Когда сил уже не было и Хандан была промокшая до нитки, кучер крикнул, что видит мелькающие фонари. На выручку приехал Бей, увидев Хандан он испугался, что она может простыть. Он попросил ее забраться на его коня, но Хандан была упряма и наставила на том что не оставит карету и слуг. «Что Вам дороже, ваши платья или ваше здоровье?» «Мне дороже, мои люди, мой Господин» зло выкрикнула она. Бей понял, что Хандан зла, он и сам не одобрял письма Шаха и того, что было в нем написано, но сказать об этом Шаху не мог. Разозлившись Бей перегнулся через седло, перекинул Хандан поперек и увез ее в их общий дом.
Хандан заболела, и все время, что она была в бреду Бей не отходил от жены ни на шаг, он сам обтирал ее тело, отпаивал лекарствами и даже врача не подпускал. Когда ей стало легче, он выносил ее на руках на террасу, где она дышала свежим воздухом и набиралась сил. Хандан и не заметила как полюбила, вечно молчаливого и хмурого Бея. А Бей упорно молчал и не смел признаться в том, что его сердце замирает только при взгляде на нее.
Когда Хандан поправилась, Бей снова стал уезжать на работу во дворец и часто задерживался допоздна, а она сидела у окошка и ждала. Наступила зима, холодная и суровая. В один из дней Бей все не приезжал и Хандан начала волноваться. Собрала ужин, замотала его в теплый плед, села на коня и отправилась во дворец Шаха. Бей сидел у камина и дремал, а Хандан не стала тревожить мужа, тихонько села у его ног и разглядывала его черты внимательно и придирчиво. Понимала что любит его, все морщинки уже так глубоко залегшие на лбу, каждый седой волосок. Любит его так, что сердечко трепыхается как крылышки бабочки, от того насколько близко она к нему сейчас была.
Внезапно Бей открыл глаза, увидев свою Госпожу подле своих ног, смутился, попытался быстро встать и исправить ситуацию, но Хандан его остановила: «Я беспокоилась! Темно, пурга, глубокая ночь! А тебя все нет и нет даже весточки!» Бей молча смотрел на нее, все так же сидящую подле своих ног, как разрумянились ее щеки, от мороза и огня, как изящно и по-хозяйски ее руки лежали на его коленях, он погладил ее по волосам, растрепавшимся от быстрой скачки, а она как кошка прижалась щекой к его ладони: «Прости меня жена, я так устал!» Хандан знала от чего он так устал, от выматывающий любви, от невысказанных чувств, так как и сама устала: «Этого недостаточно, муж мой!», «Чего же ты хочешь?», «Отведи меня в наш дом!» Они ехали глубокой ночью, в их общий дом и их сердца пели от радости. Хандан прижималась к нему всем телом, так крепко как могла и большего было не нужно.
Спустя время их счастливую, но такую короткую семейную жизнь нарушили беспокойные сны Хандан. Ей снилось что ее умершая мать благословляет ее и после вытирает кровь с ее лба. Хандан переживала и тревожилась, так как предсказатели сказали, что вскоре она родит дитя и умрет при родах. Бей испугавшись, что потеряет жену, снова стал пропадать на работе, но было поздно. Хандан уже была беременна, и для них это было счастливейшее и самое светлейшее время. Вскоре она родила прелестную и такую же красивую дочь и скончалась в родовых муках, подарив последние поцелуи своему любимому мужу и новорожденному ребенку.
Бей был безутешен, неделю он не пускал никого в их спальню и не отдавал ее тело. Только из-за закрытых дверей раздавался плач и вой, похожий на звериный. Когда он покинул их спальню, его не могли узнать люди, его волосы стали абсолютно белыми, как тот снег, что соединил его с женой. Шах увидев это сказал: «Разве так можно убиваться из-за женщины? Я женю тебя снова, и все пройдет!». «Никто и ничто не сможет мне заменить мою Хандан, я жалею только о том времени, что мы потеряли впустую, каждый лелея свои страхи!» После похорон, Бей оставил свой пост и уехал со своей прекрасной дочкой в Голубой Дворец где он и жил до конца своих дней. Все в нем напоминала ему о жене. И как вы все уже знаете в этом Голубом дворце живет наш Господин! Старик закончил рассказ, а я никак не могла оторвать взгляд от его белых, ничего не видящих глаз.
