- Я… Я… Нирхасс, я… Боже… Ну почему это так сложно?.. Я… Наша искорка… Мы…
Он перехватил ее лицо своими большими ладонями, чуть отстранился, заставляя девушку посмотреть на него. Айя шумно всхлипнула, отводя глаза. Ну какая же она глупая! Даже сказать нормально не может! Вот что с ней не так?
- Айя, посмотри на меня, - попросил ассур, обдав теплым дыханием ее ресницы, - посмотри.
Повиновалась.
Перевела на него полный соленой влаги взгляд. Растерялась, глупо приоткрыв рот. Столько неприкрытой нежности рухнуло на нее, выбив тихий стон из сжатой тревогой груди. Что сделалось плохо. Напротив, плескался целый теплый океан. Накрывал ее своими серыми волнами, утягивал за собой, отгоняя все глупые мысли и печали.
- Никого нет, - тихо прошептал господин почти в самые губы своей чернавки, - больше никого нет.
- Но как? – выдохнула свистяще, уставившись на его рот.
- Это не важно. Просто знай, что кроме тебя никого нет, - ответил ее мучитель, касаясь горячими губами ее щек, кончика носа, влажных ресниц.
Добавил, оторвавшись:
- И не будет…
Все внутри Айи дернулось, подалось вперед и взлетело ввысь. Она словно взорвалась тысячами осколков, разлетелась. Сама себе не могла объяснить, что чувствовала в те мгновения, так хорошо и томительно горько ей сделалось.
Поцелуй получился долгим. Тягучим. Глубоким. До невозможного полным ласки. Айя обмякла в его сильных руках, растеклась. Зарылась пальцами в непослушных волосах. Затрепетала. Между ног все напряглась, запульсировало. Разлилось слабостью в коленях. Ассур шумно задышал носом, чуть прикусывая ее нижнюю губу и с тихим стоном отстранился…
Айя в ту секунду готова была разрыдаться от разочарования. Бедняжку почти подкинуло вслед за ним. Потянуло магнитом за такими желанными губами. Девушке было катастрофически мало. Так нестерпимо хотелось его, что сбивалось дыхание и сводило судорогой пальцы, вцепившиеся в темную ткань рубашки. А в промежности пылало, влажно и горячо. Требовательно.
- Ну пожалуйста, - всхлипнула, устремив на него полный мольбы взгляд. На мгновение показалось, что ее разорвет от нахлынувших ощущений. – Нир, прошу…
Мужчину повело от ее слов, запаха, взгляда. Он держался на одном честном слове. Напряжение в штанах давило, звенело во вздрагивающей ей навстречу плоти. Тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Айя опустила меж ними руку, робко приласкала его болезненную твердость через плотную, кожаную ткань брюк.
Нирхасс громко и протяжно застонал, запрокидывая голову. Не ожидавший от нее таких решительных действий, инстинктивно повел бедрами, толкнулся в ее руку. Еще и еще. Она сжимала его, гладила, пыталась расстегнуть пуговицу непослушными, дрожащими пальцами.
- Пожалуйста, - снова выдохнула ему в грудь, продолжая свои попытки справиться с его одеждой.
- Это…
Голос оказался хриплым, севшим. Господин прокашлялся.
- Это не навредит? – Положил широкую ладонь на ее живот. Погладил.
Айя отрицательно мотнула головой. Одолела, наконец, злосчастную пуговицу - попросту ее выдрав. Ассур придвинулся ближе, ловко крутанул девушку, крепко удерживая в руках. Заставляя упереться руками в толстую, деревянную балку, что удерживала шатер по центру. Айя подчинилась, сдавленно охнула. Чуть прогнулась в спине. Нир дернул завязки на ее платье. Потянул вниз, вместе с сорочкой. Опустился на корточки, помогая служанке выбраться из нижних юбок. Провел горячими ладонями по ногам, приласкал под коленками и выше. Сжал больно округлые ягодицы, стащил с них тонкие панталоны, прихватывая чулки. Айя застонала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Приглашающе их расставляя и сильнее выгибаясь в спине.
Ассур, не моргая, уставился на разгоряченную женскую плоть.
- Я закончу, не успев начать, - сглотнул Нирхасс, заворожено глядя на такое щедрое приглашение.
