый, с собранными в высокий хвост волосами, он пристально осмотрел необычными, янтарного цвета глазами собравшихся, и едва усмехнулся, отправляя меч обратно в ножны. Угрозы он не видел
Красив.
Опасен.
Ассур.
Айя с трудом сдержала порыв испуганно передернуть плечами, вместо того выше задрала подбородок и поджала губы.
За спиной незнакомца толпились вооруженные солдаты, с любопытством заглядывая в залу, держали наготове свои мечи. Расступались, пропуская вперед еще одного ассура. Не такого высокого и мощного, но все же внушительного. Темноволосого и кареглазого, в дорогих, расшитых золотом одеждах, в отороченном мехом плаще, что тащился за ним торжественным шлейфом. Он бесцеремонно прошелся к стене с камином, с презрением уставившись на картину с гербом дома Шаррихасс над ним.
Амин чуть склонился к уху Айи, тихо шепнул.
- Гилиас, сын Сумасшедшего Короля. Безумная, корыстная сволочь. Будьте осторожны.
Девушка только коротко кивнула, крепче переплетая холодные пальцы.
- Наконец-то! – громко воскликнул Гилис, кружась по залу, шурша дорогими одеждами и не обращая внимания на окружающих. – Наконец этот проклятый замок снова мой! Хотел бы я видеть жалкую морду безродного ублюдка в этот момент! Мое счастье было бы воистину полным!
Его лихорадочно блестящий взгляд зацепился за тонкую фигурку Айи в окружении дюжины гвардейцев, и лицо его еще больше просияло, губы искривились в мерзкой ухмылке.
- Так-так-так, и кто это у нас тут? – двинулся ассур в их направлении, Амин за спиной девушки напрягся, положил затянутую в темную кожу перчатки ладонь на рукоять меча, гвардейцы как один повторили за ним. Ощетинились, готовые ринуться в бой. – Неужели слухи оказались правдивы, и заведует в имении теперь жалкая, маленькая чернавка? О, Нирхасс не устает поражать меня своей тупостью!
- Держи язык за зубами, бастард! – рыкнул над ухом Амин.
Гилиас встрепенулся, театрально вскидывая руки. И лицо его некрасиво исказилось от злости.
Светловолосый ассур с необычными глазами молча за всем наблюдал, привалившись к одной из колонн, и расслабленно скрестив длинные ноги. Лицо его было скучающе-надменным, а вот взгляд цепким и внимательным. И пусть сейчас рядом с нею был разгневанный сын Сумасшедшего Короля, реальную угрозу Айя ощущала совсем не от него. То и дело бросала короткие взгляды к колонне, ощущая что-то до боли знакомое. Пугающее. Заставляющее сердце испуганно замирать.
Айя повернула голову к командиру гвардейцев, и коротко мотнула головой, призывая того не накалять ситуацию. Бывшей служанке хотелось избежать жертв. И пусть каждый из солдатов Шаррихасса поклялся до последнего вздоха защищать замок, Айя запретила. Никому лучше от их смерти не станет, мирные жители и услуги останутся один на один с врагами, совершенно беззащитные. Айя приняла решение, что нужно тянуть время как можно дольше, насколько это вообще было возможно в их положении. Девушка надеялась, верила, что помощь придет. Пусть не скоро, но придет. А до того момента, она будет делать все от нее зависящее, чтобы люди имения этой помощи дождались. Живые.
По крайней мере, она попытается – и будь, что будет! Иного выбора им все равно не дано.
Амин кивнул, беря себя в руки, неприязненно глядя перед собой.
- О, да ты совсем ручной стал, верный Шаррихасовский пес! Теперь послушно сидишь у ног его безродной человеческой шлюхи? Как низко вы все пали! Но ничего, я это исправлю! При мне вы познаете настоящую хозяйскую руку! Ну что смотришь, может и мне кость принесешь? Ммммм? Ну же, к ноге, Амин! – скомандовал потешающийся Гилис, похлопав себя по колену.
Командир зарычал, дергаясь вперед. Айя придержала его за руку, чуть сжала, погладив и вздернув подбородок, сама шагнула навстречу ассуру.
Подошла почти вплотную, слыша, как непозволительно громко шуршит подол ее платья в повисшей, почти осязаемой тишине. Остановилась, приседая в неумелом реверансе, при этом держа голову высоко поднятой, не отрывая взгляда, от черных омутов напротив.