– Вы плачете, моя Госпожа?
– Простите меня! – поспешила извиниться я.
– Что вы моя Госпожа, это истинные слезы, слезы об их судьбе, об их страданиях.
– И что же это конец?
– Да, это конец их истории, но не конец жизни. Это урок моя Госпожа, нельзя тратить отпущенное нам время впустую или на глупости. Только Боги знают сколько нам они отвели времени, – он смотрел мне в глаза и я не могла понять, как он это делает. Ребятишки стали расходиться.
– Может быть вы чего-то хотите? – я уже слегка озябла и потерла ладони друг о дружку.
– Не беспокойся Госпожа, сейчас все принесут, – и действительно из старого магазинчика, вышел молодой человек. Он нес поднос, на котором дымились две чашки чая и лепешки. – Садитесь ко мне ближе, – предложил мне старик. – Угощайтесь.
Я взяла кусок хлеба и поднесла к его рту, он улыбнулся и откусил от него, затем я поднесла к его губам чай. Щеки старика разрумянились, налившись здоровой краской.
– Давно меня не кормила юная девушка, – с улыбкой сказал он. – Спасибо.
– Это вам спасибо, за чудесную легенду.
– О-о-о, Госпожа это не легенда. Эта правдивая история и если пройтись по главному коридору дворца, то непременно увидишь всю историю в восхитительных витражах, которые Бей воспроизводил остаток своей длинной жизни.
– Вы там бывали?
– Бывал и не раз, но эта уже другая история. Расскажите мне старику Госпожа, что вас тревожит и от чего Вы бежите?
– Бегу от себя, наверное, как и многие люди, – старик был сосредоточен и серьезен, вся легкость улетучилась, как только я ответила на его вопрос.
– Я не зря рассказал эту историю. Не теряй время!
– Вы что-то знаете? – недоверчиво спросила я. О прорицателях или предсказателях, я слышала и читала много, но никогда не встречала и не могла даже представить, что такое может случиться со мной.
– Я знаю множество достоверного, правдивого и приукрашенного. Тебе какую правду поведать? Ту что вижу я, или, что хочешь услышать ты?
– Я хочу услышать то, что вы посчитаете возможным мне сказать.
– Ты в этом уверена? Что хочешь знать ?
– Я слишком долго бегу. Я безумно устала прятаться и хочу принять правильное решение. Вы предсказатель или прорицатель?
– Не то и не другое, моя Госпожа. Я тот, кто может подсказать верный путь или предостеречь не делать ошибок.
Смотря в его белые не видящие ничего вокруг себя глаза, мне казалось, он видит и слышит больше, чем мы с широко открытыми глазами.
– Дайте мне вашу руку, – попросил старик. Неуверенно я вложила свою ладонь в его горячую и широко распахнутую. Он провел пальцами по всем линиям, что на ней были. Казалось для него это карта и он видит пути, ямы и препятствия. – Ваша жизнь меняется и вам придется поменяться. Дайте себе шанс, Госпожа! Не мучайте себя вопросами без ответов.
– Значит ответов нет?
– Нет, моя Госпожа! Боги, любят свои создания, и не дадут больше испытаний, чем может вынести человек. Ваши еще не закончились, но все проходит и это пройдет. Делайте выбор сердцем, моя Госпожа. Вы давно перестали его слушать, но оно всегда подскажет верный путь.
– Значит мне нужно слушать сердце? – с недоверием переспросила.
– Я не могу Вам сказать как жить, это только Вам решать. Я не могу Вам сказать какую дорогу выбрать, это только Ваш путь. Но я могу сказать, что если Вы подчинитесь, Вы не будите счастливы. Лекарства для ваших ран нет. Они никогда не заживут. Ваш путь будет тернист, сложен и порой будет казаться что сил нет, но Вы должны бороться. Если Вы будите с ним, рано или поздно это убьет вас.