Качнулся, вставая на колени. Провел невесомо пальцами по подрагивающим икрам, погладил. Поцеловал в бедро, царапнув нежную кожу щетиной. Горячие пальцы двинулись по внутренней стороне бедра. Погладил у самого сокровенного, ощущая истекающий томительным нетерпением жар, громко выстанывающей что-то непонятное, женщины. Его женщины. Айи…
Айя…
Айя…
Не верил, что она здесь. Рядом. Хрупкая. Маленькая. Так доверчиво открытая перед ним, совершенно этого не заслуживающим.
Заскулила, дернула ногой, ощутив эту маленькую его заминку. Ассур ухмыльнулся, двинулся вперед, разводя в стороны ее ягодицы. Зарылся меж ними лицом, касаясь языком терпкой, горячей влажности. Шалея от ее запаха.
- Ох! – выдохнула Айя.
Прикусила с силой кожу на своем предплечье, сильнее прогибаясь и раскрываясь, подставляясь под такую сладкую, мучительную ласку. Перед глазами несчастной все плыло. Было нестерпимо жарко. Айя вся взмокла, вращала бедрами за каждым движением его языка. По тыльной стороне бедер текло липкое, теплое. Внизу живота скручивало. Требовало другого.
- Нир, пожалуйста…
Снова взмолилась.
- Я больше не могу!
Мужчина отстранился, поднимаясь. Склонился над нею, упираясь рукой в балку над ее лихорадочно подрагивающими пальцами. Второй сжал набухшую грудь, с твердым, напрягшимся соском. Погладил, приласкал. Обдал ухо горячим, прерывистым дыханием.
- Что пожалуйста, Айя?
Усмехнулся, когда девушка нетерпеливо потерлась задом о его бедра, задевая торчащую из брюк, истекающую смазкой головку члена. Притиснулся ближе, позволяя ей, закатывая глаза от удовольствия.
- Что, Айя? Скажи… Я не понимаю…
- Господин шутить изволит? – поворачивая голову, обиженно глядя на него через плечо, спросила несчастная.
Нирхасс улыбнулся, вытягиваясь, целуя ее во взмокший висок.
- Как можно? Просто попроси и я все сделаю…
Снова ущипнул ее сосок, вызвав громкий стон.
Повернула голову сильнее, подняла большие глаза. Утонула в вертикали его зрачка. Зашептала, сбивчиво и порывисто, не отрывая от него взгляда:
- Я хочу тебя, Нир. Очень хочу всего тебя. Внутри. Пожалуйста, возьми меня.
Ее глаза, голос, запах.
- Как пожелает, моя госпожа…
Он вошел медленно. Осторожно. Не торопясь. Прикусив кожу на ее плече. Сдерживаясь изо всех сил, когда хотелось вколачиваться, насаживать, выбивать громкие крики под звуки влажных шлепков.
Двигался плавно. Нежно. Терялся в ощущениях, ловил каждый ее вскрик, каждый стон. Глотал их как воздух. Дышал ею. Их единением. Весь мир, за пределом раскинутого во вражеских землях шатра, исчез. Для ассура существовала в те минуты только она. Она одна. Маленький центр его личной вселенной. Его главная и единственная слабость, о которой он заявил всему миру, бросив все и отправившись за ней.
Его женщина.
Его Айя.
Как он скучал! О как он по ней скучал! Невыносимо, мучительно. Невозможно.
Ускорился, входя чуть быстрее, чуть резче. Уткнулся лбом в ее затылок, втягивая запах пота и ее личный, сведший его с ума. Весь взмок, рубашка съехала с одного плеча, волосы растрепались, став вновь пепельными, как бывало только с нею.
Айя кончила первой, громко крича и сотрясаясь всем телом. Замотала головой, как в припадке, заскребла ногтями по дереву.
- Боже! Боже! Боже! Я люблю тебя! Как же я тебя люблю…
Выкрикивала она, вздрагивая.
Ассур сорвался следом, теряясь в ее неосознанном, отчаянном признании. Шалея. Взрываясь. Утопая в абсолютном, всепоглощающем ощущении целостности. Неприкрытого, какого-то нечеловеческого счастья. Простонав так же громко и утробно, не сдерживаясь. Отпуская себя.