- Прошу простить моего стража, господин, - произнесла Айя, разрывая вязкую тишину холодным, ровным голосом, - но Амин не заведует делами замка, связанными с продовольствием, если вам так необходимы кости и компания собак, я с удовольствием провожу Вас на псарню. Тут недалеко.
И чуть склонила голову в почтительном кивке, безотрывно глядя в наливающиеся кровью глаза.
Вокруг раздались короткие смешки тихое перешептывание.
Гилиас весь задрожал, заламывая тонкие, изящные пальцы и рыкнув Айе в лицо, замахнулся:
- Да как ты смеешь?! Грязная дев…
- Довольно, - короткий, тихий приказ и рука ассура остановилась в нескольких сантиметрах от бледного лица девушки. Он недовольно сцепил белоснежные зубы, зрачок опасно вытянулся в тонкую вертикаль. Мужчина наклонился ниже, почти коснулся своим тонким носом лица Айи.
- Мы с тобой еще не закончили…
Когда Гилиас отступил от нее, Айя облегченно выдохнула, но тут же снова взяла себя в руки, переводя взгляд на другого ассура. Она оказалась права, несмотря на напыщенную браваду сына Сумасшедшего короля, главным среди них был другой. И сейчас он плавно и легко, словно и не было на нем тяжелых доспехов, ступал прямиком к ней. Девушка против воли вся напряглась, вытягиваясь в струну, по спине пробежалась волна мурашек, дышать стало трудней. На уровне инстинктов она ощущала угрозу. Опасность. Уже знакомую…
Чуть помедлила и решительно покинула успокаивающий мрак покоев.
Управительница обнаружилась в дальнем крыле, у горящего камина в библиотеке. С нею были встревоженный Морис и два высоких, мрачных гвардейца. В одном из них Айя уже привычно опознала спутника господина на далекой, заснеженной степи. И он же был первым, кого девушка увидела, вернувшись в этот мир. Амин. Правая рука хозяина дома Шаррихасс.
Под их молчаливо-вопросительными взглядами, Айя уверенной походкой подошла у Тойре. Остановилась чуть поодаль, коротко кивнув.
- Насколько все плохо? – спросила, обращаясь напрямую к гвардейцу. Тот недовольно скривил губы.
- Айя, тебе лучше оставаться в своих покоях, - прошептала тихо женщина, видя недовольство собравшихся.
- Я не спрашивала, что для меня лучше, - переводя на нее взгляд, произнесла девушка, сама поражаясь, насколько холодным и надтреснутым прозвучал ее голос.
Управительница растеряно моргнула, глупо приоткрыв рот.
- Тойра права… - начал было Морис, но Айя коротки вскинула перетянутую бинтами ладонь, призывая того замолчать.
- Давайте сразу все проясним, - бывшая служанка окинула равнодушным взглядом каждого и снова повернула застывшее, словно восковое лицо к ошарашенной Тойре, - напомни, на каких правах Нирхасс вернул меня сюда?
Его имя горчило на языке необъяснимой болезненной тоской.
- На правах хозяйки дома, - протянула женщина и слегка помедлив добавила, - госпожа…
Айя кивнула.
- Так вот, как хозяйка, я хочу знать все, что происходит на этих землях. И вы будете мне докладывать! – девушка устремила взгляд на пышущего гневом гвардейца. – С должным почтением, солдат. Или Вы сомневаетесь в решениях своего господина?
Мужчина от подобного вопроса опешил, отшатнулся от тонкой, бледной фигурки, посмевшей усомниться в его верности повелителю.
Отрицательно мотнул головой, внимательнее рассматривая девушку.
— Вот и замечательно, - протянула та, снова пристально глядя ему в темные глаза, - Амин, я не претендую на власть и не прошу Вашего уважения. Не собираюсь отдавать приказы или оспаривать Ваши решения. Я далека от этого всего. Но требую лишь держать меня в курсе всего, что происходит.
Воин, ненадолго задумавшись, согласно кивнул, смиряясь и с ее положением, и с ее присутствием. Отгоняя от себя не касающиеся его вопросы относительно личных предпочтений господина. Уважение к Нирхассу было абсолютное и непоколебимое, несмотря ни на что.
Светловолосый солдат за спиной Амина вдруг одобрительно улыбнулся, глядя на невозмутимую девчонку.
За стенами снова громыхнуло, да так, что задребезжали стекла и нервно дернулся огонь в камине. Айя вздрогнула.