– Что это значит? – выдернув руку, с ужасом спросила я. Старик пожал плечами.
– Я говорю, только то что вижу, моя Госпожа! – он резко потянул меня за шарф ближе к себе и быстро зашептал в ухо. – Всегда будет не время и не место. Вы должны быть смелой и пойти на встречу с гордо поднятой головой, как внучка великого Хана! В Вас течет его кровь. Она взывает к Вам, это Ваше предназначение править! Прислушайтесь, Вы услышите как она гудит в Ваших венах. Займите свое место в этом мире. Его сердце никогда не будет биться ровно, а место рядом с ним будет пустовать всю жизнь. Он будет жить одинокой, затворнической жизнью, никого не подпуская ближе, чем позволяют приличия. Он воин, солдат, правитель, человек от которого многое зависит и жизни людей в том числе. Но он не любящий мужчина. Если Вы откажитесь от него, его жизнь на этом и закончится. Когда Вы ему откажете, это будет для него точка.
Старик отстранился, прокашлялся и замолчал, устремив свой взгляд в пустоту. Мое сердце билось слишком быстро, причиняя колющую боль. Его слова эхом отзывались в моей голове сея ужас и страх. Я встряхнула головой, словно пыталась вытряхнуть его пророчество, как фишки из игры, но они звучали и звучали во мне эхом. И как только я их услышала, я хотела их забыть. Стереть ластиком и больше не вспоминать.
– Я Вас напугал?
– Да, – коротко ответила я.
– Вам нужно принять решение.
Старик, опираясь на палку, тяжело поднялся на ноги и, обув широкие ботинки, зашаркал по брусчатке в сторону от меня.
Решения! От меня все ждали каких-то решений. А что если я не хочу ничего решать? Все ждут от меня каких-то великих дел и поступков. А что если я не тот, кто должен совершать эти поступки? Что если я не Фродо, спасающий все прекрасное и волшебное в Средиземье? Что если я просто Сэм, который сварит суп и поделится хлебом?
Обувшись, я зашла к Гезле в магазин, где она все еще что-то придирчиво выбирала, и предупредила ее, что пойду прогуляюсь.
Она ушла. Так просто и легко, будто ничего и не было. Будто мы не лежали ночь напролет на полу в объятьях друг друга. Будто она не изучала мое тело пока я лежал смирно и старался дышать глубоко и ровно. Она ушла. Оставив меня как нищего и убогого валяться на полу умоляя ее, сам не знаю о чем. Я был самонадеян? Возможно. Я много от нее хотел? Не думаю. Легкая ложь еще никому никогда не повредила настолько, чтобы сжигать мосты, как делает сейчас Тали. Я хотел стать для нее воздухом, которым она захочет дышать. Я хотел стать для нее луной и солнцем в этом мире. Чтобы только я был у нее в мыслях и больше ничего. Я должен быть на первом месте. Я.
Вернувшись в комнату я старался найти ее след. Знак, что она была здесь. Но всюду было пусто. Даже на подушке не осталось ее запаха. Сердце сжалось в странной панике, которую я испытывал в детстве каждый раз, когда отец уходил из дома и я думал, что больше его не увижу, как это было с мамой.
– Нуртен! Нуртен! – крикнул я.
– Да, – она вбежала в комнату с расширенными глазами.
– Постель свежая? – часто дыша спросил я. Она оторопела и заторможено ответила:
– Да. Тебе не нравиться цвет? Сейчас все поменяют.
– Верни все как было, – потребовал я.
– Я не понимаю, – всполошилась она.
– Верни то, что было утром. Верни.
– Сабит, – она подошла ближе.
– Верни я сказал.
Бегом преодолев коридор и ступени я выскочил к черному ходу. Я не понимал, что со мной происходит. Почему в груди печет и паника не отступает. Мне казалось, что я что-то упустил. Я сделал что-то непоправимое. То, что нас разделит навсегда. Я задыхался в этом привычном сладком и тяжелом аромате собственного дома. Начальник моей охраны вышел из домика в котором они жили.