Перехватил ее руки, сжал в своей ладони. Девушку все еще трясло. Она будто бы задыхалась, не в силах открыть глаз.
- Тише, Айя, тише, - зашептал ей в макушку, - тебя сейчас удар хватит. Тише, девочка…
Выскользнув из ее тела, подхватил Айю на руки. Легко, словно она ничего не весила. Была легче перышка. Отнес на шкуры, осторожно укладывая, накрывая своим плащом. Целовал ее раскрасневшееся и влажное от слез лицо. Наблюдая, как девушка проваливается в сон, так и не открыв глаз.
Лежал рядом, гладил по взъерошенным волосам, смотрел на ее спокойные и безмятежные черты и не мог насмотреться. Не мог понять, как раньше она могла казаться ему непривлекательной, отталкивающей?
Он был слеп.
Сделав над собой неимоверное усилие, поднялся, поправляя одежду и выскальзывая в ночную, тихую прохладу. Зачесывая пятерней волосы. Долго смотрел в звездное небо. Снова распорядился о горячей воде и забрал у улыбающегося Амина остывший давным-давно ужин.
- Что? – спросил у старинного друга, заметив его пристальный взгляд, направляясь обратно к шатру.
- Ничего, - ответил ассур, приглаживая короткую бородку, - просто теперь весь лагерь знает, как сильно госпожа Вас любит. А Вы так переживали, - ухмыльнулся гвардеец.
Нирхасс нахмурил брови, рыкнул беззлобно:
- Доскалишься.
И сбежал туда, где была она.
Кормил проснувшуюся девушку с рук. Айя старательно избегала смотреть ему в глаза. То и дело краснела. Натягивала до самого подбородка его плащ.
- Думаешь, я не все успел рассмотреть? – прятал улыбку, внимательно следил за выражением ее лица.
Бедняжка вспыхивала сильнее.
Протестовала, когда он помогал ей мыться в небольшой лохани. Осторожно гладил, восторженно смотрел на живот, где были заметны явные, уверенные движения. Трогал его, целовал, прижимался щекой. Бережно вытирал. Обрабатывал раны оставленными лекарем мазями.
Айя хотела скорее одеться. Чувствуя себя неуютно. Она помнила, что ее тело когда-то было неприятно господину. Стеснялась. Стыдилась себя.
- Ты красивая, Айя – словно подслушав ее мысли, произнес Нирхасс, накидывая на тонкие плечи свою рубашку. Прижимая к себе.
Девушка вскидывала на него удивленные глаза.
Снова брал ее в темноте и предрассветной, окутывающей их тишине. Среди огромных шкур. Ловил ее рваные вздохи и протяжные стоны.
- Скажи еще, - просил тихим, прерывистым шепотом, целуя ее ухо, - скажи, Айя…
- Люблю тебя…
И мир для ассура прекращал существовать, утопая в ее больших, невероятных глазах.
Глава третья
И снова была бесконечно долгая дорога. Айя тряслась в большом крытом экипаже в компании тюков и корзин, каких-то больших свертков и оружия. Все это спешно было нагромождено и свалено на полу и сидении напротив. Звенело и бряцало на ухабах, шуршало. Давило.
Девушка то и дело ерзала на широком сидении, выбирая позу поудобнее. Спину в пояснице ломило нещадно, а ноги к вечеру такого пути немели и отекали. С каждым днем Айя все больше стала напоминать себе неповоротливый воздушный шар. Искорка заявляла о себе настойчивее, пиналась, крутилась - давила на внутренние органы. Отчего несчастной бывшей служанке постоянно хотелось по-маленькому. Возница только тяжело вздыхал, останавливая лошадей чуть ли не каждые полчаса. И Айя подобрав ворох неудобных юбок и отсвечивая румянцем на щеках, тащилась в ближайшие кусты, под внимательными взглядами Нирхасса и любопытными гвардейцев. Там подолгу воевала с одеждой, тихо ругаясь сквозь зубы.
Стыдобища!