- Долго нам не продержаться, - произнес Амин, - нас едва наберется сотня, а их не меньше двух тысяч. Все псы Южной Империи и горстка падали Сумасшедшего Короля во главе с его младшим ублюдком. Они совершенно точно знали, что основные наши силы отозваны в Хасарон. А это два дня пути туда и столько же обратно. Всадники во дворец и гарнизоны были отправлены, как только разведка доложила о приближающихся легионах. Нам надо выстоять не меньше четырех суток, до прихода господина и нашей армии…
Но держаться пришлось гораздо, гораздо дольше.
Вернувшийся посыльный сообщил жуткую для обитателей имения весть, что все силы Севера были брошены на южные границы, где велось полномасштабное наступление, стремительно приближающиеся к дворцу Правящего Дома. Нирхасс, как верховный командующий войсками страны, был отправлен туда – защищать главный ее оплот. Все происходящее означало одно - старые договоры рухнули в небытие, мир менялся под гнетом меча и топора. Кровью и огнем писался новый виток истории чуждого Айе мира.
А еще это значило, что подмоги ждать было теперь не откуда.
Помощь не придет.
А силы были очень не равны.
Меньше чем за неделю замок был осажден без особых усилий со стороны противника.
И уже чуть больше месяца отрезан от тракта и внешнего мира. Окрестные поселения, принадлежащие имению Шаррихас были выжжены дотла. А перед самим высоким каменным забором вольготно и скучающе расположились вражеские силы, расставив у леса походные шатры и водрузив яркие желтые флаги с искусной белой лилией в центре. Больше не атаковали и не наступали, с большой охотой пропускали к замку выживших мирян, что искали спасения и пристанища. Понимая, что чем больше за его застенками будет голодных и обездоленных ртов, тем быстрее закончатся припасы и упрямые северяне либо передохнут от голода, либо сами приветственно отворят ворота, впуская гордых завоевателей.
По всему выходило, что именно этого они ждали – позорного, добровольного подчинения.
Айя стояла на высокой смотровой башне, кутаясь в шаль. Плотная ткань платья облепила ее ноги и гулко шуршала на ветру.
Закат был алым.
Глаза ее слезились, от хлестких и едких ветров, что несли к замку дым от горящих полей. Урожай, что вот-вот готовился к сбору был уничтожен. Они выжгли все. Обрекли тысячи людей на голод и нужду.
Зябко поежившись, девушка перевела взгляд на бесконечный лагерь внизу, почти у ее ног. Приглушенные порывами ветра слышались мужские голоса и смех, ржание лошадей и лязг металла.
Айя вздрогнула и отпрянула, когда ее плеча осторожно коснулась рука Румира.
- Как ты? – спросил парень, понимающе пряча руки за спину и с ненавистью глядя перед собой.
- Нормально, - соврала девушка, переведя на него взгляд, - а ты?
Гвардеец неопределенно пожал плечами.
- Кажется сейчас взорвусь от злости и беспомощности, - чуть подумав ответил он.
Служанка его понимала.
- Там на кухнях опять какой-то скандал, - вдруг вспомнив зачем пришел, оповестил солдат.
Девушка только вздохнула, направляясь к лестнице. Это начинало раздражать.
Все чаще начали случаться потасовки между слугами и пришлыми. Всем казалось, что они друг друга объедают, недоговаривают, подворовывают. Айя понимала, что это был простой страх и отчаяние, выпавшие на их долю. Но позволить таким распрям поселиться в стенах замка не могла. И без этого было несладко. Она на корню пресекала все склоки, теперь еще больше понимая строгую Тойру. И все чаще замечая за собой некую, несвойственную ей ранее жесткость.
Многим из обитателей замка не нравилось, что бежавших от бойни женщин, детей и стариков Айя велела разместить в дорогих покоях. Им претило подчиняться приказам бывшей чернавки, низшей, не принятой даже ею подобными. Но заручившаяся поддержкой управительницы, Амина и вечно пребывающего в себе Мориса, она с непрошибаемым спокойствием делала то, что считала нужным.
Четко разделяла обязанности между вновь прибывшими, вместе с Тойрой вела подсчет припасов и боролась за каждого раненого солдата, как за самую большую драгоценность. Не позволяя проливаться слезам по погибшим, которых сжигали за дальним амбаром. Изводила скупых лекарей своим надзором. Несмотря на новое свое, все еще казавшееся ей сомнительным, положение госпожи, Айя не чуралась прежней работы. Не морщась, выносила горшки и простыни под ранеными, мыла, перевязывала. Готовила еду, драила залитый кровью и грязью пол и орудовала метлой, помогая разгребать завалы от рухнувших у стены башен и восточной части дома.