– Уехала? – сдавленно спросил я. Он мотнул головой.
– Ушла пешком.
– Пресса?
– Никого.
Я ехал туда где она спряталась от меня. И меня радовало, что это не другой конец земли. Здесь она под полным контролем. Пусть и сама Тали думает иначе. Охрана дежурила в машине напротив мотеля. Места она умеет выбирать. Никогда бы не стал искать девушку в подобном месте.
Если бы я искал Измиру, я бы точно поехал в “Ройлс”. Самый дорогой отель города это в ее стиле и счет оформить на мое имя. При этом заказав в номер пару дорогих нарядов из бутика на первом этаже отеля, также включив это в мой счет. Я бы притащил огромный букет бордовых роз, дорогую бутылку шампанского и на этом ссора была бы окончена. Измира всегда была рядом со мной. В любой игре, в любом спектакле. Она была моей королевой в колоде карт. Я всегда знал где нужно надавить чтобы она сделала как мне нужно. Измира хорошо управляема и любит подчиняться. Она получает от этого истинное наслаждение.
С Тали все не так. Она замирает от прикосновений. Словно ее тело думает как реагировать принять или защищаться. Она ластиться как кошка стоит лишь немного ослабить контроль и дать ей видимость свободы. Но как только я пытаюсь затянуть петлю на ее шее, она взбрыкивает и разделяет нас километрами. Становясь холодной, безразличной и невозможно далекой. Мне приходиться все время анализировать все, что я делаю рядом с ней и все, что говорю. Каждый жест, каждая интонация, я держу все под постоянным контролем. После уединений с ней у меня болит каждая мышца в теле, словно я тягал железо в зале пять часов без перерыва. И это сложность пока мне была интересна. Мне хочется разгадать ее загадку и понять в чем ее суть. Чем мне ее подкупить? Как привязать к себе на морские узлы и стать для нее центром мира? Я до зуда в руках хотел чтобы только мой взгляд она искала в комнате. Чтобы я был ее миром и тогда я смогу ее контролировать.
Охрана осталась следить за ней, а я поехал к Измире. Бутылка шампанского всегда лежит у меня в багажнике.
Измира меня ждала. Она знала, что я приду. Я всегда приходил, словно ее тело - чертов бермудский треугольник. Ее фигура в прозрачном халате смотрелась истощенной. Раньше я этого не замечал. Она провела меня за руку по темному коридору в белоснежную спальню с окнами в пол. Растянув свое тело на кровати, она замерла в ожидании. Дорогой запах парфюма пропитал все вокруг. Губы Измиры, накрашенные красной помадой, изогнулись в призывной улыбке. Она ощущала свое превосходство и упивалась им. Ее глаза с длинными стрелками излучали пошлое желание. Черные простыни оттеняли ее белую кожу. Здесь все было по сценарию. Каждый жест продуман, каждый вздох хорошо отрепетирован. И именно сейчас я ощутил эту неестественность. Все происходило без разговоров или лишних движений. Она знала меня и знала, что нужно делать. Но все было не так. Все ощущалось иначе. Все вернулось на привычные места, будто пару дней назад ничего важного в моей жизни не случилось, и я не давал никаких клятв.
Измира не заметила перемен во мне. Прижавшись к моему горячему боку, она начала засыпать. Она гладила меня там же, где гладила Тали вчера ночью, и мне нестерпимо захотелось сбросить ее руки. Не ощущать на своей пылающей коже ее горячие пальцы. Мне стало тесно рядом с ней.
Подскочив на ноги я испугал ее. Она сощурилась.
– Что случилось?
– Мне пора, – быстро надевая брюки ответил я.
– Торопишься к своей …
– Я не собираюсь с тобой обсуждать ее, – перебил я ее.