Ассур с ней почти не ехал в карете, предпочитая быть верхом на своем верном, белогривом коне. Внимательно за всем следил, контролировал. Присоединялся лишь изредка. И всегда в эти минуты прижимал девушку к себе, целовал, гладил. Зарывался носом в ее волосы. Дышал там тяжелым и горячим. Смотрел внимательно своими невозможными серыми глазами. Нехотя отрывался и снова вскакивал в седло, принимая невозмутимый и холодный вид. И чем дальше они продвигались на север, тем холоднее и тревожнее становилось. Айя видела, как напряжены все вокруг, как по лицу господина проскальзывают недобрые тени. Но никто ничего ей не говорил и не объяснял, вынуждая несчастную томиться в неведении.
Это нервировало и обижало.
А еще девушка постоянно прокручивала в голове свое вырвавшееся той ночью признание. Пробовала на вкус, гоняла на языке. Вспоминала, как господин просил повторять его снова и снова, и вся краснела, покрываясь мурашками. Айя и не подозревала, что Нир может быть таким… Нежным? Что он умеет так смотреть, так осторожно и трепетно касаться, будто бы она редчайшая драгоценность, которую нужно беречь.
И думалось еще о его словах о помолвке. Что больше никого нет. Никого кроме нее – Айи. От этого делалось до дрожи радостно и трепетно. И вместе с тем страшно. Девушке не верилось, что такое возможно. Уж очень хорошо ей запомнился взгляд принцессы Ширрин, которым она прожигала Нирхасса. Было в нем что-то настолько собственническое и горящее, что становилось ясно – женщина его любила. Возможно не меньше самой Айи. Любила по-своему, как умела. И не в ее характере было отпускать…
И это повисшая и звенящая в воздухе всеобщая нервозность, только укореняла в сердце Айи страх. Что-то было не так.
Очень не так.
Айя отдернула шторку, выглядывая в холодный вечер. Он искрился первыми снегами и золотился в свете выглядывающего за тучами полумесяца.
На Север пришла зима. Пришла вместе с ними, пересекшими границу несколькими днями ранее.
Они проезжали мимо небольшого поселения, и Нирхасс принял решение на постой остановиться здесь - среди простеньких, деревенских домишек. Раздавал быстрые и короткие приказы гвардейцам, куда-то уходил.
Вернувшись, направился к экипажу. Подал руку Айе и не спеша повел девушку к высокому, приметному дому, что примостился у самого тракта.
- Как ты? Устала? – спросил, внимательно следя за ее сосредоточенном на дороге профилем.
- Немного, - соврала девушка, желая как можно скорее принять горизонтальное положение и вытянуть, казалось, ставшие свинцовыми ноги.
Ассур выбрал для них небольшую, но теплую комнату с небольшой кроватью и камином. Спустился в просторный светлый зал, где заказал у круглого, словно бочка хозяина таверны, мясную похлебку и отвар шиповника. Пошел проверять, как располагаются солдаты по ту сторону тракта. Оставил девушку осмотреться и отдохнуть перед ужином.
Айя упала на кровать, раскинув руки и свесив отекшие ноги, уставилась в выбеленный потолок, по которому причудливо плясали причудливые тени отражаясь от огня камина. Расслабилась. Прикрыла глаза и громко застонала, приподнимаясь на локтях. Опять приспичило. Чуть не заплакала. Бедняжке казалось, что она столько не пила, сколько из нее выходило.
Неуклюже поднялась, придерживая живот и хватаясь за плащ. Уборная находилась на улице, а ночного горшка не наблюдалось. Да и было как-то неловко им пользоваться, зная, что в любой момент может прийти господин. Не очень хотелось предстать пред ним в раскоряченной, неподобающей позе. Айя и так чувствовала себя слишком большой и неповоротливой. Живот, как в той сказке - рос не по дням, а по часам. А ей, как и любой другой женщине хотелось нравится своему мужчине.
Вышла на улицу, плотнее кутаясь в шаль, вдохнула морозный воздух, и поторопилась за угол. Быстрым шагом преодолела двор, запираясь в тесноте низенькой уборной и в который раз выругалась, борясь с платьем.
- Это пыточное сооружение, а не одежда! – возмущалась себе под нос девушка, поправляя подол и одергивая складки.
Двинулась обратно к дому, скрытая от тракта хозяйственными постройками и густым насаждением голубых елей. И только сдавленно охнула, замерев на месте.