Сама того не ожидая, Айя заслужила уважение Амина, а значит и оставшихся в живых гвардейцев. Он больше не смотрел на нее волком и не кривил недовольно губы при ее приближении. Теперь почтительно кивал, предлагал помощь и в редких случаях даже спрашивал ее совета. А еще совершенно случайно, мужчина заметил ее положение. Долго смотрел на маленькую девчонку у высокого окна, погруженную в свои мысли и по инерции поглаживающую заметно округлившийся живот, который она обычно прятала под несуразными, явно ей большими платьями. Пораженный мыслью, что в ней растет дитя ассура – первое, более чем за шесть веков, замер, ощутив какой-то странный трепет.
Надежда.
Надежда для таких, как он. Для существ с кровью ассурин.
И сейчас она была заперта в покореженных стенах замка и окружена врагами, что уготовили всем им незавидный финал.
А еще через неделю, в тихое предрассветное время, войско южан устало ждать. Раздался тихий хлопок, а затем страшный грохот разрушаемой стены сотряс темные покои Айи. Вцепившись холодными пальцами в широкий подоконник и прикусив губу, девушка наблюдала, как оседает поднятая, кажется, до небес пыль, как устилает широкую подъездную дорогу пепел и тлеющие огоньки. Как в разодранном, поруганном вековом камне зияет страшная брешь, через которую к их дому гордо ступает нога вражеского завоевателя.
Глава восьмая
Айя ждала их главном зале, приказав слугам не высовываться. Молчаливый Амин с выжившими гвардейцами стояли за ее спиной, нависая грозной, непоколебимой скалой. Тойра притаилась за колонной, отказавшись уходить. Айя чувствовала, ка злится командир гвардейцев, которому она запретила вступать в бой. Но ей хватило бессмысленных жертв. Девушка не хотела более новой крови. Крови тех, к кому успела привыкнуть за столько короткое и непростое время, что выпало им судьбою. И если был хоть малый шанс ее избежать, Айя им воспользуется.
Уверенные шаги разрывали тишину замершего в страхе замка, гулко отлетали от стен, эхом проносясь по каменным коридорам. Айя вздрагивала всем телом, но упорно стояла на месте, сцепив руки под серой тканью плаща. Лицо ее не выражало никаких эмоций, а сердце заходилось в бешенном галопе.
Они вошли вальяжно и расслаблено, возглавляемые высоким светловолосым мужчиной в серебристых доспехах. Он был настолько высок что, если бы Айя не стояла в другом конце залы, а была рядом с ним, девушке пришлось бы высоко задирать голову, чтобы рассмотреть лицо вторгнувшегося в их дом врага. Мощный, широкоплечий, смуглый, с собранными в высокий хвост волосами, он пристально осмотрел необычными, янтарного цвета глазами собравшихся, и едва усмехнулся, отправляя меч обратно в ножны. Угрозы он не видел
Красив.
Опасен.
Ассур.
Айя с трудом сдержала порыв испуганно передернуть плечами, вместо того выше задрала подбородок и поджала губы.
За спиной незнакомца толпились вооруженные солдаты, с любопытством заглядывая в залу, держали наготове свои мечи. Расступались, пропуская вперед еще одного ассура. Не такого высокого и мощного, но все же внушительного. Темноволосого и кареглазого, в дорогих, расшитых золотом одеждах, в отороченном мехом плаще, что тащился за ним торжественным шлейфом. Он бесцеремонно прошелся к стене с камином, с презрением уставившись на картину с гербом дома Шаррихасс над ним.
Амин чуть склонился к уху Айи, тихо шепнул.
- Гилиас, сын Сумасшедшего Короля. Безумная, корыстная сволочь. Будьте осторожны.
Девушка только коротко кивнула, крепче переплетая холодные пальцы.
- Наконец-то! – громко воскликнул Гилис, кружась по залу, шурша дорогими одеждами и не обращая внимания на окружающих. – Наконец этот проклятый замок снова мой! Хотел бы я видеть жалкую морду безродного ублюдка в этот момент! Мое счастье было бы воистину полным!
Его лихорадочно блестящий взгляд зацепился за тонкую фигурку Айи в окружении дюжины гвардейцев, и лицо его еще больше просияло, губы искривились в мерзкой ухмылке.