– Как скажешь, – безразлично ответила она и зевнув вернулась на подушку. В груди пекло. Мне стало душно. Я испугался своих эмоций. Словно мои легкие сжали в тиски и я не мог вдохнуть.
Лифт вез меня вниз. Зачем я сюда приехал? Что я пытался заглушить? Почему так гадко от того, что я сейчас сделал? Словно совершил предательство?
Хандан заболела, и все время, что она была в бреду Бей не отходил от жены ни на шаг, он сам обтирал ее тело, отпаивал лекарствами и даже врача не подпускал. Когда ей стало легче, он выносил ее на руках на террасу, где она дышала свежим воздухом и набиралась сил. Хандан и не заметила как полюбила, вечно молчаливого и хмурого Бея. А Бей упорно молчал и не смел признаться в том, что его сердце замирает только при взгляде на нее.
Когда Хандан поправилась, Бей снова стал уезжать на работу во дворец и часто задерживался допоздна, а она сидела у окошка и ждала. Наступила зима, холодная и суровая. В один из дней Бей все не приезжал и Хандан начала волноваться. Собрала ужин, замотала его в теплый плед, села на коня и отправилась во дворец Шаха. Бей сидел у камина и дремал, а Хандан не стала тревожить мужа, тихонько села у его ног и разглядывала его черты внимательно и придирчиво. Понимала что любит его, все морщинки уже так глубоко залегшие на лбу, каждый седой волосок. Любит его так, что сердечко трепыхается как крылышки бабочки, от того насколько близко она к нему сейчас была.
Внезапно Бей открыл глаза, увидев свою Госпожу подле своих ног, смутился, попытался быстро встать и исправить ситуацию, но Хандан его остановила: «Я беспокоилась! Темно, пурга, глубокая ночь! А тебя все нет и нет даже весточки!» Бей молча смотрел на нее, все так же сидящую подле своих ног, как разрумянились ее щеки, от мороза и огня, как изящно и по-хозяйски ее руки лежали на его коленях, он погладил ее по волосам, растрепавшимся от быстрой скачки, а она как кошка прижалась щекой к его ладони: «Прости меня жена, я так устал!» Хандан знала от чего он так устал, от выматывающий любви, от невысказанных чувств, так как и сама устала: «Этого недостаточно, муж мой!», «Чего же ты хочешь?», «Отведи меня в наш дом!» Они ехали глубокой ночью, в их общий дом и их сердца пели от радости. Хандан прижималась к нему всем телом, так крепко как могла и большего было не нужно.
Спустя время их счастливую, но такую короткую семейную жизнь нарушили беспокойные сны Хандан. Ей снилось что ее умершая мать благословляет ее и после вытирает кровь с ее лба. Хандан переживала и тревожилась, так как предсказатели сказали, что вскоре она родит дитя и умрет при родах. Бей испугавшись, что потеряет жену, снова стал пропадать на работе, но было поздно. Хандан уже была беременна, и для них это было счастливейшее и самое светлейшее время. Вскоре она родила прелестную и такую же красивую дочь и скончалась в родовых муках, подарив последние поцелуи своему любимому мужу и новорожденному ребенку.
Бей был безутешен, неделю он не пускал никого в их спальню и не отдавал ее тело. Только из-за закрытых дверей раздавался плач и вой, похожий на звериный. Когда он покинул их спальню, его не могли узнать люди, его волосы стали абсолютно белыми, как тот снег, что соединил его с женой. Шах увидев это сказал: «Разве так можно убиваться из-за женщины? Я женю тебя снова, и все пройдет!». «Никто и ничто не сможет мне заменить мою Хандан, я жалею только о том времени, что мы потеряли впустую, каждый лелея свои страхи!» После похорон, Бей оставил свой пост и уехал со своей прекрасной дочкой в Голубой Дворец где он и жил до конца своих дней. Все в нем напоминала ему о жене. И как вы все уже знаете в этом Голубом дворце живет наш Господин! Старик закончил рассказ, а я никак не могла оторвать взгляд от его белых, ничего не видящих глаз.
– Вы плачете, моя Госпожа?
– Простите меня! – поспешила извиниться я.
– Что вы моя Госпожа, это истинные слезы, слезы об их судьбе, об их страданиях.
– И что же это конец?
– Да, это конец их истории, но не конец жизни. Это урок моя Госпожа, нельзя тратить отпущенное нам время впустую или на глупости. Только Боги знают сколько нам они отвели времени, – он смотрел мне в глаза и я не могла понять, как он это делает. Ребятишки стали расходиться.
– Может быть вы чего-то хотите? – я уже слегка озябла и потерла ладони друг о дружку.
– Не беспокойся Госпожа, сейчас все принесут, – и действительно из старого магазинчика, вышел молодой человек. Он нес поднос, на котором дымились две чашки чая и лепешки. – Садитесь ко мне ближе, – предложил мне старик. – Угощайтесь.
Я взяла кусок хлеба и поднесла к его рту, он улыбнулся и откусил от него, затем я поднесла к его губам чай. Щеки старика разрумянились, налившись здоровой краской.
– Давно меня не кормила юная девушка, – с улыбкой сказал он. – Спасибо.
– Это вам спасибо, за чудесную легенду.
– О-о-о, Госпожа это не легенда. Эта правдивая история и если пройтись по главному коридору дворца, то непременно увидишь всю историю в восхитительных витражах, которые Бей воспроизводил остаток своей длинной жизни.
– Вы там бывали?
– Бывал и не раз, но эта уже другая история. Расскажите мне старику Госпожа, что вас тревожит и от чего Вы бежите?
– Бегу от себя, наверное, как и многие люди, – старик был сосредоточен и серьезен, вся легкость улетучилась, как только я ответила на его вопрос.
– Я не зря рассказал эту историю. Не теряй время!
– Вы что-то знаете? – недоверчиво спросила я. О прорицателях или предсказателях, я слышала и читала много, но никогда не встречала и не могла даже представить, что такое может случиться со мной.
– Я знаю множество достоверного, правдивого и приукрашенного. Тебе какую правду поведать? Ту что вижу я, или, что хочешь услышать ты?
– Я хочу услышать то, что вы посчитаете возможным мне сказать.
– Ты в этом уверена? Что хочешь знать ?
– Я слишком долго бегу. Я безумно устала прятаться и хочу принять правильное решение. Вы предсказатель или прорицатель?
– Не то и не другое, моя Госпожа. Я тот, кто может подсказать верный путь или предостеречь не делать ошибок.
Смотря в его белые не видящие ничего вокруг себя глаза, мне казалось, он видит и слышит больше, чем мы с широко открытыми глазами.
– Дайте мне вашу руку, – попросил старик. Неуверенно я вложила свою ладонь в его горячую и широко распахнутую. Он провел пальцами по всем линиям, что на ней были. Казалось для него это карта и он видит пути, ямы и препятствия. – Ваша жизнь меняется и вам придется поменяться. Дайте себе шанс, Госпожа! Не мучайте себя вопросами без ответов.
– Значит ответов нет?
– Нет, моя Госпожа! Боги, любят свои создания, и не дадут больше испытаний, чем может вынести человек. Ваши еще не закончились, но все проходит и это пройдет. Делайте выбор сердцем, моя Госпожа. Вы давно перестали его слушать, но оно всегда подскажет верный путь.
– Значит мне нужно слушать сердце? – с недоверием переспросила.
– Я не могу Вам сказать как жить, это только Вам решать. Я не могу Вам сказать какую дорогу выбрать, это только Ваш путь. Но я могу сказать, что если Вы подчинитесь, Вы не будите счастливы. Лекарства для ваших ран нет. Они никогда не заживут. Ваш путь будет тернист, сложен и порой будет казаться что сил нет, но Вы должны бороться. Если Вы будите с ним, рано или поздно это убьет вас.
– Что это значит? – выдернув руку, с ужасом спросила я. Старик пожал плечами.