- Так-так-так, и кто это у нас тут? – двинулся ассур в их направлении, Амин за спиной девушки напрягся, положил затянутую в темную кожу перчатки ладонь на рукоять меча, гвардейцы как один повторили за ним. Ощетинились, готовые ринуться в бой. – Неужели слухи оказались правдивы, и заведует в имении теперь жалкая, маленькая чернавка? О, Нирхасс не устает поражать меня своей тупостью!
- Держи язык за зубами, бастард! – рыкнул над ухом Амин.
Гилиас встрепенулся, театрально вскидывая руки. И лицо его некрасиво исказилось от злости.
Светловолосый ассур с необычными глазами молча за всем наблюдал, привалившись к одной из колонн, и расслабленно скрестив длинные ноги. Лицо его было скучающе-надменным, а вот взгляд цепким и внимательным. И пусть сейчас рядом с нею был разгневанный сын Сумасшедшего Короля, реальную угрозу Айя ощущала совсем не от него. То и дело бросала короткие взгляды к колонне, ощущая что-то до боли знакомое. Пугающее. Заставляющее сердце испуганно замирать.
Айя повернула голову к командиру гвардейцев, и коротко мотнула головой, призывая того не накалять ситуацию. Бывшей служанке хотелось избежать жертв. И пусть каждый из солдатов Шаррихасса поклялся до последнего вздоха защищать замок, Айя запретила. Никому лучше от их смерти не станет, мирные жители и услуги останутся один на один с врагами, совершенно беззащитные. Айя приняла решение, что нужно тянуть время как можно дольше, насколько это вообще было возможно в их положении. Девушка надеялась, верила, что помощь придет. Пусть не скоро, но придет. А до того момента, она будет делать все от нее зависящее, чтобы люди имения этой помощи дождались. Живые.
По крайней мере, она попытается – и будь, что будет! Иного выбора им все равно не дано.
Амин кивнул, беря себя в руки, неприязненно глядя перед собой.
- О, да ты совсем ручной стал, верный Шаррихасовский пес! Теперь послушно сидишь у ног его безродной человеческой шлюхи? Как низко вы все пали! Но ничего, я это исправлю! При мне вы познаете настоящую хозяйскую руку! Ну что смотришь, может и мне кость принесешь? Ммммм? Ну же, к ноге, Амин! – скомандовал потешающийся Гилис, похлопав себя по колену.
Командир зарычал, дергаясь вперед. Айя придержала его за руку, чуть сжала, погладив и вздернув подбородок, сама шагнула навстречу ассуру.
Подошла почти вплотную, слыша, как непозволительно громко шуршит подол ее платья в повисшей, почти осязаемой тишине. Остановилась, приседая в неумелом реверансе, при этом держа голову высоко поднятой, не отрывая взгляда, от черных омутов напротив.
- Прошу простить моего стража, господин, - произнесла Айя, разрывая вязкую тишину холодным, ровным голосом, - но Амин не заведует делами замка, связанными с продовольствием, если вам так необходимы кости и компания собак, я с удовольствием провожу Вас на псарню. Тут недалеко.
И чуть склонила голову в почтительном кивке, безотрывно глядя в наливающиеся кровью глаза.
Вокруг раздались короткие смешки тихое перешептывание.
Гилиас весь задрожал, заламывая тонкие, изящные пальцы и рыкнув Айе в лицо, замахнулся:
- Да как ты смеешь?! Грязная дев…
- Довольно, - короткий, тихий приказ и рука ассура остановилась в нескольких сантиметрах от бледного лица девушки. Он недовольно сцепил белоснежные зубы, зрачок опасно вытянулся в тонкую вертикаль. Мужчина наклонился ниже, почти коснулся своим тонким носом лица Айи.
- Мы с тобой еще не закончили…
Когда Гилиас отступил от нее, Айя облегченно выдохнула, но тут же снова взяла себя в руки, переводя взгляд на другого ассура. Она оказалась права, несмотря на напыщенную браваду сына Сумасшедшего короля, главным среди них был другой. И сейчас он плавно и легко, словно и не было на нем тяжелых доспехов, ступал прямиком к ней. Девушка против воли вся напряглась, вытягиваясь в струну, по спине пробежалась волна мурашек, дышать стало трудней. На уровне инстинктов она ощущала угрозу. Опасность. Уже знакомую…