– Я говорю, только то что вижу, моя Госпожа! – он резко потянул меня за шарф ближе к себе и быстро зашептал в ухо. – Всегда будет не время и не место. Вы должны быть смелой и пойти на встречу с гордо поднятой головой, как внучка великого Хана! В Вас течет его кровь. Она взывает к Вам, это Ваше предназначение править! Прислушайтесь, Вы услышите как она гудит в Ваших венах. Займите свое место в этом мире. Его сердце никогда не будет биться ровно, а место рядом с ним будет пустовать всю жизнь. Он будет жить одинокой, затворнической жизнью, никого не подпуская ближе, чем позволяют приличия. Он воин, солдат, правитель, человек от которого многое зависит и жизни людей в том числе. Но он не любящий мужчина. Если Вы откажитесь от него, его жизнь на этом и закончится. Когда Вы ему откажете, это будет для него точка.
Старик отстранился, прокашлялся и замолчал, устремив свой взгляд в пустоту. Мое сердце билось слишком быстро, причиняя колющую боль. Его слова эхом отзывались в моей голове сея ужас и страх. Я встряхнула головой, словно пыталась вытряхнуть его пророчество, как фишки из игры, но они звучали и звучали во мне эхом. И как только я их услышала, я хотела их забыть. Стереть ластиком и больше не вспоминать.
– Я Вас напугал?
– Да, – коротко ответила я.
– Вам нужно принять решение.
Старик, опираясь на палку, тяжело поднялся на ноги и, обув широкие ботинки, зашаркал по брусчатке в сторону от меня.
Решения! От меня все ждали каких-то решений. А что если я не хочу ничего решать? Все ждут от меня каких-то великих дел и поступков. А что если я не тот, кто должен совершать эти поступки? Что если я не Фродо, спасающий все прекрасное и волшебное в Средиземье? Что если я просто Сэм, который сварит суп и поделится хлебом?
Обувшись, я зашла к Гезле в магазин, где она все еще что-то придирчиво выбирала, и предупредила ее, что пойду прогуляюсь.
Прода от 08.07.2024, 01:23
ГЛАВА 17 САБИТ
Она ушла. Так просто и легко, будто ничего и не было. Будто мы не лежали ночь напролет на полу в объятьях друг друга. Будто она не изучала мое тело пока я лежал смирно и старался дышать глубоко и ровно. Она ушла. Оставив меня как нищего и убогого валяться на полу умоляя ее, сам не знаю о чем. Я был самонадеян? Возможно. Я много от нее хотел? Не думаю. Легкая ложь еще никому никогда не повредила настолько, чтобы сжигать мосты, как делает сейчас Тали. Я хотел стать для нее воздухом, которым она захочет дышать. Я хотел стать для нее луной и солнцем в этом мире. Чтобы только я был у нее в мыслях и больше ничего. Я должен быть на первом месте. Я.
Вернувшись в комнату я старался найти ее след. Знак, что она была здесь. Но всюду было пусто. Даже на подушке не осталось ее запаха. Сердце сжалось в странной панике, которую я испытывал в детстве каждый раз, когда отец уходил из дома и я думал, что больше его не увижу, как это было с мамой.
– Нуртен! Нуртен! – крикнул я.
– Да, – она вбежала в комнату с расширенными глазами.
– Постель свежая? – часто дыша спросил я. Она оторопела и заторможено ответила:
– Да. Тебе не нравиться цвет? Сейчас все поменяют.
– Верни все как было, – потребовал я.
– Я не понимаю, – всполошилась она.
– Верни то, что было утром. Верни.
– Сабит, – она подошла ближе.
– Верни я сказал.
Бегом преодолев коридор и ступени я выскочил к черному ходу. Я не понимал, что со мной происходит. Почему в груди печет и паника не отступает. Мне казалось, что я что-то упустил. Я сделал что-то непоправимое. То, что нас разделит навсегда. Я задыхался в этом привычном сладком и тяжелом аромате собственного дома. Начальник моей охраны вышел из домика в котором они жили.
– Уехала? – сдавленно спросил я. Он мотнул головой.
– Ушла пешком.
– Пресса?
– Никого.
Я ехал туда где она спряталась от меня. И меня радовало, что это не другой конец земли. Здесь она под полным контролем. Пусть и сама Тали думает иначе. Охрана дежурила в машине напротив мотеля. Места она умеет выбирать. Никогда бы не стал искать девушку в подобном месте.
Если бы я искал Измиру, я бы точно поехал в “Ройлс”. Самый дорогой отель города это в ее стиле и счет оформить на мое имя. При этом заказав в номер пару дорогих нарядов из бутика на первом этаже отеля, также включив это в мой счет. Я бы притащил огромный букет бордовых роз, дорогую бутылку шампанского и на этом ссора была бы окончена. Измира всегда была рядом со мной. В любой игре, в любом спектакле. Она была моей королевой в колоде карт. Я всегда знал где нужно надавить чтобы она сделала как мне нужно. Измира хорошо управляема и любит подчиняться. Она получает от этого истинное наслаждение.
С Тали все не так. Она замирает от прикосновений. Словно ее тело думает как реагировать принять или защищаться. Она ластиться как кошка стоит лишь немного ослабить контроль и дать ей видимость свободы. Но как только я пытаюсь затянуть петлю на ее шее, она взбрыкивает и разделяет нас километрами. Становясь холодной, безразличной и невозможно далекой. Мне приходиться все время анализировать все, что я делаю рядом с ней и все, что говорю. Каждый жест, каждая интонация, я держу все под постоянным контролем. После уединений с ней у меня болит каждая мышца в теле, словно я тягал железо в зале пять часов без перерыва. И это сложность пока мне была интересна. Мне хочется разгадать ее загадку и понять в чем ее суть. Чем мне ее подкупить? Как привязать к себе на морские узлы и стать для нее центром мира? Я до зуда в руках хотел чтобы только мой взгляд она искала в комнате. Чтобы я был ее миром и тогда я смогу ее контролировать.
Охрана осталась следить за ней, а я поехал к Измире. Бутылка шампанского всегда лежит у меня в багажнике.
Измира меня ждала. Она знала, что я приду. Я всегда приходил, словно ее тело - чертов бермудский треугольник. Ее фигура в прозрачном халате смотрелась истощенной. Раньше я этого не замечал. Она провела меня за руку по темному коридору в белоснежную спальню с окнами в пол. Растянув свое тело на кровати, она замерла в ожидании. Дорогой запах парфюма пропитал все вокруг. Губы Измиры, накрашенные красной помадой, изогнулись в призывной улыбке. Она ощущала свое превосходство и упивалась им. Ее глаза с длинными стрелками излучали пошлое желание. Черные простыни оттеняли ее белую кожу. Здесь все было по сценарию. Каждый жест продуман, каждый вздох хорошо отрепетирован. И именно сейчас я ощутил эту неестественность. Все происходило без разговоров или лишних движений. Она знала меня и знала, что нужно делать. Но все было не так. Все ощущалось иначе. Все вернулось на привычные места, будто пару дней назад ничего важного в моей жизни не случилось, и я не давал никаких клятв.
Измира не заметила перемен во мне. Прижавшись к моему горячему боку, она начала засыпать. Она гладила меня там же, где гладила Тали вчера ночью, и мне нестерпимо захотелось сбросить ее руки. Не ощущать на своей пылающей коже ее горячие пальцы. Мне стало тесно рядом с ней.
Подскочив на ноги я испугал ее. Она сощурилась.
– Что случилось?
– Мне пора, – быстро надевая брюки ответил я.
– Торопишься к своей …
– Я не собираюсь с тобой обсуждать ее, – перебил я ее.
– Как скажешь, – безразлично ответила она и зевнув вернулась на подушку. В груди пекло. Мне стало душно. Я испугался своих эмоций. Словно мои легкие сжали в тиски и я не мог вдохнуть.
Лифт вез меня вниз. Зачем я сюда приехал? Что я пытался заглушить? Почему так гадко от того, что я сейчас сделал? Словно совершил предательство?
